"Руками не потрогать, словами не назвать"

…перед уходом я с удивлением обнаружил тетрадный лист на том месте, где сидел монах. Будучи уверенным, что он туда нечто записывал, я подобрал как думал, записку, а то оказалась — карта. Весьма подробная. Единственная строчка внизу гласила:

Путь домой будет лёгок и прост, если ты правда этого хочешь

~Хочу~ — подумал я и тут же поднялся ветер, вырвал из рук листок, который моментально скомкался, сжался и вспышку спустя на его месте повис над землёю чёрный мячик с белоснежными кораллами выходящими из него. Я вспомнил и назвал вслух: -"Компас" — так, по словам научников назывался редчайший артефакт позволяющий найти дорогу из любого места, выпутать из любой передряги, указать маршрут без аномалий, мутантов и врагов. Счётчик гейгера на удивление не ругался. В общем, я как нас и учили на самый крайний случай (подбирать артефакты конкретно нам запрещается, но обязательно если никого больше не будет и есть гарантии безопасно транспортировать артефакт на базу~) специальным щипцами поместил его в свинцовый контейнер и расположил на поясе, дальше оставалось только следовать интуиции. В общем, когда в густом тумане за моей спиной скрылась изба, я прибавил шагу, чувствуя как усталости вообще нет, полон сил и энергии, в том числе и психически. Внезапно настигло меня видение: мне в рюкзак кладут золотой шар, который соответствует своему названию, но только он из рук усача попадает в рюкзак, как становится невидимым он излечивает всё, даёт здоровье, нет болезни от которой он бы не излечивал, а я помнил что у нас на планёрке всем группам оглашалось, что это редчайший артефакт, который необходимо найти любой ценой — ведь он спасёт ещё больше. Конечно я согласился и не стал говорить про Алису, но в душе своей подумал: ВОТ ОНО!) Проморгавшись, понял, что задумался пока шёл. Залез рукой в рюкзак — точно, что-то есть, фонариком свечу — пусто, но пальцы сквозь перчатку хим. комбеза чувствуют некий шар. Обрадовавшись, с надёжнейшим навигатором, я нёсся со всех ног, припеваючи. Внезапно увидел впереди лесополосу. Пробежал её — даже не спотыкаясь. Бежал я в полной разгрузке и не уставал! Бежал-бежал в общем и… …прибежал… …в боковую стену родного, родненького уже, воен. городка из кустов вынырнул — оборачиваюсь, а это-ж тот самый куст за КПП. Гляжу поверх куста — ничего, никакой лесополосы! Забилось сердце, я вынырнул обогнув стену, к шлагбауму, на ходу поднимая руки вверх, крича сквозь противогаз глухо: -БРААААТЦЫ! Постовой обалдел, уронив челюсть. Пока завыла сирена и объявили общий сбор, в меня целилось несколько человек — этот рядовой, кажется только что 18 ему стукнуло — раззинув рот, поглядев откуда я прибежал, спросил заикаясь: -Т-т-т-т-т-т-т-ты к-к-к-к-к-ак б-б-блять минное поле пробежал н-н-н-н-н-н-ахуй?! Я выдохнул и сам внезапно понял, что произошло. Рядового отпихнул в сторону особист и вот, мгновение спустя я мордой в асфальт, объясняю, что вышли мы без знаков отличия и тогда-то тогда-то, поскольку форма на всех была советская, да и особист знакомый попался. Тот меня не признавал, да потом всё у меня отобрали, изъяли и мгновение спустя я уже был в подвале здания военной милиции, объяснял ситуацию… …повезло в общем нереально крупно — все наши, все знакомые, подтвердили дескать так мол и так, всё рассказываю верно, ну потом давай маршрут узнавать каким возвращался, я всё и выложил, да потом «Золотой шар» как увидели, сразу давай дескать главного знатока артефактов в Институте. Ну и вот главный знаток пришла — цоканье каблучков, прекрасные ножки, я улыбаюсь и радостно присвистнув, говорю так счастливо, что даже ноюще-ломящие заведённые за спину руки больше не ломит: -"ЗДРАВСТВУЙ ТЁЩА МОЯ, ЛАСКОВАЯ"! У Виолы глаза округлились, стали на мокром месте, та давай заикаться, дрожать, всё быстрее и быстрее засеменила на каблучках, а я всё в присутствии своего командира и сослуживцев — всех живых-здоровых, допеваю: -"…МОЛОДАЯ ОЗОРНАЯ ТЫ ВТОРАЯ МАТЬ! ЧЕГО БОЛЬШЕ ЗЯТЮ ПОЖЕЛАТЬ"?! Ну и в общем-то видимо в качестве поблажки, не стали возражать когда Виолетта Церновна меня оседлав, обняла-затискала крепко-крепко, рыдая и ероша мою голову. Потихоньку стали меня оформлять, уже все удостоверились, всё проверили, после командира и сослуживцев, уже и командир части и как в анекдоте «даже бобры уже всё знают»…

