Догони меня

Хан вновь видел зеленые деревья, но уже более яркие, сочных оттенков. Ветер теплее, вместо туч — солнце, а ванильный раф словно слаще обычного. Взгляд Хёнджина перестал быть измученным, теперь он, скорее безумный и ожесточенный. «Немного страшно за Чонина», — заботливо подумал Джисон. Всё ново, кроме серебряных колец и длинного зевка на первой паре. К счастью, внимание к парню отсутствовало или было максимально незаметным. Лекция началась около семи минут назад, пришла почти вся группа Хана и Хёнджина, остальные же оставили за собой пустые парты. Кроме того, пугал внезапно появившийся Феликс, чье присутствие на учебе видели лишь единицы. Однако всё шло своим чередом, преподаватель продолжал неимоверно нудно диктовать материал, а студенты пытались понимать озвученное. — Простите, можно я войду? — бархатный голос разрушил четко построенный порядок организации происходящего, Хван быстрее отреагировал на звук и с любопытством поднял глаза на двери лекционной. Джисон спустя секунду почувствовал чертовски знакомый аромат парфюма и с раздражением обратил внимание на гостя. — Проходите быстрее, — тихо ответил преподаватель студенту и продолжил читать тему. Хан некстати встретился раздраженным взглядом с человеком, чье лицо выглядело шокированным и будто одновременно воодушевленным. Ли Минхо первым прервал зрительный контакт и смущенно опустил искрящиеся глаза. Он последовал к своему месту рядом с Феликсом на последней парте. — Он на тебя так пялился, — восторженно зашептал Хван на ухо Джисону. Ему же не сказать, что это в великое удовольствие. За неделю чувства никак не изменились, Хан всё ещё злился, что Ли поставил его в неловкую ситуацию. Джисон раздраженно встряхнул плечи, будто попытался скинуть нравственный груз и накрыл затылок ладонями. Неприятное ощущение со спины никак не прекращалось, и что могло быть причиной? — Что-то он меня бесит пуще прежнего, — тяжело вздохнул в ответ парень. Хёнджин неоднозначно усмехнулся и вернулся к просмотру ленты социальных сетей. Джисон тоже удрученно заглянул в черное зеркало и обнаружил новое сообщение. Сердце тут же в пятки упало от имени контакта. Ли Минхо: «Привет, Хан, сможешь на перемене поговорить?» — За что мне это всё, — максимально тихо заныл студент, тело начинало слегка трясти от переизбытка разнообразных ощущений. Хван удивленно посмотрел на перекошенного друга, а потом на содержимое его телефона. Глаза художника расширились, и он шепотом заговорил: — Пойди, вдруг он на себе грим где-то недосмыл, а ты спалишь, — со смешком посоветовал художник. Тут Хан не выдержал, и его лицо приняло кислую гримасу. Делать ему нечего, только ходить и рассматривать активиста вдоль и поперек. От одного вида губ Минхо захочется блевать, Джисон в этом уверен. Хан Джисон: «Зачем?» Студент хотел быть кратким и говорить лишь по делу, а ещё как бы их нигде не увидели, тогда слухи наберут новую популярность. Ли Минхо печатает новое сообщение… Ли Минхо: «Это правда важно, пожалуйста.» Хан Джисон: «Ладно, тогда на заднем дворе сразу после пары.» Парень тут же начал себя проклинать, зачем он только согласился на это, однако и отступать тоже было поздно. В груди горел костёр, дыхание прерывалось, губы то и дело обкусывались и становились всё более пухлые, потрескавшиеся, местами кровавые. Хан надеялся, что переживет встречу быстро и безболезненно. «Почему я так волнуюсь?» — задавал себе простой вопрос студент, однако ни душа, ни разум ответа не давали, приходилось оставаться с чувствами наедине. Пара как назло шла будто быстрее обычного, минута за минутой, и преподаватель со скучающим видом отпустил ребят по своим делам. — Идешь? — тихо поинтересовался Хёнджин. Хан недовольно кивнул и