Лечебная речь

      Первый раз он проснулся в семь утра. Второе пробуждение пришлось на десять. В одиннадцать часов он лежал с закрытыми глазами, о чем-то думая. В двенадцать он встал, чтобы закрыть окно от раздражающих звуков с улицы. Примерно в час он взял телефон. До двух он слушал музыку. Решил, что так продолжаться больше не может, и встал с кровати в три часа. На лице ни эмоции: последние дни выжрали всё что было. Идет на кухню, почти не шатаясь. Тапочки шуршат по квартире. Пара минут и вскипает чайник. Скорее уходит обратно в комнату. Никого не хочется видеть, ни с кем не хочется говорить. Словно он проснулся в вакууме. А вокруг черно-белый фильм.       Уснул он рано относительно своего нового режима. Обычно он до последнего оттягивает подготовку к экзаменам, задания на дом. Садится ближе к ночи, либо когда горят дедлайны. До этого он намеренно избегает всех занятий. Слушает музыку, гоняя одни и те же песни, смотрит на новые фото своей любимой группы с какого-то мероприятия, включает аниме и, не улавливая даже половины сюжета, погружается в себя. А ночью, после наспех выполненных обязанностей, читает пару сотен страниц романтики. Это очень увлекательная литература в моменты деградации читательских способностей. Она поднимает ему настроение после проваленного теста, во время отвратительной погоды, и многого другого. Возможно, это больше чем хобби. Терапия?       Но вчерашней ночью он не читал. Он откинул телефон на тумбу, не чувствуя в себе ничего живого, ни намека на силы. Хотелось плакать. Почему? Кажется, что он самый беспомощный, глупый и отвратительный. Он даже не может отсидеть одну онлайн-лекцию. Это уже жалко. Самому неприятно. Сядь и посмотри, послушай. Это же интересно и нет в этом ничего сложного. Но в последнее время это как огонь: жизненно необходимо, но вызывает страх. Он не хочет к нему приближаться, он жжется.       В сентябре он готовился к литературе. Думал, что поступит в художественный институт. Но разочарование в выбранном направление пришло раньше, чем экзамены. Спасибо за это. Но сложно благодарить за страх и неопределённость, которые принесла смена профиля подготовки. В октябре он выбрал биологию. Это тот предмет, заниматься которым было в радость. Он любил науки. Он отлично сдал биологию на экзамене в средней школе, на его полках было отдельное место под книги этой сферы.       Но времени всё меньше, а подготовка ни к черту. Просто страшно садиться за учебу. Он много рефлексировал на этот счет. Но к чему-то, что бы ему помогло — он не пришёл… Он мучал себя. Дошло до оскорблений. Он — тот, кто на дне самоуправления рассказывал младшим классам, как важно любить себя, сейчас отрывал от себя по кусочку.       И привело это к амёбному состоянию. Принимая вчера ванну, он еле двигался. В голове было пусто, и только музыка заполняла вакуум. Только не связывающиеся во фразы слова и горячая вода. Приятно. Спокойно. Но ненадолго. Когда он вышел, его сковало. Стало больно. Он сидел на кровати молча до тех пор, пока волосы не высохли сами. Слезы подступили к глазам и в районе груди начало что-то рваться. Чтобы не поддаться этому гнетущему чувству, он выключил свет и лёг. Хотел почитать. Сейчас снова поможет. Но телефон только давил. Отложив его, он, словно в пропасть, провалился в сон. Очень устал. Невозможно передать, как это всё давит. Убегать, хочется только убегать от подготовки.       Из своего мира его выталкивает звонок в домофон.

      «Точно, договорились же».

      Он быстро ставит кружку на тумбу и бежит открывать дверь, немного приводя в порядок свой внешний вид. — Доброе утро, Хва-я. — Открывается дверь. — Как спалось? Ты же спал? По тебе не скажешь. — Доброе. Всё супер. — Неторопливо отвечает парень. — Я бы так всю жизнь и проспал... — Нервный смешок. — Извини, я сегодня немного не в состоянии. — Что-то случилось? — Снимает верхнюю одежду тот, встревоженно разглядывая вымученного друга. Сонхва недавно покрасился в блонд. Ему очень идёт. Когда тот помят сном и в домашней одежде, на него хочется смотреть и смотреть, слушать и слушать вдвойне. — Нет, всё в порядке, просто с экзаменами проблема.

"Да не в порядке всё, это уже совсем неадекватно!"

      Но когда он вслух произносит, что он подбит, ему кажется это звучит… Глупо?

«Нашёл, на что жаловаться. Возьми себя в руки. И нет, я не обижаю себя, просто это перебор. Хонджун тоже готовится к экзаменам. Да, он другой, у него всё с иголочки. Или нет. Но, в любом случае, он хорошо готовится. Тебе просто надо стать сильнее».

— А что не так? — Они идут по коридору в комнату Сонхва. Зайдя, Пак укутывается в одеяло. — Я не могу сесть за подготовку. — Спустя долгое молчание отвечает Пак. — Я понимаю, что это может звучать странно или… — Снова тишина. Хонджун терпеливо ждет, пока его друг наберется сил, наведет порядок в своих мыслях, чтобы продолжить говорить.       Он же не слепой. Его друг — настоящее солнышко, самая активная, добрая и милая булочка на земле, но в последнее время он его не узнаёт. Что-то случилось? Ему кто-то навредил? Проблемы в семье? Нет денег? Кто-то оскорбил его мозги и Хва теперь загоняется? Такое уже было несколько раз. На самом деле в голове так много вариантов, что довело звёздочку до такого состояния. — Хва-я, солнышко, расскажи мне, пожалуйста, всё, что твориться в твоей голове. — Разрывает минутную тишину он. Парень присел на кровать и прикоснулся к лежащему, поворачивая того легким жестом к себе. — Джун… Я не понимаю. Почему я не могу сесть за эти сраные экзамены? Мне ведь нравится биология, — парень садиться на кровати, сжимая руку на груди. Смотреть в эти добрые, родные глаза было успокоением. Сонхва знает, что его слушают и слышат. Он мог довериться другу на все двести, зная, что его поймут. Что при необходимости он всегда найдёт поддержку в этом сильном, снаружи и внутри, человеке. — Ты знаешь, точно знаешь. — Тараторил парень. — Я хочу ей заниматься. Но почему-то я вижу перед собой монстра, которого никак не могу одолеть. И порой мне кажется, что я сам монстр… — Сонхва, ты не монстр. Ты так говоришь, потому что не готовишься, я правильно понял? Или почему? — Внимательно слушает Ким. — Да. Потому что это ужасно глупо и слабо. — Говорит он, пряча взгляд. — Ну что здесь сложного? Правильно, ничего. А я избегаю это дело и сам же от этого страдаю, боясь не поступить. Я вообще не хочу готовиться. Не вижу в этом смысла. Конечно, я знаю, зачем мне это нужно: поступление, бюджет, большой город и так далее. Но мне так плевать на это всё. Я ничего не хочу. Всё это меня только душит. — Хва-я, посмотри на меня, пожалуйста. — Хонджун ласково берёт его руки и слегка сжимает. Он смотрит с мягкой, такой дорогой и любимой сердцу улыбкой. Кажется, когда он только открыл дверь, мрачная атмосфера вокруг начала исчезать, и всё стало расцветать закатным светом. Ну как можно на него не смотреть? Удивительно, как порой может лечить любимый человек просто своим присутствием. — Давай мы сейчас вместе сделаем три глубоких вдоха и выдоха? — Парень получает немой кивок. Взгляд Сонхва опускается на их руки. Когда дело доходит до проникновения в его душу, он тушуется. Несмотря на это, он выполняет просьбу Хонджуна. Спасибо ему за то, что он возится с таким Сонхва. Другой бы уже обматерил и настойчиво попросил не ныть. После третьего выдоха он чувствует себя заметно расслабленней. Беглые слова затихли, серый фильтр перед глазами исчез. Мыслей стало меньше. Теперь они могут спокойно поговорить. — Молодец. А сейчас давай кое-что попробуем. Отвечай на мои вопросы быстро, не задумываясь. — Сонхва закрывает глаза, сводя брови. И, ох, как Хонджун любит это его выражение лица. Господь. Честно говоря, он хранил в избранном пару таких фото Сонхва, сделанных, когда они болтали по видеосвязи. Такой красивый… Так. Надо взять себя в руки, он сейчас должен помочь ему. — Какая твоя деятельность тебя сейчас беспокоит? — Подготовка к экзаменам. — Что ты хочешь получить от подготовки к экзаменам? Зачем тебе это делать? — Чтобы поступить в институт на бюджет, чтобы у меня были деньги, которые бы я потратил на платку. Также мне нужно какое-то место в обществе, статус. Чтобы мама гордилась, и самому не было стыдно. — Представь, что ты поступил. Что ты чувствуешь? — Ничего. — Грустно усмехается Сонхва. — «Ну, типо, здорово, классно». Конечно, мне стало легче. Ведь теперь на мне не весит груз под названием экзамен-сдохни-или-умри. Но я не чувствую счастья. Я словно устал когда-то давно и всё ещё не могу в себя прийти. Какое-то безразличие. Но финансовый вопрос даёт выдохнуть. У меня есть какие-то деньги. — Сонхва открывает глаза, удивленный откапанной истине. — Получается, мне не особо важен факт поступления? — Видимо так? — Проанализировал ответ своего друга Хонджун. — А теперь представь, что тебе больше не надо готовиться, у тебя есть статус, мама тобой гордиться, у тебя есть деньги, ты на бюджете в хорошем заведении. Что ты чувствуешь? — Я чувствую силу? Вижу новые горизонты. — Сонхва начинает улыбаться, смотря куда-то сквозь. — У меня появляются какие-то желания, яркие эмоции. Я заряжен и хочу много чего сделать. — И теперь, когда это всё у тебя уже есть, тебе ещё важно готовиться к экзаменам, чтобы чувствовать себя