Вдупления, волнения, осмысления

Загорается красный сигнал светофора. Кацуки не будет нарушать, кто бы что там о нём ни думал, но выдрать светофор из асфальта и запустить его за стратосферу немного всё же хочется. Нет, он никуда не опаздывает. До условленного места совсем близко, а до условленного времени относительно далеко. Но почему-то хочется спешить — бежать или даже лететь… Но пружинисто летать на своих выхлопах он не станет — нужно экономить силы. Бежать тоже нельзя — грёбаный красный светофор. Делать нечего, Бакуго останавливается на почти пустынном тротуаре рядом с мужчиной средних лет. Кажется, тот его узнал — его теперь все везде узнают после фестиваля, — но сейчас как-то не до фанатов. Мысли возвращаются к занимавшему Кацуки последние несколько дней предмету. Вернее, существу. …вроде наступили летние каникулы — счастливое время, когда Бакуго может как следует оттянуться: тренироваться с утра до вечера, а в целях небольшой разрядки для нейронных связей иногда прерываться на еду, сон, приставку, книги и помощь по дому неугомонной мамаше. Казалось бы, в руках блаженное время, чтобы забыть о раздражающих факторах в лице одноклассников… но после того, как пролетела первая неделя каникул, Кацуки начало казаться, что отдых длится чересчур долго. Чего-то в летней идиллии не хватало. Бакуго долго отрицал это, но дело было в людях, которых он повстречал за месяцы учёбы. За последний год учителями Кацуки стали не презираемые им обычные люди, а нехило восхищающие рейтинговые герои. Однако скучал он не столько по ним, сколько… по новым друзьям. Прежде у Бакуго, конечно, тоже были своего рода «друзья» — свора, с которой он шатался по переулкам и наводил суету, — но в Юэй он встретил ровесников, которых в полной мере зауважал, сам до конца этого не признавая. В академию поступили мощные ребята с силой, мозгами, целями и мотивацией, действительно отвечающими статусу школы и критериям крутизны Кацуки. В особенности он — Киришима. Вчера, делая очередной подход на пресс, Бакуго в который раз поймал себя на мысли об этом дерьмоволосом придурке. Редко кто-либо так надолго закрадывался в его черепную коробку и столь же часто оттуда давал о себе знать. Даже про Всемогущего в своё время он думал меньше. По крайней мере, о кумире мысли текли в абсолютно другом ключе. Мелькнёт знакомый километровый силуэт в голове — и у Кацуки сразу подлетают на ту же высоту значения на шкале мотивации, крепнет желание превзойти этого гиганта, учиться, тренироваться… иногда, гораздо реже, в особенно трудные моменты, мысли о Всемогущем дарили ощущение безопасности и уверенности в завтрашнем дне. Но, как и во многом, в этом Кацуки с трудом сам себе признавался. Мысли о Киришиме были куда приземлённей. Ещё во время школьных будней, когда они только начали проводить время вместе, Бакуго стал периодически ловить их: не забыл ли Эйджиро опять пропуск, решил ли он такое-то задание в контрольной, придёт ли он на тренировку после вывиха или Исцеляющая Девочка его не пустит? Как он там сейчас, чем занимается, думает ли так же о Бакуго в ответ? Кацуки бесился с этих мыслей, но ничего не мог с собой поделать. В последние дни он всё больше вспоминал конкретные моменты с их совместных прогулок, его улыбку, все его выразительные жесты и мимику, прикосновения… Прикосновения Эйджиро заключались в крепких приветственных рукопожатиях с последующим похлопыванием по спине и в прощальных объятиях. Иногда он ещё ободряюще клал руку на плечо или пихал локтем в бок. Кацуки с самого начала окрестил эти приятельские проявления глупыми, но сейчас сам глупо вспоминает о них и не менее глупо улыбается. Светофор наконец пускает чуть ссутуленную и держащую руки в карманах фигуру быстрыми шагами пересечь улицу. Что же в этом Киришиме такого особенного, что заставляет нестись вдоль домов к автобусной остановке? Да, Киришима силён. Натренированность, эффективная причуда (которая, кстати, раздражала Кацуки своей неуязвимостью к его собственной), второе место на вступительных