First Times Infinity

      Ким знал, что им надо поговорить об этом, но было проще просто проснуться и притвориться, что все в порядке. Так что Ким именно это и сделал. Они довольно быстро преодолели неловкость, и все вернулось на круги своя.       Но все было ненормально. Ким чувствовал, что Порче все время наблюдает за ним. Иногда он ловил на себе его пристальный взгляд, и Че краснел и находил, чем себя занять. И дело было не только в Че. Иногда Ким смотрел на Порче, когда он двигался так, что это подчеркивало то, что за последние несколько месяцев Че еще больше походил на настоящего мужчину, а гормоны беременности переполняли его желанием. Не раз ему приходилось оправдываться, потому что от возбуждения у него резко обострялся запах, и он не хотел, чтобы Че чувствовал себя некомфортно в окружении запаха возбужденного омеги.       Однако в целом дела пошли лучше. Ким никогда не комментировал публикацию в Интернете о том, что Вик беремен, так что у него не было причин устраивать какие-либо мероприятия. Это дало ему время сосредоточиться на написании музыки. Это также дало ему время сосредоточиться на работе с Порче, чтобы помочь ему продолжать совершенствоваться. Ему нравилось слушать, как Порче поет и играет. Их новинкой было то, что Порче пел малышке.       — Неизвестно, слышит ли она вообще, — сказал Ким, наверное, в сотый раз, когда Порче вошел в его спальню с широкой улыбкой и гитарой, которую Ким подарил ему так давно. Ким, однако, не стал дожидаться ответа, а просто отложил планшет в сторону и откинулся на подушки, заложив руки за голову, чтобы Че мог беспрепятственно видеть его животик.       — Никогда не бывает слишком рано, чтобы она привыкла к голосу своего папы, — гордо сказал Че, откладывая гитару в сторону и улучив минутку, чтобы просто наклониться вперед и погладить все еще маленький, но растущий животик. Положение Кима и мягкая толстовка ничего не скрывали. — Примерно на полпути, да, Пи’Ким?       Ким кивнул.       — Да. На следующей неделе мне нужно вернуться в комплекс для еще одного обследования. Врач попросил Кинна позвонить мне и сказать, что примерно на этом сроке они проверяют, все ли в порядке с развитием ребенка. Это займет больше времени, — сказал он. — Я думаю, нужно измерить части ее тела и все такое. Убедиться, что она растет правильно.       — С ней все хорошо. Я знаю, что это так, — тихо сказал Че, нежно проводя кончиками пальцев по узору на его футболке, чтобы почувствовать их дочь. Его взгляд не был полон ничем, кроме как любовью. Ким немного расслабился от тепла, которое исходило от близости его альфы и связи с их ребенком. Ким почти растаял, когда Че наклонился и поцеловал его в животик с драматичным звуком «муа».       — Хорошо, папа должен сыграть песню для своего маленького лимончика, — сказал он, устраивая гитару поудобнее у себя на коленях. — Есть какие-нибудь пожелания, папа?       Киму потребовалось мгновение, чтобы понять, что Че спрашивает его мнение. Ким улыбнулся и покачал головой.       — Все, что, по-твоему, понравилось бы нашей девочке, — пробормотал он, а затем закрыл глаза, когда Че начал наугад бренчать, придумывая песню для исполнения.       Самое безумное произошло примерно через пять минут после начала игры Порче. Ким почти почувствовал настоящих бабочек в животе, когда наслаждался теплом запаха Порче и близостью момента, когда его альфа в его постели общается с их ребенком. Он чувствовал себя расслабленным, совсем без эмоций, поэтому не был уверен, почему чувствует трепет в животе. Что бы это ни было, это не беспокоило, поэтому он просто улыбнулся про себя и позволил мягкому голосу Че и успокаивающему аромату окружить себя, пока не почувствовал, что они втроем на его кровати — это маленький безопасный кокон вдали от остального страшного мира, который ждал их снаружи.