так? Выполнять именно это действие, чтобы чувствовать то, что ты сейчас увидел? — Нет. — Возможно сейчас тебе плохо из-за того, что твоя деятельность не приводит напрямую к тому, чего ты желаешь. Чтобы иметь деньги, статус, внутреннюю энергию и прочее, недостаточно сдать экзамены и поступить. Поэтому ты не понимаешь зачем это всё. Готовиться к экзаменам, чтобы чувствовать силу и желание жить? Ну, явно подготовка и сами экзамены тебе этого не предоставят. Поэтому, мы сейчас попробуем к твоей деятельности подвязать правильную потребность. А ту выкинем нахер, да? — Улыбается ему Хонджун. Сонхва воодушевленно хмыхает на резкое словечко парня. Ему нравится такой контраст в его лечебной речи. — Значит, ты готовишься к экзаменам чтобы..? — Чтобы получать знания, необходимые для будущей профессии, и доказать остальным, что я не глупый? — Сонхва поднимает большие глаза, в которых отражается надежда на решение отягощающей проблемы. — Отлично, малыш. — Он рад успеху Сонхва, даря тому широкую поддерживающую улыбку, и слегка наклоняется вперёд. На эмоциях не замечая на сколько. Он сейчас точно не смотрит влюбленно? Он же умеет себя контролировать. Тогда почему Сонхва так странно смотрит на него? Всё-таки взгляд..? — Как ты меня сейчас назвал? — А? — Ты… Сказал «отлично, малыш»? — Сонхва не хотелось, чтобы ему послышалось. По щекам пробежал румянец. —…Да. — Ну вот и настал тот момент. Прощупывание почвы не могло не дать плоды. Только бы тот не сказал, что это был перебор. Они же друзья. Это кончено очень мило, но разве могут они так?...       Не дай бог Сонхва сейчас отреагирует… Как? Так, что будет больно. А какая это реакция? Да любая, кроме: «Я тебя люблю», «ты мне нравишься», «обними меня»… Как это эгоистично. И, наверно, неправильно. Он должен быть для него опорой, а не влюбленным дураком. Мало того, что они друзья, так ещё и оба парни. Немного стыдно перед Сонхва.       Ким умело скрывал свою ориентацию: у него были отношения с девушкой (пусть и не долговременные, зато галочку можно было поставить), при одноклассниках и родителях он оставался мужчиной. Не то чтобы он действительно им не был. Хонджун правда был сдержанным, рассудительным, умел всё брать в свои руки, был спортивного телосложения — в общем типичный набор "real men", без токсично-маскулинных пунктов. Но внешнего самовыражения в стрижках, украшениях, свободе выбора одежды он жаждал. Вся его свобода ограничивалась кастомными кроссовками и курткой. Всё же в моде он разбирался и очень любил её, хотя и не афишировал это. А порой складывалось такое впечатление, что в мире окружающих людей быть стильным парнем=быть геем. Он понимал, почему они так считают. Геи, те, про которых ты знаешь, что они геи — открыты. Во всём. И в одежде, и в манерах, и в личной жизни. Это свободные люди. Их не торкает мнение каких-то гомофобов, которые дальше своего носа не видят, но суют его в чужую личную жизнь. Хонджун бы тоже хотел не скрываться и позволять себе выглядеть так, как того требует сердце, а не жестокое до любви общество.       Обнаружил он свои "наклонности" поздновато. Только с наступлением четырнадцатилетия, на которое выпал разрыв с девушкой. В то время он мало себя понимал и часто проводил время на улице. По ней же он и начал таскать Хва. Аккуратному и боязливому парню не всегда нравились выбранные Кимом места прогулки, такие как запрошенный хлебозавод, полный комаров берег реки и сектор гаражей. Но он не отказывался от следующих приглашений. В это время они сблизились. В тот период Сонхва начал экспериментировать со внешностью: в его портфеле стали появляется не только уходовые, но и косметические средства, купленные втайне от родителей вещи из женского отдела. В школе он стал появляться в блузках, не отказывая себе в желании завершить образ выделяющимися украшениями. Именно в комнатах заброшенного здания он устраивал модный показ для своего единственного зрителя — его модельера. Вместе они составляли образы для школьных коллекций. Хонджун занимался рисованием. Поэтому он не только давал своим вещам новую жизнь, но и работал на показе визажистом. Вместе они научились делать стрелки по видео из Интернета. Примерно в те дни Хонджун всё больше стал тянуться к другу. Его смелось и желание самовыражения привлекали. Черты лица Сонхва были очаровательными, линии фигуры гармоничными, а "женские" вещи просящими быть смятыми в руках Хонджуна. Он прекрасен. Ким понял это через неделю после их последнего показа, когда тем пришлось бежать от неожиданно приехавшего патруля полиции. Они остановились у ряда дачных участков. Сойдя с дороги, спрятавшись в растительности, они снимали макияж Сонхва, который как назло вышел в этот день особенно удачным. Смеялись и делились впечатлениями от погони. Как же Пак красиво улыбается. И смех его... Он тоже красивый. Сонхва стал для него источником света в ночи. Всегда рядом, они росли. А вместе с ними становились взрослее и чувства Хонджуна. Теперь не только бесподобный внешне, Пак стал раскрываться как личность. Ким не смог себя вовремя остановить, когда перед сном начал регулярно мечтать о них вдвоем. Нежный, приятно пахнувший, с чуть размазанной помадой двумя тонами ниже естественного цвета губ, с улыбающимися глазами и мягкими руками, он часто смеялся, издавал милые звуки, становясь неожиданно серьезным в нечастые минуты, искренний и добрый, Сонхва забрал его сердце.       