Дитя с красными глазами

— Ой, караул! Опять удрал! — Ну что за несносный мальчишка!.. — В том-то и дело, что наш маленький герцог мальчик! Ну что встали? Найти его надо, пока он далеко не убежал! Нам же строго настрого сказали уследить сегодня за ним, ну что за бедовый ребенок!.. Громче всех причитала главная нянька маленького герцога, приставленная к нему ещё с его младенчества. В основном, конечно, мальчиком занималась герцогиня, но ведь и ей требовалось отдохнуть. Особенно провести время наедине со своим довольно занятым мужем, который наконец-то вернулся из столицы с чудесным расположением духа. Маленький герцог спрятался от надоедливых нянек в любимом саду. Пока родители проводили время друг с другом, Михоуку тоже хотелось отдохнуть в тишине и спокойствии. От его нянек всегда столько шума. Семилетний герцог ловко забрался на одно деревце, растущее прямо у балкона замка, куда обычно выходили матушка с отцом выпить чаю в хорошую погоду. С излюбленной ветки Михоук мог свободно наблюдать за ними, как герцогиня сидит в своём небольшом креслице-качалке, удерживая в тонких пальцах чашку с горячим чаем, а герцог с улыбкой стоит рядом, оперевшись на крепкую балюстраду одной рукой, увлечённо и легко помахивая стаканом с уже остывшим напитком. Во время разговора с собственной женой Рейли забывал напрочь о следующем глотке, на что Шакки с неизменной улыбкой указывала своему забывчивому супругу. Сейчас балкон пустовал. Родители сидели где-то в глубине сада, поэтому Михоук лишь незаинтересованно обвел взглядом излюбленное их место, забираясь на ветку повыше. Усевшись на ней и крепко ухватившись ногами, он рукой потянулся к дуплу, появившемуся совсем недавно. Здесь поселилась воронья семейка, устроив уютное гнездышко. Изначально Михоук был против такого соседства. Мальчик по натуре был довольно ревнивым, возможно из-за материнской опеки, а может и в силу возраста. То, что принадлежало ему, не могло и принадлежать другим. Вот и это дерево он считал своим. Именно поэтому Михоук вознамерился прогнать ворон отсюда. Вооружившись и рогаткой, и небольшим деревянным мечом, мальчик бегал по всему саду и гонял несчастных птиц. И ведь ему удалось их поймать, потеряв при этом один башмачок и порвав рукав новой рубашки. Михоук принёс птиц родителям, чтобы те справедливо их наказали — эти глупые вороны позарились на чужое. Герцогиня тогда убедила сына отпустить птиц. — Михоук, соколенок мой, — поглаживала она мальчика по чернявенькой макушке, перебирая отросшие тонкие волосы, — да, дерево действительно принадлежит нам. Оно растет у нас в саду, мы за ним ухаживаем, любуемся им. Но ведь кто мы такие, чтобы приказать птицам? Твой папа никогда не злится на них, ведь это не имеет никакого смысла. Они съедят с этого дерева вредных паразитов, а ещё у них появятся маленькие воронята. — Но зачем им понадобилось именно это дерево? Есть же куча других в саду, — упрямился маленький герцог, хмуря вздернутые к вискам бровки. — А почему ты выбрал именно это дерево для своих игр? — Потому что с него можно перелезать к вам с папой или убегать быстро в сад. Шакки на это посмеялась, беря щеки сына в свои ухоженные ладони. — Ты мой вечно убегающий хитрец, — на это Михоук неловко отвёл взгляд, ища отца для поддержки рядом. Но тот лишь спокойно посматривал на них, не собираясь пока вмешиваться в материнские поучения. — А вот птицам оно понравилось тоже из-за удобства. Ты же хорошо на этих веточках сидишь, и им тоже так хочется. — ... Но ведь глупо строить гнездо на ветках. — Птицам и так хорошо, они умелые строители. Ну так что, потерпишь такое соседство? Ты же хочешь, чтобы они поняли, насколько дерево и правда хорошее. На это мальчик не нашёл, что ответить. Лишь кивком согласился с мамой, после вновь убегая в сад с птицами, чтобы самостоятельно усадить