Engel

7:05 17.10.2023.

Звук будильника режет уши. Лучи солнца, которые попадают в комнату из-за того, что Чонгук забыл закрыть жалюзи, заставляют морщиться и сгорать от желания залезть под одеяло с головой. За окном проезжает скорая, и Чону хочется убить того, кто включил сирену. Вчера они перебрали. Сильно перебрали, и сегодня голова болит. Чонгук сползает с кровати, зевает, и по телу пробегает мелкая дрожь. Он поднимается на ноги, по дорожке из вещей добирается к коридору, а после с уже грязными рубашкой и брюками плетётся в ванную. Корзина для стирки пополняется, Чонгук скидывает с себя нижнее бельё и становится под струи воды в душе. Вместе с водой по телу распространяется тепло. Он водит руками по груди и плечам, но глаза закрыты, и все движения скорее рефлекторные, нежели осознанные. Чонгук касается лбом плитки, горячая вода расслабляет, но его резко будит очередной будильник. Он до этого и не знал, что он настолько громкий. Босые ноги оставляют мокрый след от ванной до комнаты. Будильник отключён, миссия выполнена, и Чонгук переступает через своё желание умоститься опять под тёплым одеялом. Он открывает шкаф, на ощупь выбирает водолазку, а следом и чёрные брюки с ремнём, что не отличается цветом. Любимые духи опять используются, и Чон замечает, что пора купить новый флакон. Хочется есть. Желудок требует что-то помимо алкоголя, и Чонгуку кажется, что лучшим решением станет завтрак в гостях у виновника вчерашнего алкогольного отравления. Он подбирает с кровати телефон, берёт в другую руку пару носков и идёт в коридор, предварительно открыв все окна в доме на проветривание и выпив две таблетки от головной боли. Надев носки, Чонгук обувает туфли и накидывает на плечи уже своё пальто. Похлопав по карманам, он проверяет наличие в них ключей и сигарет. Чонгук выходит из квартиры, захлопывает дверь, а после поднимается на два этажа выше и стучит в дверь друга. Открывает Юнги. Его тёмные волосы немного растрёпаны, он одет в рубашку Хосока, но в свои брюки от вчерашнего костюма. Закатав один рукав, Юнги нанёс на указательный палец пасту и именно в таком виде решил открыть Чонгуку. — Тебе щётку подарить? — проходя внутрь, спрашивает Чонгук. — Доброе утро, — говорит Юнги так же тихо, как и Чонгук, после чего засовывает палец в рот и трёт им зубы. Юнги уходит на кухню, а Чонгук разувается и по ковровому покрытию шагает следом. Голова всё ещё пульсирует, но эту боль перебивает тошнота от таблеток на голодный желудок. Мин сгибается перед раковиной, чтобы прополоскать рот, а Чонгук останавливается рядом у холодной стены, к которой можно прислониться. — Еды нет, — оповещает Юнги, сплёвывая воду. — Уже проверил? — улыбается Чонгук. — Естественно. Я ещё вчера тут пожрать пытался, но увы и ах, — Мин всё ещё стоит у раковины, как кот лакает воду из-под крана и в перерывах вздыхает. Чонгук замечает айпад, который транслирует новости. Хосок тоже смотрит их без звука, но он и не нужен. Достаточно только прочитать бегущую строку: «Полиция молчит, а хвалёные детективы бездействуют». — Ненавижу репортёров, — закрыв глаза, говорит Чонгук. — Будто без чёртовых зацепок я могу найти им серийника за сутки. — Вы сегодня поедете проверять квартиру того святоши, — разогнувшись, проговаривает Юнги. — Мы с нашим специалистом, Чон Хосоком, можем начать допросы? — Ну раз с самим Чон Хосоком, — отстранившись от стены, с серьёзным видом говорит Чонгук, — начинайте. — Только на Чон Хосока вся надежда, — обернувшись, отвечает Юнги и, сделав пару шагов в сторону, садится за стол около окна. — Сказал бы он ещё причину, по которой пастора не застрелили, — проговаривает Чонгук. Он оборачивается, когда дверь, что ведёт в ванную позади него, открывается. Хосок в халате и с полотенцем