экзаменах. Кацуки всегда тянулся к сильным и уважал их, но к Эйджиро его тянула не столько сила, сколько сочетание этого вызова с искренним уважением и даже… добротой, чёрт бы её побрал. Бакуго много раз замечал, что Деку боится его. Киришима же восхищается им, но видит в нём равного: подтрунивает, шутит, твёрдо выдерживает его взгляды, приступы бешенства, кипучие слова… таких людей в окружении Кацуки немного, и он невольно ценит Эйджиро за это. Но есть и другие причины. Море других причин. Вот Кацуки пришёл. Стоит и ждёт, пока приедет автобус. Вчера он понял, что уже не может без этого вызова, без этих чуть сдвинутых к переносице бровей и горящих глаз, без искромётных нелепых шуток, заставляющих беспомощно лыбиться, а иногда и вырывающих из него смех… И тогда Бакуго прервал подход на пресс и решил написать другу, чтобы попытаться договориться о встрече. Но Киришима его опередил и, пока Кацуки собирался с мыслями, внезапно начал печатать. Бакуго чуть телефон не выронил. «Даров, бро» «Ну чего, как ты? Как каникулы?» «Извини, что не писал, мы уезжали к родственникам» «Не хочешь как-нибудь встретиться потренироваться? Ты бы мне очень помог с моей причудой» Кацуки не успел закрыть чат до прихода первого сообщения и растерянно уставился в пузыри с буквами, теперь помеченные на другом конце провода галочками прочитанности. «Привет. Давай.» Кацуки чувствовал, что его потряхивает радостное волнение. «Отлично! Сегодня сможешь?» Бакуго ответил отказом: пусть не думает, что может выцепить его в ту же секунду. К тому же у Кацуки был чёткий план на сутки, поэтому он предложил встретиться на следующий день. Однако пожалел об этом много раз и проклял свою гордость: ожидание было томительным, и весь его план под конец вчерашнего дня так ему осточертел, что на сегодня он и вовсе не составил плана. Будь что будет. Из-за угла показывается автобус, но это ещё не тот самый. Они договорились встретиться в половину седьмого утра и пойти на пляж недалеко от одной из городских свалок. Там и днём в морской сезон мало народу, а в это время — так вообще совершенно безлюдно, и этим грех не воспользоваться. Идея принадлежала Киришиме, и Кацуки искренне злился на себя за то, что не всё контролирует. Теперь, когда он первым прибыл на место, злость улеглась. Часы показывали 6:17. Рановато, но зато есть время подумать. Они решили собраться недалеко от дома Кацуки, так как поблизости располагалась «самая красивая улица города, по которой можно потом пройтись». Что ещё поделать? Предложить ему позаниматься предметами? На каникулах? Лучше дать ему пока пожить, пожалуй. О чём ему рассказать? Почему в голову лезет только бесполезная хрень? Про книги или про новую игру на приставке? О, можно в неё поиграть… Но только не дома, дома шастает Карга. Что-то подсказывало, что звать Киришиму домой опрометчиво. «Ну, начнём с тренировки, а там…» Нужный автобус вынырнул на остановке в 6:28. Кацуки с привычным угрюмым выражением поднял на него глаза, но когда из дверей выкатился взъерошенный Эйджиро, угрюмость немного прояснилась. — Уф, успел! Привет, — воскликнул Эйджиро и протянул ему руку в своём привычном братанском жесте. Хлопок по спине, который Бакуго недавно вспоминал, теперь пробил его на эмоции. — Чёрт… Рад тебя видеть, — пробормотал он и тут же слегка вспыхнул, осознав, что сказал. Кацуки не краснел от смущения в привычном понимании этого слова. Его щёки делались светло-розовыми, и этот цвет легко было перепутать с обычным цветом лица или с воздействием мороза. Киришиме ещё предстояло научиться различать этот оттенок, а пока он удивлённо распахнул глаза и широко улыбнулся, образуя маленькие ямочки на щеках. Вот он, этот Эйджиро, не дававший Бакуго покоя, вот он, здесь, рядом… Наконец-то. — Я тоже рад, — блеснули заточенные треугольники зубов. — Ну что, пойдём? Они шли по тихим утренним улочкам, всё больше раскрепощаясь в компании друг друга и обсуждая свою неделю каникул. Киришима рассказал, как встретился с бабушкой и дедом, как хвастался им про Юэй и как демонстрировал