Догони меня

Эскиз Хёнджина медленно оборачивался в полноценный портрет, на кой Чонин стеснялся поднять смущенный взгляд даже на секунду. Холст окрасился в холодное дрожащее утро, зеленоватые отливы скользили по телу юноши, отдавая меланхоличными нотками. Чернильные волосы закрывали лоб, игриво покачивались на носу и немного прятали глаза, однако сквозь них всё равно читался хитрый лисий взгляд, полный надменности и похоти, что абсолютно не подходило Яну. Скорее всего, художник выражал собственные чувства в чужом теле. Нежная плоть прижималась к худому животу, по ней стекала белая краска, которая небольшими мазками украшала и грудь парня. Длинные пальцы умиротворенно покоились на костлявых коленях, а белая простынь небрежно была спущена с постели. Всё в этом творении казалось просто «слишком». Чересчур холодно, чересчур грязно, чересчур красиво. И пока Хвана не было в их «доме», Ян садился на чужой стул и долго рассматривал каждую деталь собственного отражения. До того захлебываясь в неясных ощущениях, Чонин словно набухал изнутри и был готов взорваться, чтобы схватить Хёнджина за грудки и наконец выяснить, что между ними происходит. Когда Хван оказывался рядом, кожу опалял жар, художник заронял в Чонина сомнение о том, а точно ли тот остыл к нему? Эти двусмысленные глаза напротив каждое чертово утро и днём тоже, студент накрепко заключен в карих радужных темницах. Он осознавал, что колесо сансары начало новый круг. В воскресенье Чонин железно принял решение уйти от зверских испытаний чужим вниманием в гости к самой привлекательной, всегда облепленной улыбками, Хван Йеджи. — Ты куда-то собираешься? Уже поздно, — как бы невзначай поинтересовался художник, когда наблюдал одевающегося первокурсника. Чонин надел свои любимые черные очки в тонкой оправе, в них он чувствовал себя почему-то спокойнее, а ещё светлую джинсовку и полуприлегающие черные брюки. Хёнджин мысленно плюсик поставил, ему понравилось, а поэтому отпускать младшего самого не собирался. — На вечеринку, — кратко ответил Ян. Он ощутил себя крепко связанным одной только энергией Хвана, а тот пока лишь начинал диалог. Художник быстро облизнул нижнюю губу. — Я пойду с тобой, — Хёнджин поднялся с мятой постели и подошел ближе к младшему. Это разожгло в воздухе искру, от которой Чонин едва не подкосился. Блаженно ощущалось чужое дыхание, так пьяно, что хотелось мягко умереть в хёнджиновских руках. — Ох, наверное, надо спросить Йеджи, — смято, неуклюже ответил Ян. Коротко стриженый затылок чернильных волос покрылся мурашками. Хван удовлетворенно кивнул и остался ждать, пока Чонин будет набирать сообщение девушке. Возникшая тишина пуще путала мысли в огромный моток. — Может мне Джисона тоже позвать? — задумчивым тоном спросил художник. Он поднял глаза к потолку и почесал правую щеку. Чонин тут же дал свой комментарий на этот счет: — Но там будет Минхо-хён, а им не станет неловко друг с другом? — похоже, что у Хёнджина были свои хитрые мысли, и он с большим энтузиазмом ответил: — Мы ему не скажем, пусть будет сюрприз, — Хван сам не понимал, что уже второй раз подставлял друга, однако он видел лишь веселую авантюру. Ян постеснялся возражать, поэтому дописал Йеджи, что Хан тоже хотел бы присоединиться. — Ну что там? — нетерпеливо спросил Хёнджин, ему тут же пожелалось подорваться с места и создать хаос вокруг себя. За окном лихорадочно-розовый закат подстёгивал побыстрее выскочить наружу и направиться в нужный путь. — Ого, она пишет, чтобы ты приходил только с Ханом, — удивленно произнёс Чонин. Такого ответа он точно не ожидал, поэтому стоял с округлившимися глазами. Хёнджин весело рассмеялся и мгновенно потянулся к собственному телефону, дабы поскорее позвонить другу. — Подожди меня, пойдем вместе, — с хитрой улыбкой повторил художник. Он уже набрал нужный номер и ждал ответа. Спустя пару секунд, в трубке послышался усталый голос: — Милый, что случилось? — Хван сразу понял, что Хан звучал неприветливо. Наверняка тот, как обычно, лежал в постели с планшетом и смотрел новый показ любимого бренда. Хёнджин постарался использовать всё своё обаяние, какое у него сейчас было: — Джисон, уникальная возможность помнить не только нарисованных девчонок, но и очень даже реальных, пойдем с Чонином к Йеджи, — про парней художник специально не упоминал, чтобы никак не соприкасаться с больной темой, но Хан был намного проницательнее: — Минхо там будет? — резко спросил студент. Он слишком апатичен и ленив и не хотел выходить из закутка ради других людей. Его собственный дом полон развлечений, какие ещё тусовки? — Не будет, у него допоздна дела в универе, так что шевелись, где встретимся? — Хёнджин был слишком эмоциональным. Чонин молча наблюдал за соседом и не знал, куда себя деть, поэтому присел на собственную заправленную постель. — Сколько у меня времени на сборы? Может, я сразу на адрес приеду? — Джисон не мог бежать по одной прихоти друга, ему требовались тщательные сборы, раз это неформальная встреча, где позволялось выглядеть ярче, чем в университете. — Ты как всегда, ладно, скину адрес, приезжай через час-два, — со вздохом ответил Хван. Идея идти вдвоем с Чонином была ещё привлекательнее. Хан бросил трубку, а Хёнджин вновь вернул внимание к объекту обожания. — Джисон сам доберется, подожди минуту, я переоденусь, — спокойно сообщил Хван. Ян медленно кивнул и опустил голову, когда Хёнджин стал снимать с себя домашнюю футболку. Обнаженная кожа горела бы от жадных взглядов Чонина, но он отважно переносил пытку, стараясь не смотреть на совершенство чужого тела. За футболкой пошли и шорты, и от такого нокаута Чонин вовсе отвернулся, а это не осталось незаметным. — Наслаждайся, если тебе так нравится, — игриво сказал художник. Он, будучи в одном нижнем белье, приблизился к Яну и встал напротив. Горячая плоть под тонким слоем ткани была аккурат напротив лица младшего. Студент тяжело сглотнул и задрал голову, смело посмотрел в глаза Хёнджина. Художнику такая игра очень нравилась, он кокетливо улыбался, а Чонин ощущал, как у него внизу начинало тянуть и ещё немного… — Одевайтесь, хх-ён, — как тяжко дались эти слова! Ян мысленно творил бесстыдные вещи, сдавшись напору собственного тела, так изнывающего от внимания Хвана. Однако снаружи он всё ещё держал маску спокойного соседа. Чонину так казалось, по крайней мере. — Бегу, — насмешливо ответил Хёнджин и, развернувшись перед первокурсником, направился к шкафу. Он накинул на себя черную толстовку, кепку и джинсы цвета индиго. Комфорт — главная цель художника. — Я готов, пойдем, Чонин, — радостно сообщил Хван.

