First Times Infinity

      Ким обнимал Че за талию, когда вытаскивал из машины. Они должны были пройти через комплекс, полный людей, отчитывающихся перед его отцом, так что было бы легче изобразить любящего омегу, заботящегося о своем альфе, который выпил, и вернуться к отцу именно так, как они этого хотели. Его отец, вероятно, не стал бы утруждать себя проверкой у персонала медицинского крыла по поводу употребления наркотиков, но даже если бы он это сделал, никто, кроме Пита, Порша и, вероятно, Кинна, не знал, что Че был там без телохранителей и разрешения.       Лифт открылся на этаже медпункта, и Порш с Кинном ждали прямо за дверями.       — Порче! — закричал Порш, бросаясь вперед. Он выхватил его из рук Кима и крепко прижал к себе. — Пит рассказал, что произошло. О Боже, что ему дали? — спросил он Кима, не обращая внимания на то, как Че уткнулся носом ему в шею, счастливо урча, учуяв запах своего старшего брата.       Ким тяжело вздохнул.       — Ему в напиток подсыпали МДМА. Я не уверен, был ли там алкоголь или нет. Я не знаю, будет ли Че пить еще или будет более осторожен, но в зависимости от количества того и другого, я решил, что лучше всего привезти его сюда, чтобы о нем позаботились.       — Сука, — сказал Порш, скривившись. — Ну, по крайней мере, он был умнее, чтобы сознательно принимать их вместе, — сказал он, хотя, как и Ким, казалось, не испытывал особого облегчения, учитывая опасность смешивания стимуляторов и депрессантов, когда человек не привык ни к одному из них.       Кинн хлопнул Кима рукой по плечу, когда они пошагали за Че и Поршем по коридору туда, где их ждали врач и медсестра.       — С ним все будет хорошо. Мы с тобой раньше сталкивались с вещами гораздо худшими, чем это, и у нас все было нормально.       Ким фыркнул, бросив на него многозначительный взгляд.       — Ты, по сути, действующий алкоголик. Я какое-то время вовсю веселился, но я уже привык к тому, что выпиваю случайно. — Он снова посмотрел вперед, наблюдая, как Порш что-то объясняет врачу, который затем с трудом уговорил Че отойти от брата, чтобы пройти обследование. Ким грустно улыбнулся. — Я был бы шокирован, если бы Порче выпил в своей жизни хоть каплю алкоголя или чего-то хуже. Его первый напиток, в который был подмешан молли, мог нанести серьезный ущерб его неподготовленному мозгу.       — Что с ним было, когда ты нашел его? — спросил Кинн, когда они расстались и пошли ожидать, поскольку Порш пошел с Че.       Ким напрягся, сжав кулаки на ногах.       — Чертов омега, который подсыпал ему наркотик, прикасался к нему. Маленький ублюдок сказал, что не собирался спать с ним, но я готов поспорить на деньги, что таков был его план. Заставить Че чувствовать себя хорошо и быть неспособным думать о том, почему он должен сказать «нет», чтобы почувствовать себя лучше.       — Черт, — простонал Кинн. — Ты убил его?       Ким многозначительно посмотрел на брата.       — Мы были в переполненном баре, и мне нужно было вытащить Че оттуда без прикрытия, кроме Пита и двух телохранителей в машине. Нет, я его не убил.       — Но ты же хотел этого, да? — Слова Кинна не были сформулированы как вопрос. Ким приподнял бровь, а Кинн посмотрел ему в глаза. — Ты заботишься о нем, я знаю. Порш тоже знает. И тот факт, что ты беремен его ребенком, означает, что твой внутренний омега считает его своим.       Ким опустил взгляд на свои руки, покусывая губу.       — Ну, я назвал его «мой альфа», когда оттолкнул того уебана в сторону, — пробормотал он. Он фыркнул от удовольствия. — Беременность — штука странная, Кинн, — сказал он, глядя на него с легкой улыбкой. — Я дважды чуть не заплакал сегодня вечером. Я. Чуть не заплакал. Меня почти перестало тошнить, и теперь я становлюсь слишком эмоциональным для Терапаньякуна. Кроме того, вероятно, мне повезло, что я больше не должен употреблять кофеин или никотин, потому что, если ты сможешь в это поверить, запах сигарет или кофе вызывает у меня тошноту. Я время от времени выкуривал сигарету с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, и теперь, проходя мимо курящего человека, меня тошнит. Большую часть времени я пил кофе больше, чем ел. Теперь же я этого не делаю.       