30 дней холодной смерти.

Девушка дрожала напротив его тела. Было бы глупо пытаться оттолкнуть самого 2-го по счету, предвестника Фатуи. Ее глаза шарили по столу со шприцами, пока он медленно водил руками по ее телу. - Ну же… я пытаюсь быть нежным. - Сладко прошептал он, потерев рукой ее бедро. Люмин тихо сглотнула, не зная что делать. Ее разум лихорадочно работал, стараясь придумать выход из ситуации. - Скажи мне что нибудь… Дай услышать твой голос. - Он шептал это требовательно, но с ноткой мольбы. Ее тело дрожало, приятные ощущения от его рук поползли прямо вниз к чувствительной точке между ног. - Ты дрожишь. Тебе страшно? - Нежно ворковал он у ее уха. Да, Люмин было страшно, страх сковывал ее тело, но так же… оно жаждало чего то другого. Разум заполнили нечестивые мысли. А если я позволю ему? Это была неправильная мысль, но… Головой она не хотела, понимала что неправильно. Но тело было иного мнения. - Ты красивая… - прошептал он ей. Он не в себе, афродизиак заставляет его говорить это. Но даже через материал его брюк, она чувствовала давящее чувство в спину. - Я сделал тебе больно в прошлый раз, сейчас я буду нежен, обещаю. - Его губы скользнули по ее бледной шее, вырвав тихий вздох. - Зандик… - Прошептала она, с едва слышным намеком на желание. Люмин выдохнула, прикусив губу. Она собиралась пожалеть о том то она скажет сейчас. - Пожалуйста… сделай мне хорошо. - Сказала она с тихим передыханием. Он остановил свои действия, ухмылка появилась на его лице. Он рывком сбросил маску с лица. - Ты не пожалеешь, мой ангел. - Торжественно выдохнул он. Его руки поползли вверх, обхватив чувствительные, небольшие груди. Его ласки были нежными, с оттенком властности. Люмин издала тихий стон, откинув голову на его грудь. Бедра непристойно терлись о друг друга, выдавая желание большего. - Красивая… - Снова прошептал Дотторе, лаская ее грудь. Левой рукой он спустился к шнуровке карсета, с легкостью отбросив его в сторону. Он упивался. Упивался красотой ее нежной, бледной как луна кожи. Все в этом цветке было совершенно. Он хочет сломать ее. Уничтожить. Запятнать. Сейчас им движет похоть. И пусть разум все еще присутствует, но сейчас он подыграет ей в нежность. Его руки скользнули вверх, сняв назойливое платье, и отбросив его дальше в лабораторный кабинет. Его глаза жадно пожирали каждый сантиметр ее тела, когда она осталась в черном топе и белых шортах. О Архонты, афродизиак был плохой идеей. Потому что он чувствовал насколько сильно его член тверд, насколько сильно он вжимается в ее задницу. - Пожалуйста… - Люмин умоляла, пытаясь увеличить трение. Она точно пожалеет об этом позже. Ее тело повернулось, позволяя его рукам поднять ее за бедра на какой-то стол с бумагами. Зандик протиснулся меж ее ног, а она обхватила его талию ногами. Воздух стал густым, напряженным. Казалось каждый ее нерв был раскален как ток. Хватит только одного прикосновения и она будет податлива в руках, как глина. Его большие, сильные и горячие руки скользнули по талии, невесомо, дразня. Заставив ее спину выгнуться, что бы достичь желаемого. Касаясь ее живота, он поднялся вверх, срывая топ и отбрасывая к надоедливому платью. Небольшие груди предстали в красе. Розовые соски стояли под прохладным воздухом и возбуждением. Дотторе не медлил. Его рот мгновенно прижался к одному соску, покусывая и облизывая. Ее спина выгибалась, а стоны были музыкой. - Зандик! Ах… О Архонты… - Его имя сорвалось с ее губ так привычно, как будто так и должно быть. Но ты ведь знаешь, что так не должно быть. Сейчас ей было все равно. Эти ощущения, этот грех. Она хотела его. Он оторвался от ее бутона с легким хлопком, а его губы украсила улыбка. - Уже взываешь к Архонтам? Я только поиграл с твоими сосками, милая, а ты уже так стонешь. А может, ты не такая чистая как думают все твои близкие люди? А может, ты грязная как я и говорил ранее? - Ей пришлось прикусить губу от стыда. Она отдает ему себя, доверяет, но он насмехается над ней. Но сейчас ей все равно. Люмин уже зашла слишком далеко в своем грехе. Дотторе нагло усмехнулся. В этих красных глазах явно отражался огонь. Огонь который спалит ее дотла. Резким движением он сорвал с себя свою синию рубашку, обнажив прошлую картину, подтянутого и мускулистого тела. Раньше, она не приглядывалась, но сейчас отчетливо видит шрамы на его