Но он так и не понял отношение Сонхва к однополым отношениям. У них заходили разговоры на эту тему, но безуспешно. Конечно, он замечал какие-то возможные сигналы об ориентации друга, но всё же нельзя грести под одну гребенку. Не хотел ошибиться, но запоминал все детали. Собирал в отельную папочку с намеками, которую перебирал пару раз на неделе у себя в голове в надежде найти неопровержимый факт «нетрадиционной ориентации» друга. Сонхва — чуткий парень, которому чертовски идут юбки и макияж. А что насчёт спросить напрямую об отношении к ЛГБТ?.. Страшно? Да, наверное, всё-таки это слово. Это была единственная тема их обсуждений, которую можно было пометить огромным знаком «STOP». Каждый раз чувствовалось напряжение. Пугающе было подходить к пиковой точке, когда вскрываются все карты. Рассказать что ты гей любимому человеку, своему единственному другу, и получить целое ничего взаимного? Получить отворот поворот и конец доверительным отношениям? Всё-таки он понимал, что к таким как он относятся неоднозначно. Может он был трусом, выбирая всегда второй вариант, но таким образом он смог сохранить их дружбу по сей момент. Всё же даже сломанные часы два раза в день показывают правильно.       И действительно ли это было неправильно, всё время избегать признания и темы ориентации? Стоило ли оставлять этот груз в их отношениях? Но всё же с каждым разговором Ким старался раздвигать границы. Его шутки становились всё рискованней, авантюрнее, и иногда в них проскальзывало истинное отношение Кима к ЛГБТ и самому Хва. Но на это парень лишь смеялся напряженно и снова переводил тему. А с другой стороны, когда-то это должно было случиться. Всё тайное становится явным, и чувства Хонджуна не исключение.       Но что сейчас делать? Может в этот раз уже он сменит тему? Глупо пошутит? Признается, в конце концов? Он не хочет терять самого близкого ему человека лишь из-за своих неправильных чувств. Он сделает всё, чтобы сохранить их связь. — Повтори. — Еле слышно просит Сонхва. И Хонджун только сейчас замечает, как близко находится к напряженному лицу друга. Почему Сонхва его просит это сделать? В груди сердце начинает постукивать чаще. Глаза Кима мельком затрагивают губы Хва. — Малыш, звездочка, солнце, ты большой молодец. Огромный. — Говорит негромко и делая размеренные паузы, выуживая слова из самой глубины. — Я горжусь тобой. Каждой твоей победой. Ты прекрасен в каждом своем движении. У тебя самые красивые глаза, что я только видел. Никому больше в этом городе не идет быть собой, как тебе. С тобой я чувствую себя настоящим. Ты самый родной для меня человек, и если понадобится, мы вместе пройдём твой путь подготовки, да и любой другой, от начала, до конца. Я всегда буду рядом. — Этого просил Сонхва?       И каково было его удивление, когда вместо слов благодарности, объятий, улыбки или смеха он получил…Поцелуй? Что?.. Пульс стоит проверять? Он точно не впал в кому пару лет назад и ему это снится? Или может Сонхва прикалывается над ним? Да, очень смешно. От него то такую шутку и жди. Это точно сон. Ну, в общем, всё, отпевайте. Пожили и хватит.       Эти губы. Вот какого они вкуса. Такие ласковые. Они всего лишь соприкоснулись ими, никто не действует дальше.       Сонхва не уверен, допускает ли он тотальную ошибку в их взаимоотношениях. Столько сдерживать себя, чтобы лишится всего в один момент. Нет, только не это. Он не хочет его терять. Он решился на этот поцелуй неосознано. Это был порыв из разряда «а что, если я сейчас крикну». Понятно, что когда-нибудь он всё-таки бы крикнул. На свадьбе Хонджуна с изящной леди, которую он будет скрыто ненавидеть всю жизнь; перед своей смертью, как самый страшный грех и сокровенную тайну, после чего спокойно сможет отойти в мир иной. Потому что невозможно получать от друга частые неоднозначные жесты внимания, двусмысленные шутки и море тепла одновременно без подобных суждений. Он был практически уверен, что это взаимно. Но… Разве Хонджун похож на гея? Может он ошибается? Ким не подавал признаков другой