их на дереве. С тех пор Михоук начал считать и птиц своими. И дупло это он сделал сам для них, но правда одобрение от отца он не получил. — Ну только дерево больше бедное не дырявь, — посмеялся Рейли, высматривая дупло с балкона, — а то дерево и заболеть может. — Дерево может заболеть? — Конечно. Как и ты, Михоук. — Нет. Я не могу заболеть. Ты же сам говоришь, что я очень здоровый ребенок. — Тоже самое я говорю и про нашего короля, но, тем не менее, простудиться тот сумел, — герцог улыбнулся, поманивая к себе сына. Михоук неохотно спустился к нему, попадая сразу в отцовские руки. Маленький герцог, хоть и хмурился, когда его усаживали родители на свои коленки, но тем не менее ластился к любящим его рукам. Отец всегда поглаживал самый верх макушки, круговыми движениями водя пальцами меж чёрных волос. Михоук любил иногда ухватиться за его руку и так обниматься долгое время, пока Рейли что-то рассказывал своему сынку. Мамины руки, конечно же, не шли ни в какое сравнение с отцовскими. Мягкие, нежные, они неспешно поглаживали затылок мальчика, могли перейти на его щечки, могли просто долго и трепетно обнимать всё тело Михоука, пока мамины губы выцеловывали его макушку. Дотянувшись до дупла, он вытащил из него маленькое деревянное блюдце, которое они сделали вместе с папой. Высыпав из нагрудного кармашка горстку хлебных крошек в него, Михоук довольно протянул блюдце обратно к разговорившимся птицам. Вороны каркали, но не спешили клевать мальчика. — Ещё не вылупились? — всматривался в полутемень дупла маленький герцог, замечая осторожно сложенные рядом друг с дружкой яйца. — Ну наверное ещё пару дней. Ладно, я подожду. Мальчик оставил в покое каркающих птиц, принявшихся за поедание хлебных крошек. Михоук решил стать более терпеливым, как его папа, но не всегда это получалось. Особенно когда нужно было делить с ним маму, как сейчас. Он с огромным усилием воли заставил себя убежать к дереву, а не к отдыхающим родителям, чтобы поиграть одному. И теперь был очень доволен собою. Михоук забрался чуть выше, удобно спрятавшись между плотной кроной дерева. Теперь его ни одна нянька не увидит, если только не решит залезть наверх. В чём он сильно сомневался. Здесь всегда было спокойно, без суеты нянек вокруг него, только шелест сочных летних листьев и редкое карканье из дупла. Здесь же лежал его тайник: старая книжка — Михоук называл её именно книжкой, пусть та и была всего лишь толстой тетрадкой — из библиотеки отца, потрепанная по краям и исписанная историями из его путешествий в юности. Проще говоря, личный дневник, в котором он записывал всё происходящее вокруг. Михоук не воровал отцовскую тетрадь, нет. Рейли сам отдал сыну её, когда нашел среди других старых записей. — Неужели тебе так интересно? — усмехнулся герцог, смотря на внимательно вчитывающегося в чуть подтертые из-за плохих чернил слова мальчика. Михоук уже умел читать, но пока получалось неспешно, по слогам, тогда ему только исполнилось шесть лет. — Очень. Папа, я хочу забрать её себе, можно? Буду читать, — мальчик посмотрел на отца, с надеждой прижимая к себе довольно толстую походную тетрадку. Рейли посмеялся. — Конечно, можешь забирать. Потом как-нибудь верни только, хочу сам вспомнить все эти истории. — А можешь... А можешь вот эту сам мне прочитать сейчас? Я буду очень внимательно слушать! Герцог согласился, беря сына на руки и усаживаясь с ним в кресле. Михоук всегда внимательно слушал, охотно представляя себе всевозможные образы из сказок, которые любила рассказывать ему мама. В их доме любили захватывающие истории. В особенности мальчик любил слушать редкие истории от самого короля. Роджер старался навещать владения герцога как можно чаще, но иногда его желания отходили на второй план из-за дел государственных. Собственно говоря, сам Рейли часто пропадал в