Догони меня

Хан раздраженно уткнулся взглядом в лукавые глаза напротив. Парень уже вскинул кисть для прощания, как его внезапно схватили за неё и затянули внутрь квартиры. Джисон даже пискнуть не успел, как оказался прижатым к ближайшей стене. Горячее дыхание опасно опаляло губы, кожа покрылась неприятными мурашками. — Ты чего творишь? И что тут делаешь? — скорее с шоком, чем со злостью, спросил парень. Он совершенно не ожидал здесь встретить невозможного активиста, чьи глаза сейчас пожирали Джисона, как самый аппетитный десерт. — Что делаю? Меня пригласила Йеджи, а ты тут какими судьбами? — безусловно Ли прекрасно знал почему тот здесь находился, однако он хотел хоть как-то продлить их интимный контакт. Несмотря на конфликт между парнями, сексуальная напряженность повышалась с каждой секундой. — Я сейчас уйду, — холодно процедил Джисон. Он мгновенно потерял интерес к мероприятию и хотел поскорее покинуть это злополучное место. У Минхо же были на него другие планы. Он прижался ещё ближе, от чего у Хана задержалось дыхание, он ясно чувствовал чужие напряженные мышцы бедер и возможно кое-что ещё. — Нет, останься, пожалуйста, я постараюсь тебя не трогать, — какая наглая ложь, ведь он сейчас творил полностью противоположное! Однако Ли с усилием оторвался от зажатого в стену Хана и попытался взглянуть на него не с животной страстью, а с типичным дружелюбием активиста. Пестрый шум заглушал собственные мысли, Хан не знал, как ему поступить. На щеках всё ещё чуть заметный рассвет, от которого было ещё более неловко. Из какой-то комнаты выскочил Сынмин и ко всеобщему удивлению подорвался к гостю. — Хан-хён! Здравствуйте, мне Чонин написал, что вы придете, но как я понял, он с Хёнджин-хёном решили пешком добираться, поэтому Вы пришли первый, — Ким окружил Джисона своей ослепительной энергией, отчего старшему стало немного полегче в компании Минхо. Последний же с любопытством слушал первокурсника, скрестив руки. Недавно парень называл Хана психом, а теперь с невероятной добротой окутывал его вниманием. — Привет. Да? Тогда мне придётся начинать без них, — к своему стыду, Джисон забыл имя Сынмина, поэтому старался обыграть ситуацию в свою пользу без упоминаний. Ким с широкой улыбкой подхватил локоть парня и хотел было повести его в самую чащу празднования, как вдруг Ли подал голос: — Хан, а что у тебя в пакете? — Минхо сам только что пообещал не соприкасаться с Джисоном, но не выдержал, к счастью парня это не смутило. Он обернулся на активиста и протянул руку. — Это как раз тебе получается, здесь куртка, — небрежным тоном бросил фразу парень и направился с первокурсником в зал. Ли выхватил пакет и заглянул в него. Да, та самая удочка, что должна была сблизить их. Горечь пропитывала внутренности, как самый настоящий яд. Вечер только начинался, может план всё-таки сработает?

***

Чонин от стеснения озирался по сторонам, поскольку если посмотреть на соседа, то мгновенно увидишь себя в сказочном плену. Среди немых домов они шли в удушающей тишине, улица была слишком пустынной для яркого Сеула. — Я тебе всё ещё нравлюсь? — вопрос разрезал воздух, и Ян всё же взглянул на Хёнджина. Художник смотрел в ответ, в нем горело пламя, можно было подумать, что Хван аж светился от внутреннего жара. Чонин сглотнул и не сразу ответил, он опять не верил в происходящее. — Не знаю, — слишком честные слова, такие острые, что художник ощутил удар по легким. Старшекурсник молчал, обдумывал сказанное парнем, не было понятно, кто из них двоих больше встревожен. Наконец, Чонин вновь подал голос: — На том портрете в комнате… — он не успел договорить, как художник продолжил за него: — Да, это ты, — и вновь тесная, тягучая и мучительная немота момента. Хван поднял голову и глотал глазами синее вечернее небо. Младший вновь не выдержал. — Значит, я Вам теперь симпатичен? — Фразы «ты меня любишь» или «я тебе нравлюсь» показались слишком раскованными, чересчур смелыми, резкими. Художник оторвался от небосвода и обратил горящие глаза на сжавшийся комочек рядом. Ян словно дрожал от нервозности. — Да, Чонин, ты мне очень нравишься. Я хочу тебя, — от последних трёх слов в животе бабочки сделали сальто и стали биться об окружающие их стены. Не значило ли, что Хёнджин рассматривал парня лишь как игрушку для утех? — Что это обозначает? — кое-как уточнил парень. Ноги предательски не слушались, всё тело стало слабым, чужим и мягким. Художник насмешливо усмехнулся, он без проблем понял, что сейчас сыграл доминирующую роль и наслаждался этим вовсю. — Что ты мне нужен, причем полностью. Не хочу тебя с кем-то делить, — звучало до ужаса неправильно. Ян прекрасно пользовался интернетом и читал статьи, где объяснялись признаки манипуляторов и абьюзеров, и, конечно, считал это отвратным. Однако когда ненормальный человек оказывался Хваном Хёнджином, мозг терял свои когнитивные способности. — Я не знаю, что ответить, — опять честно признался парень. Всё обрушилось на Чонина, как снег на голову. Прочная нить связывала их двоих в довольно странные отношения, от которых пока не было выхода. Хван резко затормозил, а за ним и Ян. Небо окончательно потемнело, и на глазастой от огней улице художник сказал: — Я могу тебе помочь понять, — с этими словами Хёнджин притянул парня ближе к себе и провел довольно древний обычай, когда чувствительные зоны смыкались в единый союз. Хван целовался дерзко, крепко прижимал Яна за поясницу. Ноги Чонина окончательно сдались, художнику пришлось подключить вторую руку, дабы удержать чужое хрупкое тело. Мягкий скользкий язык поглаживал, зубы оставляли за собой маленькие вмятины, а широкие полные губы не давали от себя оторваться. Парень таял под чужими чарами, он полностью окунулся в невероятные ощущения. Жаль, что сладкая пытка длилась всего мгновение, и теперь Чонин еле держался на своих двоих, пытался отдышаться. — Не будем переходить границы, почти пришли, — весьма спокойным голосом сказал Хёнджин. Он упивался лицом парня, чьи щеки покрылись румянцем. Опухшие губы откровенно демонстрировали свою привлекательность, Хван с трудом держался, дабы вновь на них не наброситься. В конце концов, они прибыли к назначенному месту. Как и с Ханом, за дверью послышался топот, шум музыки и голос, а затем и знакомые лица. — Вы чего так долго? — с раздражением посмотрели на парней Джисон и Сынмин.