на голове выходит из комнаты, окружённый паром, как Бог. Он вскидывает бровь и показывает свои ладони. — Потому что у Иисуса должны быть раны только от гвоздей, — отвечает на вопрос Хосок. — Да, это предположение. Я не экстрасенс. — Гвозди, — задумчиво повторяет Чонгук. — Ага, — кивает Мин. — Он прибил его к кресту пневмопистолетом для гвоздей, который даже не мог закрепить жертву на этом сооружении. Всё, что мы смогли обнаружить, даже чёртова изолента, всё это было в соборе. Одежду он украл из монастыря, и эти якобы зацепки ведут просто в ни-ку-да. — Нам нужно узнать грехи жертв и, — Чонгук трёт переносицу, — ждать следующего убийства. Он готовился к этому минимум месяц. Он уничтожил почти всё, что может привести к нему. Даже Тэхён сказал, что никогда такого не видел, а я думаю, что он много хуйни знает. Ужасно. — Нельзя хвалить убийцу, это первое. Он уничтожил не всё, это второе. Он будет сокращать временные промежутки между убийствами, он должен рассказать нам о своей цели, — говорит Хосок. — Они все это делают и совершают ошибки. — Нам пора, — взглянув на часы, говорит Чонгук. Все начинают шевелиться. Хосок идёт одеваться, Юнги отправляется на поиски пиджака, а Чонгуку нужно только обуться и выйти. Он уходит первым, спускается на первый этаж, так и не поев. Чонгук чувствует усталость и раздражительность. Его сопровождают прежняя тошнота и пульсация в висках. Лучшее начало дня. Написав Тэхёну, что скоро будет около его дома, Чонгук достаёт сигареты из кармана пальто и в очередной раз завтракает никотином.

8:15

Тэхён на фоне Чонгука, что погряз в чёрных красках, выглядит ярко. Зелёная рубашка с красными розами, коричневый пиджак, бежевые брюки и белые туфли, маска на лице. Ким опять с Библией в руках, а на плечах едва держится бежевое пальто. Чонгук заканчивает курить вторую сигарету, когда Тэхён садится в машину и кидает Библию на заднее сидение, что заставляет Чона обернуться и выдохнуть, задержав взгляд на книге. Ким достаёт из кармана пакет с булочкой и протягивает Чонгуку. Он улыбается Чону — это видно по глазам. — Какая забота с твоей стороны, — отзывается Чонгук, забирая булочку. — Это свойственно всем людям, которые испытывают эмоциональную привязанность, — отвечает Тэхён, снимая маску с лица. — Мы уже на стадии эмоциональной привязанности? — интересуется Чон, а после заводит машину и выезжает со двора. — Ты мой напарник. Все напарники чувствуют эмоциональную привязанность друг к другу, потому что один вынужден доверить свою жизнь другому, — объясняет Ким. — За всю мою карьеру у меня был только один напарник, — пережёвывая булку с банановой начинкой, делится Чонгук. — Я всегда работаю один. — Уже нет, — возражает Тэхён. — Ты работаешь со мной. — Ты же знаешь, что я пытался отказаться? — Конечно, — кивает в ответ. — Это всё из-за секса. — Вау, даже тут виноват секс, — хмыкает Чонгук. — Естественно, — смотря на дорогу, подтверждает Ким. — Ты понимаешь, что я в некоторых аспектах превосхожу тебя, и это мешает тебе чувствовать себя альфа-самцом в наших взаимоотношениях. А если ещё учитывать твою сексуальную неудовлетворённость... — Я не стремлюсь быть альфа-самцом, — вскидывая бровь, Чонгук кидает взгляд на Тэхёна. — Тогда, — Тэхён выдыхает и поднимает глаза вверх, — самое простое: переспи с кем-то как пассив. — Не будет такого, — цыкает Чон, и Тэхен указывает на него рукой. — Видишь? — восклицает он. — Ты активно проявляешь тягу к доминированию и всё время пытаешься занять позицию лидера, — Тэхён рассказывает это так, будто Чонгук и сам должен понимать настолько элементарные вещи. — Хорошо, допустим, — Чонгук доедает булочку и чешет затылок. — Ты тогда кто? — О, я гамма-самец, — сразу отвечает Тэхён. — Вот как, — кивает Чон. — И