Стерва Чон Чонгук

      Тэхён не мог больше смотреть это представление, которое устроил Гук лишь для него одного. Не мог находиться так близко к тому, кого сейчас обнимают чужие руки. Это мерзко. Противно. Больно. От ситуации в целом, от действий Чонгука, от самого себя, что по какой-то причине струсил и не вышел вперед, запаниковал и упустил своего мальчика. Мозг отказывается принимать происходящее, отказывается понимать, что в его жизни больше не будет этой Стервы.       Не дождавшись окончания выступления, он встает со своего места и направляется в уборную, чтобы привести себя в порядок и скрыться от назойливых глаз посторонних, которые пытались уловить хоть малейшую реакцию на выходку младшего. Уже в туалете, стоя перед зеркалом и смотря прямо напротив, он готов сам себя уничтожить. В мужчине, что сейчас перед ним, нет ничего от привычного Ким Тэхёна. Он разбит. Пульс учащен, дыхание сбито, а в глазах боль, злость и отчаяние. Нет уверенности, нет привычной собранности и спокойствия. Он потерян. В голове нет ни одной мысли о том, что теперь делать, как реагировать, как все исправить и возможно ли теперь? Он умывается и ополаскивает руки, пытаясь хоть немного успокоиться, но выходит хреново. Злость разрастается в груди с небывалой для него силой и на себя, и на Чона. Слишком. Сейчас все слишком. Тэхён достает сигареты из кармана брюк и закуривает одну, продолжая сверлить себя взглядом. Сейчас насрать, если кто-то зайдет и сделает замечание, сейчас абсолютно похуй, кто и что ему скажет, потому что все сразу пойдут нахуй. Он медленно затягивается и выпускает дым прямо в отражение. Он в очередной раз проебался. Да сколько же можно? Вопросов много, эмоций много, а вот сил почему-то больше нет. Нет сил быть спокойным, нет сил держаться стойко, не подавать виду, играть в игры. В один миг, как он увидел своего мальчика в руках другого мужчины, контролировать все стало просто невозможно. Чувства взяли верх. А ведь он взглядом провожал этого Мингю, когда тот поднимался на сцену за руку с его малышом. Он каждой клеточкой впитывал все взгляды и прикосновения к младшему. Он как будто впал в оцепенение. Сидел и молча наблюдал, как его котенка берут за талию и притягивают ближе. Блять. Тэхён сейчас зол, и лучше никому не попадаться ему под руку. Все эмоции и чувства смешиваются. Вопросы без ответов звучат один за другим в голове. Ким смотрит испепеляющим взглядом на свое отражение, а сигарета уже забыта. Среди вороха всех мыслей в своей голове одна лишь кажется более правильной. Поэтому, потушив сигарету об раковину и выкинув бычок в урну, он стремительно выходит из помещения, намереваясь сейчас же поговорить с Гуком. Похер, что разговор точно будет на эмоциях, насрать если их услышат. Невозможно больше находиться в таком состоянии. По пути он цепляет глазами родную фигуру, которая стремительно удаляется в сторону гримерки. Тэхён видит, как напряжен младший, будто своим телом ощущает его дрожь. Не одному ему хреново от всего этого. Он наблюдает издалека, решая дать себе еще немного времени, иначе ничего хорошего точно не выйдет. Тэхён прекрасно видит, как Чон заходит внутрь, а спустя пару минут оттуда с недовольными лицами выходит один за другим его персонал. Ким даже не удивляется этому. Его Стерва сто процентов уже успел наорать и поругаться со всеми этими людьми, придираясь к разным мелочам. Весь персонал располагается вдоль стен, кто-то присаживается на корточки, а кто-то просто садится на пол. Никто из них не решается больше зайти к Гуку, пока тот сам не позовет. Знаем, проходили. Тэхён, видя все это, твердой походкой направляется в их сторону. Проходя мимо менеджера Чонгука, он ловит на себе удивленный взгляд, но останавливаться не намерен, а объяснять что-либо тем более. Он без стука открывает дверь и аккуратно проходит внутрь, закрывая ту на замок. В помещении стоит полумрак, все, как любит его Стерва.       Младший резко разворачивается на шум и громко выдает:       — Иди нахер, Сёджин. Просто захлопни, блять, дверь с другой стороны. Какого хрена ты еще?.. — Чонгук останавливается и устремляет взгляд на незваного гостя.       Сейчас Чонгуку плохо. Тэхён очень близко. Стоит, опираясь спиной на дверь, и не сводит пристального взгляда. Он же все дал понять в общем зале. Так какого хрена он тут?       — Какого хрена ты здесь? — озвучивает свой вопрос вслух, а сам оглядывает старшего. Вид действительно шикарный. Красивый, сексуальный, в этом пиджаке блядском. Сука, бесит.       Тэхён подходит медленно, останавливаясь в паре шагов от Гука.       — Что это было, Чон? — с явным раздражением выдает Тэхён.       — Где? — Чонгук болезненно усмехается и разводит руками в стороны. Не хочет показывать слабость перед этим мужчиной.       — Не будь дураком, ты меня понял, — рычит старший и снова еще больше заводится от того, что его мальчика кто-то касался.       — Так вроде я свободный мужчина, волен делать, что хочу. Разве нет? — слегка приподнимает бровь и продолжает буравить взглядом. Чонгук раздражен не меньше. Ему бы успокоиться. Чует младший, что разговор будет не простой.       — Мне кажется, нет, — твердо и уверенно, а внутри все раскалено до предела. Еще немного, и Тэхён перестанет совсем себя контролировать.       — А мне кажется, Тэхён, ты что-то путаешь. Что, любимая игрушка перестала скакать рядом? Не думал, что я кому-то могу быть еще нужен? На что ты рассчитывал? Ты все сказал в том зале. Я шел к тебе, но ты мне ясно дал понять, что тебе это не надо. Так в чем проблема?       Тэхёну дурно от слов, от интонации, от взгляда, полного разочарования и обиды.       — Чонгук! Ты хоть слышишь, что ты несешь? Какая игрушка? Или тебе так понравилось находиться в чужих руках?       — А если понравилось, то что? — с вызовом бросает младший, ухмыляясь.       — Ну, тогда я думаю, что вместо меня здесь должен быть он.       — Правильно думаешь, Тэхён. Уходи. Я как раз хотел его пригласить на ужин. Думаю, мы отлично проведем с ним вечер и ночь.       — Заткнись, Чонгук.       — А что ты сделаешь, Тэхён? Набьешь ему морду? Мне? — подходит ближе к старшему, но остается на расстоянии, в глаза смотрит пристально. — Ты же мне никто, как и я тебе. Ты сам отпустил, сам взглядом проводил, так чего сюда сейчас пришел? Я все понимаю, Тэхён. Правда. За этот танец пришлось бы объясняться. Ведь это было бы слишком для такого идеального Ким Тэхёна. Не так ли? Ты же так дорожишь репутацией, что готов молча наблюдать, как меня лапает другой мужчина. Зачем тогда сюда пришел? Сказать, какая я Стерва? Так я и без тебя знаю. Но только, знаешь, уже не твоя. Пошел нахуй отсюда. Мы закончили, Тэхён.       Чонгук взбешен. Дышит громко. Желваки от злости дергаются, а еще появляется дикое желание дать по этой красивой мордашке пару раз. Что, блять, Тэхён о себе возомнил, раз считает, что после случившегося может вот так просто сюда заявиться и еще требовать объясниться. Вся ситуация выводит из себя, а еще сильно ранит. Гук не хотел, чтобы это вечер заканчивался так. Не хотел танцевать с другим, но, сука, Тэхён просто не оставил выбора. А сейчас стоит и в душу заглядывает. Нет уж, с него хватит. Чонгук отворачивается и поднимает голову вверх в надежде успокоиться хотя бы чуть-чуть.       Обида быстро разрастается в груди. Три года они были вместе, хотели сыграть свадьбу. А что получилось в итоге? И самое хреновое, что нет понимания, почему Тэхён так себя вел, почему так повел сегодня. Неужели сложно хотя бы иногда показываться вместе, выставлять общие фотографии, когда хочется? Почему нельзя просто быть вместе и не обращать внимание на других? Что он ему сделал, раз Тэхён стал к нему относиться как к бесплатному приложению в доме? И эти вопросы не дают покоя.       — Скажи, что я сделал не так? Почему ты стал настолько пренебрежительно относиться ко мне, как будто я вещь? Почему ты стал так холоден и совершенно забыл о нас? Ответь, Тэхён, — он так и стоит спиной, не в силах больше посмотреть Киму в глаза.       Чонгук обхватывает себя руками и ждет ответа. Сил совсем не остается на эти разговоры. Еще немного, и он позорно разревется прямо тут. Ответа он так и не слышит. Обидно. За себя и за них.       А Тэхён стоит и смотрит на своего любимого мальчика, не может и слова сказать. Потому что нет ответов. Объяснения, конечно, есть, но звучат они все как отговорки. Да, он боялся за карьеру младшего. Он видел фанаток младшего и знает, что не все смогут принять, что их любимый айдол принадлежит кому-то другому. Иногда страшно становится от того, что его котенку могут навредить из-за их отношений. Поэтому Ким старался не демонстрировать открыто их союз, не говорить о Чонгуке в интервью, а то, что попадало в сеть, не опровергал и не подтверждал. А еще Тэхён очень хотел быть достойным своего Стервы. От понимания, кем является Чонгук в мире, становилось дурно порой. Он засыпал и наблюдал за младшим, осознавая, что вот этот любимец миллионов принадлежит ему. Хотелось соответствовать. Именно поэтому еще во времена, когда Тэхён только присматривался к Гуку, видя, какие мужчины подбивают к тому клинья, он провел уйму времени со стилистами в модных бутиках, подбирая себе новую одежду, пробуя разные образы. Именно тогда он научился делать легкий макияж, полюбил украшения и записался в спортзал для поддержания формы. Все это время он ни разу не выдохнул на работе, стремясь к неохваченным вершинам. Его амбиции устремлялись вверх и не имели границ, хотя, по правде говоря, мог уже и сбавить обороты. Давно прошли те времена, когда он ночами не спал и трясущимися руками представлял проект на суд заказчикам. Сейчас уже его имя само работало на него. К нему записывались за полгода вперед, с его компанией хотели сотрудничать все высшие слои общества, а государство отдавало на подряд самые значимые объекты. Его приглашали работать заграницу и высоко оценивали его труды. Но, несмотря на все это, страх того, что в один момент можно потерять все, слишком вязко ощущался вокруг. Поэтому Тэхён и контролировал все крупные стройки сам, все чертежи проходили только через его согласование. Не мог доверять, не мог расслабиться и, кажется, сильно перегнул. Тот, ради кого он стремился к большему, ради которого последние три года пытался прыгнуть выше головы на мировой арене, в один момент перестал существовать в его жизни и сейчас тихо шмыгает носом. Он тоже переживал, боялся новых границ и расширения. Перед презентациями проектов он терзался мыслями о том, все ли он проверил, успеют ли его подчиненные закончить в срок, пока ночью Чонгук сопел у него на плече. Сейчас, стоя перед Стервой, Тэхён понимает, что нужно было разговаривать о том, что болит. О том, что его тревожило. Тэхён не привык говорить открыто, не привык показывать свои страхи, говорить эмоционально. Он тот, кто тушил чужие пожары, невзирая на свои собственные. Он старше, мудрее и спокойней. Так всегда рассуждал. Но сейчас все это кажется неправильным, наверно, стоило хотя бы иногда бить в колокола с призывом пожарных. И сейчас это понимание лавиной накатывает и остужает. Вид осунувшегося младшего, его тихий голос, дрожь тела — все это бьет сильно, да так, что Тэхён в один момент оказывается рядом с Чоном и крепко заключает его в объятия со спины, чтобы не смог выбраться. Хрен знает, что ожидать сейчас от Стервы.       Чонгук стоит безвольной куклой, которую обнимают любимые руки. У него больше не сил сопротивляться, что-то доказывать и выяснять. Он устал. Физически из-за своего расписания, морально из-за всей сложившейся ситуации с Тэхёном. Он не железный. Он простой человек, который уже без сил. И сейчас, когда его так крепко обнимают, хочется сдаться. Хочется быть слабым и скинуть с себя все маски. Именно поэтому, вдыхая запах сигарет и мускуса, которым всегда без исключения пахнет его мужчина, он дает волю своим эмоциям и заходится в громких рыданиях.       — Тише–тише, маленький, — Тэхён ласково шепчет на ушко, не ослабляя хватку, хотя выбраться Чонгук и не пытается. — Я с тобой, — носом ведет по шее вверх, касаясь мочки и кромки уха, зарываясь в темную макушку, наслаждаясь таким родным запахом.       А Чонгук от такого шепота, прикосновений еще громче всхлипывает, сотрясаясь в руках Тэхёна. Рядом с ним сейчас самый родной человек, любимый мужчина, в чьих объятиях всегда тепло и комфортно. Эти руки, шепот, голос, запах — все на своих местах. Чонгук там, где должен быть. Но то, что происходило последние месяцы, что случилось сегодня, не дает в полной мере насладиться таким необходимым уютом. Ему обидно и больно. А еще Тэхён бесит, танец, который случился пару минут назад, бесят подарки старшего, и ухаживания тоже уже раздражают. От всех этих противоречий истерика лишь набирает обороты. Чон сгибается пополам, и слезы ручьем срываются с красивых глаз. Он задыхается от раздирающих эмоций. Младший вырывается, пытается выбраться, а Тэхён держит крепко, сжимает и целует спину, шею, загривок, куда достает. Сам довел своего мальчика. Старается успокоить, хотя у самого глаза на мокром месте. Какой же он идиот. Чонгук бьет по рукам Тэхёна, кричит о том, чтобы он его отпустил, что ненавидит. Но сердцу так тепло от этих прикосновений, поцелуев, от крепкой хватки. Чонгук срывается и кричит. Он как раненый зверь в лапах охотника. Все сейчас раздражает.       Лишь спустя время истерика отступает. Слез становится меньше, а попыток избавиться от сильных рук на своем теле и вовсе нет. Чонгук всхлипывает и дрожит. Он сникает и опускает голову. Слабость и усталость приходит на смену крикам и слезам. Внутри все вывернуто наизнанку. Тэхён же продолжает стоять сзади, крепко держа своего котенка.       Сколько они так простояли, никто из них не знал. Молчание не тяготит, оно обволакивает, оберегает. Сейчас их молчание согревает. И никто не торопится прервать момент. Не хочется начинать разговор, не хочется объясняться. Все будет испорчено, а такое необходимое тепло будет разрушено. Но поговорить стоит.       — Тэхён, — подает голос младший, сумев выровнять дыхание и унять дрожь, — пожалуйста, полюби меня снова, если ты разлюбил. Забери себе, если я дорог. Сделай своим и не дай мне усомниться, что я ошибся в тебе. Если ты не можешь этого сделать, то просто уходи. Отсюда, из моей жизни, навсегда. Я не вывезу больше этих качелей.       Тэхён молчит и ничего не отвечает. Так непривычно вместо криков слышать такой болезненный шепот, который мурашками расползается по телу старшего. Чонгук откидывает голову на плече Тэхёна и прикрывает устало глаза. Лишь спустя пару минут Ким медленно и аккуратно разворачивает Гука к себе лицом, а тот лишь смотрит открыто черными блюдцами. От этого взгляда у Кима в груди все сжимается. Чонгук выглядит разбито, измученно, даже болезненно и смотрит прямо в душу, будто спрашивая: «Ты доволен?». А Тэхён совсем не доволен. Он хотел вместе, долго и счастливо, а не вот это вот все.       Старший глазами бегает по прекрасному лицу, пытаясь понять, позволят ли ему сейчас сделать то, что он хочет, но Чонгук как мертвый стоит. Ни одной эмоции на лице, лишь глаза, пропитанные слезами и болью. Тэхён не выдерживает. Он резко хватает его за шею и притягивает к себе, чтобы по-собственнически впиться с поцелуем в раскрасневшиеся и мягкие губы. Чонгук резко выдыхает, скидывая напряжение. Ким как с цепи срывается. Напирает с такой силой, что младшего чуть ведет в сторону, но его резко притягивают к себе за талию. Ким кусает и сминает любимые губы по очереди, призывая поддаться и ответить. С каждым прикосновением все плохое стирается. И Мингю, и ссора — все уходит на второй план. Кажется, будто сейчас наступает точка невозврата, после которой действительно они либо вместе навсегда, либо нужно оставить друг друга в покое. Тэхён слегка отстраняется лишь для того, чтобы пальцами провести по этим сладким губам.       — Чонгук, ты манишь каждый раз как в первый, — а сам на губы смотрит, не поднимая взгляда, боится, что увидит холод, ему так и не ответили на поцелуй.       — Тэхён, — Чонгук пытается отстраниться, пока еще больней не стало, эту пытку пора прекращать.       — Тс, Стерва, — Тэхён поднимает бешеный взгляд, пусть все идет к чертям, и смотрит в черные глаза, в самую глубину заглядывает, — ты послушаешь меня сейчас и помолчишь, — а сам придвигает Чона еще ближе и шепчет прямо в губы, одной рукой расстегивая ремень Гука. — Я не намерен сейчас выяснять все, что случилось в том зале. Не буду отвечать на твои вопросы, ты и сам знаешь на все ответы. И ты не будешь ничего объяснять и говорить по поводу этой ситуации. Поверь, я не тупой, а ты еще и наглядно показал, как может быть плохо без тебя, — справившись с ремнем, он расстегивает пуговицу и молнию на джинсах младшего, — ты мой, Чонгук. Только мой. Я виноват. Признаю. Я сильно накосячил, — он чуть отстраняется, чтобы лучше видеть своего котенка. — Я не могу тебе обещать за один день все исправить и изменить. Мне нужно время. А еще я не отменял свадьбу, поэтому у нас есть месяц. Мы закроем глаза на сегодняшний вечер. Никогда не вспомним, что ты танцевал с этим Мингю под песню, которая была написана для меня. Не вспомним, что я не подошел и струсил. Я буду думать, что это мое наказание за то, что столько времени вел себя как мудак. Я не смогу забыть ваш танец, свои реакции и свою вину, но говорить мы об этом больше никогда не будем, малыш, — он смотрит выжидающе, пытаясь найти понимания в глазах Чона, а тот лишь неуверенно кивает. — Мы сейчас переворачиваем эту страницу и идем дальше. Отбрасываем все, что случилось, и наслаждаемся друг другом, как это было всегда. Всегда, котенок. Я не хочу без тебя. Я не могу без тебя. Я люблю тебя. И я все сделаю. Обещаю. Мы будем счастливы, маленький. Просто доверься мне еще один раз.       Низкий голос проникает под кожу. От этих слов хочется на все глаза закрыть. И младший сдается. А как иначе? Чонгук заебался без Тэхёна. Лучше пусть они ругаются, пусть Тэхён приходит поздно, но засыпает с ним. Не нужны ему никакие другие, они — не Тэхён. Он лишь для него сияет. Возможно, старший действительно попробует изменить ситуацию, а если нет — уже похуй. Наплевать, сколько еще продляться их отношения, может, год, может, два, а может, месяц, и они снова разбегутся, когда в очередной раз Тэхён станет ставить работу превыше Чона. Но сейчас хочется быть в этих руках, хочется поверить. Все картинки прошлого за миг пролетают в голове. Чонгук готов все заново пережить, даже ссоры и конфликты, лишь бы рядом с этим мужчиной. Он слегка кивает головой, а слезы снова начинают капать из глаз. Тэхён все понимает. Ему дали шанс. Он чуть улыбается, зацеловывает лицо младшего, стирая дорожки слез, нежно обнимает за талию, а Гук лишь прикрывает глаза и отдается моменту. Он потом обо всем еще раз подумает. Сейчас он наслаждается лаской, которой слишком долго не ощущал, медленно устраивает руки на талии Тэхёна. От этих невесомых поцелуем все внутри затихает.       Тэхён улыбается. Нет сомнений в том, что его сердце давно и бесповоротно принадлежит этому котенку. Разве не это главное? Почему же люди все любят усложнять? Создают сами себе проблемы, сложности в отношениях. Вот и Тэхён не знает. Ему хочется зацеловать каждый сантиметр этого тела, заклеить все шрамы и трещинки в сердце, лишь бы снова эта Стерва каждый день была рядом. Он точно жить без него не сможет, без него в его жизни не будет света, не будет солнца. Эта Стерва самая большая драгоценность в его мире. В его душе нет больше места ни для кого, кроме него. Он гладит по волосам младшего, и одинокая слеза все же скатывается по его щеке. Это неподвластно ему. Хочется залечить раны этого человека, который всегда был рядом. Хочется вернуть его мальчику былую яркость. Тэхён сделает все, чтобы этот человек снова светился. Не позволит больше видеть Чонгука таким. Его нужно оберегать и защищать. Жаль, только не смог укрыть от самого себя. Именно поэтому прямо в губы шепчет ласковое прости и на этих словах выправляет рубашку младшего.        Руки старшего холодные, а горячее тело Чонгука отзывается мурашками. Его мужчина ласков как никогда. Ведет подушечками пальцев по талии, очерчивает ребра, пресс, переходя выше к груди. Он будто первый раз касается его. Тэхён растягивает каждое прикосновение, стараясь почувствовать каждый миллиметр. Он носом водит вдоль шеи, слегка целуя выступающие венки. Вдыхает запах и прикрывает глаза. Он словно под гипнозом от младшего. Весь его мир сосредоточен сейчас на этом котенке. Он губами поднимается выше, целуя линию челюсти, засасывая мочку уха. Тэхён ведет губами по щеке и останавливается на губах, вмиг распахивая никому не нужную сейчас рубашку, и снова целует, но уже сдержанней, вкладывая все свои чувства. Сейчас им обоим необходимо почувствовать друг друга. Чонгук наклоняет голову и углубляет поцелуй. Больше некуда торопиться. Пусть весь мир их подождет.       