cet amour

Герцогу Ризли, управляющему крепостью Меропид, Я пишу, чтобы сообщить вам об инициативе палаты Жардинаж отремонтировать подземную водную магистраль между Оперным театром “Эпиклез” и крепостью Меропид. Чтобы облегчить нагрузку на охрану и жандармов во время транспортировки заключенных между палатой Жардинаж, палатой Жестьон и крепостью Меропид, мы решили улучшить инфраструктуру водного пути, чтобы он мог стать основным маршрутом сопровождения заключенных. Суд Фонтейна вынес решение об отдельном выделении средств, указанном на странице три, параграф четыре, подраздел 1б, которые будут использованы для конкретно этого строительства. Если вы согласны, то требуется ваша полная подпись в подразделе 1д и инициалы в следующих подразделах: с 2a по 2в на четвертой странице, параграф первый. Я надеюсь, что это облегчит трансфер заключенных между Оперным театром “Эпиклез” и крепостью Меропид, а также приведет к еще более дружественным отношениям между нашими офисами. Кроме того, был отмечен ваш энтузиазм в создании Бойцовского сообщества, и мы ждем ваших дальнейших указаний для его официального утверждения. В заключение хочу сказать, что я испытываю некоторый дискомфорт обращаясь к вам так неофициально, хоть и по вашей просьбе. Верховный судья Невиллет, юдекс суда Фонтейна. По его лбу стекала капля пота, из-за которой челка прилипла к лицу еще сильнее. Тяжело дыша, Ризли вновь поднял кулаки и яростно ударил мешок с песком, который Невиллет доставил ему неделю назад. Боксерская груша лихо раскачивалась от его силы, натягивая цепи, за которые была подвешена к потолку. К сожалению, высокие своды крепости были спроектированы так, чтобы их не затопило, и совсем не располагали к установке боксерского инвентаря. Оставлять мешок без присмотра было слишком опасно, поэтому Ризли начал отстегивать крепления, на которых тот держался. Громкий лязг эхом разносился по похожей на пещеру комнате. Костяшки его пальцев были разбиты и кровоточили через повязки. Морщась, он продолжал развязывать узлы, удерживавшие мешок на месте. По крайней мере, помещение было достаточно большим, чтобы вместить боксерский ринг, чему Ризли был весьма рад. Однако многочисленные входы и труднодоступные закругленные потолки, украшенные неподвижными часовыми механизмами, оставляли желать лучшего для его планов. Пусть он не считал, что дизайн интерьера должен был выглядеть показушно, но, к сожалению, на деле так оно и было. Вода капнула ему на палец с одной из многочисленных протечек в потоке. Попав на раны, она обожгла пальцы, но он все равно не убрал руку, сосредоточенный на том, чтобы безопасно развязать узлы. Сырость на арене нагоняла тоску, из-за нее им пришлось выбросить несколько мешков с песком, которые испортила плесень, а также перестроить весь ринг заново, чтобы избавиться от гнилых досок в основании. Эгоистично, но восстановление именно этой части крепости было главным приоритетом Ризли. Он тратил все оставшееся время – после рассмотрения более насущных проблем, таких как протечки в камерах заключенных и все еще нескончаемая бумажная волокита – на то, чтобы исправить ситуацию. Бокс же всегда был ключевым методом решения проблем в его жизни, чем-то, что было ему понятно и могло вытянуть из затянувшейся фрустрации. Выдохнув, Ризли сделал шаг назад и позволил мешку упасть на пол, после чего оттащил его в угол. Небрежно стерев пот со своего лица, он зачесал мокрую челку назад. Из-за сильной влажности и прохлады он заметил собственное дыхание в воздухе. Пусть лично его это не беспокоило, он все равно взял на заметку, что ночью топить надо посильнее. – Ваша милость! – окликнул его мягкий голос. Ризли глянул вниз с возвышавшейся круглой платформы ринга, чтобы увидеть стоявшую у подножия Сиджвин. Она протянула ему запечатанный конверт из офиса Верховного судьи. Когда взгляд заметил красную восковую печать, означавшую срочность письма, Ризли едва не застонал, сдержавшись только для того, чтобы не напугать Сиджвин. Как же ему осточертела бумажная волокита. - Я же просил тебя называть меня “Ризли”. Ну или “месье Ризли”, если тебе так больше нравится. Коротко кивнув, она настойчивее протянула ему письмо, которое он забрал с не веселой