***

…короче говоря, уже никакое маринование меня в околотке не огорчало — дрочили вопросами что пиздец, а по итогу неделю спустя, по счастью вернулась с задания аж целая рота военсталов и, как я понял, ходатайством за меня занялись как раз уже знакомые мне, сталкеры. Пришла бумага от Кайдана, Писателя, Бориски, Профессора, Композитора, Андрея. Как выяснилось, те всю дорогу твердили, что я мол через сутки буду, а никто не верил сталкерам, думали это снова их «эзопов язык». Ну и, когда за меня, простого летёху с двумя выходами в ЧЗО, поручились самые опытные работавшие с нашим спецназом проводники, тогда и отпустили. На выходе из околотка я только и услышал, поскольку был пока под наблюдением, запрет покидать территорию, необходимость отмечаться ходить, будет проверка показаний и всякое такое. Стрельнув сигарету и жадно к ней прильнув, усмехнулся вслух: -Да уж бля, я слышал какой пиздец дрочат тока так за подобное. Ну чё я же сутки спустя прибежал обратно, оп-оп. А тут пиздец! Все смотрят как на пришельца… Что я как будто… Это… Из прошлого! Прошло-то! Сутки! Подумаешь на сутки потерялся, ха! Стрельнувший мне, офицер военной прокуратуры, докурил, выкинул бычок и, сурово глянув мне в глаза, сообщил: -Это ты мудак шароёбился там сутки. Это по твоим показаниям. Я усмехнулся глупо: -А здесь чё? Другой часовой пояс уже?! — и заржал, довольный просто жить и выйти на свежий воздух, спустя неделю в околотке. Офицер, натягивая фуражку, быстро буркнул на прощание: -На деревья посмотри. Тебя должны были завтра списать в «невозвратные» — затем развернувшись, быстрым шагом удалился, поудобнее перехватив портфель. Я с замиранием сердца поглядел и охуел: с деревьев упала вся листва нахуй. Сглотнув слюну, нервно зачесал обросшую щетиной, щеку. Сердце стучало в ушах. С остановки тем временем, снова цокая каблучками, бежала Виола, не доходя до меня шагов пятнадцати, сообщила: -Отпустили?! Ну хорошо! Хорошо-то как! Поехали… Поехали скорее! Я тут же обнял тёщу крепко-крепко, сказал: -Сталкерам спасибо… -Да, да конечно, поручились они за тебя, молодцы… Тебя бы всё равно… Всё равно тебе кредит доверия, ну ты сам военный понимаешь… -Да-да, конечно… А… Алиса где? А я… Я думал… Вы с ней приедете… -Сколько раз просила на «ты»! -Извини -Поехали быстрее -Что? Что-то случилось? -Случилось! У моей дочери муж пропал, представляешь! Уебал сука такая в армию всем назло, за него тут столько людей седеет, переживает! А теперь его отпустили под присмотр, жена его… Его… -Виола… — сказал я, взяв за руку тёщу, которая тоже за последнее время, судя по морщинам, сильно стрессовала и спросил: -Так сколько же меня не было? Я точно говорю, полдня, потом баиньки, потом ещё полдня… -Сказать? Сказать тебе сколько тебя не было?! ПОЛТОРА МЕСЯЦА! ТЕБЯ ЖДАЛИ ЧЕРЕЗ ДВОЕ СУТОК, А ПРИШЛА БУМАГА, ЧТО ТЫ ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ В ЗОНЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ! ПЕРЕДАТЬ, ЧТО О ТЕБЕ ЗА ЭТО ВРЕМЯ НАГОВОРИЛИ ТЕ КТО ТЕБЯ ЛЮБЯТ И ВОЛОСЫ ДРУГ-ДРУГУ ВЫДИРАЮТ?! Я уже представлял, поэтому бегло заметив подъезжающий подходящий автобус, сообщил: -Наш подъехал! Ну и я добежал — в портках синих с двумя белыми полосками, тапках дырявых, да в майке-алкашке, заросший и, держа двери, дождался пока тёща с текущей тушью забежит в автобус, а то уже раздалось от какого-то летёхи лет тридцати: -Слышь парниша. Двери отпусти -Погоди военный Обстановка бы накалилась, но мне было не до того, моё сердце трепетало и некая пустота шока эхом раздавалась, вновь и вновь в моей душе: ~Полтора месяца, а должен был через два дня… Ну нихуя себе… Что же я им… Как я им… Теперь ещё под подозрением, не перевербовали ли меня для заброски, как я так ловко миновал минные поля, как я вышел аж с ЧЗО к воен. городку, который за ней, как за сутки преодолел нихуйное расстояние, да по аномалиям, пересечённой местности и за полтора месяца не съел ни крошки сухпая… Ай плевать! Меня ждёт… АЛИСОНЬКА! Хоть бы ты, дура тупая рыжая-любимая моя ничего с собой не сделала, хоть бы ты все эти «я с собой покончу, если не вернёшься» были просто для красного словца, хоть бы ты жива была, дура… Дура-дура-дура! Я люблю тебя больше всего на свете…~