ориентации: знал толк в моде, но сдержанно одевался (как бы не хотелось поддерживать стереотипы, но чаще всего стиль квир людей более яркий, выразительный, чем у остальных), не был манерным, не интересовался прайд-темами, хотя и поддерживал переодевания Хва, формируя гардероб и тайную папку в телефоне парня. Да и к тому же в прошлом имел девушку. Добрый, помогает родителям, смышлёный, спортивный. Сын маминой подруги. Разве может он замарать свою жизнь каким-то парнем под боком? К нему только красавицу жену, да пару детей для завершения идеальной картины примерного мужчины. Да и намеки Пака на свою ориентацию остались не замечены. Они вместе красили его, Сонхва неоднократно был перед другом в одежде, вызывающей довольно конкретные вопросы к его сексуальной принадлежности, носил серьги, несколько раз говорил, что ему нравится смотреть драг-шоу. Он уже буквально кричал другу: «Джун-и, я гей! Много ли ты видел натуралов в юбках с макияжем? Ким, ну хотя бы за би меня посчитай!». Как можно не задаться вопросами после такого? Неужели это не что-то очевидное? Неужели это не то, о чём думают люди, слыша слово «гей»? Наверно, он был просто терпимым к таким людям. Или просто потому, что Сонхва его друг. Какой всё же Ким хороший человек…       А что насчет прямого разговора… Он его боялся. Они не один раз начинали эту тему, но разговор никогда ни шел. Оба ходили вокруг да около, позволяя себе только закидывание удочек и глупые шутки. Сонхва это напрягало. Хочется рассказать. Но в таких разговорах на кону стоит больше, чем всё. Одна ошибка и ты ошибся. Тотально. Поэтому Пак ретировался, выдумывая, на что можно сместить фокус обсуждения. А друг только отшучивался. И в последние разы всё острее. Казалось, что эти шутки стали переходить черту иронию. Было страшно думать, что его друг гомофоб. Вот умора. Пишите книги, снимайте фильмы! Гей влюбился в своего друга гомофоба! Ромео и Джульетта, не иначе.       На что списать их поцелуй, если Хонджун его оттолкнет и начнет разбираться, пусть и дружелюбно (хотя после такого то…)? Температура? Случайно наклонился? Сошёл с ума? «Поднимаю тост! Давайте не пить за любовь, а заниматься ею!»? «Прости, я выплачу тебе моральную компенсацию. Но прошу, не уходи». Вариантов много. Но, кажется, все они идут в сморщенный анус бабуина, потому что Сонхва чувствует ответное мягкое сминание. Хорошо. Это будет на совести обоих. Не важно, почему ему сейчас отвечает Хонджун, с этим они разберутся позже, возможно уже через секунду. Пока у него такой шанс, его нужно хватать за яйца. Сонхва отвечает неловко: слишком резко вцепляясь в губы Хонджуна. Боится, что эта секунда наступит уже сейчас. Дыхание сбивается от волнения. Ничего не должно испортить эти пару секунд наслаждения.       Ну, что ж, была, не была. Зажмурившись, Сонхва кладёт руку на шею Хонджуна и тянет того ближе по методическим рекомендациям своего сердца. Потому что мозги… Пошли они к черту. Те уже расплавились и их можно выдувать через трубочку. Приблизившись, Ким опирается на руку возле бедер парня. Сонхва не ожидал, что его друг захочет углубить поцелуй. Хонджун вопрошающе касается языком губ парня. Да он спятил… Но, это ведь значит, что его чувства взаимны. От осознания этого у Пака внутри взрывается миллиард фейерверков. Взаимно. Он нравится Хонджуну. Всё ещё не верится в происходящее, но он так счастлив. Сонхва чуть приоткрывает рот в небольшой улыбке, переходя на новый вид поцелуя. Кладя свободную руку на щеку Хва, Ким берет инициативу. Целует нежно, медленно. Осторожно двигаясь. Словно он всё ещё не уверен, что ему разрешают. А ему хотят разрешить даже больше, чем он способен сейчас себе представить. Сонхва шумно выдыхает, не справляясь с закипающей жарой. Его целует тот, чьи губы могли только сниться. Повторится ли после этого? Не важно, не сейчас. Сейчас главное погрузится в это с головой, потому что неизвестно, что будет дальше. Пак старается подстроиться под темп Кима, отвечает, сдерживая голод. Ким целуется очень хорошо. Получив отдачу, он углубляется, ускорятся. Кажется, он скоро начнет есть Пака. А тому это безумно нравится. Это тип поцелуев, за которым время пролетает незаметно. Который заводит, и, по окончании, заставляет находиться в потерянном состоянии ещё пару минут. Первым срывается Хва. Второй раз за день. Они целуются так минуту, после отстраняясь за глотком воздуха, смотря на тянущуюся ниточку слюны с влажных губ друг друга.       