ухмылкой. Застенчиво улыбнувшись ему в ответ, девушка поклонилась и чуть ли не вприпрыжку убежала в один из коридоров, напоминавший лабиринт. Даже пробыв здесь без малого месяц, Ризли так и не запомнил путаную планировку крепости. Каждый раз, сворачивая не туда, он слышал голос отца в голове, отчитывавший за отлынивание от обязанностей. Внешне он лишь легкомысленно смеялся над своей рассеянностью вместе с охранниками или даже заключенными, которые видели его в этот момент. Он предпочитал, когда о нем – носителе дворянского титула – думали, как о ком-то немного легкомысленном. Хотя бы чтобы посмотреть, что они предпримут, если посчитают, что он потерял бдительность. Однако глубоко внутри он винил себя за то, что был прикован к рабочему креслу, погрязший в бесконечном заполнении бесполезных форм для палаты Жестьон и Верховного судьи. “Как представители закона, мы должны следовать каждой его букве”, – говорил Невиллет. “Однако это не означает, что наши несколько… драконские… процедуры подачи документов должны препятствовать получению нашей единственной исправительной системой необходимых ей средств и расходных материалов. Особенно, когда запрос управляющего был сформулирован настолько четко”. – Как-то это не помешало вам прислать мне еще больше гребаных бумажек, – тихо произнес Ризли, не в силах удержаться от улыбки, когда вспомнил попытки Верховного судьи извиниться. Несмотря на недовольство офисом Невиллета, его самого Ризли находил весьма искренним и… слегка неуклюжим в разговорах. Конечно, Ризли не мог не признавать ощущение властного присутствия в компании Невиллета, которое и сделало его столпом системы правосудия, однако он был удивлен тем, каким неловким тот иногда казался во время личной беседы. Деревянная лестница, что вела в его кабинет, скрипела настолько громко и протяжно, будто это ей нужно было составить очередной бланк. Ее тоже нужно было починить, но пока что только на уровне мысленной заметки. Вода и влажный воздух рано или поздно настигают все в Фонтейне. Наконец преолодев несколько винтовых подъемов и добравшись до своего кабинета, Ризли глубоко вздохнул и потянулся перед тем, как сесть в кресло. Заняв свое место, он не без наслаждения отметил, как приятно ныли мышцы после столь долгожданной тренировки. Сиджвин не было нигде видно, но на столе уже стояла чашка свежего, еще дымящегося чая и целая тарелка ароматной выпечки рядом. Ризли усмехнулся и поддел краем пальца уголок плотной кремовой бумаги, разрывая ее под красной печатью и вскрывая письмо. “Срочное” послание Верховного судьи оказалось на деле всего-лишь запросом на подпись, и это заставило Ризли задуматься о том, что Невиллету стоило бы пересмотреть то, что он считал срочным. Красная печать должна была быть зарезервирована для перевода особо опасных заключенных или неожиданных приговоров, а не для ремонта подземного пути. Застонав, Ризли еще раз потянулся, а после импульсивно запустил ладонь в волосы, ероша их. Вся эта административная работа делала его таким же педантичным, подобно Невиллету. Они все понимали, что реконструкция прохода значительно облегчит перемещение заключенных. Нынешний метод предполагал дорогостоящее оборудование для погружения и многочисленный эскорт из-за того, что маршрут проходил через подводный каньон. Пока что Ризли пришлось принять лишь одного заключенного с момента своего вступления в должность. Это был обычный перевод, который все равно занял много времени из-за того, сколько процедур должны были пройти все вовлеченный стороны. Открытие прямого маршрута означало бы, что большая часть документов для вынесения приговора могла обрабатываться в “Эпиклезе” и, вероятно, не нуждалась в повторном рассмотрении уже в крепости. Ненадолго Ризли задался вопросом, как долго это находилось в стадии планирования до его назначения. В процессе собеседования ему ни о чем таком не говорили. Потягивая чай, Ризли медленно вдохнул пар и закрыл глаза. Аромат трав и маркоты наполнил его ноздри, расслабляя. Костяшки пальцев все еще болели в тех местах, где они были разодраны во время тренировки, и Ризли вновь глубоко вдыхает, когда свежие ранки открываются из-за того, что он крепко обхватил пальцами ручку чашки. Достопочтенный