всё же, я против деления мужчин на виды самцов. — Почему? — удивляется Тэхён. — Это помогает нам действовать по понятной модели поведения, а женщинам быстро выбирать подходящего партнёра. — Это бред, который не работает в жизни. — Ты тоже веришь в бред, но я тебя не осуждаю, — фыркает Тэхён. — Ну и в какой же бред я верю? — останавливая машину около многоэтажного дома, спрашивает Чонгук, повернувшись к Тэхёну корпусом. — Бог, — одно краткое и чёткое слово в ответ. — Не сравнивай это, — возмущается Чон. — Просто прими то, что я говорю, Чонгук, — закатывая глаза, отвечает Тэхён. — Ты выглядишь глупо, когда пытаешься оспаривать факты. — Как тебя вообще в полицию взяли? — удивляется Чонгук. Он забирает с заднего сидения папку с фотографиями, цепляет пальцами кобуру с оружием и открывает дверь машины. — Я гений, — отвечает Тэхён. Они выходят из машины. Пальто Тэхёна чуть не падает, и он вынужден просунуть руки в рукава, чтобы больше не ловить его в воздухе. Чонгук смотрит на него, а после кладёт руку на грудь из-за очередного приступа тошноты. Зафиксировав кобуру и застегнув пальто на одну пуговицу, Чонгук идёт к подъезду и оборачивается, чтобы посмотреть на идущего позади Тэхёна. — В случае чего говорить буду я, — предупреждает он. — Я тоже имею право говорить, — отвечает Тэхён. — Твои вопросы смущают людей, — открыв дверь подъезда, Чонгук пропускает Тэхёна внутрь. — Я много практиковался и, в отличие от тебя, хотя бы их не бью, — пожимает плечами Ким, проходя мимо. — Это было один раз, — отзывается Чонгук. — Ничего в этой вселенной не случается лишь один раз. Тэхён поднимается по лестнице, Чонгук достаёт телефон и смотрит номер квартиры, что прислал ему Юнги прошлым вечером. Чон обгоняет Тэхёна на третьем этаже и закрывает его собой, перед тем как постучать в дверь. Ким в ответ на эти действия громко выдыхает и раздражённо поправляет пальто. Дверь не открывается, и Чонгук замечает звонок, на который и нажимает. Из соседской двери появляется пожилая женщина, она явно раздражена и не настроена на спокойный разговор. — Нет её, убирайтесь отсюда, — взмахнув рукой, говорит женщина. — Здравствуйте, мы из полиции, — уважительно произносит Тэхён. — О ком идёт речь? — спрашивает Чонгук. — О девице, что живёт здесь, Чон Чжон, — грубо отвечает. — А что? С ней что-то случилось? Умерла? — Нет, она жива, — задумчиво отвечает Чонгук и достаёт из папки фотографию пастора, после чего показывает женщине. — Вы видели этого человека? — Конечно, он приезжал сюда каждый день поздно вечером. А ещё его по новостям показывали. Подумать только, святой человек, а такими вещами занимался. Так и не стыдно было. Чонгук хлопает Тэхёна по плечу и передаёт ему папку, позволяя опросить женщину лично. Он включает телефон, спускается на этаж ниже и звонит Юнги. Гудки идут долго, скорее всего, он на допросе. — Да, — отвечает Мин. — Чон Чжон ещё не отпускали? — спрашивает Чонгук. — Только что ушла, — проговаривает Юнги. — Сказала, что Ким Гвансон помог ей с квартирой. Они пару раз переспали, но он брал обет безбрачия, и его замучила совесть за нарушение слова Божьего. В последний раз они виделись четыре дня назад. — Достань мне детали дела брата Чон Гынхо, — просит Чонгук. — Сделаю. Вы скоро приедете? — Да, мы уже тут закончили, — отвечает Чонгук. — Отключаюсь. Он отправляет телефон в карман и собирается уже подниматься к Тэхёну, но Ким появляется на лестнице раньше. Он не рассказывает ничего важного, только слухи, которыми с радостью поделилась госпожа Чан Джан Ди. — Я думаю, что все жертвы нарушили одну из заповедей, — делится Чонгук. — Значит, нас ждёт ещё пять жертв, потому что заповедей десять, — шепчет в ответ Тэхён и быстро спускается по ступенькам, чтобы выйти на улицу.

