First Times Infinity

      Манао провела в больнице двенадцать самых долгих недель в жизни Кима. Через девять недель она должна была переехать в свою детскую, но ей все еще требовался ежедневный уход. Она не могла покидать квартиру, которая была отремонтирована под комнаты Кима, Че и Манао на жилом этаже комплекса. Она не могла отключаться от мониторов, а кнопка экстренного вызова врачей всегда была наготове в больничном крыле. Из-за этого Ким все это время не покидал больничное крыло, а затем и их палаты. Че скрепя сердце пришлось вернуться на учебу, так как Порш умолял его поступить в университет, но Ким ни за что бы ее не бросил.       Однако в возрасте двенадцати недель и трех дней она была готова к своему первому общению с другими людьми.       — Ты серьезно не возьмешь больше бутылочек? — спросил Че, и Ким оторвал взгляд от того места, где он собирал (вероятно, чрезмерно полную) сумку для вещей Манао. Че подошел и встал у него за спиной, крепко обняв его.       Ким наклонился к Че, потершись щекой о его шею, чтобы уловить немного его запаха.       — Мне все равно, у кого есть проблемы с тем, что я где-то кормлю своего ребенка грудью. У меня есть пустая бутылочка и насос на случай, если она не согласится, но я не настолько богат и опасен, чтобы позволить кому-то издеваться надо мной, кормящего своего ребенка грудью.       (Для Кима было забавно прийти на встречу, которую Кинн и Порш проводили с главарями банды наркоторговцев, действовавших в его ночных клубах, с ребенком, привязанным к груди, и просто сесть без рубашки и начать рассказывать о своем мнении об изменениях, которые внесли непосредственно Кинн и Порш, пропустив его, когда речь зашла о его клубах.)       Че легонько ударил его по уху, заставив отпрянуть. Его хмурый взгляд был более игривым, чем что-либо другое.       — Никакого насилия на позднем завтраке, — пригрозил он, прежде чем наклониться и поцеловать Кима в щеку. Ким пытался сохранить суровое выражение лица, но почувствовал, как щеки заливаются румянцем, когда Че повернулся и отошел от него. Ким покачал головой и с трудом сдержал улыбку, укладывая в сумку другие вещи.       Его отношения с Че изменились, когда они остались со своей малышкой, несмотря на трудности в первые недели ее жизни. Они долгое время не говорили об этом, но были опорой друг для друга в разгар шторма, вызванного крайней недоношенностью их дочери. Они были командой. Никто из них не оставался наедине с тяжелыми разговорами о ее развитии и болезнях, которые возникли из-за слабости ее иммунной системы, когда она боролась в первые несколько недель жизни.       Именно после того, как Порш убедил Че пойти в университет и отказаться от того, чтобы проводить каждый божий день взаперти со своей дочерью, играя в игру «Ожидание», они, наконец, заговорили о своих отношениях.       На самом деле это был гораздо более легкий разговор, чем кто-либо ожидал, когда Ким, по сути, сказал:       — Ты мой альфа, и я люблю тебя.       А Че улыбнулся широкой милой улыбкой и бросился к Киму, чтобы обнять его до полусмерти, прежде чем сказать, что он чувствует то же самое. Наличие больного ребенка сделало их отношения одними из самых легких в то время. Честно говоря, Ким был рад, что это было так просто, потому что наблюдать за тем, как борется его дочь, было бы невозможно без Порче рядом с ним.       Ким закончил собирать детскую сумку, схватил ее и слинг и пошел на встречу к Че, чтобы подготовить их маленький лимончик к отъезду.

