Догони меня

До Чонина всё слишком долго доходило, пока он не показал фотографию эскиза «некого мужчины» Сынмину. Тот мгновенно разгадал загадку личности обнаженного телом и душой человека на холсте. — Ты шутишь, что не узнал себя? Твоё же лицо, — скорее недоуменно, чем насмешливо, уточнил Ким. Видеть друга в таком необычном амплуа слегка смущало и заставляло мыслить куда-то в запрещенную степь, а они явно в других отношениях. Тогда Ян внимательно и с нового взгляда посмотрел на синие мазки. Всё совпало — это же его нос и форма губ, лисьи глаза и укладка волос. В сердце болезненно закололо, внутри пустота, на лице шок. — С чего вдруг он тебя таким рисует? Ответил взаимностью? — Сынмин настороженно наклонил голову ближе к Яну, расстояние между ними значительно сокращалось, было почти уловимое ощущение дыхание друг друга. Парень немного напрягся от такой близости, хотя самолично её и создал. Чонин медленно повернулся корпусом к Киму и ответил: — Не знаю, может быть. Он недавно звал прогуляться, я сказал, что буду с тобой, — друг удивленно поднял брови и взглянул на парня, как на полнейшего дурака. Ян быстро считал эмоцию на лице друга, однако молчал, пожелав послушать, что ответит Сынмин. — Ты же слюни на него пускал, надо было соглашаться, — Кима вовсе не волновало, что их планы с Чонином могли отмениться, всё же счастье друга важнее, тем более, что Хёнджин явно намекал о возможности развития их взаимоотношений. Парень глубоко выдохнул и опустил голову, скрещенные пальцы рук неловко покоились на коленях, ветер лениво трепал непослушные волосы, в воздухе витала романтичная весна. Меланхолия читалась в карих глазах Чонина, когда он наконец продолжил диалог: — Понимаешь, я принял решение оставить хёна в покое, и почти неделю ничего не было, полный игнор, как вдруг в четверг он позвал меня…мне показалось это шуткой или фантазией, и поэтому я отказал, — слова тяжело выходили, всё казалось, слишком запутанным и нелогичным. Что ударило Хёнджину в голову? Сынмин поджал нижнюю губу, посмотрел на чистое небо и попытался построить некую теорию о происходящем между соседями. — Ты его послал, а он стал рисовать тебя в, как сказать вежливее, стиле ню? — Киму даже не было смешно, скорее, страшно за друга, может этот художник был слегка не в себе? Из Чонина вышел короткий смешок, и он смущенно взглянул на друга: — Да, вроде того. И если честно, мне мерещится, что он смотрит на меня, пока я сплю, — такое откровение повергло Сынмина в выражение глубокого недоумения. Мысли насчет художника очернялись с каждой секундой. — А ты не спал, получается? — кивок. — Ты знаешь, а ведь многие маньяки довольно симпатичные, и никто не скажет, что ненормальные, — такая реакция друга вызвала у Яна откровенный громкий хохот. Хван и вправду был специфичен, только с Джисоном он мог раскрываться как добрый и милый человек, но не со всеми остальными. На лице Кима читался энтузиазм, Ян каждый день мог поднимать его настроение своими любовными историями. — Этот его друг Хан может тоже чокнутый, два психа ходят по универу, а нам с ними учиться, — Чонин уже не мог сдерживаться и почти валился на землю от бесконечного чистого смеха. Ким тоже улыбнулся, безусловно, он утрировал ситуацию, хотя и присутствовала некая доля правды. Настала короткая тишина. Сегодня был вторник, середина марта, бутоны сакуры уже начинали потихоньку созревать, чтобы вскоре зацвести и окрасить университетскую территорию розовыми оттенками. Сынмин не мог понять, куда шла его жизнь, Юна, их общая с Чонином одногруппница, никак не хотела принимать его ухаживания. Легче было переключиться на страсти друга и наслаждаться наблюдением за развитием событий. — Ну, так что, будешь съезжать, терпеть или может, примешь внимание? — парень задумался над вопросом Сынмина, но сердце предательски молчало. Слишком сложный вопрос, задача, решение к которой он не мог подобрать. Чонин к такому не привык, он всегда плыл по течению, как бумажный кораблик, готовый быть поглощенным ближайшей волной. Ким легко ответил за него: — Ясно, судя по тишине, вариант — терпеть. Удачи, — теперь в голосе друга вновь читалась всегда присущая насмешка совсем как у Хёнджина, Чонина так и тянуло к одному типажу людей. — Я не знаю, что мне делать, Сынмин, — тяжело выдохнул Ян. Оставалось сосредоточиться на учебе, хотя мысли огромным роем заполонили бедную голову. Миндальный раф уже остыл и был безвкусным месивом, от которого скорее воротило, чем манило. Ким игриво толкнул друга в плечо и попытался хоть как-то поддержать: — Знаешь, на твоем месте, я бы сходил в воскресенье на вечеринку к Йеджи и на время забыл о каком-то там мега красавчике Хёнджине, точнее, об извращенце Хёнджине, — Чонин округлил глаза от удивления. Он что-то слышал на посвящении о встрече, но тот факт, что это будет у самой Хван Йеджи? — Йеджи? Кто там ещё будет? — Ян ощутил волнение, и колени слегка затряслись. Сынмин мгновенно уловил настроение друга, и в нем проснулось звериное стремление уломать одногруппника посетить второе знаменательное событие семестра. — Феликс, может Минхо, а с ним, как ты помнишь, может, будет тот друг Хёнджина, — цепочка вела вновь к соседу по комнате, Ким запоздало понял, что сказал и обрывочно замолчал, уставившись на друга: — Джисон же отказал Минхо, вряд ли он там будет, — неуверенно произнес Чонин. Он медленно приподнялся со скамьи и направился в корпус, Сынмин поспешил за ним. — Если Джисона не будет, значит и извращенца тоже, ты обязан пойти и оторваться, — предложение звучало заманчиво, Ян замолчал на секунду, попытавшись понять, стоит ли соглашаться. Стакан с холодным кофе оказался в мусорном ведре, приятный ветерок заменился духотой жаркого коридора университета. Громкие шаги отдавались эхом по помещению, Ян ощущал себя усталым и заторможенным. Охваченный переживаниями, парень завернул за угол, как из ниоткуда, словно из-под земли, показался образ Хёнджина. — Вспомнишь… — уже хотел съязвить Сынмин, пока его внимание не привлекла Юна, стоявшая в этом же квадратном метре. В итоге, оба парня замерли на месте и не знали, как себя повести. — Привет, — произнесли оба важных объекта обожания. Юна — потому что пришла только ко второй паре, Хёнджин — потому что спал, когда Чонин собирался на учебу. Они переглянулись между собой, посмотрели на парней и спокойно направились по своим делам. — Да, привет, — тихие ответы остались никем незамеченными. Неловкость скопилась в груди и затем накрыла простыней тревожности горящий на щеках стыд. В таком итоге, сдвинутые в центр брови, напряженная челюсть и опущенные уголки губ сигнализировали о собственном провале. — Куда мы там шли? — уточнил Чонин. Он совершенно забыл обо всем.