Плавные чувственные поцелуи вскоре перерастают в несдержанные и грубые. Пиджак Тэхёна, скинутый с манящего тела, небрежно падает на пол, туда же летит дорогая подвеска. Дыхание сбивается, полустоны вырываются из каждого, а руки блуждают по телам, заставляя кожу гореть. Внутри все так же полыхает кострами. Им мало, чертовски мало друг друга. Тэхён первый отстраняется, но лишь для того, чтобы языком очертить контур сочных губ и спуститься ниже. Он горячо целует шею Гука, оставляя яркие метки, мокро проходится острым языком по выпирающим ключицам, руками крепче сжимает талию и упивается рванными выдохами младшего. Сознание затапливается похотью и страстью. Ким губами проходится по затвердевшим соскам, обводит контуры и цепляет зубами, вызывая хриплый стон своей Стервы. Он по очереди засасывает каждый, играет языком. Проводит пальцами по рельефному прессу, очерчивая каждый кубик любимого тела, слегка царапая кожу. Сегодня на его котенке не останется ни одного свободного места. А младший не сдерживается, выгибается навстречу ласкам и ногтями впивается в оголенные плечи своего мужчины. Он за волосы поднимает голову Тэхёна и сам припадает к желанной коже на шее. Он целует с напором, силой, грубо прикусывает, зализывает свои метки. А старший сходит с ума от контрастов. Сухие губы, холодный пирсинг, горячее дыхание и мокрый язык. Убийственный коктейль для его чувствительной зоны. Чонгук же не оставляет своей пытки. Носом ведет по изящным ключицам и вдыхает запах раскаленной кожи с примесью мускуса, оседающего горечью на языке. Как же он скучал. Это его мужчина, полностью его. И никому не хочется отдавать себя, не хочется даже думать, что вместо Тэхёна рядом мог быть кто-то другой. Нет. Гук не позволил бы никому прикоснуться к себе так. Он боялся, что сегодня их история окончательно закончится, что они все сожгли дотла. Он даже не думал, что Тэхён придет к нему после того, что случилось с ними в зале. Но раз тот здесь, то больше он его не отпустит. Тэхён — это клетка для Стервы, в которую он безоговорочно шагает сам.       Чонгук отрывается и надавливает на голову старшего, молча давая понять, что хочет большего. Тэхён не в силах отказывать. Он поцелуями спускается по сладкому телу и покорно встает на колени, прихватывая джинсы младшего вместе с бельем и тянет вниз, открывая себе вид на стоящий колом член. Он поднимает голову, а сам руками оглаживает пышные бедра, с силой сжимает половинки. Смотрит на Гука, а у того глаза стали еще черней, а мышцы так красиво перекатываются от частого дыхания.       — Ты прекрасен, малыш, сводишь меня с ума, как в первый раз, — не прекращая действий, проговаривает Ким.       — Так возьми меня, Тэхён. Только ты имеешь на это право.       Слова, как выстрел в голову. Именно эту фразу примерно три года назад сказал Гук, когда они впервые занимались сексом. Тогда, как и сейчас, эти слова разрядами отдают по телу Тэхёна. Все внутри переворачивается от понимания, что да, только ему позволено, только он может видеть Гука таким. И больше нет слов, нет мыслей. Все. Точка невозврата пройдена. Обратного пути нет.       Тэхён, не отводя взгляда от черных глаз, высовывает язык и лижет головку члена младшего. Он берет ее в рот и начинает посасывать, прикрывая глаза, руками все так же сжимая любимую задницу, массируя и раздвигая. Он проходится по стволу языком, очерчивая выступающие венки, и поцелуями спускается до яичек. Засасывает каждое по очереди, проходится по мошонке и снова возвращается к головке. Надавливает на уретру и сразу захватывает член до половины. Губы плотно обволакивают, а шаловливый язык так и не перестает играться. Он ведет головой вверх и вниз, опускаясь все ниже и ниже. А Гук уже еле стоит на ногах. Дрожит, руками зарывается в волосы старшего, стонет громче и выше. Бедра невольно поддаются вперед. Слишком влажно, узко и блядский язык не дает возможности хоть на секунду вернуться в реальность. Сейчас это не имеет значения. Тэхён берет руки младшего и кладет себе на голову. Гук все понимает без слов. Он крепко хватается за голову и толкает член дальше. Чонгук постепенно загоняет член по самые яйца, чувствуя, как ствол проходится по небу и распирает глотку Тэхёна. В уголках глаз старшего скапливаются слезы, по подбородку стекает слюна. Чонгук глаз не может оторвать от этой картины. Он поглаживает Тэхёна по горлу, чувствуя, насколько он глубоко. Его ведет конкретно. Эта доля власти, доминирования так порой ему необходима. И Тэхён всегда это дает. Его мужчина, спокойный, собранный, одним взглядом готовый поставить на место, сейчас стоит перед ним на коленях, раскрасневшийся, с опухшими губами и позволяет в прямом смысле трахать себя в рот. Каждый раз Чонгук как завороженный наблюдает за этим. Это бьет глубоко. Таким Тэхёна позволено видеть только ему. Блядский Ким Тэхён. Гук ускоряется и все громче стонет, когда член задевает стенки горла, а старший лишь мычит от удовольствия, пуская вибрацию, доставляя дополнительное удовольствие младшему. Чувствуя, как подходит разрядка, Чонгук резко вынимает член. Сегодня он не позволит себе так быстро кончить. Они только начали, и хочется увидеть звезды в другой плоскости и от члена в заднице.       