Как они до этого дошли? Они дружат 7 лет. Класс Сонхва расформировали из-за недостаточного количества детей и хаотично раскидали учеников по классам параллели. Сонхва попал в класс Хонджуна. Конечно, он знал пару человек оттуда. Это же его одногодки. Но знал он на уровне «помню имя, узнаю по лицу, а что за человек, в душе не…». К новеньким отнеслись скептически, словно те нарушители сформированной классом идиллии, но Хонджун решил приободрить одного из них, особо потерянного. Он протянул конфету мальчику с большими глазами и предложил дружить. Так началась их местами сложная, но в целом весёлая и чувственная дружба. Переходя с дворовых встреч, они стали гостить друг у друга. С годами мальчики превратились в парней. Их общение стало глубже, темы серьезнее. Начались сильные эмоциональные переживания в жизни каждого, и всегда они были друг для друга несущей стеной. Нежный и мягкий, Сонхва всегда находил нужные слова, окружал заботой. Рассудительный и спокойный Хонджун помогал решить проблему, успокаивал. Их начали связывать не только досуг и интересы, но и тайны каждого из них. Они были особенными друг для друга: нетактильный Хонджун совсем не противился обнимать Сонхва, а тот, несмотря на застенчивость, ощущал себя комфортно с ним в любой ситуации. Это была чувственная дружба.       И как при таком наборе не пересечь черту дружбы? И они задались этим вопросом. Хонджуна он посетил раньше. Когда в четырнадцать лет очаровался внешностью друга, а уже в старшей школе понял, что всё отдаст для него: от примитивного дать списать, до сбежать из дома ночью, лишь бы успокоить Сонхва в истерике, жертвуя собой на утро дома. Он готов защищать Сонхва, пусть даже ему придется многое потерять или сильно пострадать физически. Не один придурок больше не посмеет издеваться над Сонхва за его феминность, и уж тем более тронуть его хоть пальцем. В тот день он ввязался в неравную драку не только потому, что это был Сонхва, но и из-за того, что это задело его личные убеждения: никто не должен тебя ущемлять из-за твоего внешнего вида, будь то откровенная одежда или «гендерно неправильно» подобранный аутфит. Никто не смеет тушить яркую звёздочку по имени Пак Сонхва. Это всё покрывает, любые часы у соцпедагога и серьёзные разговоры дома "неделю без мультиков и быстро в угол". Кима влюбила живость Сонхва. Вечно вращающаяся юла. Он заманивал его в различные авантюры, вечно доводил до смеха милым кривлянием и шутками с серьезным лицом. Хонджуну нравилась его увлеченность разным, хоть сам Пак от этого порой и страдал (та же ситуация с выбором профиля экзаменов). Сонхва был эмпатичным: он понимал чувства других людей, даже когда те молчали, и сам был как хрусталь. А хрусталь легко бьётся. Поэтому Хонджун всегда рядом, не позволяя трещинам искривить искусный вид стекла.       И решающим в принятии своих чувств стало осознание того, что он хочет быть рядом. Быть рядом, когда тот ловит паническую атаку, быть рядом, когда его награждают на сцене, быть рядом, когда тому очень хочется внимания, и... Быть рядом в интимном плане. Конечно, он представлял своего друга краснеющим под ним. Представлял, как тот надрывно и громко стонет от удовольствия, как сводит свои брови, закатывает глаза, жмётся ближе. И всё в его руках. Неловко было на ночевке уходить в туалет во время вечернего пилатеса друга, когда тот растягивался перед сном в особо сексуально выглядящих позах для тайно изнывающего Кима. Позорно дрочить, представляя человека из соседней комнаты, выгибающимся в спине до предела, но уже не от растяжки, а от сильных толчков сзади. От одной мысли снизу крутило. Хотелось касаться его везде, слыша удовлетворенные вздохи, нежные слова и просьбу не останавливаться. Целовать по утрам, обнимать после завтрака... Но это уже были его мечты об их совместной жизни. Примерно на таких мыслях он вспоминает, что они друзья. Без приставки «пере». Просто друзья. Да, близкие. И эту близость не хочется рушить.       Были моменты, когда невыносимо хотелось держать парня за руку, без объяснения причины, когда прорывалась неуместная ревность собственника Хонджуна к приятелям Сонхва, когда так хотелось той взаимности, которой никогда не будет, что заставляло тихо рыдать по ночам, чтобы никто не услышал. Грустно ли? Да. Такое чувство, что хоть что сделай, всё равно не получишь большего. Но он не мог обвинять Сонхва в недодаче тому взаимных чувств. Он не обязан. Он рад тому, что тот рядом, тому, что имеет сейчас. Если это не взаимно, то так тому и быть.       