First Times Infinity

      Порш и Кинн вместе поехали отвозить Че обратно в квартиру Кима, и когда они прибыли, телохранители уже были на месте: один в вестибюле, перед тем, как они вошли в лифт, а другой у двери Кима, наблюдая за лифтом, держа руку за спиной, без сомнения, на пистолете. Порш одобрительно кивнул ему, когда они приблизились.       Когда они вошли, Ким уже ждал их. Он кивнул Поршу.       — В лифте был жучок. Его установили, пока нас не было, и мы забрали с собой телохранителей, — сказал он вместо приветствия. — Старый ублюдок, по крайней мере, был достаточно умен, чтобы понять, что у него меньше шансов проследить за мной в комплексе, чем в квартире.       Порш с отвращением усмехнулся.       — Умно, но очень идиотский ход.       — Я думаю, угроза убить меня показывает, какой он мудак, — сказал Че, собираясь плюхнуться на другой конец дивана от Кима и свернуться калачиком на подлокотнике.       Ким посмотрел на него удивительно нежным взглядом, который заставил Порша прищуриться.       — Че? Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Ким мягким голосом.       Че кивнул, хотя и закрыл глаза.       — Я все еще чувствую себя блекло.       Губы Кима дрогнули.       — Блекло, да?       — Пи’Ким, прости, что не слушал тебя и за все то странное дерьмо, что я наговорил, когда был под кайфом, — сказал Че, и Порш подошел, чтобы сесть на стул рядом с Че, протянув руку через край стола, чтобы погладить его по волосам.       Ким, к удивлению Порша, просто протянул руку и погладил Че по лодыжке.       — Не переживай. Мы можем поговорить об этом позже. — Выражение лица Кима щелкнуло, как выключатель, когда он повернулся обратно к Кинну, став холодным и расчетливым. — Ты так сильно помог мне, и ты мой брат, поэтому должен знать правду о том, что я планирую сделать.       Кинн нахмурился, подходя и присаживаясь на подлокотник кресла рядом с Поршем.       — И что же ты планируешь?       — Я собираюсь убить нашего отца.       Глаза Порша широко раскрылись, а Кинн чуть не соскользнул с подлокотника кресла, спеша вскочить на ноги.       — Что? Ким…       Ким встал и полез в карман, прежде чем вынуть бумажник. Он открыл его и снова сел. Когда Ким вытащил маленький бумажный прямоугольник, Порш был сбит с толку до тех пор, пока Ким не поднес его к ним, нежно касаясь пальцами маленького черно-белого изображения того, что могло быть только одной вещью.       — Прошлой ночью, когда Че был в палате, я сходил провериться. Я не был у врача с тех пор, как узнал, что беремен. Врач показал мне ребенка и дал послушать его сердцебиение.       Че с трудом приподнялся, чтобы сесть, наклонился ближе, чуть не ударив себя коленом в лицо, когда нырнул рядом с Кимом.       — О боже, это наш ребенок! — Он наклонился поближе к фотографии, и затем широкая улыбка озарила его лицо. — Пи’Ким…       Ким кивнул, протягивая руку, чтобы погладить Че по волосам.       — Да, это так. — Он снова посмотрел на Кинна. — Может, он и мой отец, но это мой ребенок. — Он медленно покачал головой. — Он не заберет моего ребенка. Он не причинит вреда Порче. Он не использует мою способность вынашивать детей как средство для продолжения рода. — Ким пожал плечами. — Ради безопасности моего ребенка и Порче единственный способ быть уверенным — это убить отца.       Кинн застонал.       — Ким, ты не можешь просто убить его, — подчеркнул он. — Ты рискуешь своим ребенком и собой, просто пытаясь, — добавил он. — Ким, подумай. Посмотри, что произошло в прошлый раз, когда он инсценировал свою смерть. Переворот во всем мире мафии подвергнет тебя и ребенка большему риску, чем риск от папы.       Ким сверкнул глазами.       — Тогда тебе лучше, блядь, набраться сил, чтобы взять все под контроль без споров, Кинн. Потому что у нас заканчивается время. Скоро он начнет требовать, чтобы мы спарились. Он собирается выдать меня замуж до того, как другие узнают, что я беременный.       Порче с любопытством посмотрел на него.       К его удивлению, Порче покраснел и застонал.       — Я погладил твой животик, пока был под кайфом. О Боже, мне повезло, что у меня все еще есть моя рука, — заскулил он, плюхаясь на диван.       