Le soleil est entre nos mains.

      Идя по тёмным, мрачным переулкам пустеющего города, Эндрю Миньярд спиной чувствовал чей-то противный, пронизывающий до глубины души, взгляд. Парень чувствовал, как глаза неизвестного блуждали по его телу, словно раздевали, делая всё, что душе их обладателя угодно. Всё это вызывало отвращение и дикий страх, поднявшийся из глубин души блондина. Но вместе со страхом, который Эндрю так старался спрятать в самые дальние уголки своего сознания, вернулись и воспоминания о человеке, что испортил ему всю дальнейшую жизнь. Вернулись воспоминания о человеке, что и поселил этот животный ужас в Миньярда, глубоко укореняя в подкорке головного мозга. Конечности стали неконтролируемо подрагивать, но Эндрю продолжал идти, всеми силами стараясь оторваться от преследователя.       «БЕГИ, БЕГИ, БЕГИ!» — набатом било в голове, но как бы он не ускорял шаг, как бы не старался петлять по улицам, ничего не выходило. Ком застыл поперёк горла, перекрывая болезненным комком доступ к кислороду. Не выходило даже привести мысли в порядок, и всё же прислушаться к зову своего же разума Не хватало сил даже для того, что б хотя бы достать проклятые ножи из-под повязок.       Поворот, ещё один поворот, ещё и ещё, и… и тупик.       Всё.       Его загнали в угол, просто так теперь выбраться не получится. Осмелившись, блондин всё-таки повернулся лицом к врагу, проводя рукой по повязкам, ножи на месте, а руки, касающиеся чёрной ткани, были наготове.       Он был близко. Очень-очень близко.       В паре метрах возвышался человек в капюшоне, а в лужах отражалась его фигура. Он стоял, не шевелясь, наблюдая за реакцией жертвы из-под ткани тёмной куртки. Вскоре он все же двинулся, моментально оказываясь у жертвы и крепко хватая за горло.       Удар о стену, голова начинает гудеть, а руки доставать уже приготовленные лезвия.       Прежде чем он среагировал последовал ещё удар по запястью, а после и в нос. Тёплая жидкость, металлическая на вкус, жидкость потекла по губам до подбородка. Картинка всего мира стала размытой, а земля то и дело покачивалась, улетая из-под ног. Но даже несмотря на своё ужасное положение, Миньярд успевает оставить порез на предплечье ненавистника. Руки исчезли, а обладатель оказывается на несколько метров впереди.       В теле Миньярда кипела ярость. Ярость на этого ублюдка. Ярость на себя за то, что не смог совладать с собой и как следует проучить его. на Проведение, которые подкидывает всё больше и больше проблем в эту черную полосу. (Я не поняв этой фразы): _(       — Бедная птичка в клетке. Никто не поможет ей, — приглушённый смех вырвался из мрази, когда он начал делать медленные шаги к блондину, держась за травмированную часть тела. Неосознанно Эндрю попятился назад, вжимаясь в стену позади себя, мечтая пройти сквозь неё.       При движении капюшон чуть приподнялся и в свете неоновых ламп, что освещали некий захудалый магазинчик неподалёку, голкипер заметил расплывшиеся в оскале губы обрамлённые неопрятными, отсросшими бакенбардами. Мужчина надвигался, как лев на загнанную, уже изрядно уставшую, жертву. Дыхание участилось и всё, что Эндрю смог сделать — это зажмурить глаза. Он выставил вперёд остриё ножа надеясь на лучший исход.       «Соберись, тряпка!» — кричал внутренний голос. Сейчас он жалел, что оставил машину дома, буквально сбегая от наступающей ссоры с Нилом, что после пошёл пешком по городу.       — Ай, сука! — произнес нападающий, после оглушительного звона разбитого стекла, послышалось как с глухим стуком что-то большое упало.       Распахнув глаза, блондин уставился на представшую картину: невысокая, довольно миниатюрная, фигура возвышалась над телом того ублюдка, а в руке она держала розочку из бутылки. Тело на земле лежало неподвижно. После минуты ступора, фигура зашевелилась, отбросила своё импровизированное оружие, перешагнула неизвестного перед ней и медленно подошла к Эндрю, который за это время успел спуститься по стене на мокрую землю. Только когда фигура села на корточки, Миньярд смог разглядеть кто это. Девушка, совсем юная, лет 16, не больше. Короткие черные волосы, заправленные за ухо, бледная кожа, тонкие губы, круги под глазами и внимательный взгляд. «Официантка.» — пронеслось в голове, он вспомнил, когда наткнулся на пристальный взгляд.       — Не забывай дышать. Повторяй за мной. — произнесла незнакомка ровным тоном. Она делала шумные глубокие вдохи и выдохи, призывая к действию. Голкипер не заметил как перестал дышать, потому и последовал совету.       Через несколько долгих минут дыхание выровнялось, со лба перестали течь капли пота, а мысли кое-как прояснились. Только тогда их зрительный контакт прервался. Блондина с ног до головы осматривали, казалось взгляд незнакомой девушки видел всё его тело даже сквозь слои одежды. От этой мысли Эндрю скривился, чувствуя себя неуютно, словно был голым. Он почувствовал точно такой же взгляд, ещё тогда, в кофейне, но не заметил, кто его обладатель.       У него была паническая атака, а справиться с ней помог совершенно левый человек?