Гук рывком поднимает Тэхёна и целует. Остервенело, слетая с катушек. Он кусается, притирается ближе, хватает за плечи, оттягивает за волосы. Хочется почувствовать всего Тэхёна сразу.       — Я хочу тебя, Тэхён. Я больше не могу, — почти хнычет в губы напротив.       — Малыш, ты не подготовлен, — шепчет Тэхён, кусая плечо и сильнее притягивая за талию. Он безумно хочет свою сладость.       — Вообще-то, — слегка замявшись, отвечает Гук, — я готовился перед приездом на выступление. Я надеялся, — и смотрит прямо в глаза своими черными блюдцами. Сейчас они такие большие и невинные, будто не он пару минут драл горло Тэхёна, которое завтра будет нещадно болеть.       Тэхён смотрит пристально, пытаясь отыскать правду, а сам пальцем оглаживает анус, слегка нажимая на него и выбивая из Чонгука новый стон. Он проталкивает один на пробу, и тот без всякого сопротивления проскальзывает глубже. Внутри влажно, чувствует, что его мальчик не пожалел смазки, пока готовился. А Чонгук за плечи старшего цепляется, слишком приятно. Тэхён громко выдыхает, почти рычит в губы Чона. Он вынимает палец и разворачивает младшего, подталкивая к гримерному столику, на котором стоит куча баночек. Мозг давно отказался адекватно мыслить, а сейчас вообще находится не здесь, оставляя этих двоих на растерзание желаниям, страсти и разврату. Именно поэтому все оказывается на полу за одно движение, а Чонгук с расставленными ногами, прижатый к зеркалу. Чон улыбается и прикусывает губу, наблюдая в отражение, как его мужчина снимает брюки, боксеры и подходит вплотную, сверкая безумством в глазах. Он хватает младшего за бедра и притягивает к своему возбуждению, давая понять, насколько он его хочет.       Тэхён неспешно целует лопатки, гладит спину, бока, вдыхает запах.       — Я не могу насытиться тобой, котенок.       Одной рукой он крепко держит поперек живота, а второй оглаживает сочную задницу.       — Малыш, нам нужна смазка и презервативы, — шепчет на ухо Тэхён, уже обхватывая член младшего и надавливая на уретру, вызывая скулеж Гука. Он еле стоит на ногах. Серьезно.       — В моей сумке, Тэ. Во внутреннем кармане.       Тэхён быстро отходит от своего котенка, а Гук лишь успевает опустить голову и шумно выдохнуть, как чувствует, что между половинок становится влажно, а длинные пальцы уже массируют дырку. Он снова вздергивает голову и смотрит на них. Безумие в чистом виде.       А старший не может отвести глаз от накаченной задницы. Он проникает одним пальцем до костяшек и сразу же добавляет второй, отчего его мальчик сильнее прогибается в пояснице и выдает слишком громкий скулеж, эхом разносящийся по пустой гримерке. Второй рукой водит по члену Гука, что заставляет младшего закатить глаза от наслаждения.       — Я хочу, чтобы ты был громким сегодня, Чонгук. Не сдерживай себя ни в чем. Будь собой, кричи, царапайся, круши, делай все, что хочешь, родной, тебе будет очень хорошо сегодня, обещаю.       И на этих словах он ускоряется все сильнее и сильнее, вбиваясь двумя пальцами в мягкое нутро, надрачивая в таком же темпе. Его собственное возбуждение уже изнывает от того, что ему не уделяют должного внимания, но Тэхён готов терпеть. Сейчас важен Чонгук. Он оглаживает стенки, разминает и растягивает, выискивая заветную точку, а Гук уже навстречу подается и хнычет, хочет больше, сильнее. Тэхён добавляет третий палец и находит то, что заставляет Гука звонко кричать. Эти пальцы были созданы, чтобы дарить удовольствие, и в один момент точно сведут с ума одного Чон Чонгука. Он разрывается от ощущений. Он на грани. Все-таки слишком долго у них не было близости, а умелые пальцы дарят безумное наслаждение. Чонгук не сдерживается, как и просили. Он цепляется руками за стол и смотрит в отражение. На себя, на Тэхёна. Ловит осоловелый взгляд и ухмылку. Он от каждого толчка стонет все выше, а Тэхён легче не делает, поцелуями проходится по шее, прикусывает загривок, сильнее обхватывая его член и ускоряя темп. Чонгук кричит от постоянной стимуляции простаты, руками впивается в этот злосчастный стол. Он подается вперед, то назад, потерянный в ощущениях.       — Тэхён, Тэ… Ай… Айщ… Да… Да, Тэхён, не ос… Останавливайся. Блядские пальцы, чтоб тебя.       — Не ври, малыш, я знаю, что ты любишь их.       Он вынимает пальцы из ануса под недовольные всхлипы младшего и хватает его за волосы. Тянет на себя, заставляя подняться, обнимает, упираясь членом ровно между половинок. Он трется о них, задевая края разбухшей дырочки, и сильнее охватывает в кольцо член младшего.       — Давай, малыш, кончи сейчас для меня, ты же хочешь.       А Чонгук стонет громко, с надрывом, одной рукой цепляется за бедро старшего, притягивая ближе, второй хватает того за волосы, чтобы впечатать в свою шею. Пусть ставит засосы, пусть царапает кожу. Сейчас Гуку хочется, чтобы на его теле красовались следы от Тэхёна. Хочет чувствовать, что принадлежит только ему. Он откидывает голову назад и почти задыхается, когда кончает в руку Тэхёна. Его тело расслабляется, а старший тут же слетает с катушек.       