столице или в других странах. Пока Михоук был маленьким, они лишь разок приехали в Логтаун, погостить у короля. Шестилетний герцог впервые познал все прелести своего первого бала — ножки мальчика устали больше всего, поэтому под конец блистательного вечера он почти спал в отцовских руках. Собственно говоря, пока это всё, что было в его тайнике. Михоук понятия не имел, что он может скрыть от родителей ещё интересного, поэтому ограничился пока чтением любимых историй из жизни отца. В тишине их было представлять куда легче, пусть у мальчика и не было сильно богатого воображения. Сейчас он решил дочитать последнюю историю из тетрадки, поджимая колени к груди. Улыбка сама наползла на губы мальчика. «... Да, я глубоко заблуждался, что мы с Роджером сможем просто так уйти. Мне казалось, мы обо всём договорились с этими, казалось бы, славными ребятами. Кто ж думал, что они в серьез решат напасть ночью на наши палатки? Глупо и не обдуманно, учитывая мою бессоницу в последние дни. Роджер же, конечно, спал как младенец! Ей-богу, готов был его придушить, когда помогал ребяткам прилечь отдохнуть. С ними пришлось попотеть, но уложить их в одиночку я сумел. А король лишь проснулся, увидел эту бойню, зевнул и спросил: а что ты тут устроил? Что я тут устроил, ну кто бы подумать мог! Естественно, я ему всё объяснил. А он посмеялся в ответ, хлопая меня по плечу. Дальше было куда лучше. Лодку затопило нашу, куда плыть? Да некуда, можно было бы брасом, но так бы мы все бумаги наши важные и промочим. Дёрнул же черт нашего короля свернуть с той злосчастной тропы! И это в предверии войны, когда надо быть начеку. Нет, совсем он не серьёзно относится к этому делу...» Михоук с большим удовольствием перелистнул страницу, вот только недовольно нахмурил бровки: тетрадь была оборвана. Кто-то намеренно оторвал следующие страницы, оставляя совсем маленькие клочки бумаги. Он даже как-то и обрадовался: есть повод немного побеспокоить родителей! А ведь мальчик почти дочитал эту историю, на самом интересном месте так бессовестно оборвать всё... Неужели папа выдрал листки? Решительно закрыв тетрадь, Михоук прислушался: есть ли рядом где няньки его? Если попадется, его опять укутают по самое не могу и отнесут в комнату. Было тихо, поэтому мальчик резво сполз с дерева, прижимая к себе отцовскую тетрадь. Вороны громко закаркали, сидя на ветке, на что Михоук им помахал. — Я вернусь, скоро. Только узнаю, где страницы. А вы, глупые, ешьте. У маленького герцога не было друзей своего возраста. Ему трудно было играть с другими мальчишками его статуса, поэтому либо такие игры заканчивались дракой (инициатором был Михоук), либо он уходил в угол и ни с кем не разговаривал. Поэтому и говорил мальчик обычно не так много, не особо любя болтать по пустякам. Он любил слушать, но не всех. Например, всё те же нянечки — ему они вовсе не нравились. Потому что сюсюкались с ним, а Михоук, между прочим, всё ещё герцог! Пусть и семи лет. И словно никакого уважения к его персоне... Рейли и Шакки сидели в плодовой части сада рядом с небольшим виноградником. Конец августа выдался тёплым и солнечным, и герцогская пара могла спокойно насладиться сладкой мякотью винограда, заменяя им вино. Мужчина нарвал его сам в небольшую фарфоровую вазочку, после промыв его как следует. На это Шакки лишь посмеялась и закатила глаза. — Так переживаешь, словно я никогда немытый виноград не ела. — Может быть и ела, — усмехнулся мужчина, подсаживаясь к своей любимой супруге и ставя между ними вазочку с помытым виноградом, — но пока есть такая возможность, буду ухаживать за тобой и так, даже если для тебя это такая мелочь. — Ах мой горе-романтик, — Шакки похлопала мужа по щеке, — за заботу спасибо, это ужасно приятно. И как же мне повезло так выйти удачно замуж? — Сама судьба нас свела, моя