лениво направился к выходу, попытавшись потопить внутренние бушующие волны: «Он идёт за мной? Джисон, не смотри назад!». Парень до самого конца не повернул голову даже хоть на сантиметр, и данное действие успокаивающе повлияло на Хана. Прохладный воздух после душной аудитории тоже благоприятно расположил парня к более менее хорошему настрою на диалог. Минхо мог, словно вырасти из-под земли, если бы не его сильный парфюм, который шлейфом окружил Джисона в ту же секунду, как активист оказался рядом. — Так что ты хотел? — удивительно спокойным тоном спросил Хан. Активист выглядел слегка потрепанным, волосы находились в творческом беспорядке, щеки переливались персиковым оттенком, а приоткрытые губы выпускали тяжелый выдох. — Я по поводу того вечера. Извини, я не хотел как-то задеть тебя, — эти слова давались тяжело, глаза Ли выглядели настолько печально, что у Хана появилось желание его обнять и успокоить, однако он быстро прогнал эту ужасную мысль из своей головы. — И это тебе, — продолжил речь активист. Он неловко протянул парню бирюзовый небольшой бумажный подарочный пакетик. У Джисона знающего все ювелирные бренды наизусть глаза на лоб полезли. Во-первых, это Tiffany & Co, а во-вторых, это означало, что Ли действительно Аяэме, хоть тот и не ответил на сообщение Хёнджина. Тогда зрителей было непривычно мало и вероятность, что тот прочёл, весьма высока. — Сбрендил? С какого перепугу такие подарки? Ещё и дорогие, — на пару секунд, честно говоря, стало действительно приятно, однако гордость Хана всё же выше. Активист пожал плечами и, тем не менее, протягивал руку с пакетом. — Давай больше никогда не будем пересекаться, — холодно отрезал в ответ Джисон. Он не знал, как реагировать кроме грубости. Живот болезненно стянулся в узел, начинало подташнивать от возникшей ситуации. От сказанного Ли потерял весь румянец, застыл, как статуя, и студент хотел было дело развернуться и уйти, как Минхо из себя выдавил: — Я тебе давал куртку джинсовую, можешь вернуть, пожалуйста? — Хан не постеснялся ударить себя по лбу и произнести: — Чёрт, опять забыл, я отдам тебе завтра через Феликса или вроде того, — такая мелочь не могла сдвинуть твердое решение не приближаться к Минхо. Тот удрученно кивнул и сам повернул голову ко входу в здание, как вдруг у Джисона вырвалось: — А ты случаем не стример Аяэме? — Ли замер, как животные притворяющиеся мертвыми, дабы спрятаться от хищника. Хан был умнее и понимал, что испуг налицо, и Минхо, к сожалению, подтвердил убеждение. — Что? — единственное, что сумел вымолвить активист. Хан не смог скрыть своей победной усмешки и надменно посмотрел на Ли. — Всё ясно, Ли Минхо. Ты сидишь и на камеру предаешься плотским утехам, по сути, вебкам? — голос Джисона окрашивался черным ядовитым веществом, полным насмешки и удовольствия. Активист наконец пришел в себя и со всей силы впечатал Хана к стене. — Откуда ты знаешь? — спина болезненно заныла от соприкосновения с твердой поверхностью. Ли с агрессией схватил Джисона за плечо и наверняка оставил синяки. Студент всё ещё мерзко улыбался, чем делал больно Минхо. — Не скажу, Аяэме. И не стыдно тебе этим заниматься? — Хан поступал до безумия лицемерно и глупо, но никак не мог остановиться. Отчаянье на лице Ли почти возбуждало его, по телу проходил поток приятнейшего адреналина. — Может ты сам на меня дрочишь, а? Только посмей кому-то рассказать, — верхняя губа Минхо поднималась, обнажая зубы и десна, а глаза полные безумия словно проникали прямо внутрь Хана. Ли Минхо уже в ловушке. — Теперь мы будем играть по моим правилам, Минхо, — довольна улыбка душила активиста, он вглядывался в парня, пытался найти хоть что-нибудь обнадеживающее, но всё в нем кричало: «Ты попал».