Вид такого Гука срывает тормоза, он двигает их к небольшому диванчику, стоящему у стены рядом с входной дверью. Переворачивает младшего спиной и подталкивает его, чтобы тот лег. Тэхён целует с напором, губы оттягивает, а пальцы снова оглаживают стенки дырочки. Чонгук от этих действий лишь распахивает глаза. Он ничего не понимает, его тело расслаблено, а в глазах пелена от пережитого оргазма. Тэхён снова возбуждает, ласкает, гладит, прихватывает кожу, дразнит, явно не собираясь останавливаться. Старший языком проходится между половинок, вынуждая младшего до хруста прогнуться в пояснице. Это запрещенный прием. Чонгук буквально крошится от таких действий. Но Ким сильнее хватает за бедра и впечатывается лицом в половинки. Он мокро лижет, засасывает края, сам закатывает глаза. Он водит головой, проталкивая язык как можно глубже, рычит, чувствуя, что Гук сгибается пополам. Тэхён шлепает с силой по бедру, заставляя того снова опуститься и не мешать ему. Старший не жалеет ни себя, ни Гука. Тщательно вылизывает набухшие края, ввинчивается языком, не переставая дарить удовольствие. Он сам на грани. Его ведет от того, насколько отзывчив Гук, от того, как его мальчик сейчас все больше и больше подмахивает бедрами, руками до боли царапает его спину, кричит в голос так, что не услышать их просто невозможно. Еще немного и Тэхён спустит, не касаясь себя, а этого нельзя допустить. Он резко отрывается от аппетитных ягодиц, поднимает ноги Чонгука под коленями и укладывает их себе на поясницу, а сам приставляет крупную головку к анусу и одним движением входит на половину. Младший распахивает глаза и громко стонет, наконец-то. Тэхён аккуратно выходит, сохраняя последние крупицы своей выдержки, и снова вбивается в узкое нутро по самые яйца. Горячо и тесно настолько, что сам стонет громко. Он нежно касается лба младшего, убирая челку, целует, поглаживает, расслабляет, давая немного привыкнуть к себе внутри. А Чонгук дрожит, но сам подкидывает бедра, призывая начать двигаться. И Тэхён начинает, плавно и медленно переходя все к более быстрому и животному темпу, от чего Чонгук смещается вверх по дивану, но оказывается быстро возвращен на свое место за тонкую талию. Младшего подкидывает от каждого толчка. Громкие крики, стоны, шлепки о ягодицы заполняют пространство. Возможно, выйдя отсюда, им будет стыдно перед десятком человек, которые так и остались стоять под дверью, но сейчас похуй.       Тэхён выходит из растраханной дырки и одним рывком переворачивает Чона на живот. Они на пределе. Он смотрит на котёнка, а тот головой утыкается в диван. Тело дрожит, лопатки опущены. Тэхён ведет руками вдоль позвоночника и нажимает на поясницу, вынуждая прогнуться. Чонгук сейчас как пластилин, податливый, разнеженный и разбитый. Он дергается от каждого прикосновения, выгибается и шире раздвигает ноги.       — Тэхён, я больше не могу. Пожалуйста… — жалобно, с надрывом, скулит младший.       А Тэхён не может отказать. Он резко врывается в анус по самое основание. А Гук лишь хрипит, горло саднит от криков, он закусывает губы, цепляется за диван и сильнее выпячивает охуенную задницу, подставляясь. Все, как они любят. Гук не чувствует тела, лишь наслаждение и удовольствие от точного попадания по простате, от сильных рук, крепко держащих его за талию, от ударов по заднице, когда ноги перестают держать, от того, как его собственный член трется о грубую ткань дивана. Все это собирается в вихрь и уносит младшего далеко отсюда. Внутри все горит. Слезы текут не переставая. Так хорошо, что плохо. Тэхён очень глубоко. И это сводит с ума. Хочется кончить, но даже не пытается дотронуться до себя. А Тэхён все чувствует, знает. Уже выучили друг друга. Старший наваливается на спину Гука и срывается на сумасшедший темп, выбивая громкие хрипы. Мажет губами по шее и кусает за загривок, доводя обоих до разрядки.       Чонгук кончает громко, заливая спермой все под собой, а Тэхён с грудным стоном глубоко в младшем, заполняя изнутри. Они сотрясаются в оргазмах, чувствуя жар тел. Дышат часто, воздуха не хватает. Тэхён аккуратно выходит из Гука и укладывается рядом, перетащив младшего на себя, чтобы было удобней. Они лежат разнеженные, ловят эйфорию и невесомо гладят друг друга. Старший опускает голову и смотрит на Чонгука, мирно лежащего на его груди, и улыбается. Сейчас все на своих местах. Все, как должно быть. Его котенок в его руках. Нежный, ласковый, родной и любимый. Ким улыбается своим мыслям и целует темную макушку.       — Малыш, нам надо собираться. Поехали домой, — шепотом произносит Ким, боясь нарушить эту идиллию.       