~~~

      — Сколько времени прошло с тех пор, как мы в последний раз были наедине?       Ким оторвал взгляд от того места, где он убирал остатки молока, которое сцедил перед сном, и приподнял бровь.       — Что ты имеешь в виду?       Че почувствовал прилив нежности при виде Кима, все еще топлес, передвигающегося по кухне их дома в комплексе. Они касались друг друга повсюду. Это был их дом. Совместный. Их и их малышки. Говоря об их малышке, он продолжил:       — Мы не были одни без другого человека или Манао с тех пор, как она родилась, а сейчас ей почти четыре месяца. — Он подошел, а Ким повернулся и встретил его довольной улыбкой и распростертыми объятиями.       — Хм, правда ведь, — сказал Ким, и Порче закрыл глаза и прижался щекой к плечу Кима. Ким обнял его и погладил по спине. — Это кажется неправильным, да?       — О да, конечно, — мгновенно согласился Че, потому что это было совершенно странно.       Они согласились позволить Поршу оставить Манао у себя на ночь, потому что он настоял, чтобы Ким и Че хорошенько выспались… На самом деле это означало, что Кинн разозлил его, и он собирался наказать Кинна детской привычкой просыпаться каждые несколько часов, чтобы поесть или переодеться. Но поскольку девочка, наконец, была здорова, чтобы иметь возможность проводить больше времени с другими членами своей семьи, Ким и Че неохотно согласились, что, возможно, провести ночь с дядей Поршем пойдет ей на пользу.       Они согласились только потому, что находились буквально на одном этаже и могли оказаться рядом с ней меньше чем за минуту, если понадобится, но все же из практических соображений она осталась на ночь у своих дядей.       Ким тихо рассмеялся, и Че отстранился, с любопытством заглядывая ему в глаза. Ким улыбнулся.       — Ты знаешь… Последний раз, когда мы были по-настоящему наедине, был, когда я забеременел Манао. — Порче мгновенно покраснел. Ким кокетливо прикусил губу, скользя руками вверх по спине Че, пока не смог поиграть с волосами у него на затылке. — Как бы ты отнесся к тому, чтобы, возможно, изучить эту сторону наших отношений?       — Ты хочешь заняться сексом?! — выпалил Че, не в силах сдержаться.       Ким ласково закатил глаза.       — Может быть. Но в основном я имею в виду, что мы не говорили об этом. — Ким прикусил губу, выглядя нервно возбужденным. — Ангел, мы любим друг друга, мы живем вместе, и у нас есть дочь. На самом деле мы еще не говорили о… физической стороне наших отношений, — отметил он.       Че вздохнул и кивнул, надув губы.       — Это будет неприятный разговор, да?       Ким покачал головой.       — Нет, если ты этого не хочешь, — сказал он, отступая назад и вытягивая руки. — Давай присядем и просто поговорим, хорошо?       — Хорошо, — согласился Порче. Ким отвел его в гостиную и упал на диван, подняв руки вверх. Че улыбнулся и подвинулся, чтобы лечь между его ног и прижаться щекой к груди Кима, что было одной из его любимых поз для объятий. Несмотря на то, что он стал крупнее Кима, ему все еще нравилось, когда его держали в руках.       Ким напевал что-то себе под нос несколько секунд, прежде чем, наконец, поцеловал Че в макушку.       — Итак, — собрался с духом Ким. — Ты хочешь заняться со мной сексом? Тебя он интересует?       Че поднял голову и вопросительно приподнял бровь.       — Серьезно?       Ким усмехнулся.       — Что? Это важный вопрос. Многих людей секс вообще не интересует. Важно быть уверенным, что ты этого хочешь.       — У нас есть ребенок, Пи’Ким, — отметил он.       — Это случилось в первый и единственный раз, когда мы занимались сексом, Ангел. — Ким погладил его по щеке, и Че подался навстречу этому прикосновению. Глаза Кима были так прекрасны, когда он смотрел в них. — Тебе было семнадцать, а твой кумир был ночью в твоем доме один, вполне возможно, что ты жил фантазиями и на самом деле не хотел секса.       — Я хочу, понятно? Давай просто проясним эту часть. — Че сел, оседлав колени Кима, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Мне нравился секс. Ты очень горячая штучка, и мне понравилось заниматься им, так что это определенно не значит, что я не заинтересован в сексе.       Ким усмехнулся.       — Ангел, я не смеюсь над людьми, которым не нравится секс. Я просто должен был убедиться, что ты не один из них. — Он положил руки на бедра Че. — Итак. Ты хочешь заняться со мной сексом, да?       Че замер от прикосновения теплых пальцев, скользнувших под подол его рубашки.       — Я… Я хочу заняться с тобой сексом.       Ухмылка Кима потемнела, и он облизнул губы, отчего у Че перехватило дыхание.       — Так что насчет этого «не сейчас»…       — Пи’Ким, может быть, нам стоит поговорить в спальне, — пролепетал Че, а Ким рассмеялся и сел, поймав его губы в быстром, но страстном поцелуе.       — С тобой так легко, Ангел. Я думаю, мне понравится иметь пару подростка на этапе медового месяца, — сказал он, затем поставил Че на ноги и потянул за руки.       Че нервно, но возбужденно хихикнул и все же позволил Киму утащить себя в спальню.