9:45

Чонгук упирается руками на раковину и опускает голову. Он только что избавился от своего подобия завтрака в одной из кабинок туалета полицейского участка. Включив воду, Чонгук умывается и резко поворачивает голову, когда дверь открывается, и в помещении появляется незнакомый парень. Худощавый, темноволосый и с двумя проколами на левом ухе. Он одет в рубашку и тёмные джинсы, обычный человек, которого можно встретить на улице и не заметить. В полицейском участке всегда было много неизвестных людей. Только постоянные допросы и подачи заявлений обеспечивают лишним десятком посетителей в таких помещениях, как туалет. — Плохой день? — спрашивает незнакомец, и Чонгук усмехается. — Последствия хорошего вечера. Чон смотрит, как на чужом лице появляется улыбка, и он настолько уверен, что этот человек не способен быть плохим, что даже становится не по себе. — А вы тут по какой причине? — интересуется Чонгук, выключая воду и оборачиваясь к незнакомцу. — Кошелёк украли, — отвечает. — Кем работаете? — продолжает задавать вопросы Чон. — Я подозреваемый? — всё с той же улыбкой интересуется незнакомец. — Нет, конечно, — выдыхает Чон и поднимает руки, мол, уже уходит. — Я стажёр в средней школе, а зовут меня Кан Богём. Чонгук смотрит прямо в чужие глаза и резко отводит взгляд, чтобы посмотреть на часы. — Что ж, Кан Богём, рад знакомству и надеюсь, что твой кошелёк найдут. Чонгук толкает дверь туалета и выходит в коридор, где, прислонившись к стене, его ждёт Тэхён. Ким протягивает напарнику минералку и указывает в сторону комнаты для допроса. — Подожди меня тут, хорошо? — принимая бутылку с водой, просит Чонгук, и Тэхён кивает. Чон идёт в другую сторону, заходит в лифт и поднимается на этаж выше. Необъяснимо холодно, дрожь пробегается по телу, и Чонгук дёргает плечами. Вокруг него коллеги, такие же детективы и работники, как и он сам. Кого-то он знает несколько лет, а других видит в третий или четвёртый раз, но никто и никогда не вызывал у Чонгука такого доверия, как этот Кан Богём, это напрягает. Он быстрыми шагами идёт по коридору к рабочему месту Юнги, который обложил себя папками и сидел, словно за стенами. Пальцы перестают быстро печатать, когда Чонгук подкатывает к нему кресло и садится рядом, чтобы посмотреть в монитор. Чонгук чувствует, что что-то не так. Он не может избавиться от мысли, что и имя, и работа того парня лишь вымысел. Чутьё кричит внутри. Сейчас только Юнги может подтвердить или опровергнуть его догадку. — Пробей по базе Кан Богёма, — просит Чонгук, а после наблюдает, как Юнги исполняет эту просьбу. На мониторе появляется фотография и все данные студента, который проходит практику в средней школе. Чонгук выдыхает и закрывает глаза рукой, массируя виски. Юнги рядом откидывается на спинку кресла и хмыкает. — Кто это? — спрашивает он, наблюдая за реакцией Чонгука. — Я встретил его на нижнем этаже, и он показался мне пиздец подозрительным, — искренне отвечает Чон. — У него есть братья или сёстры? Юнги мычит и несколько раз клацает мышкой. — Нет, — отвечает Юнги. — Обычный парень, у которого пропала девушка, бедняжка. — Девушка? — поднимает голову Чонгук. — Да, девушка, он минут сорок назад подал заявление о пропаже, — подтверждает Юнги. — Он сказал мне, что у него пропал кошелёк, — поднимаясь с кресла, говорит Чонгук. — Я так понимаю, тебе нужна причина обыскать его дом и вызвать на допрос, — выдыхает Мин. — Именно, — кивает Чонгук. — Найду я тебе эту причину, — обещает Юнги и подхватывает две папки, что лежат у него на столе. — А вот это тебе. Чон Гванхо, брат нашей жертвы, сидит за убийство первой степени. Вторая — с допроса всех, кто имел отношение к пастору. Приятного чтения. — Спасибо! — натянуто улыбается Чонгук. Он отходит от рабочего места Юнги, заглядывает в свой кабинет, чтобы оставить папки на столе. Нужно скорее вернуться к Тэхёну, чтобы приступить к допросам, поэтому Чонгук на время выкидывает все посторонние мысли и спешит к своему напарнику.