А Чонгук и не сопротивляется. Он скучал по такому Тэхёну, скучал по близости и такому отношению. Он обнимает его поперек груди, утыкается в шею и тихо смеется. Они вместе, рядом. Осталось только чуть-чуть поменять их жизнь в лучшую сторону, чтобы им обоим было хорошо и комфортно в этих отношениях. Теперь точно похуй на все и всех. Серьезно. Особенно это ощущается, когда они, держась за руку, выходят из гримерки. Около двери по обе стороны, а так же по стене напротив собралась вся команда Гука, а персонал ресторана стоял чуть дальше. Мероприятие давно закончилось, и остались только они. Никто не смотрит в глаза. Тэхён сначала немного опешил от такого количества людей, явно слышавших все, что творилось сейчас в этой небольшой комнате, но потом ощутил в руке ладонь младшего, и все стало другим. Тэхён уверенно и с явной ухмылкой на лице проходил мимо каждого, ведя за собой Чонгука, одаривая их наглым и уверенным взглядом, в котором читалось: «Ну и что вы мне скажите?». Чонгук же шел в полушаге позади от своего мужчины, сияя своей кроличьей улыбкой. На голове был полный бардак, рубашка была застегнута наспех с пропуском некоторых пуговиц и выправлена из джинсов. Губы красные, на видимых участках кожи виднелись покраснения, небольшие засосы и следы от зубов. Это все пройдет уже завтра, но сейчас, когда все действие закончилось буквально пять минут назад, все следы отчетливо видны невооруженным глазом. И в этот момент, в эти минуты, когда он идет за своим мужчиной, он счастлив. На всех похуй. Он еще выше задирает голову, гордо ступая вперед. Пусть все завидуют ему. Его трахает сам Ким Тэхён. Только Ему он принадлежит. И да, трахается тот охуенно, поэтому смотрите и завидуйте, сучки. Гук от этих мыслей чуть не подпрыгивает.       Проходя мимо стойки администратора, за которой стояла молодая девушка, Тэхён посмотрел на время и понял, что они задержали персонал на час после закрытия. Цокнув сам себе, он развернулся и молча вынул из пиджака чековую книжку. Гук стоял рядом, уронив голову на плече старшего, находясь в полной эйфории, прикрывая глаза. Миловидная особа при взгляде на двух мужчин стала красная, как рак, и опустила голову.       — Сколько человек осталось на смене до этого часа? — задает вопрос Тэхён администратору.       Девушка резко подняла голову и быстро забегала глазами. Нервничает.       — Успокойтесь, пожалуйста, — усмехнувшись такой реакции, начал Тэхён, — мне и Господину Чону абсолютно без разницы, кто что видел или слышал в этом заведение. Со своей стороны приношу извинения лишь за то, что мы задержали сотрудников на целый час. Поэтому еще раз повторю свой вопрос, сколько человек сейчас осталось на смене?       — Извините, Господин Ким. Десять, включая двух поваров на всякий случай, если бы вы захотели что-то перекусить.       — Спасибо огромное за заботу, — с этими словами Тэхён быстро указывает в чеке сумму и ставит свою подпись. — Здесь сумма на каждого сотрудника, сверхурочные плюс небольшая компенсация за то, что вам пришлось стать свидетелями нашего примирения. Думаю, этого вполне достаточно за дополнительно потраченный рабочий час.       Девушка, явно прибывающая в шоке, лишь скользнула взглядом по чеку, и если бы не ее еще сохранившийся профессионализм, она запищала бы как ребенок. Сумма была огромной.       — Спасибо большое, Господин Ким. Всего хорошего. Наша команда всегда рада видеть Вас в нашем заведении, — прощебетала она, боясь что-то сделать не так, и поклонилась на девяносто градусов.       Ким кивнул в ответ и взглянул на своего котенка, который выглядел уставшим и до нельзя счастливым. Он нежно провел рукой по его щеке, заставляя открыть глаза. Чонгук поднял голову и смотрел на старшего так влюблённо и так трепетно, что девушка, стоявшая рядом, боялась даже пошевелиться, наблюдая за ними.       Тэхён на этот взгляд, как и всегда, отвечал сдержано, но придвинулся к младшему и легко поцеловал того в губы, тихо прошептав в них такое просто, но такое необходимое: «Любимый, пора ехать домой».       Эту ночь они провели в их квартире, даря такое нужное тепло, чувство спокойствия и безопасности. Всю ночь Тэхён обнимал своего котенка, вдыхая запах своего же шампуня, наслаждаясь мягкими волосами. Младший жался в родных руках и неосознанно старался быть еще ближе. А на утро Чонгук был бы не Чонгуком, если бы не смотался рано утром, оставив записку:       «Доброе утро, Тэхён. Спасибо за вчерашний вечер и ночь. Я был безумно счастлив. Я готов дать нам шанс, быть рядом. Поверь, я очень хочу тебе верить, доверять и каждый раз я искренне тянусь к тебе. Просто покажи мне, что все теперь у нас по-другому. Я люблю тебя.

Твой котенок»

      Записка была найдена на подушке Чона и заставила улыбнуться. Снова краски появились в жизни, снова глаза искрятся от понимания, что все не зря, что правильно Тэхён поступил вчера, не став разговаривать и выяснять отношения. Им и так все понятно о том, что произошло.       Он встал с кровати и направился в душ. Сегодня выходной, поэтому можно не торопиться, но по пути на прикроватном столике он нашел еще одну записку.        «Сейчас ты направишься в душ, а потом наверно будешь думать, что тебя ждет вкусный завтрак, но нет, дорогой. Ты ошибаешься. Захочешь поесть — закажи доставку. А еще, если ты думаешь, что я приеду ночевать к тебе сегодня, то ты тоже ошибаешься. Переезжать не планирую тем более. Вдруг опять через пару дней придется съезжать? Да и мотаться туда-обратно нет желания. Если у меня будет настроение и желание, то, может быть, приеду к тебе послезавтра. Если я приеду, и тебя не будет дома, то это твои проблемы, я развернусь и уеду. И если ты проебешься снова, то пеняй на себя, Ким Тэхён.

Твоя Стерва».

      Тэхён рассмеялся громко. Это было так в стиле Чонгука. С его Стервой никогда не было просто и не будет. Стервозный котенок. Вот, кто он.