бледной груди. Она прильнула к нему грудью, уперевшись твердыми сосками в мужскую, твердую грудь. - Сними. - Он кивнул на шорты и она послушалась. Пальчики подцепили нежную ткань и медленно потянули ее вниз. На ней остались только черные трусики. Люмин осторожно откинула шорты куда то дальше, глядя на Дотторе. Такой красивый, но в тоже время ужасный. Он смотрел на нее в ответ, когда наклонился к ее шее, скользя языком, заставляя ее тихо постанывать. Его пальцы наконец нашли то место, отодвинув ткань трусиков. Из ее рта вырвался громкий стон, когда он нажал на ее чувствительный клитор, после чего наконец погрузил пальцы внутрь. - Хорошая девочка, так хорошо сжимаешь мои пальцы. Ты настолько хочешь мой член, Люмин? - Она всхлипнула. Ее бедра были в такт движению его пальцев. - Отвечай. - Пальцы внутри нее остановились, заставив ее захныкать. - Да… Я хочу… Я хочу твой член, Доктор. - Сказала она шепотом. И он был только рад подчиниться. Он разорвал ткань трусиков, открыв своему голодному взору розовую, истекающую от желания, киску девушки. Дотторе облизнул губы. Его руки мягко отпустили ее талию. Одна рука полезла в карман штанов, а другая расстегнула ширинку. Как мужчина может быть таким сексуальным, и в тоже время ужасным своими поступками. Я отдаю себя на верную гибель. Дотторе высвободил свою пульсирующую эрекцию, позволяя ее глазам блуждать по ней. Длинный, твердый, такой чертовски большой… Она на мгновение ужаснулась размером. Но решила что справится. Теперь, понятно почему мне было больно, когда он меня насиловал. Она не покажет ему свой снова страх. Когда он ее насиловал, Люмин не сильно приглядывалась к нему из за боли и страха, но сейчас… Я позволяю ему делать это. - Готова? - Спросил он ее, нарочито медленно натягивая презерватив на свою большую эрекцию. Люмин тихо сглотнула, и медленно кивнула. Он усмехнулся, и схватил ее за бедра, медленным рывком погружаясь в тугой жар. Издав рычание, он задал медленный темп, слушая громкие стоны исходящие от девушки. В этот раз ей было приятно, очень приятно… Его толчки набирали обороты, стремясь к недосягаемой разрядке. В ней так же нарастал экстаз и желание достигнуть своего пика. Чем дольше длились ее горячие, громкие стоны, тем быстрее нарастало желание и его толчки бедер. С гортанным стоном Дотторе быстро поменял позицию. Прижав Люмин к другому металлическому столу. Она не знала что он делал на этом столе с другими, но очевидно ничего хорошего,судя по небольшим каплям крови, стекающим по краю стола. Но больше ничего не волновало. Он врывался в нее, покусывал, целовал ее тело, забирал то что ему не принадлежит. Ее голова откинулась назад, когда с протяжным стоном она получила желаемое, заливая стол своей сущностью. -Зандик… Пожалуйста! - Он почувствовал как она сжимает его, так сильно, так отчаянно цепляясь. Сделав еще несколько толчков, он тоже застонал и кончил. Придавив ее своим телом, к столу, утыкаясь в плечо. Люмин жадно глотала воздух ртом, пытаясь оправится от оргазма, и стыд начал накатывать в груди. Дотторе медленно поднял голову к ней, глядя на ее нежные губы, уже близок к поцелую. Но она отвернулась. Поцелуй в такие моменты, должен значить связь, которой у них не было. Они были никем друг для друга. Это был просто секс на основе похоти, она знала что он думал так. Он хмыкнул. - Несколько минут назад ты выглядела довольной… - Сказал он хриплым тоном. - И по какой причине ты целовалась с моим клоном, а со мной не хочешь, мм? - Он вышел из нее, снимая презерватив и выбросив его в мусорное ведро. Люмин выдохнула, ощущая груз стыда. - У всех твоих клонов, общая черта, напористость… - Дотторе рассмеялся. Люмин тихонечко взяла свои шорты, надев их. Ну конечно, необходимо же было порвать мне трусы. Топ она одела следом, а после платье. Он же одеваться не спешил. Налил себе алкоголь и присел на край своего стола, как будто он просто каждый день занимается с какой то девицей сексом. Мысль об этом почему то показалась неприятной, но она отбросила это прочь и медленно начал уходить к двери. Паймон, вероятно, заждалась. Когда она выходила, то бросила на него последний взгляд, а он смотрел на бокал с алкоголем. Дверь за ней наконец закрылась. Дотторе устало выдохнул. - Что же ты творишь со мной? - Прошептал он самому себе, поставив стакан на стол, обхватив голову руками.