~~~

      Ким узнал, что трепетание, которое он ощущал, было движением его дочери.       — Заткнись, — выпалил он, глядя на экран расширенными глазами. — Я только что почувствовал это, — сказал он, указывая на то место, где она заметно растягивалась на экране внутри его матки.       Врач улыбнулся.       — Да, сейчас как раз подходящее время, чтобы начать ощущать первые признаки шевеления ребенка. Какое-то время вы не будете чувствовать толчков за пределами живота, но небольшие ощущения «пузырьков», которые вы испытываете время от времени, вероятно, являются проявлением рефлексов вашей маленькой девочки.       Ким просиял и улыбнулся Танкхуну, который сидел рядом с ним.       — Хиа, я чувствую своего ребенка!       Танкхун улыбнулся и сжал его руку.       — Я слышал.       Ким расслабился и позволил врачу продолжать проводить измерения под разными углами, наблюдая за Танкхуном, который не отрывал глаз от экрана. Сегодня был еще один более ясный день для Танкхуна. Всегда были лучшие и худшие дни. Лучшие, потому что это означало, что Танкхун не вел себя агрессивно и не нуждался в заботе, как о маленьком ребенке, и не был так глубоко погружен в воспоминания и кошмары, что был слишком напуган, чтобы выйти из своей комнаты, и рыдал иногда часами. Худшие, потому что это означало, что он был достаточно ясен и уравновешен, чтобы осознавать, что сегодня хороший день, и он рано или поздно снова будет нуждаться в заботе, как ребенок, а не как взрослый мужчина, которым он был, поэтому его «хороший день» все еще был запятнан способностью ясно понимать.       Ким не хотел расстраивать его, но он знал, что это было самое подходящее время, какое у него когда-либо было, когда они были вдвоем, не считая врача и Танкхуна, у которых был хороший день, чтобы спросить то, что он хотел знать с тех пор, как узнал правду.       — Ты раньше хотел ребенка?       Он знал, что Танкхун поймет, что он имел в виду под «раньше».       Танкхун что-то пробурчал, откинувшись назад и скрестив руки на груди, а длинные ноги так, что его ботинок стукнулся о край смотровой кушетки.       — Не помню, чтобы я когда-нибудь хотел его, — медленно произнес он. Он посмотрел на потолок. — Честно говоря, я уже был в значительной степени на пути к тому, чтобы стать таким, какой я есть сейчас, еще до того, как представился, — сказал он с немного горькой улыбкой. Он посмотрел на Кима. — Возможно, ты даже не помнишь, но в последний раз меня похитили в четвертый раз. Первые два в очень юном возрасте уже заставили меня потерять рассудок. Последнее просто полностью сломило меня.       Ким сглотнул подступившую к горлу желчь, когда посмотрел на брата, желая отвести взгляд, но зная, что он в долгу перед ним.       — Я не знал, что с тобой случилось, пока Кинн не сказал, что мне не надо было приходить к нему, когда я узнал, что беремен. Я понятия не имел об этом.       Танкхун опустил взгляд на свои колени.       — Это сделали всего несколько человек, — он принюхался. — Папа, очевидно, не хотел, чтобы люди знали о том, что его четырнадцатилетний сын был изнасилован, поэтому большинство людей просто знали, что меня похитили и «причинили вред».       Ким вздрогнул.       — Я бы сам убил их, если бы они попали мне в руки.       — Тебе было пять лет, Кимхан, — прямо сказал он. — Ты был всего лишь ребенком. — Он медленно улыбнулся и посмотрел на живот Кима. — А теперь у тебя будет ребенок. У моего младшего брата будет собственный ребенок. — Танкхун вздохнул, и Ким не увидел в его глазах ничего, кроме любви. — Я так рад за тебя, Кимми. За тебя и маленького Порче. Он молод, но я думаю, что он будет идеальным отцом. Моя племянница будет самым любимым ребенком в мире.       Ким хихикнул.       — Определенно, самой любимой в истории нашей семьи. Каждый из ее дядей будет обвит вокруг ее крошечных пальчиков.       Оглядываясь назад на свою малышку, он был абсолютно уверен в этой части. Ее родители и дяди никогда не любили бы никого так сильно, как его маленького лимончика.

