Догони меня

Понять самого себя очень трудно, а Хёнджина ещё сложнее. Они оба запутались в чувствах, да так глубоко, что и не знали, как вести себя друг с другом. Обнаженный портрет почему-то художник спрятал, как только тот подсох. Теперь Хван ходил с вечно задумчивым выражением лица, старался быть аккуратным в словах и действиях. Взгляд смягчился, тело стало более плавным, и даже походка изменилась. Чонин к своему изумлению понял, что такой сосед заставлял потушенные искры появиться вновь. Дыхание опять сбивалось, глаза не могли оторваться от чужой спины и длинных пальцев, держащих тонкую кисть и скользящих по новому холсту. Хёнджин писал спокойное утреннее море, такое тёплое, солнечное, что захотелось непременно увидеть вживую. Они не разговаривали о поцелуях, о жгучих выходках старшего или о чем-то таком. Весна сплетала их друг с другом и без этого, окрасив радужки в яркий розовый цвет. Ян чаще оставался дома, читал художественную литературу и наслаждался тихим обществом соседа. Было так хорошо, уютно, что возникала мысль: «а стоило ли выяснять что-то?», однако жизнь рано или поздно вносила свои коррективы. — Чонин, не мог бы ты помочь? — Ян оторвался от учебника и с удивлением обернулся на Хёнджина. Парень сидел на своей кровати и учащенно моргал. Светлые волосы Хвана практически лежали на плечах, и первокурсник на секунду задумался, как же великолепно они смотрятся. — Да, что-то случилось, хён? — Чонин отложил книгу в сторону и поднялся с постели. Щеки художника стали покрываться солёной влагой. — Мне что-то в глаз попало, щипает, можешь посмотреть, пожалуйста? — Хёнджин не обманывал, он действительно выглядел неважно, поэтому младший поспешил присесть рядом и помочь. Ян со всем вниманием сосредоточился на чужих красных и влажных зеркалах души. Всё оказалось довольно легко: обычная выпавшая ресница. Ян аккуратно смахнул её большим пальцем, но дальше отпускать хёна почему-то не смог. Горячее дыхание на лице, влажность чужих слёз на собственных подушечках пальцев и расширенные зрачки смотревшие вверх. Сердце затрепетало как испуганная бабочка, в теле словно выключился предохранитель. Хёнджин наконец отвел взгляд с потолка и перевел его на соседа. Хван не выглядел, как было раньше, возбужденным или насмешливым, дерзким. Он смотрел непривычно невинно, мягко, будто на маленькое животное, которое очень хочется погладить. Настал короткий миг, решавший отдаться желаниям или сдержаться. Только художник произнес первую букву благодарности, как его губы накрыли нежным поцелуем. Поначалу легкое касание, затем медленные движения, такие неспешные, осторожные. В процессе Ян понял, что он готов окунуться с головой в вихрь интригующих чувств, особенно с Хваном, чья душа так же плавилась внутри от гипнотического соприкосновения. Старший ответил взаимностью, аккуратно приобнял парня за талию и сам прижался ближе. Чонин ощущал, как тело расслабилось, поддалось ласкам. Правой рукой он убрал светлый локон художника за ухо и накрыл затылок ладонью. Губы хёна каждую секунду становились всё более манящими, сладкими, по коже прошлись приятные мурашки, Чонин почти готов застонать, когда Хёнджин захотел быть немного быстрее. Поцелуй углубился, старший проник в чужой рот и теперь чувства стали возгораться до неведомого дотоле пожара, организм тут же дал об этом знать. Первым оторвался от желанных губ Хван. Взгляд рассеянный, пунцовые щеки и опухшие уста, даже волосы потрепанные, хоть Ян и думал, что наоборот их приглаживал. Хёнджин стеснительно опустил глаза вниз и заговорил: — Прости, что принуждал тебя в тот вечер. Ты мне, правда, нравишься, — голос очень тихий, едва слышимый, но Чонин всё понял. Он смущенно улыбнулся и попытался заглянуть в глаза хёна. — Хён, будешь моим парнем? — Такой смелости за двадцать лет у парня никогда не было, но Ян чувствовал себя спокойным. Он опустил руку с затылка вниз и взял свободную ладонь Хёнджина в свою. Тот тоже не удержался от радостной улыбки и поднял сверкающие глаза. — Буду, Чонин, — всё так же шепотом ответил Хван.