свою силу на огороде. Кацуки усмехался себе под нос, отворачиваясь, пряча смешки, но скоро понял, что это бесполезно. Вдобавок на рассказчика очень хотелось смотреть… Сам Кацуки тоже рассказал немного: о просмотренном фильме — Киришима предложил как-нибудь сходить в кино, о книге — Киришима заинтересовался и, как обычно, хотя сам редко читал, внимательно выслушал, даже попросил дать книгу как-нибудь. «Всё с заделом на следующий раз…» — пронеслось в сознании Бакуго. Он был очень даже за, только старался не показать, насколько сильно. Про игру Кацуки пока не рассказал: что ж он будет рассказывать, если не может пригласить и показать. Но вот заикнулся про то, что учился и повторял программу, и тут Киришима сам предложил как-нибудь позаниматься английским. — Знаешь, беда у меня с произношением и с грамматикой… А ты — совсем как те чуваки из аудирования по британским сериалам. Подтянешь меня? Прости, что пристаю… — Ладно, почему бы и нет. Мне тоже полезно будет. — Спасибо! — он приобнял Бакуго за плечо, отчего у того что-то перевернулось в животе, и непринуждённо добавил: — Можно у меня. Накормим тебя чем-нибудь в благодарность. Кацуки уже не нужна была никакая благодарность, только бы рука касалась его плеча, а Вселенная от этого не схлопывалась. И что это с ним творится? Почему каждое действие друга вызывает в нём такую бурную реакцию? Неужели он так соскучился? Парни добрались до назначенного места и принялись разминаться. Мимо деловито прошмыгнула чайка. С редкими потоками воздуха со свалки долетали тухловатые запахи. — На песке будет труднее, чем на земле. Как только ты почувствуешь, что сдаёшь, кричи мне. Не собираюсь потом тебя со всего пляжа соскребать. Ори, я знаю, как ты громко орёшь, даже через свои взрывы услышу. — Ты сам-то тоже поосторожней, — стягивая футболку и подставляя раннему солнцу свои рельефы, серьёзно ответил Киришима, хотя только что весело представил, как Кацуки собирает каменные ошмётки бывшего Бунтаря, отряхивает их от песка и складывает в рюкзак. — Я помню, ты рассказывал, как сильно твоё тело ломит от переутомления. Обычно Бакуго ненавидит, когда его опекают. Но здесь стерпел. Он многое прощал Киришиме. Даже больше, он был… не то чтобы против его заботы. Она оставалась прямолинейной и логичной, а с недавних пор Кацуки сам понимал, какого переживать за кого бы то ни было. В случае с Киришимой забота была даже… Приятной. Самую малость. Да чтоб его. Они встали в стойки, Эйджиро активировал причуду, и Кацуки принялся лупить его взрывами. Никакой пощады даже самому дорогому существу на планете. Из-за мысли о том, что Киришима ему дороже всего, Бакуго даже немного сбился с ритма дыхания, но быстро восстановился. Побережье заслонила толстая дымовая завеса. — Хоро-о-о-ош! — крикнул Эйджиро через некоторое время, и Кацуки остановил бомбардировку. Пару секунд спустя из дыма показались знакомые волосы. Чуть отдышавшись, Бакуго спросил: — Это ж когда ты встал ради укладки? — Да это быстро!.. — И как к чертям собачьим твоя шевелюра всё выдерживает? — Ой, это искусство. Может, научу тебя потом, — насмешливо выдохнул Эйджиро. — Блин, было шикарно. Просто прекрасно. Ты жжёшь. Буквально. Кацуки, чуть было засмотревшийся на играющее тёплыми рассветными оттенками подтянутое тело Киришимы, очнулся. — Давай теперь подкачку. А потом можем ещё подход… Ты же в порядке? — Да. — Ну и всё. От тренировок Кацуки почувствовал себя увереннее. Коммуницировать у него получалось намного хуже, чем у Киришимы, но в спортивных делах Эйджиро всегда на него равнялся и сейчас повторял за Бакуго каждое движение. Они сделали отжимания, планку и всякие упражнения на пресс, взметая полчища песка. Выглядело это комично: два здоровых лба агрессивно садятся в пистолетики недалеко от городской свалки. После повторения, они плюхнулись на ржавую стиральную машину, у которой оставили вещи. — Есть вода? — спросил Бакуго. — Вроде брал, — стараясь наладить дыхание, ответил Киришима, пошарил в рюкзаке и вытащил бутылку. — Вот. Тебе нужна? — Нет, для