месье Невиллет, Я получил ваше предложение о восстановлении пути между Оперным театром “Эпиклез” и крепостью Меропид, а также сопутствующие инструкции. Я прикладываю к письму оригинал соглашения с моей подписью и инициалами в указанных местах. В дополнение к вашему вопросу относительно Бойцовского сообщества: я предоставлю все сопутствующие документы, как только помещение для занятий спортом и боксерский ринг будут полностью восстановлены. Как представители закона, мы должны следовать каждой его букве – ваши слова, не мои. И хоть я, при всем уважении, несколько не согласен с ними, полагаю, это не лучший формат для подобного обсуждения. Будьте уверены, я в точности следую всем надлежащим процедурам, как вы любезно рекомендовали мне в прошлом. Касательно последней части вашего письма, я ценю ваши усилия. М. Ризли, управляющий крепости Меропид. Правда о документах Бойцовского сообщества заключалась в том, что Ризли не мог их найти и не видел их со дня прибытия Верховного судьи. Он был слишком раздражен, чтобы признать, что просто потерял их, и слишком горд, чтобы запросить еще одну копию. Ризли был не из тех, кто швырял вещи, а особенно такие важные, как попало, поэтому бланк должен был быть где-то в крепости. Ремонт помещения еще не был завершен, и у него оставалось немного времени на поиски. Ответ Невиллета пришел так быстро, что Ризли задался вопросом – а не был ли уже восстановлен путь между Оперой и крепостью. Герцогу Ризли, управляющему крепостью Меропид, Благодарим вас за сотрудничество относительно восстановления водного пути. Мы, как всегда, высоко ценим вашу оперативность. Что касается оформления документов для Бойцовского сообщества, я вновь вынужден извиниться за отсутствие своевременной связи. Официальная форма уже была заполнена и лежала на вашем столе во время моего последнего визита. Поскольку она находилась поблизости от других бланков, которые вы подготовили для меня, я, возможно ошибочно, предположил, что ее стоит забрать вместе с остальным. Когда я упомянул об этом в своем письме, это было для обсуждения деталей. Ваша форма, как вы сами так уверенно сказали, соответствовала надлежащей процедуре вплоть до каждой буквы. Что касается вашего вышеупомянутого несогласия, мне очень любопытно услышать вашу точку зрения. Возможно, вы окажете мне любезность и просвятите меня как-нибудь на днях. Верховный судья Невиллет, юдекс суда Фонтейна. Уставший, с затуманенным взглядом после долгого рабочего дня, Ризли ничего не мог поделать с тем, что его щеки слегка покраснели от прочтения таких комплиментов. Он положил письмо на стол и рассеянно постучал по нему пальцами. Чувствуя на себе взгляд Сиджвин, он повернулся к стулу, где она сидела, едва видимая поверх стола, и держала в руках отвратительного вида фруктовую смесь. Насупившись, она пододвинула к нему коктейль. Вопреки здравому смыслу, Ризли все же сделал глоток и тут же закашлялся. Отодвинув напиток обратно к Сиджвин, он залпом допил оставшийся у него чай, который уже давно остыл после ужина. Она хихикнула, после чего надула губы и сама громко прихлебнула разноцветную кашу. Прежде чем перечитать письмо, Ризли наклонился и потрепал ее по голове, чем заслужил недовольный взгляд Что касается вашего вышеупомянутого несогласия, мне очень любопытно услышать вашу точку зрения. Возможно, вы окажете мне любезность и просвятите меня как-нибудь на днях. Ризли слышит глубокий голос Невиллета, когда читает эти строки. Слегка вздрогнув, он вдруг ощутил всю прохладу вечера. После того, как Сиджвин допила свой напиток, он взял чистый лист и перо. Аккуратно положив их рядом с письмом, он начал писать ответ. – Вы улыбаетесь, – тихо заметила Сиджвин. Она встала, слегка покачиваясь на цыпочках, и собрала свою пустую кружку и чашку Ризли на маленький серебряный поднос. Теперь в его кабинете было приятно тепло и, пусть немного сырости осталось, но протечку устранили. Чуть раньше Сиджвин включила все газовые лампы, кроме двух, придав кабинету домашний уют. Ризли пожал плечами и вновь взъерошил чужие волосы, едва не столкнув шляпу с головы и заработав еще одну раздраженную гримасу. – Это все из-за бумажной работы, – ответил он, широко улыбаясь. – Она сводит меня с ума.