***

Тем временем Джисон продолжал следовать своему ежедневному графику. Минхо почему-то больше не подавал признаков жизни, исчез с радаров, чем безумно порадовал парня. С этой всей неразберихой Хан был не готов встретиться, он слишком закрытый человек. Наступила самая красивая пора весны — цветение сакуры. Парень стал чаще останавливаться во дворе университета, чтобы понаблюдать за невероятными оттенками розового. Хёнджин был всегда рядом, они больше не пропускали пары, даже наискучнейшие лекции и вот уже как целых пять дней. — Что-то Минхо давно не появлялся, — с задумчивым видом произнёс Хван. Они сидели на лавочке со стаканчиками кофе, ветер приятно обдувал молодые, пока без загара, лица. Хан закатил глаза и с недовольством посмотрел на друга. Тот лишь пожал плечами и сделал глубокий глоток. — Мы с ним рассчитались, а насчет отношений, наверное, я ошибся, — тихо ответил Джисон. Рядом со спортивным аутфитом Хвана, он выглядел слишком официозно в белой рубашке с огромным бантом на всю грудь и черных брюках палаццо. Их можно назвать «принц и рэпер» и было бы любопытно, а в параллельной вселенной мог ли Хан Джисон носить мешковатые вещи и зачитывать тексты? Хёнджин мягко улыбнулся и опроверг друга. Уж слишком пьянящие глаза у Ли, когда он видел Джисона, настолько сияющие, что их видно за километры. По скромному мнению художника, это чувствовал каждый, кто оказывался свидетелем любого взаимодействий этих двоих. — Может, переключился на кого-то? — Предположил Хан. В груди на момент стало больно, а голове грустно, но парень быстро потушил негативные эмоции, он боялся таких чувств сильнее всего. Хёнджин вдруг усмехнулся и опять отклонил предложение: — Ты знаешь, наоборот, ещё больше зациклился на тебе, смотри, — Хван протянул другу свой мобильный телефон и у Хана брови быстро поползли на лоб. На экране технического средства красовался пост из социальной сети. Ли Минхо объявлял о своей выставке фотографий в университете уже сегодня вечером. Запись была сделана во вторник, на следующий день после стрима. Активист не трогал Хана после воскресной вечеринки у Йеджи. Главной причиной шока и удивления был собственный портрет, сделанный на лекции в начале месяца. Тот самый день, когда Джисон зачем-то стал пялиться на Минхо, которого увидел впервые за очень долгое время во время учебы. Лицо Хана было освещено солнцем, локоны небрежно обрамляли лоб и щеки, задумчивый взгляд обращен к чтению манхвы на телефоне. В тот момент студент просто лицезрел нарисованные драки, хотел спать и настроение было просто отстойное. Однако на изображении парень выглядел, как самый настоящий главный герой подростковой любовной драмы в жанре сёдзе. Присутствовала так же подпись: «Он только мой», а выставка называлась: «Окруженные пылающими чувствами». Замечательно, без разрешения Хана, его личность теперь ещё больше распространилась по всему университету. — «Он только мой?» Минхо совсем больной на голову? — С гневом произнёс Хан. Хёнджин довольно рассмеялся и с любопытством оценивал снимок. «Спасибо, Ли, ты самолично помог вернуть к тебе раздражение своим тупым поступком!» — мельком проскользнула мысль в голове у студента. Подать на него иск что ли? А если он ещё и то видео выставит в отместку, активист, похоже, совсем ничего не боится… — Надо было чаще его страничку чекать, не знаю, как ты, но я точно схожу посмотреть, — с насмешливой улыбкой ответил Хван. Джисон тяжело вздохнул и вновь обратил внимание на цветущую сакуру. Почему он не может жить как раньше, почему надо беситься и придумывать, как утихомирить чужие чувства? — Я в западне, милый. Прийти туда — это значит дать ещё один повод Минхо прижать меня к стене, — Джисон выбросил пустой стаканчик от кофе и поднялся с места, художник последовал за ним. Они медленно направились в корпус, следующей парой стояла профессиональная этика. — Или показать, что ты его не боишься и готов подразнить своим присутствием. Смотреть можно, а трогать нельзя, — Джисон пустил смешок от нелепой идеи, ему такое показалось довольно забавным. Хван вновь подкинул дров: — Можешь при нем подкатить к какой-нибудь красотке, все остальные тоже заметят и успокоятся, — такая мысль была уже более заманчивой, и Хан почесал затылок, может, стоило рискнуть? — В прошлый раз меня жестко надули, но теперь я трезв…я подумаю на лекции, — с хитрой улыбкой ответил парень.