***

      Они виделись один раз, днём в кофейне, когда Эндрю зашёл, спасаясь от наступающего ливня. Тогда он сел за столик и через пол минуты к нему подошла она, в жёлто-оранжевой форме, наивно улыбаясь. Парень заказал только кофе и больше не обращал на неё внимания, даже не посмотрел на бейджик. Слишком обычная, как и остальные раздражает своим присутствием, подумал он сначала. И только сейчас, когда он начал чуть лучше соображать, он понял, что недооценил эту черноволосую девушку.

***

      Пока Миньярд в открытую таращился на брюнетку, та видимо уже осмотрела его и сделала для себя выводы ведь через несколько секунд она потянулась в корман своих безразмерных спортивных штанов и вытащила оттуда, нечто прямоугольное. Сначала сидящий не понял что именно это было, но после того как она открыла коробочку и выругавшись на другом языке себе под нос, достала оттуда одну сигарету и зажигалку. Откинув пустую пачку сигарет себе за спину, Миньярд проследил за ней, она попала в голову мужика и, отскочив, упала в лужу. Чиркнув зажигалкой, сигарета в тонких губах замигала красным огоньком. Сделав несколько затяжек, официантка протянула её Эндрю.       — Докуривай и вставай. — не просто сказала, а даже приказала незнакомка.       — С чего это вдруг здесь ходят маленькие девочки, убивают людей и успокаивают незнакомцев? Да, ещё и наша маленькая девочка курит. Ай-яй-яй, как плохо. — с упрёком в голосе произнёс голкипер, но принял сигарету и затянулся. На произнесенные слова, его наградили выгнутой бровью и взглядом, а-ля: «Не ёрничай, когда барыня в хорошем настроении, холоп.» На что сидящий только фыркнул. Он бы солгал, если бы сказал, что девушка не заинтересовала его внимание.       — Маленькие девочки, не убивают людей, а только оглушают. Так же маленькие девочки советуют взрослому дяде торопиться, иначе очнется до ужаса страшный слизень, и хрен знает, что он сделает. — вслушиваясь в тон, Эндрю не заметил ни испуга от ситуации, какая бывает у обычных людей, ни насмешки. Будто с ней такое происходит каждый день, сначала она работает в кафе, потом шастает по переулкам, бьёт бутылкой человека и разговаривает со всякими психами.       На лице блондина появилась улыбка. Стряхнув пепел с ещё не законченой сигареты, он передал её собеседнице. Та сделала несколько глубоких затяжек, стряхнула комок пепла и отправила в след за пачкой. Была это меткость или просто совпадение, но окурок попал в висок лежащего.       — Пошли ко мне. — незнакомка протянула руку, чтобы помочь встать, но её успешно проигнорировали. Пожав плечами и тоже поднявшись на ноги, она обернулась и пошла в сторону выхода с этого места.       — Это ж с какого перепуга, я должен идти за тобой? — в недоумении, с некой язвительной ноткой, произнёс Эндрю.       — Тебе нужно обработать раны, у тебя костяшки на руках разбиты в мясо и на скуле довольно глубокая царапина, я уже не говорю о носе и затылке. Не ровен час как инфекцию получишь, да и на холодном и мокром асфальте посидел нормально.       Посмотрев на руки, блондин вспомнил как бил кирпичную стену после побега из собственного дома, а о царапине он даже не знал, возможно зацепился во время своей маленькой пробежки и не заметил, ведь мысли были о другом.       — А о манерах тебе родители не рассказывали? Где «здравствуйте»? Почему на ты, ведь я не давал согласия? Хотя бы скажи как тебя зовут, перед тем как вести незнакомца в дом? — как назойливая муха нудел Миньярд, стараясь вывести из себя девушку.       — Слишком много вопросов. Меньше знаешь — крепче спишь! А зовут меня, Мария Григорьевна Хейз, ну или просто Маша. А Вас, дорогой пенсионер? — с насмешкой ответила Ма-ша. Имя точно русское, как помнил сам голкипер, но фамилия? Больше вопросов накапливается в его бедной головушке. Срочно нужны ответы.       — Во-первых, я не настолько стар, а во-вторых, Эндрю Джозеф Миньярд-Джостен.       — Вот и хорошо, а теперь идёмте, Эндрю Миньярд-Джостен.       За то время, пока шёл их незамысловатый разговор, они повернули за несколько углов, за одним из них девушка достала, спрятанные за мусорным баком пакеты и направилась дальше, игнорируя немой вопрос зачем ей такая большая ноша и как она вообще её несёт. Чисто из вежливости, мужчина подхватил их, на что получил фырканье и короткое «спасибо».       Так, в молчании они шли ещё десять минут, за которые Эндрю сделал только больше пометок особе, что шла перед ним. Явная худоба под длинной и изношенной футболкой, штаны так же были старыми. Непроницаемый и иногда отстранённый взгляд, будто она погружалась в не лучшие воспоминания и мысленно одергивала себя, вспоминая цель на данный момент. В одном из переулков Хейз остановилась перед пожарной лестницей многоэтажного дома. Она обернулась к Эндрю и тот положил пакеты на землю. Девушка достала из одного пачку риса, хлеб и упаковку молока. Подойдя к одному из нескольких окон первого этажа, она постучала несколько раз. Невидимый собеседник постучал в ответ и приоткрыл. Маша просунула продукты в щель и после направилась вверх по лестнице. Тоже самое произошло и на втором этаже, и на третьем и четвертом, только когда они взобрались на пятый, брюнетка сказала «подожди» и так же вытащила нужные продукты, быстро забежав на шестой и проделав ту же манипуляцию.       — Сначала обработаю раны, а потом расскажу. — ответила на немой вопрос.       Открыв дверь, ведущую внутрь квартиры, она сначала пропустила голкипера, а после зашла сама. В комнате стояла темнота, но вскоре по углам послышалась возня. Всматриваясь в темноту, Миньярду показалось, что на него кто-то смотрел во все глаза из дальнего угла. Это подтвердилось, когда включили прикроватную лампу.       Теплый свет озарял небольшую комнату с несколькими кроватями. На него было направлено четыре пары маленьких глаз. В этой комнате жили дети. Все они выползли из своих норок и обступили вышедшую вперёд Машу. Она была самой старшей из них, чуть младше был темнокожий паренёк, что так похож на Мэтта в детстве. Именно ему старшая и шепнула что-то на ухо, на что последовал медленный кивок и перевод взгляда на саму персону с блондинистыми волосами. Сначала во взгляде парня было недоверие, отстранённость и даже щепотка отвращения, но после сказанных слов какое-то понимание и принятие.       Отведя взгляд от двух подростков, мужчина прошёлся по другим. Если темнокожему парню было с натяжкой 14, то другое не превышали и 10 лет. Девочка 5 лет с золотистыми кудрями и веснушками чуть ли не по всему лицу, смотрит испуганно и любопытно на пробитое лицо взрослого человека. Мальчику и девочке по 7, стояли чуть дальше остальных держась за ручки, голкипер отметил про себя, что они родные брат и сестра, а остальные, видимо — нет.       Потрепав по волосам златовласку, она махнула рукой, приглашая идти за ней. Кухня. Светлая и немного потрёпанная от времени. В руках девушки уже находился мешочек. Кивнув, она указала на место где можно сесть Эндрю. Проделав какие-то манипуляции, на лице не осталось и следа крови, а к носу приложили холодный компресс. После, Мария достала маленький зелёный бутылёк и вату. Вид этого сосуда беловолосому совсем не понравился. Когда вата пропитанная жидкостью из него дотронулась до разбитых костяшек, раны начало неприятно щипать. Будто затылком почувствовав, как Эндрю поморщился, Маша бережнее начала мазать зелёную жидкость и, как-то по—матерински подула на эти места, тоже самое было и со скулой, только после на неё был приклеен пластырь с какими-то детскими рисунками. Отложив компресс, «доктор» вставил вату смоченную перекисью.       — На этом всё. Все мои полномочия закончились. — после долгого молчания объявила Хейзел.       