Recherche de chaleur

      Пробуждение было резким: на первом этаже что-то с громким треском упало. Гарри вздрогнул, пытаясь понять, где он находится.       Тело адски ныло, во рту по ощущениям расположилась Сахара. Он медленно поднялся в сидячее положение, ощущая, как ломятся кости. Ему казалось, что накануне он стал жертвой пьяного водителя строительного катка. Вставать было страшно: ощущение, что он в таком случае просто развалится и потом кости не соберёт, билось в черепной коробке слепым птенцом.       Гарри попытался найти очки на тумбе, но после понял, что они на нём. Он тяжело вздохнул. — Кричер, — голос показался Гарри чужим, настолько он был охрипшим и низким.       Домовой эльф с хлопком появился рядом с кроватью. Гарри прокашлялся. — Кричер, что там за шум? — Ваш кот уронил стакан, когда пытался съесть Ваш завтрак, хозяин Гарри, — домовик, не скрывая своего отвращения к животному, скривился. — Мой… кто?       Гарри с тупым выражением лица уставился на домовика, забыв о боли во всём теле. — Два дня назад Вы принесли в дом это мерзкое и грязное чудовище.       «И что за дурдом с утра пораньше…» — Гарри встал с кровати, пытаясь осознать себя в пространстве. — И что я сказал об этом? — Вы сказали, что его зовут Барбарос, а потом упали в прихожей, хозяин. — Жаль не замертво, — прискорбно прошептал Гарри. — Спускайтесь на завтрак, хозяин, пока чудище не съело его, — Кричер удалился, оставив Гарри наедине с кучей вопросов.       Не долго думая, он накинул халат и спустился в столовую, по пути проклиная всё, на что падал взгляд. На столе вместе с завтраком его ждала пара любопытных синих глаз, принадлежавших большой рыжей тушке. — Ну привет, малыш, — Гарри подошёл к коту и, не встретив сопротивления, погладил по пушистой морде, — И откуда я тебя притащил? Надеюсь, ты не украденный… — А я то как на это надеюсь, — сзади послышался строгий голос, и Гарри резко развернулся, едва не перевернув стол. — А. Джинн. Доброе утро. — Утро? Сейчас два часа дня.       Гарри скосил взгляд и увидел, что яичница в тарелке уже начала своё превращение в древнеегипетскую мумию. Или хотя бы её жалкое подобие. Он безрадостно усмехнулся своим мыслям. — Действительно. — Скажи мне на милость, откуда этот кот? — Не знаю, — Гарри встретил классический Уизлиевский взгляд и продолжил: — Кричер сказал, что я притащил его два дня назад.       Часть с засыпанием в прихожей, естественно, была опущена. — Я была здесь два дня назад и никакого кота не видела, — она прищурилась, — Куда ты ходил в таком состоянии? — Я не знаю.       Гарри приземлился на стул, и кот ловко прыгнул ему на колени. Он задумчиво провёл рукой по рыжей шёрстке и прыснул. — А этот малыш случайно не внебрачный сын кого-нибудь из Уиз- — Даже не смей это договаривать.       Он смешливо глянул на неё, продолжая поглаживать кота. Тот мурчал и постукивал хвостом по ногам Гарри, хитро посматривая на девушку. — Вообще я пришла поговорить, — Дженни села на соседний стул, стараясь заглянуть Гарри в глаза, — Прости, что я так резко высказывалась. Я понимаю, что тебе нелегко, но нам не легче. Гарри, я ведь потеряла брата.       Кот зашипел, когда Джинни попыталась положить руку на колено Гарри. Она смерила животное злобным взглядом, но руку убрала. — Я всё понимаю, Джинни. Мы оба были на эмоциях. А я был ещё и в запое, — он вымученно улыбнулся, — Мир? — Мир.       В голове у каждого роилось множество мыслей с разной степенью предполагаемого саморазрушения, но никто не знал, что сказать. Рядом тикали часы, из крана капала вода.       Гарри закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Под рукой нежился тёплый кот, его шёрстка была мягкая, она приятно расходилась под пальцами, а по коленям пробегала вибрация от приглушенного мурчания. Кот оказался самым настоящим успокоительным препаратом: все тревожные мысли затолкались в самый дальний угол сознания. Гарри хотелось остаться в этом моменте навсегда, и даже обычно раздражающая своим приходом Джинни хорошо вписывалась в эту картину будничного умиротворения. — Гарри? — за своими размышлениями он не заметил встревоженный взгляд напротив, — Снова из реальности вышибло? — Что? О чём ты?       Он открыл глаза и увидел, как она закусила губу и отвела взгляд. — Когда я приходила, ты иногда просто по двадцать минут смотрел в никуда и ни на что не реагировал. Меня это... пугало. — Прости. Я не помню этого.       