17:35

Чонгук, не евший весь день, раздражённо возвращается в кабинет и кидает на стол Тэхёна стопку записей, что сделал Хосок во время допроса. Время убито не зря. У каждой опознанной жертвы есть психологический портрет и причина, по которой именно их выбрал убийца. Тэхён заходит следом и сразу берёт голубые стикеры со стола. Он пишет чёрной пастой текст и цепляет на фотографию Ё Джон. — Не желай жены ближнего твоего и не желай дома ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабыни его, ни всего того, что принадлежит ближнему твоему, — озвучивает Ким и берётся за следующий стикер. Чонгук толкается ногами в пол и подъезжает на кресле к окну, чтобы закурить сигарету, что будет вместо ужина. Чон сидит и смотрит на голубой листок, который вмещает в себя причину смерти человека. Ё Джон описывалась всеми друзьями как светлая и радостная девушка, которая не была способна на плохие поступки и не имела врагов. Но такой её считали не все. Она увела из семьи своей родной сестры мужа, и на допросе родственница не испытывала никакого сожаления о судьбе Ё Джон, чего нельзя сказать о бывшем муже, который сейчас проходил тяжёлый развод. — Не делай себе кумира, — клеит очередной стикер Тэхён. Ан Боран поплатился жизнью за подростковое желание протеста против системы. Он был язычником. Не одним из тех, кто приносил богам жертвоприношения, расчленял и съедал людей, дабы наполниться силой. Боран был миролюбивым человеком, без друзей и даже хороших знакомых. Не имея образования, он всё время работал и стремился заработать как можно больше денег для своей семьи. Его родители были убиты горем после того, как узнали о смерти единственного сына. — Не прелюбодействуй, — клеит последний стикер Тэхён и отходит к своему столу. Чонгук опять вспоминает пастора, что поддался соблазну, и щёлкает зажигалкой, чтобы подпалить кончик сигареты и сделать первую и самую сладкую затяжку. — Иди и поешь нормально, — раскладывая папки в разные стопки, Тэхён произносит фразу таким тоном, который не терпит возражений. — Времени нет, — отмахивается Чонгук. — Закажи еду сюда, — предлагает решение Тэхён. — Почему ты не хочешь отношений? — резко выпаливает Чонгук, и это заставляет Тэхёна посмотреть на него. — Это как-то связано с делом или твоим питанием? — Нет. — Тогда я не понимаю причину, по которой я должен тратить своё время, чтобы дать тебе ответ, — Тэхён обходит стол и садится в кресло, после чего берёт ручку и записывает что-то на листок. — Так делают обычные люди, Тэхён, — Чонгук крутит сигарету, которую не успел подкурить, в руке. — Один спрашивает, а другой отвечает. Это называется общение. — Общение должно иметь смысл, — не отрываясь от записи своих мыслей, проговаривает Тэхён. — Этот вопрос имеет смысл для меня. Тэхён кладёт ручку на место, поворачивается на стуле к Чонгуку и складывает руки на коленях. Он старается не разрывать зрительный контакт, как и Чон, сидящий напротив. — Любовные отношения — это последствия совокупности химических реакций, из-за которых появляется привязанность и желание получать и отдавать заботу. Это обязательства, которые сковывают меня, и это совместное будущее, что зависит от бесконечного множества переменных, если, конечно, отрицать существование судьбы. Я отрицаю, — искренне отвечает Тэхён. — Сексуальное влечение можно испытывать и удовлетворять, не находясь в отношениях. А для заботы о себе мне не нужны посторонние люди. — Иногда я поражаюсь тому, насколько узко ты мыслишь, — выдыхает Чонгук. — Я никогда не был силён во взаимоотношениях