А Сонхва, кажется, всегда был привязан к Хонджуну. Ким с первого дня стал в его глазах героем. Его героем. Он спасал его во всём и везде, в ерунде по типу «в чем пойти» и в серьезных разборах с конченными мужикотаврами. Он был для него примером. Он научил Хва организованности, чего так не хватало импульсивному парню. Он подтягивал его учебу в предметах, в которых разбирался сам. Он был для него человек, на которого смотришь с открытым ртом. Когда Хонджун спасал бедную кошку с дерева, одиннадцатилетний Сонхва так и выглядел. Его друг настоящее чудо. Настоящая опора. Именно с ним он почувствовал себя нужным. С Сонхва хотели проводить время, его слушали, им интересовались, о нём заботились. Это ему крепко завязало ремень на шее с надписью «люблю». Хонджун очень интересный человек. Всё как-то пленило его, не дав опомниться. Ещё он очень любит, когда Ким улыбается. Когда тот рад, когда смеется. Сонхва старается дарить ему улыбку каждый день. Смех продлевает жизнь, поэтому он спокойно может себе позволить написать Киму в час ночи какой-то анекдот, чтобы тот уже утром получил свою первую улыбку от Хва-я.       Было абсолютно волшебно осознавать их полную совместимость. Так приятно. Разве такое может существовать в реальной жизни? Они очень ценили их дружбу. Ценили друг друга. И он почувствовал растерянность, когда понял, что хочет трогать своего друга больше дозволенного. Фантазии о руках и губах Хона на нём. Представлял их в разных позах и на разных поверхностях. Постыдное желание оседлать своего друга было заветным. В ночных сюжетах это была одна из наиболее часто повторяющихся поз. Но эти образы проскакивали перед его глазами не только ночью, но и в моменты, когда он ловил мельком посланный, заинтересованно-тяжелый взгляд Хонджуна. Да, он замечал его. Не единожды. Сначала он списывал всё на простое и объяснимое «показалось». Потом, когда он всё чаще стал замечал его — появилось 2 вопроса. Первый — как давно на него так смотрят? Второй — ему кажется, или он видит в этом взгляде…Желание? Но это казалось просто невозможным. Хонджун был его сейфплейс. Ким часто его касался, дарил другу комплементы, заставляя кидаться вещами и мило краснеть. Когда всё перешло на новый уровень? Теперь, переодеваться перед другом стало чем-то интимным. Когда Сонхва выигрывал друга в Мортал Комбат, он больше не думал о том, как подразнить парня, он думал о сладком извинении, которое мог бы подарить побежденному в виде поцелуев или чего пикантнее. Но опять же, только в его фантазиях. Задумываясь об этом после победы, он краснел, резко отворачиваясь от друга, стараясь не показать своего смущения и, чёрт возьми, возбуждения.       Да, порой стоит подавать голос не только по команде здравого смысла.       Недолго вдыхая закончившийся в легких воздух, Ким опрокинул Пака на кровать, нависая сверху. Устроившись между бедер друга, он возобновляет поцелуй. Сонхва обхватывает его шею. Он горит от повышающейся между ними температуры. Их поцелуй становится более страстным. Наконец-то он под Кимом. Наконец-то он его целует, да ещё и так жарко. Из-за погруженности в поцелуй, Сонхва не заметил, как стал интенсивно подмахивать бедрами, потираясь о выпирающее через джинсы возбуждение друга своим. Выгибаясь, он прижимался грудью к Киму, а руки сильнее сжимали шею парня, переходя на плечи. Сонхва стал кусаться в поцелуе. От активности Пака, его явного желания и удовлетворенности происходящим, Хонджун был приятно удивлен. Из-за трения их членов он возбуждался сильнее. Поцелуи перешли на уголок губ, после сместились к линии подбородка мелкой дорожкой. Дальше он оставлял мокрые поцелуи на шее. От уделенного внимания эрогенной зоны Пак закусил нижнюю губу, протяжно и развязно мыча. Хонджун отстранился, взглядывая на лицо Сонхва, и каково было его наслаждение, когда он застал парня закусывающим влажные, красные от поцелуев, губы и те самые сведенные, выгнутые брови, а во взгляде читалась мольба не останавливаться. Из Кима вырывается возбужденный тяжелый низкий выдох. Он завел руку в волосы Пака, аккуратно зачесывая их и оттягивая, увлекая в ещё один жаркий поцелуй. — Можно? — Отстранившись, он спрашивает разрешения, прикоснувшись к краю футболки Хва. Вместо какого-либо ответа, Сонхва утягивая его лечь рядом с собой, поворачивается и… Наконец таки сел на него. Ох, это было очень удобно и сексуально. Для обоих. Он стянул с себя футболку, и наклонился за новым поцелуем, выгибаясь, чувствуя всю длину возбуждения друга снизу. Хонджуна данный преферанс крайне удивляет, снова. Какой же Сонхва горячий. Не верится. Какого бога благодарить за то, что он сейчас здесь с ним, на нём и под ним? Ким положил руки на бедра Хва и начал задавать тому темп, сам немного двигаясь. Сонхва на это сдавлено простонал. Киму определенно понравилась его реакция. Поэтому он начал наращивать темп. Отстранившись от жаркого поцелуя, Пак оперся на обе руки по бокам головы Хонджуна. Они смотрели друг на друга. Ким получал безумное удовольствие, как и Сонхва. Он положил руки на изящную талию друга, посмотрев на их трущиеся члены, и запрокинул голову, тяжело дыша. Комнату заполняли звуки шуршания и тихие стоны. Парень