Столовая вновь погрузилась в молчание, даже кот перестал мурчать. — Малыш, а Кричер тебя кормил? — до Гарри внезапно дошло, что кот был совсем один эти два дня, — Кричер!       Домовик мигом оказался рядом: — Да, хозяин? — Ты кормил... Барбароса? — Кричер кормил чудище. Если не кормил, чудище ело всё, что видело. — А куда он... — Кричер выпускал чудище на улицу, но оно всегда возвращалось. — Понятно. Смышлёный малыш, — Гарри почесал коту за ухом, и тот снова тихо замурчал, откинув пушистую голову, — Кричер, пожалуйста, приготовь нам с Джинни поесть. — Хорошо, хозяин Гарри, — домовик поклонился и исчез. — А вы хорошо с ним поладили, — Джинни улыбнулась. — С кем? А, с Кричером. Да, он совсем преобразился, когда я хорошо к нему отнёсся. — Это хорошо, а то Сириус ведь поплатился за своё неуваже-       Комната сдулась. Сириус! Сириус... Его нет. По коже побежали мурашки. Сердце сжалось в тупой боли, грудная клетка съежилась, не давая вдохнуть. Гарри будто окунули в ледяное озеро, выдернув из иллюзии адекватности происходящего. Ускользнувшее спокойствие показалось бредом. Этого просто не могло быть. Какой, к Мордреду, кот? Действительно. Сон. Иллюзия. Идиотская глупость. Какая глупость!       Каждый вздох обжигал лёгкие адским пламенем. Конечности онемели, по телу прошел холодный пот. Темно. За занавеской будто пробежала чёрная тень. Джинни тут нет. Никого нет. Никого больше нет.       Надышаться было невозможно, сердце билось в конвульсиях, как загнанный в угол зверёк. Горизонт перекосился, комната размылась. На Гарри что-то налетело, он хотел закричать, но сжавшиеся внутренности не позволяли этого сделать. — Мерлин, Гарри, прости меня! — он слышал её голос будто через толщу воды, — Я совсем не подумала. Гарри? Гарри, прости! — А Фред за что поплатился?       И время остановилось.       Казалось, прошла вечность, когда Джинни отскочила и ошарашенно уставилась на него. В нём уже было не узнать Гарри, сидящего здесь пару минут назад. Глаза ничего не выражали, лишь зрачки мелко подрагивали. Дрожащие руки выдавали его натянутое, как струна состояние. — Я же случайно, а ты намеренно... — Замолчи и выметайся. — Да пошёл бы ты! — Джинни встрепенулась и пулей вылетела из комнаты. Гарри проводил её мертвым взглядом.       Хрупкое доверие вновь оглушительно разбилось вдребезги, но это было не важно. Адски хотелось выпить и забыться мёртвым сном. Воспоминания ударили в голову. Тела. Много мёртвых изуродованных тел.       Выпить. Где же бутылка? Под кроватью? В тумбе? Надо найти... Она где-то там...       Гарри споткнулся. Он перевёл взгляд вниз. И увидел два синих глаза. — Малыш, — голос совершенно не слушался. Он был на грани срыва.       Гарри обессиленно съехал по стене, борясь с желанием со всей силы удариться об неё головой. Кот переполз к нему на колени, уставившись прямо в глаза. — Так и сходят с ума, да, малыш? — ему казалось, что кот его бесконечно понимает, — Я даже не помню, как сюда дошёл. Я себя вообще не контролирую.       Барбарос продолжал выжидающе смотреть. — Что ты хочешь услышать? — зрачки задрожали, и из глаз полились слёзы, — Я никого не спас. Я даже себя спасти не могу, — он усмехнулся, смахивая слёзы с мертвенно бледного лица, — Хорошо хоть в таком состоянии бутылку ищу, а не петлю завязываю. Смеху-то было бы! Национальный герой повесился, так ни разу и не выйдя на улицу.       Гарри истерично засмеялся, и его смех перешёл в надрывистые рыдания. — А я уже успел подумать, что всё может наладиться.       Кот уткнулся головой ему в грудь и позволил себя обнять. Гарри не заметил, как слёзы перестали литься и его измученное сознание начало отключаться.       Он открыл глаза и обнаружил себя в постели. Ужасающей головной боли, обычно сопровождающей его каждое пробуждение, не было. Он потянулся, улыбаясь приятным ощущениям от хорошего состояния.       Была глубокая ночь, комнату освещал лишь одинокий уличный фонарь. Вставать не хотелось, но и спать тоже. Гарри взвесил все за и против и всё же поднялся с кровати, стараясь придумать, чем себя занять.       Делать на Гриммо было особо нечего, разве что читать книги, явно связанные с чем-то инцестным или просто жутким, и рассматривать паутину в углах, до которых не дотянулась рука Молли. Гарри решил, что самым лучшим решением будет сходить поесть, однако не хотелось просить об этом домовика, которому и так пришлось выкинуть последнюю приготовленную еду если не в мусорку, то коту в миску. Что, в целом, было неплохим решением.       