между людьми. — Поверь, это сразу бросается в глаза, — хмыкает Чон. Он оставляет сигарету на подоконнике и хватается рукой за свой стол, чтобы подтянуть кресло к рабочему месту. Тэхён следит за ним взглядом, а Чонгук берёт папку в руки и собирается вновь погрузиться в работу. — Тогда объясни мне, что такое отношения для тебя, — просит Тэхён. — Это не химические реакции и не просто удовлетворение сексуальных желаний, — хмыкает в ответ Чонгук. — Ясно, — Тэхён возвращается к своему занятию. Больше не смотрит на Чонгука и пару раз в минуту кидает взгляд на детективную доску, которая заняла почти всю стену напротив. Ким продолжает работать, а Чонгук не может начать читать детали дела Чон Гванхо, всё время поглядывает на соседний стол и раздражённо выдыхает. Его предупреждали — никаких отношений на работе, но это даже не отношения, даже не ссора между коллегами, а уже вызывает проблемы в продуктивности. Чонгук откладывает папку, откидывается на спинку кресла и закрывает глаза. Он чувствует себя ребёнком, который вместо нормального объяснения своих чувств просто рявкнул что-то в ответ и убежал. В такие моменты Чонгук задумывается, что даже в своём возрасте он намного младше Тэхёна. — Когда мы переспали, это был выбор и мой, и твой. Для тебя это просто желания, для меня это взвешенное решение, потому что я не любитель спать с каждым удобным вариантом. Когда люди занимаются сексом, они становятся одним целым, ближе физически уже стать не получится, и моё воспитание не позволяет мне вытворять подобное с кем-то, кто пропадёт утром и оставит после себя только записку, — Чонгук открывает глаза и встречается с непонимающим взглядом Тэхёна. — Я думал о тебе каждый вечер перед сном, и на рассвете, когда опять видел рядом ту белую подушку, я помнил твои прикосновения, и это не просто химическая реакция, это нечто большее. Я чувствовал это и во время прошлого нашего сотрудничества, и до этого, а потом я рискнул, и я надеялся на то, что это будет оправданно. Тэхён молчит, и Чонгук не спешит нарушать эту тишину. Ему уже не обидно за разрушенные надежды, он больше не винит себя за влечение к человеку, что младше его на шесть лет. Более того, буквально вчера он попытался бы рискнуть ещё раз, если б Хосок не прервал столь трепетное уединение своим появлением. Раньше Чонгук видел Кима каждый день, он смотрел в его глаза и здоровался, сталкиваясь в коридорах. Но за год его пребывания в Ватикане успел проговорить эту ситуацию достаточное количество раз, чтобы не злиться на Тэхёна, чьё поведение может значимо отличаться от его личных норм. Хосок не раз указывал на то, что они невероятно разные, и даже факт удачного сотрудничества можно считать успехом. Раньше Чонгук задевал и обижал Тэхёна. Он даже не осознавал, как его слова и молчание влияли на напарника, и только в этом году он научился правильно выражать эмоции перед Тэхёном, хоть и надеялся, что они больше не встретятся. Сейчас, переступая через себя и свои установки, Чонгук старается быть более лояльным, но тема собственных чувств и эмоций всё равно злит его, как и взгляд человека напротив, который понятия не имеет, что ответить. — Всё хорошо, мой глупый умник, ты не обязан отвечать на мои чувства или справляться с моими эмоциями, — тихо говорит Чонгук. — Давай продолжим работу, а потом проверим всё ещё раз, возможно, мы что-то упустили. — Я ничего не упускаю, — отзывается Тэхён. — Ты человек, — улыбнувшись, замечает Чонгук. — Люди часто что-то упускают, даже если думают, что это не так. — Да, я человек, — улыбается в