тебя спрашиваю. Я взял запасную, ты ж всегда всё забываешь. — Это верно, — смущённо почесал в затылке Киришима и отхлебнул пару глотков. — Мило с твоей стороны. — Чего?! — Ты мне воды взял, дурачок. Я про это. — А… Всегда пожалуйста, — бросил Кацуки, закинул бутылку обратно в рюкзак и поднялся. — Вставай, дальше херачить по тебе буду. — Отлично. Это ещё более мило с твоей стороны. Песок, к слову, забивался во все щели. Когда они закончили безумное количество подходов, Киришима явно устал и не скрывал этого. Вообще, Кацуки тоже вымотался, но запал крутого фитнес-тренера никуда не исчез. Хотелось покрасоваться, поэтому он не подавал виду. На пляже стали появляться люди. Они испуганно таращились на необычную физкультуру, и Киришима схватился за эту соломинку: — Мне кажется, хватит, — он посмотрел в телефон. — Да, уже восемь сорок две. Скоро тут будет много людей, и мы подорвём парочку пляжных бабушек, если останемся. — Ладно, ладно. Давай сходим куда-нибудь поесть? — Я взял бутерброды и бананы, — горделиво махнул рюкзаком Эйджиро. — Не шибко изысканный завтрак, зато ничего не нужно покупать. Кацуки схватил протянутую ему булку и вгрызся в неё. Не кулинарный шедевр, но съедобно. Кацуки не знал, что пока он завтракал, Киришима заметил для себя, что жующий Бакуго похож на очаровательную нахохленную морскую свинку. — Показывай свою ультракрасивую улицу или что ты там хотел. Надеюсь, будет интересно, а не только «красиво». Кому вообще это надо. Но Кацуки нравились некоторые красивые вещи. Например, стильные кроссовки. Или какие-то декоративные элементы в костюмах героев, если они не мешают в бою. Или Киришима. Да, Киришима был своеобразно красив и положительно ему нравился, но Бакуго сам пока не понимал, что вкладывает в это слово. Улица вправду была ничего. — Ночью тут ещё лучше, — заверил Эйджиро. — И смотри, вот магазин комиксов. Кацуки, разумеется, ходил в магазины комиксов. Но почему-то именно этот огромный двухэтажный, находящийся в квартале от его дома, никогда не примечал. — Его недавно открыли, — пояснил Эйджиро, довольный произведённым эффектом. Прочесав все залы, обсудив свежие выпуски известных серий и откопав пару малоизвестных алмазов, Киришима купил новое издание сборника про Алого Бунтаря. Бакуго долго пытался что-то найти в каждом зале, огрызаясь на подходивших с фразой: «Вам что-то подсказать?» — продавцов, пока Эйджиро таскался за ним, смеялся и объяснялся с поднятыми на уши сотрудниками. В конце концов, Кацуки купил-таки два номера «Пути Звезды и полосы» — про сильнейшую героиню Америки. — Всё хотел сходить, но как-то до каникул не получилось. Каминари тут уже был без меня, подлюга. Ну да, я уезжал, но всё равно обидно. Лучший друг, называется! Хорошо хоть ты у меня есть. С тобой даже интереснее: никто так красноречиво не поставит на место продавцов. — А чё они пристают? Я сам всё могу себе выбрать, читать умею, спасибо. — Они ж не знают, что на слова: «А из интересного у нас тут есть «Джинсовые войны», там все подвиги Топ Джинса!» — ты на полном серьёзе можешь сказать, что сам у него стажировался. Меня так вынесло с твоей реакции! Ты там чуть пожар не устроил. Даже продавцы отметили особый шарм в том, как Эйджиро отстранял Бакуго рукой, извинялся и пояснял за товарища. Бакуго тихо восхищался его спокойной вежливостью, заставлявшей кассиров весело улыбаться ему и что-то быстро рассказывать про комиксы. Бакуго отирался рядом, далеко от Эйджиро не отходя. На Кацуки смотрели куда более доброжелательно, когда он был в компании этого камня солнечного. — Эй, как ты так адекватно общаешься с людьми? — А? — Когда ты говоришь с людьми, они от тебя не убегают в ужасе. — Ну, я люблю общаться, следовательно, много практики, — наставительно пояснил Эйджиро. — А вот почему от тебя шарахаются, думаю, понятно. Ты уж прости. — Что тут понятного?! — Хотя да, понятного меньше, чем может показаться. Со мной ты душка. — Щас я твою душку засуну знаешь куда? Эйджиро снова рассмеялся, а Кацуки в несколько расстроенных