~~~

      — Да, отец, кажется, мы на верном пути, — сказал Кинн, делая пометку, просматривая файл на планшете, который держал в руке. Его отец сидел напротив с телохранителем рядом, потягивая виски, пока Кинн и Порш рассказывали о своей последней сделке по перевозке оружия для небольшой банды, которая состояла у них на жалованье в качестве скупщиков краденого. — Я не так уверен насчет оплаты, однако…       — Кинн! О, у нас самые лучшие новости! — Кинн поднял взгляд на Танкхуна, но только для того, чтобы медленно опустить планшет, увидев рядом с ним Кима. Ким не поднимал глаз, он просто улыбался, поглаживая свой живот, позволяя Танкхуну вести его дальше.       — Ох.       При словах Танкхуна или внезапной остановке Ким поднял голову, и Кинн увидел момент, когда он понял, что их отец находится в комнате, потому что его счастливая улыбка мгновенно исчезла.       — Ах, Кимхан, — Кинн взглянул на Порша, который едва заметно покачал головой Кинну, протягивая руку, чтобы взять его за руку. — Иди сюда.       Ким почти беспомощно посмотрел на Танкхуна, но Кхун просто обнял его за плечи и подвел к дивану, на котором сидел их отец, чтобы усадить Кима рядом с Кинном, сам плюхнувшись на подлокотник дивана так, чтобы они с Кинном оказались по бокам Кима. Кинн знал, что Танкхун поступил так стратегически. Он медленно протянул свободную руку и положил ее на запястье Кима, разглядывая живот, торчащий из-под расстегнутой куртки.       — Ты хорошо выглядишь, Ким, — мягко сказал он.       Ким сглотнул и повернулся к нему, изобразив на лице улыбку, которая, как он мог сказать, была лишь частично вымученной.       — У меня все очень хорошо. Как и у моей малышки, Хиа, — он снова опустил взгляд, прядь волос упала ему на лицо, и Кинн бездумно потянулся, чтобы заправить ее Киму за ухо. — Я чувствую, как она шевелится у меня в животе. Это так круто.       — Значит, девочка? — Кинн напрягся, поворачиваясь, чтобы посмотреть на своего отца. Почти веселый блеск в его глазах настораживал. — К сожалению, это не мужчина, который мог бы продолжить фамилию. Хотя, позже всегда есть шанс родить сына. Я уверен, что она была бы рада, если бы когда-нибудь у нее появился младший брат. Вероятно, она будет достаточно взрослой, чтобы помочь тебе растить его, учитывая твой юный возраст.       Кинн краем глаза взглянул на Танкхуна и увидел, что тот буквально разрывает их отца на части своими прищуренными глазами. Ким был единственным, кто заговорил.       — Если у меня будут еще дети, я надеюсь, что она всегда будет рядом и будет хорошей старшей сестрой так же, как мои братья добры ко мне.       — Она Терапаньякун. Я уверен, что она будет сильной. У нее будешь ты и твои братья, которые помогут ей стать такой же умной и всесторонне развитой, как и они, — он снова отхлебнул из своего бокала. — И ее дедушка позаботится о том, чтобы она была готова продолжить традицию силы и верности своей семье.       Порш откашлялся рядом с Кинном.       — Я верю, что ее отец будет готов научить ее делать правильный выбор и знать, что лучше для всей ее семьи. Я дал Порче все, что мог, зная, что однажды он может стать отцом своих детей. Он уже превращается в сильного альфу. Я уверен, что он будет любящим отцом.       Выражение глаз Корна, когда он использовал свой бокал, чтобы скрыть ужасающую ухмылку, вызвало у Кинна мурашки по коже.       — Ты прекрасно обходился без отца, верно, Порш? Я уверен, что моя внучка справится… Я имею в виду, могла бы справиться не хуже.       Смысл его слов обрушился на них всех подобно ледяной волне. Кинн едва дышал какое-то мгновение, прежде чем Танкхун первым поднялся на ноги и заговорил.       — Что ты имеешь в виду, отец?       Корн поставил свой стакан на стол и поднялся на ноги, поправляя пиджак.       — Просто сорвалось с языка, Танкхун. — Он склонил голову и повернулся к двери, уходя со своим телохранителем прежде, чем кто-либо успел хоть что-то сказать.

~~~

      Порче услышал, как открылась дверь, и быстро поднял голову. Ким пришел рано. Ему так не терпелось узнать об их ребенке, о том, как у нее дела и как поживает Ким, что он даже не подумал, прежде чем спрыгнуть с барного стула, на котором он сидел со своим телефоном, и почти вприпрыжку направиться к двери.       — Пи’Ким, скажи мне, скажи мне, скажи… — он замолчал, когда дверь распахнулась и там никого не было.       — Что? — пробормотал он в замешательстве.       До него дошло всего за долю секунды до того, как раздался металлический щелчок и громкий «бах», что что-то было очень, очень не так.