Догони меня

Скоро будет две недели с первой встречи Хёнджина и Чонина. Полное безразличие первого ко второму побудило к некому холодному общению и психологическому блоку. По правде сказать, у Яна никогда не было такого рода отношений, как невзаимная любовь. Он вообще мало кому симпатизировал, была лишь одна милая девушка в далекой средней школе, но всё ограничивалось гляделками друг на друга во время уроков и перемен. Поэтому медленно и верно внутри молодого робкого сердца таяла та самая искра, волнение, сжимавшее всё тело в странное парализованное состояние. Чонину всё начинало становиться бессмысленным и менее привлекательным, чем днями ранее. Невероятная красота художника пятнилась, смазывалась и рассеивалась на глазах. Его взгляды, его плечи, спина, руки… или даже голос. Студент вкушал их с другой стороны, более трезвой и прохладной. Хван ничем не изменился за почти две недели, быть может, для кого-то он стал ещё лучше, но теперь не для Чонина. — Я после пар зайду в кофейню, тебе что-то взять? — будничным тоном задавал вопрос Хёнджин. Ян вежливо отказывался и продолжал переписываться с Сынмином насчет завтрашнего домашнего задания, а далее он приступил к чтению учебника. Чонин полностью окунулся в учебную рутину, все остальные чувства тушились об обязанности ответственного студента. Тем временем Хёнджин лениво расчесывал длинные светлые волосы деревянным гребнем напротив небольшого зеркала, повешенного на внутренней дверце шкафа. Бледная кожа слегка освещалась мартовским солнцем и будто мерцала. От парня шел легкий шлейф дорого парфюма, и это единственное, что до сих пор нравилось Чонину. Он старался не поднимать глаза на Хвана, дабы не терзать себя, не влюбляться заново. Удивительно, но это несложно получалось, книга на худощавых коленях была намного занимательнее. Вдруг кровать около ног прогнулась, и Ян ощутил горячее касание чужой руки на собственной лодыжке. Брови студента взлетели вверх, и он, пораженный, посмотрел на источник жара. Художник непрерывно держал взгляд на лице Чонина, отчего тот жутко оробел. — Тебе не скучно тут? — спросил старшекурсник, всё ещё прикасаясь к конечности Яна. Парень не знал куда себя деть и как повести, поэтому задержался с ответом на пару мгновений. — Э, нет, всё нормально, хён, — всё же выдавил из себя вымученный ответ студент. Хван был каким-то подозрительным с учетом обычного его поведения. Художник опустил глаза и слегка прикусил розовую нижнюю губу. Он выглядел серьёзным, словно размышлял о чем-то действительно важном. Настала очередь Яна во все глаза наблюдать за соседскими действиями. Хёнджин молчал, тяжело пропускал воздух через нос и сдвигал брови к переносице. — А что такое? — младший не вынес муки тишины и с радостью прервал её. Старшекурсник наконец отвлекся от глубоких дум и с томным выражением лица заново окинул Чонина взглядом. Это было невыносимо тяжело, слишком много усилий ушло на подавление чувств, чтобы одним мгновением вернуть их опять. — Я просто подумал, может нам прогуляться как-нибудь, что скажешь? — парень тянул гласные, голос словно гипнотизировал и манил к его обладателю. Ян почти ощутил возвращение блудного чувства, как вдруг с помощью разума ответил: — Спасибо, но нет, я буду занят с одногруппником, — в сердце отдалось разочарованием собственного ответа, душа не была благодарна сделанному, а ум ликовал: «Всё правильно!». Хёнджин якобы спокойно кивнул на сказанное и всё же отпустил Яна из плена собственной горячей ладони. Старшекурсник расслабленно поднялся с постели и после чего направился к выходу. Ян ощущал себя довольно необычно, словно упустил сейчас что-то существенное, однако никак не мог осознать что именно. Да, парень предпочел Сынмина Хёнджину, и это нормально, тут скорее что-то в самом художнике, в его поступках и манерах. Когда дверь шумно захлопнулась, Чонин сделал громкий выдох и вновь обратил внимание на учебник.

***

Хёнджин не мог определиться чего истинно желал. Лиа больно всплывала в голове почти постоянно, давила своим присутствием, душила и лишала кислорода. Её нежные руки словно обнимали со спины, губы касались плеч, а голос шептал в ухо слова любви. Лиа мерещилась всюду, как неупокоенный призрак. Художник знал, что надо терпеть, надо пережить и всё же…душа рвалась на части. «Ты в моём сердце, в моей голове», — тихо напевал песню Хван, когда ощущал жгучую боль внутри себя. Желание вырвать все внутренности возрастало каждую секунду, не становилось легче, только хуже. И только два человека могли встряхнуть парня, вернуть к реальности без всяких бывших. — А тебе не кажется, что стоит присмотреться к Чонину? Он милый, — спросил Джисон, когда Хёнджин рассказал ему об истории поцелуя с первокурсником. — Да он при мне два слова сказать не может, о чем нам разговаривать? Даже подбешивает иногда, — с нервной ухмылкой ответил Хван. Хан с любопытством окинул взглядом беспокойное выражение лица друга и продолжил: — Зато он будет от тебя без ума и выполнит любое твоё желание, — эти слова прозвучали немного интригующими для Хёнджина, и он попытался изучить Яна под другим углом. Первокурсник параллельно этому заливался от смеха с Сынмином и игриво толкал того в плечо. Исходящая атмосфера от младшего словно влюбляла окружающих, некоторые девушки со смущением поглядывали на диалог тех двоих. Удивительно, но в этот момент Чонин и вправду будто похорошел. У парня была прекрасная фигура, широкая спина, изящные ямочки и длинные пальцы, которые художник заметил ещё давно. «Именно со мной он ведет себя как идиот, но если его отучить?..» — хитрая мысль всплыла в голову Хвану. — Ну что, может, всё-таки попробуешь? Предложи ему прогуляться или что-то такое, — Джисон читал друга как открытую книгу. Карие глаза поменялись за секунды. С пренебрежения до азарта, они стали искрить, неистово сиять и казаться слегка безумными. — Немного позже, всё-таки я ещё отхожу от расставания, сам понимаешь, — ответил Хёнджин. Он ещё немного понаблюдал за соседом и вновь переключил разговор на Джисона и Минхо. Лишь в четверг следующей недели Хван рискнул позвать Чонина на свидание и неожиданно получил отказ.