***

Джисон ощущал внутреннее смятение, он сам поражался тому, как стоял перед шкафом и выбирал прикид на внезапную вечеринку. У Хана была прекрасная черная трикотажная майка с вырезом до солнечного сплетения, однако он с трудом удержался и выбрал скромный цветастый свитер под широкие брюки со стрелками. — Чёртов Минхо, это отличный шанс передать через кого-то, — подумал парень, когда случайно бросил взгляд на близко лежащую вещь. На ней аккуратно находился тетрадный лист с надписью: «ОТДАТЬ МИНХО». До чего только доводила дырявая память… Переодевшись и бросив чужую вещь в бумажный пакет от известного бутика, Хан вышел за пределы квартиры. Брякнула дверь, студент вступил в лифт и залюбовался собственным образом. На самом деле в душе был полнейший выметающий вихрь, такое поведение…сорваться с места…довольно непривычно для Джисона. Он тяжело выдохнул и зашел в приложение такси. Дорога не заняла слишком много времени. Наверняка, Хёнджин и Чонин уже сидели у Йеджи, поэтому Хан со слегка успокоенной нервной системой нажал на звонок. За дверью послышался быстрый топот, чей-то озорной смех. Перед глазами вырос угольный силуэт, от которого чертовски знакомо пахло. — Проходи, — с мягкой улыбкой ответил человек.