начал расцеловывать грудь Сонхва. Дойдя до сосков, он начал посасывать один, а другой активно сминать пальцами. Достаточно наласкав торс, Хонджун позволяет себе потянуться к домашним штанам друга, взглядом спрашивая разрешение. Сонхва смотрит ему прямо в глаза туманно. Ким медленно запускает руку в домашние штаны Пака, наблюдая за его реакцией. Находя во взгляде заинтересованность происходящим, приспускает боксеры вместе со штанами, обхватывая возбуждение друга. Пак складывает рот в немом стоне, потом снова закусывая губы. Он опускает взгляд на крепкую руку парня на своём члене, закатывая глаза, и начинает тереться о такой же твердый орган друга, стараясь и ему доставить удовольствие. Хонджун начинает быстро надрачивать парню, выбивая из него мелодию мольб. Сонхва закрывает глаза, снова сводя брови. Кажется, Хонджун будет считать эти моменты. В мгновении он останавливается, притягивая Пака. Парень заводит рук назад, проходясь по ягодицам, жадно смотря тому в глаза. Когда его пальцы начинают спускаться к колечку мышц, руку резко отдергивают. — Я никак не готовился… — Взволнованно бормочет Сонхва. — Ах, точно. Извини. — Взглядывая с трепетом, щебечет парень. Сонхва наклонился к Киму для того, чтобы подарить тому успокаивающий поцелуй, как вдруг послышался пик домофона. Парни выпучили друг на друга глаза. Сонхва вскочил с крепких бедер Хонджуна, впопыхах натягивая низ и ища свою футболку. Хонджун, растерявшись, начал застилать постель, выравнивая на ней складки, чтобы посмотрев на неё, никто не догадался о том, что на ней сейчас происходило. Когда в квартире послышался звук открывающейся двери, Сонхва сел за стол, поправляя футболку. Успокоив волосы, он открывает первую попавшуюся тетрадь на столе для «записей». А Хонджун… Встал у окна возле Пака? Да, он переволновался. Главное, чтобы мама Сонхва не попросила его чем-то помочь, потому что сильное возбуждение это то, что первым броситься, если на него посмотреть сейчас. Горячий-мать-вашу-Пак-Сонхва. В коридоре послышались шаги, направляющиеся в комнату Хва. Дверь открылась. — Сонхва, я принесла торт к чаю, у нас сегодня у коллеги день рождения. Угостили. О, привет, Джун-и. Вы занимаетесь? Всё, не буду мешать .— Бодро произносит женщина, держа перед собой пакет. — Ох, мамуль, попьем чай позже. Мы сейчас заняты. — Говорит Хва, надеясь, что на его лицо не написано всё то, что крутилось в голове. — Здравствуйте! У Хва-я сложная генетическая задачка. Мы разберем её и придём. — Клянется Ким. — Хорошо, мальчики. Чайник поставлю. — Слышится за закрывающейся дверью. — Генетическая задачка? — Игриво хмыхает Сонхва, сидящий со словарем по английскому перед собой. — Ну, ты же её решишь? — Говорит парень, подмигивая другу. Боже, что сейчас происходит. Они говорят так, словно не чуть не поебались, а просто играли в карты на щелбан. — Всё, что сейчас было между нами — это нормально для тебя? Тебе не противно? Ты не злишься? Всё хорошо? — Взволнованно спрашивает Сонхва, резко меняясь в лице. Его обеспокоенные глаза начали бегать по лицу друга, выискивая намек на отвращение или злость. — Ты же был не против этого всего? — Мне повторить всё, что я сейчас делал? — Тихо отвечает Хонджун, ласково заводя руку в окрашенные волосы. Но одно не даёт ему покоя. — Почему ты решил меня поцеловать? Скажи честно, ты знаешь, я не стану тебя осуждать. Я тебе нравлюсь? — Как бы хотелось, чтобы это было не просто резкое желание Пака, а настоящие чувства… — Мне повторить всё, что я сейчас делал? — Через легкую улыбку дразнится, смотря снизу вверх. — …Я просто рискнул… А я тебе по-настоящему нравлюсь? В смысле как парень? — Он всё ещё не понял, не верил, точно ли он тому нравится. — Да, Хва-я. И я безумно рад, что теперь смогу тебе это говорить… — Он провел тыльной стороной ладони по щеке парня. — И как давно? Почему ты был уверен, что я тебе отвечу? Не боялся? Почему ты так и не решился мне обо всём рассказать? Я бы не… — Тараторит Ким, не успевая закончить свою речь. — Чёрт, Хонджун! А почему ты тогда молчал, что я тебе нравлюсь?! — Запоздало, с возмущением перебивает он. — …Думаю по той же причине что и ты, звездочка… Я боялся… Прости, что не осмелился раньше. И спасибо, что сделал это за нас двоих. Если бы не твой поцелуй, боюсь представить, когда бы мы узнали о наших чувствах. Дураки. — Задумчиво усмехнулся Ким. — Я так поражен… Мне всё ещё не верится, что это взаимно. — Нас ждет долгий разговор, Ким Хонджун. — Так точно, капитан! — Наигранно произносит он, отдавая честь. — Но чуть позже. А пока, давай ты реально решишь одну задачку, а я, если надо, тебе помогу в этом? — Завороженно смотрит сверху вниз на прекрасную звездочку, ещё не осознавший своего счастья, Ким.