Ким слабо улыбнулся и посмотрел на Порша.       — Да. Я не круглый или что-то в этом роде. Но джинсы едва ли застегиваются на мне, потому что я стал шире. — Он посмотрел на Кинна, и его улыбка исчезла. — Я не допущу, чтобы что-то случилось с Порче, и я не позволю никому и ничему причинить вред моему ребенку, Кинн. Мне кажется, лучший вариант — это устранить опасность.       — Ты имеешь в виду устранить нашего отца, — подчеркнул Кинн.       Поршу пришлось признать, что в этом вопросе он отчасти встал на сторону Кима.       — Кинн, если Ким не убьет его, то ваш отец придет за Порче. Тогда я это сделаю. Ты же знаешь.       Кинн стиснул зубы.       — Ты тоже не можешь убить его, Порш. Чтобы снова заслужить хоть какое-то уважение, мне пришлось бы убить тебя, чтобы отомстить за отца. Ты хочешь поставить меня в такое положение?       Сердце Порша упало.       — Ты бы сделал это? — Он приподнял бровь, с трудом сглотнув от боли, которую почувствовал при этой мысли. — Ты бы убил меня?       — Конечно, нет, — мгновенно ответил Кинн, будто это было абсурдом. Порш снова смог вздохнуть с облегчением. — Но мне пришлось бы быстро придумать причину. И я бы подверг риску всех. Никому не будет так просто убить отца. Там так много движущихся частей, а он — дирижер всего. Без него все разваливается на части. Это был бы хаос.       — Кхм. Мне не нравятся эти разговоры о чьем-либо убийстве, — вмешался Порче, и Порш поморщился, потому что, да. Однако Порче выпрямился, закусив губу, но с серьезными глазами. — Но… Это наш ребенок, — подчеркнул он, взглянув на Кима, а затем снова повернувшись к Кинну. — Пи’Кинн, я почти уверен, что Порш сможет защитить меня, если до этого дойдет, но… Но как же мой ребенок? — Он покачал головой. — Пи’Ким прав. Мы не можем рисковать жизнью нашего ребенка. Что-то должно произойти. — Он поморщился. — Так или иначе.       Порш посмотрел на Кинна, который вздохнул и покачал головой.       — Просто дай нам время, хорошо, Ким? Я что-нибудь придумаю.       Порш улыбнулся двоим на диване и кивнул.       — А если он этого не сделает, то я помогу тебе убить старого козла и обставлю это как несчастный случай.

~~~

      После того, как Кинн и Порш ушли, Ким велел Че пойти в душ и воспользовался этим временем, чтобы принести ему чай и батончик гранолы, чтобы у того, по крайней мере, было что-то в желудке, когда он выйдет. Он ставил перекус на прикроватный столик, когда Че, шаркая ногами, вышел из ванной в пижамных штанах и рубашке, которая явно когда-то принадлежала Поршу, учитывая, какой мешковатой она была, хотя Че недавно подрос.       — Давай в постель, — сказал Ким, откидывая одеяло на сторону рядом с чаем и закусками.       Че нахмурился.       — Но это ведь твоя кровать?       Ким закатил глаза.       — Ты все еще устал и слаб. Ложись, выпей чая, поешь, чтобы почувствовать себя немного лучше. — Ким смотрел на Че, пока он не подчинился и не забрался в кровать, а затем тоже ушел принимать душ.       Когда он вернулся, Че смотрел на свой телефон и потягивал чай. Ким обрадовался, увидев обертку от батончика гранолы на прикроватном столике. Он выкинул обертку, прежде чем подойти и переползти на другую сторону кровати. Че удивленно посмотрел на него, и Ким игриво прищурился.       — Что, ты же не думал, что я пойду на диван?       Че покраснел и покачал головой, прижимая чашку с чаем к груди.       — Нет. Я просто… Эм. Я не ожидал, что ты присоединишься ко мне.       Ким вздохнул и откинулся на подушки.       — Ну, пока ты отсыпался после приема наркотика, я был занят осмотром у врача, а потом вернулся, чтобы обыскать квартиру на предмет жучков. — Он потянулся и застонал, поворачивая шею. — Боже, я так устал.       Че улыбнулся чуть ярче.       — Значит, ты видел нашего ребенка? Тебе сказали, кто там?       Сердце Кима затрепетало от волнения Че. Он покачал головой.       — Слишком рано. Но они сказали, что я на тринадцатой неделе. Я не знал, что они считают недели, а не месяцы. — Он посмотрел вниз на свой небольшой живот, который был немного более заметен из-за того, как он сгорбился, сидя на подушках. — Я погуглил. Там написано, что ребенок размером с лимон. Безумие, что внутри меня находится что-то настолько большое, а я просто выгляжу так, словно съел слишком много.       