Кинн хихикнул.       — Я слышал в фильмах и тому подобном, что беременность — это отвращение к еде, но забавно то, что это два твоих любимых блюда.       Ким кивнул.       — Эх, может быть, теперь я смогу бросить курить навсегда. Я никогда не был заядлым курильщиком, но не собираюсь травить своего ребенка, как только он родится, повторным курением. Че это все равно не нравится.       Некоторое время они сидели молча, прежде чем Кинн удивил его.       — Знаешь, Ким, ты не проверялся с тех пор, как узнал, что беремен, да? — Ким с любопытством посмотрел на него. Кинн кивнул на его живот. — Тебе лучше обратиться к врачу. Тебе надо пройти обследование, пока ты здесь.       Ким опустил взгляд на свой живот и заколебался.       — Думаю, да, — пробормотал он, огляделся и встал. — Я рискую жизнью Че из-за этой мелочи, я могу с таким же успехом позаботиться о ребенке, — согласился он. Кинн одарил его теплым взглядом, и Ким сморщил нос. — Не распускай нюни, — сказал он, а потом ушел искать кого-нибудь из медицинского персонала, чтобы отвести в сторонку и расспросить о дородовом уходе.

~~~

      — Что ж, Кхун Терапаньякун, по-моему, все хорошо. — Киму было очень неудобно лежать с задранной рубашкой и приспущенными штанами, в то время как врач пластиковой штукой размазывал холодное вещество по его животу, но врач, казалось, знал, что делал. — Ваша матка уже немного увеличена, но не выходит за рамки нормы. — Ким внутренне поморщился при мысли о первой беременности. Это уже было тяжело, а ему оставалось еще несколько месяцев. — Хотите услышать сердцебиение ребенка и увидеть его?       Ким замер. Он тупо посмотрел на человека, чье имя не удосужился запомнить. Врач усмехнулся.       — Я приму это как «да» в вашей спокойной манере.       Врач повернул экран, и Ким посмотрел на черные, белые и серые фигуры, движущиеся вокруг, когда врач передвинул предмет у него на животе и остановился. Ким слегка наклонил голову, не уверенный, на что он смотрит, пока внезапно оно не пошевелилось.       — Это мой ребенок? — Ким почти шептал, медленно различая смутные очертания плода. Он посмотрел достаточно фильмов, чтобы понять, что большая часть — это голова, а остальное — тело. Маленькие конечности трепетно двигались, пока он наблюдал.       — Да, это малыш Терапаньякун, — сказал врач. — Слишком рано говорить о поле ребенка, но не беспокойтесь о его развитии. Все кажется нормальным. А теперь приготовьтесь ко второй части.       Врач что-то нажал, и внезапно раздался быстрый свистящий звук. Ким не был уверен, что именно он должен был услышать, пока не понял, что это было похоже на учащенное сердцебиение. Он невольно задохнулся.       — Это сердцебиение? Почему оно такое быстрое?       — Сердце плода бьется намного быстрее. Даже когда ребенок рождается, частота сердечных сокращений новорожденного довольно высока по сравнению со взрослым. Это абсолютно в пределах нормы для тринадцатинедельного плода.       Ким колебался.       — Тринадцать недель? — спросил он с неохотным любопытством. — Почему недели?       Врач улыбнулся.       — Так измеряется беременность. Конечно, люди говорят: «Ох, беременность на третьем месяце», но с медицинской точки зрения мы следим за неделями и днями, потому что развитие должно соответствовать именно этим меркам.       — Понятно, — выдохнул Ким. Он прислушался к звуку, посмотрел на маленькую фигурку, и в груди у него все сжалось. Это его ребенок. Это ребенок, который живет внутри него. Это результат единственного реального случая, когда Ким по-настоящему понял термин «занятие любовью». Это ребенок Порче.       Это ребенок, которого его отец убил бы прямо у него на глазах после рождения. Будто их с Че ребенок был не более чем неудобством, от которого нужно избавиться, чтобы сохранить лицо семьи.       К тому времени, когда он вышел из кабинета врача с небольшим листком бумаги, на котором были изображены маленькие очертания плода внутри него, Ким уже принял решение.       Он должен убить Корна Терапаньякуна.