~~~

      У Кинна была детская лихорадка.       Наблюдать, как Порш сидит на полу, а Манао лежит на спине у него между ног и хихикает, играя со своими ступнями, было самым прекрасным, что он когда-либо видел, и он хотел как можно скорее завести ребенка от Порша.       — Не надо придумывать что-то там, Кинн, — сказал Порш, не поднимая глаз, будто читал мысли Кинна. — Я не омега, и ты тоже. И не похоже, что членство в мафии облегчит прохождение проверок на усыновление.       Кинн надулся и подошел, плюхнувшись на диван напротив Порша, потягивая виски и глядя вниз на малышку, которая смотрела на свои ножки и теперь сама их схватила, понаблюдав, как Порш играет с ними. Было совершенно удивительно думать, что его младший брат превратился в целого крошечного человечка, который в данный момент лежал у него на полу и осваивал двигательные навыки, такие как хватание за собственные ноги.       — Мы могли бы легко найти суррогатную мать, — настаивал Кинн.       Порш поднял на него безразличный взгляд.       — Анакинн Терапаньякун, наша жизнь сейчас не располагает к появлению ребенка. Я думаю, что достаточно ребенка Вегаса с Питом и Манао. В этой семье есть все дети, которые ей нужны.       — Наверное, ты прав, — неохотно признал Кинн. — Я думаю, мы можем подождать некоторое время.       Порш внезапно злобно захихикал, глядя на Манао сверху вниз.       — Остается надеяться, что у этого маленького лимончика прямо сейчас не появится новый братик или сестренка.       Кинн поперхнулся виски и закашлялся, затем недоверчиво посмотрел на Порша.       — Серьезно? Это было необходимо?       — Кинн, будь реалистом, — сказал Порш, хихикая. — У Кима и Че уже давно не было ночи близости. Они не спали, пока Ким был беремен, потому что все еще отрицали свои чувства, но теперь они на одной волне. Они молодые родители, которым предстоит провести целую ночь наедине. — Порш пошевелил бровями. — Их послужной список с презервативами показывает, что может произойти, если объединить подростковые гормоны альфы и омегу, который не отслеживает свои циклы овуляции, находясь на подавителях, и, по-видимому, не пользуется презервативами.       Это была не та мысль, в которой нуждался Кинн.       — Фу, — просто сказал он. Он вздохнул, качая головой. — Я не могу поверить, что перед тобой совершенно хорошая племянница, а ты думаешь о том, что вместо нее будет младший брат.       Порш смягчился и посмотрел вниз на Манао, которая теперь сосала пальцы на ногах.       — У меня действительно самая красивая девочка на свете, да, это так! — Его детский голос был смешон, но Кинн почувствовал только нежность к нему и к виду Порша, наклонившегося и «сражающегося» с Манао за ее ногу, чтобы он мог «съесть» ее, заставляя ее визжать и хихикать, когда она играла со своим дядей.       Возможно, они не будут готовы к появлению ребенка в ближайшее время, подумал Кинн, наблюдая за ними, но когда-нибудь у них с Поршем будет свой ребенок, с которым они будут лежать на полу и играть так, как с Манао. А пока Кинн отставил свой стакан и тоже соскользнул на пол, подползая, чтобы присоединиться к своей паре и их племяннице в захватывающем раунде «съешь пальчики ребенка».

~~~

      На самом деле Ким и Че не сделали Манао маленького брата или сестру в их первую ночь наедине после ее рождения.       Ей было четыре года, когда она посмотрела на Кима любопытным испытующим взглядом и спросила:       — Папа, почему от тебя пахнет по-другому?       А два дня спустя Ким объявил на семейном собрании, что он и его пара ждут еще одного ребенка.       Когда Ким был на шестом месяце беременности его вторым ребенком и первым сыном, Кинн и Порш оказались наедине с Кимом, наблюдая, как Манао и Венис играют с новыми игрушками, которые Венис получил на вечеринке по случаю своего пятого дня рождения. Порш заметил совершенно нежное выражение чистого счастья в глазах Кима и улыбнулся.       — Знаешь, я никогда бы не подумал, что в конечном итоге ты станешь самым помешанным на детях в нашей семье.       Ким хихикнул.       — Почти уверен, что это Кинн, — сказал он, кивая своему старшему брату, который с тоской смотрел на играющих детей.       Порш мягко улыбнулся и подтолкнул Кима плечом.       — Не переживай, я сказал ему, что мы могли бы подумать о том, чтобы его друг стал для нас суррогатной отцом, как только мы, наконец, получим контроль над ситуацией в России.       Некоторое время они молча наблюдали за детьми, прежде чем случайное воспоминание промелькнуло в мыслях Порша, как лист на ветру.       — Помнишь, что, по твоим словам, ты видел, пока был в коме?       Ким повернулся и посмотрел на него с непроницаемым выражением лица. Порш мягко улыбнулся.       — Ты сказал, что думаешь, что небеса проводят вечность, играя с твоей дочерью. — Он кивнул на Манао. — Я знаю, что это реальная жизнь, а не просто игра с ней, но приближается ли реальная жизнь к «небесам»?       Маска Кима треснула, и он улыбнулся мягкой, но озорной улыбкой, посмотрев на Манао.       — Это даже лучше, потому что у меня есть Че и своя семья. А теперь еще один ребенок, — сказал он, поглаживая свой животик. Он посмотрел на Порша с искоркой в глазах, которая заставила того приподнять бровь.       — Хотя кое-что было правильным. — Он оглянулся на детей. — Манао выглядит точь-в-точь как моя мать, но с глазами Порче. Мое сердце уже знало ее лицо. Она выглядит точь-в-точь как ребенок, которого я видел в «Раю».       Глаза Порша расширились, а челюсть отвисла от шока.       Ким подмигнул ему и пошел к остальным, скользнув в объятия Порче и нежно поцеловав его в щеку, прежде чем встретиться лицом к лицу с маленькой девочкой, которая начала революцию во всей их семье и привела их туда, где они были сейчас: одна большая счастливая семья, вместе празднующая день рождения ребенка.