Че посмотрел на его живот с самым нежным выражением на лице. Ким терпеливо наблюдал за ним, не сводя с него сверкающего взгляда. Че все еще был так красив, что Ким мог бы смотреть на него вечно.       — Я не допущу, чтобы что-нибудь случилось с нашим ребенком, — почти прошептал Че. Он протянул руку, казалось, даже не подумав дважды, и нежно положил ее на живот Кима. — С нашим маленьким лимончиком.       — Я тоже не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Че. — Порче поднял на него взгляд, и Ким с трудом сглотнул. — Здесь нет твоей вины, так что я тоже позабочусь о тебе. — Он слабо улыбнулся. — Кроме того. Моему ребенку нужен второй папа, да?       Че печально улыбнулся.       — Расти без родителей — это одиноко. Я бы не хотел, чтобы мой ребенок рос без меня так, как я.       Ким опустил взгляд на свой живот, положив руку поверх руки Че.       — Моим самым ярким воспоминанием о моей матери было то, что ее убили. Я не позволю своему ребенку расти с одним родителем. Я скорее убью своего отца, чем позволю ему забрать у ребенка родителя.       — Ох, Пи’Ким. — Он взглянул в убитые горем глаза Че. — Я не знал о твоей матери.       Ким пожал плечами.       — Это жизнь мафиози. Люди умирают. Жена моего дяди тоже была убита. Партнеры и дети главных членов мафии — хорошие мишени для врагов. Как ты думаешь, почему Танкхун такой? — Он посмотрел на Че с грустной улыбкой. — Он был лучшим. Но после того, как его несколько раз похищали в детстве, травма окончательно сломила его. Возьми наследника, получи то, что хочешь. — Он покачал головой. — И даже если бы моя семья вернула его, другие люди рассудили бы: «О, это хорошая идея», и подумали бы, что они заберут его и получат то, что хотели, даже если предыдущие люди потерпели неудачу.       Че вздрогнул.       — Пи’Ким? Таким ли вырастет наш ребенок? — Страх в его больших глазах лани задел Кима за живое.       Ким посмотрел на свой живот и попытался представить, что у его маленького лимончика такие же глаза. Он видел страх, которого в этих глазах никогда не должно было быть, наполняющий их слезами. Он думал о Танкхуне, как о том, каким он был сейчас, так и о том, каким он был, когда был маленьким. Старший брат Кима, самый большой, сильный, храбрый ребенок, которого Ким знал. Танкхун был тем, кто забрался на дерево, чтобы спустить воздушного змея. Он был тем, кто встал перед Кинном и Кимом, когда пришли гости и посмотрели на детей Терапаньякун. Он был настолько умен, что был одним из немногих людей, которые когда-либо обыгрывали своего отца в шахматы, и он сделал это, когда был ребенком. Он также вспомнил о травмах Танкхуна после того, как его похитили в первый раз. И как в следующий раз ему было не так больно, но и не так игриво. Ким был слишком мал, чтобы понять, почему его старший брат стал другим.       И тут он вспомнил, как его похищали в последний раз. Ким тогда был достаточно взрослым, чтобы понять. Он был еще очень мал, но понимал, что Танкхун не такой, как они. Он боялся выходить из своей спальни. Ему снились кошмары, и он просыпался с криком. Кинн и Ким спали в его комнате и будили его, когда начинались крики. Они пели ему до тех пор, пока он не переставал плакать, и по его глазам было видно, что он понимает, что находится в безопасности и со своими братьями. Он видел его сейчас, тридцатилетнего, только что научившегося выходить на улицу, заводить друзей и иметь ограниченный контакт с миром за пределами их комплекса.       Он подумал о своем маленьком ребенке с глазками Че, и волна горечи захлестнула его, как болезненная дрожь. Он посмотрел на Порче.       — Я никогда, никогда не позволю нашему ребенку узнать, каково это — расти так, как вырос я.       Порче явно хотел расспросить его подробнее, но он определенно почувствовал резкую перемену в запахе Кима и все понял. Он кивнул и медленно убрал руку.       — Думаю, я вздремну.       Ким кивнул, улыбаясь ему.       — Я тоже. — Он поколебался, но решил наклониться и поцеловать Порче в волосы. — Спокойной ночи, ангел.       Че покраснел, но улыбнулся и кивнул.       — Спокойной, Пи’Ким.