Он спустился на кухню, чтобы приготовить себе безвкусный кофе с бутербродами из всего, что есть. Приём пищи не обещал быть весёлым, но рассчитывать на что-то большее не приходилось. "Хотя бы сейчас нет Джинни", — Гарри сморщился на свои же мысли, упрекая себя в том, что так относится к своей девушке. Он сел, тупо уставившись на кружку с горячим напитком. Когда он ничего не делал на него мёртвым грузом наваливались мысли. Это всё снова должно было превратиться в бессонную ночь с кучей потраченных нервов.       Гарри тяжело вздохнул, наблюдая за паром от кофе. Он красиво завивался в пространстве и исчезал без следа. Гарри находил это красивым: бессмысленная, короткая, но восхитительная жизнь в постоянном движении. Он сам жил так и никогда не сидел на месте. Обстоятельства постоянно вынуждали его куда-то бежать и не давали времени просто подумать. Возможно из-за этого он всегда был таким безрассудным. Оглядываясь назад, он с уверенностью мог сказать, что был полным идиотом без головы на плечах. Когда же он закончил своё движение? Время снова путалось в голове и глупо над ним хихикало.       Гарри закрыл лицо руками, лихорадочно пытаясь придумать, чем себя занять. В случае бездействия пустота внутри угрожает развиться до вселенских масштабов.       Сзади что-то тихо упало, Гарри вздрогнул и повернулся. Барбарос сидел на кофейном столике, а на полу валялись письма. "И как они сюда попали?" — он задал себе логичный вопрос, и сознание услужливо подкинуло воспоминание о том, как два дня назад он сам сказал Кричеру принимать письма от друзей. На удивление, за такой короткий промежуток времени накопилось достаточно много. Вот и нашлось занятие. Он быстро выпил кофе, прикусив совершенно невкусными бутербродами, и подошёл к рассыпанным на полу письмам. Барбарос хитро смотрел своими огромными глазами-блюдцами.       Собрав всё и оглядев, Гарри понял, что от Гермионы было всего одно письмо, в отличии от Рона и Молли, которые, казалось, писали ему каждые пять минут. Он поморщился, примерно представляя содержание.       Гарри разложил конверты на столе и понял, что когда два дня назад сова Уизли вернулась без всего, это стало победой для семейства: они сразу отправили всё накопившееся. Зачем ему письма двухнедельной давности, Гарри понять не мог. Он тяжело вздохнул, приземляясь на стул, и выразительно посмотрел на Барбароса, восседающего рядом и глядящего на всю эту макулатуру. — Мне кажется, даже если я умру, то они достанут меня с того света, — он усмехнулся коту и потянулся к письму Гермионы.       Она всегда была самым адекватным человеком в их троице. Не позволяя своим эмоциям брать верх, она старалась смотреть на всё с башни рациональности и справедливости. Конечно, у неё не всегда это получалось, ведь она и не бездушный робот, но человек.       Гарри вскрыл конверт, начиная вчитываться в аккуратный почерк подруги.       Дорогой Гарри!       Я не писала тебе, потому что знала, что письма не дойдут. Прошу, не думай, что мне было безразлично твоё состояние! Я очень волнуюсь за тебя, но и понимаю, что тебе нужно побыть одному. Каждый день я пытаюсь понять причины твоего поведения, но я не буду говорить, что поняла, пока ты сам об этом не расскажешь.       Сейчас я наверное стану предателем своей будущей семьи, но не могу не рассказать тебе обо всём. Во-первых, можешь не читать их письма. Молли всеми силами старается вытащить тебя, и я боюсь представить, на что она готова пойти и что пообещать ради этого. Что бы она не писала — не верь. Все живы и здоровы, умирать никто не собирается. Если что-то и правда случится — я сообщу. Рон же просто на взводе, и, думаю, в его письмах нет ничего кроме ругани и оскорблений. Побереги нервы.       Во-вторых, ты должен знать, что они желают нарушить твоё право на свободу действий. Они правда готовы пойти на всё ради того, чтобы ты пришёл. Приходи только когда сам будешь готов и не пей то, что может принести Джинни. Как бы мне не хотелось тебя увидеть, в первую очередь я тебя люблю и не одобряю их методов.       Не пиши обратное письмо. Я живу у них, и они заметят. Если сможешь, приходи в кафе, что недалеко от Гриммо, 20 числа в три часа дня. Я буду одна.       Будь осторожен.       С любовью,       Гермиона       Гарри устало помассировал виски. Это не лезло уже ни в какие ворота. Из письма Гермионы выходит, что Уизли самые настоящие злодеи, разве что без тупых злодейских имён. Гарри понимал, что война меняет людей, но не настолько же!       Нужно было обязательно встретиться сегодня с Гермионой и узнать обо всём подробнее.