Во время молчания, мужчина успел подумать о произошедшем, собрать немного деталей пазла, которые никак не соединялись друг с другом, от чего возникало много вопросов, очень-очень много. Давно в Миньярде не вызывал такого интереса, один внезапно появившийся человек. Девушка будто специально принесла мешок вопросов, а мешок с ответами спрятала, заставляя мучаться в поисках. Терпение лопнуло и пришло время допроса.       — Давай поиграем в игру? Вопрос на вопрос. — произнёс голкипер, от чего собеседница встала в минутный ступор.       — Я не знаю о чем тебя спрашивать. Но ладно. Задавай свои вопросы.       — Почему ты спасла меня? Я вроде чужой человек, ситуация могла пойти… — ему не дали договорить, перебили.       — Когда я увидела тебя, я видела страх в твоих глазах, движениях, мимике. Из чего следует мой вопрос, но задавать его я не спешу. Передаю ход тебе! — говоря это, она стояла и смотрела в глаза, будто уже нашла ответ, словно в карих глаза было написано.       — Почему?       — Во-первых, я очень уважаю чужие границы, а во-вторых, не настолько много я тебя знаю, чтобы из своих выводов делать вопросы. Чай или кофе? — подходя к кухонному гарнитуру, задала свой вопрос девушка.       — Глупая трата хода. Кофе. — мужчина развалился на стуле, выбирая один следующий вопрос из миллиона. — Где ваши родители? — он кивнул на комнату из которой они вышли.       Насыпая кофе в две кружки, Хэйзл многозначительно пожала плечами.       — Мы не знаем. С сахаром или без? — она с какой-то отстранённостью посмотрела на собеседника.       — В каком смысле не знаете? — а потом сам себе цыкнул за поспешный вопрос без ответа прежде. — С сахаром.       — Мы — детдомовцы. — с одной стороны эти ответы были приемлемы, но с другой накатывало ещё больше вопросов.       Пока мужчина притих, обдумывая, подросток встала на стул, копошась в верхнем шкафчике, ища что-то. Что-то смутило её, и она слезла со стула, даже не закрывая дверцу отсека. Сведённые брови к переносице не предвещали чего-то позитивного.       — Сэмюэль Паул Робинсон, подойди пожалуйста. — громко и с нотками, толи раздражения, толи гнева, произнесла, уже не просто подросток, а мать.       — Не говори при мне это слово! — произнёс с раздражением в голосе, Миньярд.       — Слово-просьба? Хорошо. — она погрузилась в размышления, но не надолго, в кухню зашёл тот темнокожий пацан уже с испуганным видом смотря на грозную Машу.       — Ты звала меня? — с дрожью в голосе спросил он.       — Да! И я хочу узнать, это ты взял пачку сигарет? — от грозного тона Сэм опустил взгляд, выдавая себя с потрохами.       —Да, это был я, но…— он хотел сказать ещё что-то, но замялся.       — Хорошо. Дай мне её. — голос чуть смягчился. Она протянула руку чтобы забрать вещь. Робинсон убежал обратно в комнату, но через пол минуты всё же вернулся с коробкой. — Молодец, — она залезла на стул и, вновь пошарившись в шкафу, достала оттуда пепельницу. Вытащив две сигареты, она бросила одну Миньярду, а другую взяла за фильтр, показывая её мальчику. — Если ты и начнёшь курить, то пусть это произойдет при взрослых.       — Нет! Я не буду этого делать. Прости меня Маш, я увидел их и хотел почувствовать себя взрослым… — договорить ему не дали.       — Не сигареты делают тебя взрослым, а поступки и то что у тебя в голове! — она тепло обняла провинившегося уже с добрым вырождением лица. — Иди уложи детей спать и сам не задерживайся.       Стерев с глаз наступающие слёзы, он убежал, оставляя их одних. В скором времени девушка закурила.       — И что это было?       — Воспитание. Дай попробовать ребенку что-то запрещённое и у него отпадает желание это делать. — передавая зажигалку, произнесла она.       — Умно, возьму на заметку. С тобой, как я понял, такого никто не делал?       — Правильно.       Повисло молчание. Но не комфортное, а скорее успокаивающее. Приятное влияние запаха табака прервал шорох откуда-то из-за стены. Подняв руку, собеседница начала отсчёт, дошедший до трёх. В дверь квартиры постучали. Нехотя, Хейз побрела открывать.       — Иди к чёрту, гад! — прошипела девушка в прихожей.       — М… Маш. шенька… — послышался пьяный голос какого-то мужика, прерывающийся на икание. Вскоре его небыло слышно, так как дверь закрылась.       — Я тебе сотню раз говорила и повторю в сто первый, иди к чёрту. Сейчас детей разбудишь своим пьяными криками. Я с тобой никуда не собираюсь, ты пьяное чмо и ты совершенно мне не нравишься!       Хейзл хотела развернуть спиной и спустить с лестницы нахала, но он выкрутиться и, замахнувшись, ударил девушку, так что ноги подкосились и она упала на ковер при входе. Разъяренный пьяница нанёс удар ногой, попадая куда-то в бедро, тихий всхлип. Жертва сжалась на пороге, не пытаясь сопротивляться. Последовала череда ударов. Последний удар был со спины, но не от рук твари, а от двери, открывшейся сзади. Тихо пискнув, Маша отползла в угол вжимаясь в него, защищая руками голову. Единственное, что она могла, так это слушать и ждать следующего удара. Удар последовал, но не по ней, а по пьянице. Был шум, который был непозволительный, по правилам самой Маши, в позднее время, но он вскоре стих. Поднять голову и оценить обстановку было страшно и больно. Кто-то подошёл и присел перед ней на корточки. Несложно было догадаться когда чужое дыхание имеет запах табака.       — Посмотри на меня! — потребовал голос. Ему нужно было посмотреть ей в глаза. Голова медленно поднялась, глаза, что ранее были наблюдательными, серьёзными, наигранно наивными, были до ужаса отстранёнными, смирившимися. В них отражались воспоминания прошлого.       Сейчас, наблюдая за изменённым взглядом, анализируя все действия, даже мельчайшие. Вспоминая спокойный тон голоса в сложной ситуации, Миньярд видел в серых радужках себя. Он видел как ей пришлось рано повзрослеть, как пришлось пройти через много обид и боли, и как пытается защищать свою, так называемую семью. Он видел острые углы разбитой вазы, которая была склеена потрёпанной изолентой.       — О чём ты сейчас думаешь? Это мой ход.       — Я думаю, что ты жила в неблагополучной семье, возможно в нескольких. Никто не давал тебе должного тепла и защиты, поэтому ты отдаешь её другим. Тебе делали много боли, поэтому ты даже не пытаешься сопротивляться, так как нету смысла, ты слабее. Я думаю, что ты прошла через многое, через что прошёл и я, от чего знаешь как вывести человека из панической атаки. А так же ты без каких либо эмоций оглушила мужика из подворотни. Из этого следует мой вопрос, кто те уроды, что сделали это с тобой?       — Родные и приёмные родители, Эндрю. — отрешённо и тихо произнесла девушка.       Она опустила голову и чёрные волосы скатились ей на лоб, закрывая обзор на лицо. Минута тишины прервалась одиноким всхлипом. Тыльной стороной ладони она отчаянно вытерла слёзы, резко подскочив, девушка чуть не упала. Схватившись за стену и прихрамывая, она побрела в квартиру. Эндрю не оставалось ничего, кроме как пойти за ней.       — Ты будешь спать в моей комнате, там уже всё приготовленно. И ты можешь принять душ, а я постираю твою одежду, к утру она высохнет.       — Я не собираюсь здесь ночевать. Проведи меня на главную улицу, а там я закажу такси.       — На улице опять дождь идёт, я не собираюсь мокнуть, да и тебе не советую, так что прими мою редкую доброту. — было видно, как Хэйзл устала, однако даже несмотря на это, она протянула халат и без лишних слов удалилась в комнату.       Остаток времени прошёл в тишине. Эндрю принял душ, а после лёг в одноместную кровать. Как только голова коснулась подушки, мужчина погрузился в царство Марфея.