~~~

      Че проснулся с ощущением, что его рот набит песком. Он открыл глаза и заскулил от яркого света. Он почувствовал движение рядом с собой и быстро открыл глаза, несмотря на боль, но, к счастью, его слезящиеся глаза просто показали, что Порш моргает, просыпаясь от его движений.       — Че? Привет, — мягко сказал Порш, протягивая руку, чтобы убрать челку с его глаз. — Как ты?       Че слабо кашлянул.       — Воды.       — А, да, конечно, — Порш сел, потянулся к краю кровати и подал Че стакан. Че потянулся за ним только для того, чтобы нахмуриться, когда почувствовал, как его ущипнули за руку. Он посмотрел и увидел капельницу у себя в руке. Порш поднес соломинку к его губам, и Че с благодарностью выпил прохладную воду, проглотив почти половину стакана. Он откинулся на подушку и расслабился.       Он тут же резко открыл глаза, когда вспомнил, где находится и почему.       — О боже, я больше никогда не смогу смотреть на Пи’Кима, — выпалил он, а затем заскулил, прикрыв глаза. — Хиа-а-а-а.       — Ах. Хорошо. Значит, ты все помнишь? — Че поднял глаза на Порша, который выглядел удивленным. — Ты был в полном шоке, когда лег и позволил врачу поставить капельницу и взять у тебя кровь.       Че надулся.       — Хиа, я не люблю пить. Как другие люди умудряются все время бухать? Я выпил рюмку чего-то отвратительного, а потом пол бокала пива, и все стало казаться по-настоящему забавным. — Он помнил, что на самом деле чувствовал себя довольно хорошо. — Я имею в виду, что было весело, но и странно. Почему я так танцевал на диване? Я почти ничего не пил! Макао выпил гораздо больше, чем я, и все еще вел себя нормально. И почему я позволил этому парню уговорить меня потанцевать? Обычно я застенчивый, с чего бы мне позволять незнакомцу уговорить меня потанцевать?       Улыбка Порша полностью исчезла с его лица, и он глубоко вздохнул.       — Че… — Он выдохнул и погладил Че по волосам. — Порче, тот парень, который пригласил тебя танцевать, он что-то подсыпал тебе в напиток. — Сердце Че упало, а глаза расширились. Порш печально кивнул. — Он подсыпал молли в твой стакан с пивом. Вот почему ты так быстро почувствовал себя «пьяным». Ты был под кайфом. И если ты не знаешь от парней в школе, что такое молли, или экстази, или как там его сейчас называют дети, то он вызывает эйфорию. Все кажется хорошим, а хорошие вещи кажутся лучше, чем обычно. — Он покачал головой. — Но не переживай. Возможно, ты не все помнишь, но никто ничего не пытался с тобой сделать, никто ничего с тобой не делал, ты просто танцевал на стуле. Ким и Пит поехали за тобой и Макао, так как ты ушел без телохранителей, а Макао вообще пошел туда без разрешения.       Память Че была не слишком затуманена, чтобы вспомнить, что да, Ким был зол, когда он уходил. Ким казался разочарованным, когда только пришел. Но чем больше Че думал об этом, тем больше понимал, что Ким был мил и заботлив с ним, когда выводил из клуба и сажал в машину. Че улыбнулся, вспомнив, как понял, что талия Кима стала чуть толще из-за ребенка. Ему было неловко из-за того, что он гладил живот Кима без разрешения, но, по крайней мере, Ким не злился на него за то, что он был прилипчивым из-за наркотиков.       — Пи’Ким не злился на меня, — пробормотал он.       — Ну, так и есть! — Удар по лбу заставил Че заскулить и, надув губы, посмотреть на брата.       — Хиа!       Порш усмехнулся.       — Ох, заканчивай с «Хиа»! Ты ушел без телохранителей, чтобы пойти в клуб! И встретился там с Макао, который второй наследник побочной семьи! Вы практически повесили себе на спины табличку «навреди семье!». Вы два маленьких правонарушителя! Пит держал Макао здесь до тех пор, пока не появился Вегас, и Вегас, вероятно, задушил бы этого маленького засранца до смерти, если бы не любил его сильно. — Че поморщился, потому что да, он не знал, что Макао был в клубе без разрешения, но он мог себе представить, что Вегас был бы этому не рад.       — Прости меня, Хиа, — прошептал он, глядя на свои руки. — Я просто… Я просто хотел пойти куда-нибудь и повеселиться, и чтобы не было так очевидно, что за мной следят. Телохранители — это так заметно, а я хотел быть нормальным человеком.       Порш сдулся и снова обнял Че, который тут же прижался к его плечу.       — Я знаю, Порче. Но ты должен помнить, что ты младший брат главы второй семьи. Ты — прямой путь к тому, чтобы сделать меня совершенно беспомощным. — Он погладил Че по спине, и Че посмотрел в глаза своему брату. — Я бы преподнес Кинна на серебряной тарелке его врагам и сжег всю остальную семью дотла ради тебя, — он погладил Че по подбородку. — Ты — мое сердце и душа, и все знают, что ты — моя самая большая слабость. Я люблю Кинна, но я всегда могу найти нового парня. А нового Порче я не найду.       — Мне нравится, что меня можно заменить, дорогой. — Они немного вздрогнули, посмотрев на дверь и увидев, что Кинн бесшумно прокрался внутрь. Однако в улыбке Кинна сквозило веселье, а не презрение. Он подошел ближе. — Тогда просто отшвырни меня в сторону, Порш.       Порш ухмыльнулся и подмигнул.       — Ну что ж, было бы трудно найти кого-нибудь столь же красивого, как ты, но я мог бы обойтись. Теперь этот большой член…       — Хиа! — Че заскулил, прикрыв рот рукой и свирепо глядя на него. — Не надо… — Порче замолчал из-за того, что три телефона почти одновременно завибрировали. Он взглянул на стол и увидел, что его телефон был одним из них. Он посмотрел на Порша, который достал свой телефон, а затем на Кинна, который уже читал сообщение.       — Что там? — с любопытством спросил он.       Кинн и Порш серьезно посмотрели друг на друга, казалось, разговаривая без слов, но прежде чем Че успел спросить, в чем дело, Порш наклонил телефон и приложил кончик пальца к губам. Че нахмурился и вгляделся в экран, только от этого у него кровь застыла в жилах.       Кимхан:       Если Порче готов к выписке, пожалуйста, привезите его домой ради меня. Но сначала я заеду туда и подготовлю дом к его возвращению. Мне нужно кое-что прибрать, чтобы убедиться, что все готово к его приезду.       Че необязательно состоять в мафии, чтобы понять, на что намекало это сообщение. И было тревожно думать о том, почему именно Ким отправил его.