чувствах от осознания, что не может держать себя в руках, всё же, представив себя со стороны, тоже улыбнулся. Быть душкой ради Киришимы было… неплохо. — Извини. Даже с тобой у меня не получается быть нормальным… — Поработаем. Всё у тебя и так получается, бро. Снова рука Киришимы на плече. Снова лицо Кацуки покрывается едва заметными пунцовыми пятнами, а плечо электризуется… Они вышли из магазина и направились в торговый центр: что-нибудь схавать опять захотелось. По пути Киришима остановился у фонтана, засмотрелся на пляшущие струи, а Кацуки засмотрелся на пляшущего около фонтана Киришиму: переливающиеся светодиоды отражались в его зрачках, а вода старательно забрызгивала Эйджиро всю футболку. Которая из-за этого чуть прилегла к его торсу, напоминая Бакуго о прятавшихся под ней формах. — Пойдём, жрать хочу, — проронил Бакуго, отгоняя странные мысли, схватил Киришиму за запястье и потащил подальше от разошедшейся жидкости. — Да-а, пора, ты прав. Веду себя так, будто фонтанов не видел. Но они тут классные! — оправдывался Эйджиро, утягиваемый другом в торговый центр — сверкающее здание с необычным дизайном букв. — Ты… — Кацуки едва не сказал ему «сам ты и без подобной чепухи классный», но замялся на полпути и выдавил: — Ты идиот. — Не буду спорить, — Эйджиро пожал плечами. Он и сам иногда подозревал себя в этом диагнозе. — Весьма похоже на правду. Кацуки проклял обе стороны себя: и ту, что подорвалась делать неуклюжий комплимент, и ту, что не смогла найти более изящного спасения из ситуации. Вдруг ещё самооценку товарища подорвёт до кучи? Хотя с каких пор его это колышет? Он же обычно всё с удовольствием подрывает. Чтобы добраться до фудкорта, пришлось прошерстить все этажи. Киришима через силу проходил мимо всяких магазинчиков со странным хламом, который казался ему состоящим из предметов первой необходимости. Он бы всё равно ничего не купил, но будь он тут один или с Каминари, то осмотрел бы каждый прилавок в здании. Однако Кацуки решил не задерживаться нигде лишний раз. После обеда роллами Эйджиро сообщил, что к нему домой вечером приедут младшие двоюродные брат с сестрой и тётя, что нужно быть дома в пять часов, чтобы помочь всё приготовить к их приезду, и что сейчас уже половина четвёртого. — Пойдём скоро до остановки. — Давай до твоего дома пешком? — А давай, успеем. Они шли, болтали, вспоминали прошедшую четверть, нападение на Юэй, прошлись по среднешкольным воспоминаниям и добрались до обсуждения семей. — Мне очень повезло с моими, — сказал Киришима. — А мои — придурки. Но могло быть хуже. — Судя по твоим рассказам, мамка у тебя та ещё. — Это точно… А батя наоборот. Слюнтяй слюнтяем. И как жить с ними под одной крышей?.. — Наверняка в них много и хорошего. Точно не драматизируешь? — Может, познакомитесь когда-нибудь и сам убедишься в моей правоте, — ляпнул Кацуки. Ему страстно хотелось привести Киришиму домой, но в то же время… — Тогда может… — попытал удачу Эйджиро, которому хотелось посмотреть на особняк друга. Но Бакуго обжёг его таким многозначительным взглядом, что пришлось быстро ретироваться: — Хорошо, понял. Не навязываюсь. Вот они подошли к дому Киришимы. Значит, видимо, пришло время прощальных объятий… Оказавшись заключённым в тёплых руках, Кацуки вдруг осознал, что не хочет его отпускать, что может простоять вот так сутки напролёт и что он влюблён по уши. Всё, что с ним творилось, можно этим объяснить, а Кацуки умел анализировать. Если так всё и останется, каникулы пройдут… неплохо. Нет, хорошо. Нет, шикарно. Не хотелось отстраняться, но пришлось. И так Кацуки затянул прощание, не начав привычно вырываться ровно через пять секунд. Вдруг Киришима заподозрит, что ему нравится? Условились встретиться на следующий день и заняться английским. Кацуки уже знал, что весь вечер с сумасшедшей улыбкой просидит в воспоминаниях о первой половине дня и что с нетерпением будет ждать завтрашней встречи. Киришима скрылся за калиткой, оставляя Бакуго одного в момент глубокого осознания своей неожиданно крепкой привязанности.