First Times Infinity

      Ким не стал никого и ничего ждать, он вскочил на ноги в тот момент, когда до него дошли слова отца, и направился к двери. Он мгновенно достал свой телефон, не обращая внимания на то, что его окликали по имени. Ни один из телохранителей Порче не отвечал. Сердце билось где-то в горле. Его бег к своей машине был полон криков позади него людей, расталкивающих с его пути, и абсолютного ужаса, который говорил ему:       — Быстрее, торопись, сейчас же.       Поршу удалось рывком открыть пассажирскую дверь, когда тот садился в свою машину, но он не пытался остановить его и не обращал внимания на Кинна или Танкхуна. Он просто посмотрел на Кима с абсолютным ужасом в глазах и кивнул, когда Ким включил передачу и нажал на газ.       Теперь, когда они вбежали в здание, визг шин позади них дал понять, что братья взяли машину и поехали за ними. Пистолет Кима был наготове в ту секунду, когда лифт открылся. Но когда они вышли, единственным зрелищем, которое их встретило, был Руан на полу прямо напротив дверей, с безжизненным взглядом, устремленным вперед, и двумя пулевыми отверстиями во лбу.       — Черт, — выдохнул Порш, но Ким просто повернулся и пошел к своей двери. Он остановился у открытой двери в комнату, которую делили телохранители, и увидел, что она открыта, но из коридора не было видно ничего необычного. У него были заботы поважнее, когда он поднял пистолет повыше и направился к полуоткрытой двери своей квартиры. Порш дотронулся до его плеча и кивнул, чтобы он отступил назад. Ким начал было спорить, но Порш приложил палец к губам и шагнул вперед.       Когда Порш пинком распахнул дверь и нырнул внутрь, разворачиваясь с пистолетом наизготовку, Ким подождал мгновение, готовясь к стрельбе, но ее не последовало. Он шел за ним внутрь, все еще держа пистолет наготове, но Порш побежал в другие комнаты, отчаянно распахивая двери в поисках Порче. Ким опустил пистолет, когда стало ясно, что никого нет. Его грудь болезненно сжалась, но только для того, чтобы с шумом выдохнуть, когда он услышал слабый кашель из кухни. Он снова поднял пистолет, услышав крики своего имени, когда его братья вышли в коридор позади него, и он приблизился. Однако, обогнув кухонный островок, он посмотрел вниз, и сердце его упало.       Баньен посмотрела на него остекленевшими глазами, кровь капала у нее изо рта, пузырилась из носа, когда она делала слабые, неглубокие вдохи. Он опустил пистолет и подошел к ней, но, взглянув на ее торс, увидел, что она получила шесть пуль в грудь и живот, так что спасти ее будет невозможно.       — Что случилось? Ты видела, что случилось с Че? — прямо спросил он ее, надеясь, что она сможет ответить.       Она слабо кивнула и выплюнула немного крови, сделав противный, влажный, хриплый вдох, прежде чем выдавить:       — Выжил. Газ. О-ох… — Ее последний вздох вырвался с хрипом, и она не смогла произнести последний звук, прежде чем выдохнула и расслабилась, глаза стали пустыми, когда жизнь покинула ее тело.       Он склонил голову и протянул руку, чтобы нежно закрыть ей глаза из уважения. Она была верным телохранителем, готовым умереть за Порче и бороться за то, чтобы жить достаточно долго, чтобы дать хоть какое-то представление о том, куда он делся.       — Ты молодец, — тихо сказал он, прежде чем встать. Он обернулся и увидел стоящего там Порша, бледного, когда он смотрел на мертвую женщину на полу. Танкхун выглядел подавленным. Кинн — печальным. Ким медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить свой мечущийся разум. — Его взяли живым. Я предполагаю, что под «газом» и «отключился» она имела в виду, что они накачали его чем-то, чтобы он потерял сознание, а затем вывезли живым.       — Не хочу усугублять ситуацию, но зачем Корну брать его живым? — слабо произнес Кинн. Он обеспокоенно посмотрел на Кима. — Я рад, что он это сделал, но он хочет его смерти. Зачем живым?       Ким покусывал нижнюю губу, оглядываясь по сторонам.       — Я не знаю. Если только он не хочет моего согласия, но, конечно, он должен знать, что преследование Порче навлечет на него гнев всей остальной семьи. Верно?       — Он думает, что Кинн достаточно слаб, чтобы все еще быть верным ему, — Ким посмотрел на Танкхуна, который, побледнев, смотрел на мертвую телохранителя. — Он думает, что лицом к лицу, отец против любовника, Кинн выберет отца. Он, вероятно, думает, что с Кинном на его стороне ты бы не стал рисковать своей жизнью, чтобы пойти за ним и встать на сторону Порша. Он также абсолютно уверен, что я убедил бы Кинна поддержать нашего отца и, возможно, помог бы привлечь тебя на нашу сторону и в борьбе с Поршем. — Танкхун посмотрел на Кима с усмешкой, настолько полной ненависти и злобности, что это поразило Кима, потому что это были не те эмоции, которые часто ассоциировались с Танкхуном.       — Он также думает, что я не знаю, кто подстроил, по крайней мере, последнее из моих похищений, поэтому у него были предлоги уничтожить целые конкурирующие банды, чтобы убрать их со своего пути.       Сердце Кима упало.       — Ч-что? — он подумал о Танкхуне, рассказывающем о своих похищениях, и почувствовал, как к горлу подступает желчь. — Папа… Он… Он…       — Кхун, ты не можешь говорить это серьезно. Ты же его сын…       Танкхун взглядом заставил Кинна замолчать.       — Кинн, он всегда хотел, чтобы альфа был его наследником. Он увидел легкий выход, когда меня похитили совсем маленьким, и это сделало меня другим. Отцу нужна была причина, чтобы сделать тебя наследником. Он просто проебался, когда в последний раз люди, которых он подставил, чтобы взять вину на себя, были настолько больны, что им было все равно, что хорошему маленькому омеге, которого они держали в плену, было всего четырнадцать, и это закончилось тем, что я стал бесплодным после всего, что было сказано и сделано.       Ким содрогнулся при мысли о том, через что прошел его брат.       — Значит, он думает, что ты убедил бы меня не драться с Кинном, если бы Порш пришел за ним? Он настолько уверен в верности крови, раз думает, что похищение Порче и начало войны со второй семьей для него хорошо закончится?       Танкхун горько улыбнулся.       — Это срабатывало и раньше, правда?       Порш усмехнулся.       — Ну, полагаю, я не ошибусь, если скажу, что у него есть еще кое-что на уме, а? — он взвел курок пистолета и посмотрел на Кима. — Я возвращаю Порче. Я так понимаю, ты со мной?       Ким холодно кивнул.       — Никто не заберет у меня моего альфу.

~~~

      Кинн беспокоился о своих братьях, своем возлюбленном и Порче, но меньше всего он ожидал, что ему придется беспокоиться о своей племяннице.       — Что? — удивленно спросил он, наблюдая, как Ким поворачивает панель на стене и начинает складывать пистолеты и ножи себе, бросив несколько штук Поршу.       — Ты меня слышал. Я должен связаться с Вегасом и начать планировать атаку на комплекс, в то время как Кхун вернется и попросит Арма и Пола решить, кому они могут доверять, а кому нет…       — Я слышал, но что значит «ты»? — подчеркнул Кинн.       Ким повернулся к нему лицом, вставил обойму в пистолет и достал первый патрон, прежде чем снять его с предохранителя и положить во внутренний карман куртки.       — Очевидно, отец уже знает, что я в курсе, что Че у него…       — Ты, блядь, беремен, Ким. Ты не можешь сам напасть на комплекс! — прервал его Кинн. К его удивлению, Танкхун был единственным, кто повернулся к нему, все еще прижимая телефон к уху, и выставил бедро, демонстративно положив на него руку. — Что? — пролепетал он.       — Подожди, Арм, брату нужно мое внимание, — сказал Танкхун, прежде чем подойти и шлепнуть Кинна по руке, заставив того возмущенно взвизгнуть. — То, что он омега, не означает, что он менее способный и смертоносный, чем ты, Кинн.       Кинн фыркнул, потирая плечо.       — Я знаю, но он носит ребенка, — подчеркнул он. — Что, если ты причинишь ей боль?       — О, ты думаешь, я собираюсь просто отойти в сторону и позволить «настоящим мужчинам» разобраться со всем? — спросил Ким, убирая волосы с лица и зачесывая их на затылок. Он сдул прядь челки, которая не хотела держаться на макушке, в сторону. — Я думаю, что знаю, как позаботиться о своей дочери и в то же время найти свою пару, Кинн. Я уже на большом сроке, и чтобы у меня случился выкидыш, потребовалось бы гораздо больше, чем стресс и страх. Но я ещё не на столько поправился, чтобы стать неуклюжим.       