дорогая, — поймав правую ладошку Шакки, герцог нежно поцеловал её безымянный палец, вызывая у герцогини донельзя довольную улыбку. — Спасибо ей за моё любимое, пусть и очень занятое, счастье. Рейли на это лишь виновато улыбнулся. Да, дел государственных и собственных у него было невпроворот, и на семью уходило не так много времени, как он бы хотел. Их маленький герцог ещё рос, и отцовская забота ему была необходима также, как и материнская. Болтали они уже о прекрасной погоде, о новых книгах в их библиотеке, о новом театре, открывшемся в их герцогстве и о многом другом, иногда замолкая на несколько минут, чтобы насладиться тишиной сада. Миска с виноградом уже опустела наполовину, Шакки лежала на плече у супруга, пока тот обнимал её за талию, поглаживая по бочку. И, разумеется, они даже не были удивлены, когда издали услышали лёгкий топот детских ножек. Герцогиня лишь улыбнулась, а герцог вздохнул. — Мой маленький соколенок прилетел к нам? — Шакки приподняла голову с плеча мужа, смотря на бегущего к ним Михоука. — Мам, пап! У меня есть важный вопрос, — немного уставшего от быстрого бега мальчика поймали отцовские руки и усадили на коленки, приглаживая растрепавшиеся волосы. Михоук чуть смутился. — О? Что же, говори, сынок. Мы постараемся ответить на твоё любопытство, — улыбнулся Рейли, видя в руках сына свою старую походную тетрадку. — Ну... Это больше вопрос к папе. — Тогда спрашивай его об этом, и я заодно послушаю, — Шакки обратно легла на плечо своего мужа, глядя на своего маленького соколенка. Михоук состроил серьёзное личико: постарался, как папа, нахмурить бровки и, как мама, прищурить глаза. Выглядело это больше умилительно, нежели серьёзно, но никто из родителей не смеялся из-за этого. — Папа, тут точно поработал какой-то вандал, — мальчик открыл тетрадку, перелистывая в самый конец и показывая отцу остатки оторванной бумаги. — Видишь? Не хватает страниц! — уже немного обиженно проговорил Михоук. — Оторванные страницы? Ну-ка дай взглянуть, — Рейли взял из рук сына свою тетрадку, пробегаясь глазами по уже забытым строчкам и освежая собственные воспоминания. — А-а... Ну неудивительно, сынок. Я сам их когда-то вырвал и сжёг. — Что? — возмутился маленькиц герцог, с удивлением смотря на отца. — Но зачем? — Ну... Я же тогда был юн, горяч. Вот и сгоряча вырвал то, что мне не понравилось. Да и сжёг. Тогда у нас случилось, хм... Громкое поражение, и хотелось от этого отмыться хотя бы так. И забыть, как страшный сон... Михоук немного помолчал, но всё же кивнул, забирая у отца тетрадку. — Значит, те истории ты мне не расскажешь?.. — .. Быть может, когда-нибудь и расскажу, когда ты чуть подрастешь. А пока, могу отдать другую походную тетрадку, уже с нашей победой над тем самым Роксом. И мысленно продолжил: «Как хорошо, что я не описывал там так подробно всё это, ему можно такое почитать... » Красные глазки Михоука радостно заблестели. — Хочу, пап, очень хочу! Рейли посмеялся, спуская сына со своих коленей на землю. — Тогда беги к моему кабинету, сейчас и я подойду. Мальчик закивал, и, прижимая тетрадку к своей груди, побежал к замку. Между герцогом и герцогиней воцарилось недолгое молчание. — ... Ты ведь вырвал те страницы не из-за проигрыша. — Укоризненно произнесла Шакки. — Верно, — вздохнул Рейли, — я их вырвал, когда Михоук попросил у меня эту тетрадку, чтобы почитать. Я и сам забыть успел, что описывал это всё... Шакки молчаливо погладила его по руке. — ... Думаешь, напрасно? — Нет, не напрасно. Может... Так будет и лучше, чтобы он пока не знал об этом. А лучше, чтобы и вовсе не узнал... Рейли взял погрустневшее личико герцогини в свои крепкие ладони, нежно целуя её в губы. Поцелуй продлился не так долго, Шакки отстранилась первая, томно выдыхая. — Ладно, пойдём, надо ещё Михоука порадовать новыми историями его отца.