Он промчался мимо, направляясь к двери, и Кинн закатил глаза, но прежде чем успел возразить, Порш остановился у него за спиной, чтобы быстро поцеловать Кинна.       — Может я и не один из них, но я достаточно знаю об омегах, чтобы понимать, что ты не будешь мучиться с беременным омегой на задании, Кинн, — он серьезно посмотрел на него. — И не волнуйся. Ким просто поможет вернуть моего младшего брата.       Кинн удивленно уставился на то, как они оставили его и Танкхуна позади, но прежде чем он успел задуматься об этом, Танкхун повесил трубку и подошел, чтобы взять его за локоть.       — Давай. Мы возвращаемся в комплекс. Я собираюсь разыграть сцену и притвориться, что сражаюсь с тобой, чтобы убедительно отвлечь внимание. Точно так же, как Порш, мы с тобой собираемся сделать то, что должны, для нашего младшего брата. Я понятно изъяснился?       Кинн кивнул, потому что Танкхун, несмотря на все свои качества, был прежде всего старшим братом для него и Кима. Кинн понимал, как сильно Танкхун любил их. Кинн был наполовину убежден, что причина, по которой Танкхун смог сохранить ясность ума в стрессовой ситуации, в которой они оказались сегодня, скорее всего, заключалась в том, что даже его психоз не смог победить чувство того, что он был старшим братом.       Ким теребил рукав своей куртки, пока Порш вез их к дому Вегаса. Он не мог перестать думать о Порче и о том, жив ли он вообще. Какую бы боль он ни перенес, Ким мог помочь ему в выздоровлении, но если он уже мертв, то дочь Кима росла бы без второго отца. Он посмотрел на Порша и даже с пассажирского сиденья увидел страх в его глазах. Он и представить себе не мог, что сейчас чувствует Порш. Че был его братом и единственным родным человеком. Ким знал, что даже когда дело касалось Кинна, Порче был истинным владельцем сердца Порша. Он был его младшим братом, но он также был мальчиком, которого Порш практически вырастил как своего ребенка.       Ким закрыл глаза и скользнул рукой к животу, нежно поглаживая его.       — Я собираюсь вернуть твоего папочку, маленький лимончик, — пробормотал он, с трудом сглотнув. — Не волнуйся, милая. Папа и о тебе позаботится.       — Теперь она больше лимона, да? — Ким улыбнулся и открыл глаза, глядя на Порша, который снова смотрел на дорогу. — Я просто имею в виду, что вы с Че все время называете ее «маленький лимончик».       Ким знал тактику отвлечения внимания, когда видел ее. Он вздохнул, все еще поглаживая живот.       — Да. Теперь она намного больше. Но слово просто как-то зацепилось, — он наморщил нос. — Кроме того, я думаю, что в маленькой таблице, которую Че нашел в Интернете, говорилось, что сейчас она размером с банан. Я почти уверен, что в последний раз, когда у меня внутри был «банан», именно тогда она туда попала.       Порш издал удивленный смешок, а затем захихикал, прежде чем застонать.       — Фу, это так отвратительно.       Ким тихо хихикнул.       — В моей малышке или ее папочке нет ничего отвратительного, — защищался он, вздыхая с тоской. — Черт, я надеюсь, что с ним все нормально.       — С ним все будет в порядке, — слабо сказал Порш, — он обязан быть в порядке. Я не могу потерять своего брата, Ким. Любой может сказать, что тебе небезразличен Че, но я не могу потерять его, не покончив с собой, чтобы быть рядом с ним.       У Кима защемило сердце, и он посмотрел на свой живот, обхватив его обеими руками.       — Я даже этого не могу сделать, Порш. Представь, что я чувствую. У тебя, по крайней мере, есть выбор. А у меня есть маленькая девочка, ради которой я должен жить, как бы больно это ни было, — он посмотрел на Порша, и в глазах его защипало, когда он изо всех сил старался казаться сильным. — Ты тоже ей нужен, понимаешь?       Порш заметно сглотнул и слабо кивнул.       — Да. Кроме того, — он выдавил улыбку, — это не имеет значения. С Че все будет хорошо, — сказал он с натянутой улыбкой. — Просто следи за моей племянницей, и я помогу вернуть твоего альфу.