ответ Тэхён, и Чонгуку кажется, что он хочет сказать что-то ещё, но в последний миг передумывает. Ким поднимается, подходит к вешалке, на которой висит его пальто, и сообщает: — Я принесу нам чего-нибудь поесть. Тэхён выходит из кабинета, Чонгук ещё несколько минут пялится на дверь, а после возвращается к делу Чон Гванхо. Брата жертвы обвиняли в убийстве своей бывшей девушки, и главным свидетелем по делу был Гынхо, благодаря которому единственного подозреваемого смогли посадить. Позже Гванхо несколько раз связывался со своим адвокатом и утверждал, что брат его подставил. Однако, дело закрыли, и новое расследование мало кого волновало. Юнги не стал передавать Чонгуку все детали самого убийства и расследования. Лишь указал номер, под которым всё необходимое Чонгук может найти сам. Зато тюрьма и все причастные к делу были на страницах, что перебирал Чон. Упоминалось, что об этом деле, как и об обвинениях со стороны Гванхо, писали в газетах. Скорее всего, оттуда убийца и узнал, какую заповедь нарушил Гынхо. Он поднимается, обходит свой стол и приближается к чужому, чтобы взять синие стикеры и написать там: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего своего». Чонгук не дожидается еды и Тэхёна. Он поднимает сигарету с подоконника и подкуривает её, делает глубокую затяжку и выдыхает дым в открытое окно. Это дело давит на него, а присутствие Кима просто добивает. Рождённый в религиозной семье, Чонгук всегда чувствовал себя грязным из-за своей ориентации, и сейчас он был как никогда уязвимым, вспоминая, как родители обвиняли его в блуде и пороке, что отпечаталось на его будущем. Чонгук помнил лечение от этой болезни, до сих пор слышал молитвы вокруг себя и крики матери, под которые Чон сбегал из дома. Прошло больше десяти лет с тех пор, как он оборвал все связи с семьёй и общался только с дедушкой, который и оплатил обучение Чонгука. Отец отрёкся от него, рассыпался в проклятиях, а мать просто хранила молчание, что ранило сильнее любых слов ненависти. Лишь фото на рабочем столе напоминало о том, что когда-то всё было иначе. Потребовалось много времени для того, чтобы перестать считать себя омерзительным и недостойным существования. Он спасал жизни других в надежде заслужить искупление за порок, с которым родился. Попытки стать «нормальным» в одно мгновение истощили его настолько, что он просто смирился с вечными страданиями после смерти и старался наслаждаться каждой секундой своей жизни. Потом появился Хосок, позже он познакомился с Юнги, они заново научили его смеяться и наслаждаться жизнью. Когда появился Тэхён, Чонгук был одним из тех, кто просил его увольнения. Парню нужно было в школу или универ, а не в полицию, где каждый день происходило что-то если не ужасное, то просто неприятное. Они с Кимом часто сталкивались, и Чонгук грубил, уверял, что хоть он и якобы гений, но ему всё равно нужно поступить на службу, как положено, после окончания всех учебных заведений. А потом произошло их первое сотрудничество. Чонгук увидел весь ум Тэхёна, заметил, как он наивен в обычных вещах и опытен в том, о чём Чонгук даже не слышал. Однажды Чонгук сравнил Тэхёна с павшим ангелом, что явился за его душой. Прямолинейный, умный, местами грубый парень, что младше Чонгука на шесть лет, да ещё и гей. Ким Тэхён стал искушением, и Чонгук позволил себе поддаться, он собственными руками готов был отдать всего себя без остатка этому пареньку, и он это сделал, лишь однажды. Чонгук спал с другими парнями и до Тэхёна, и после него, но только Ким дарил спокойствие, утешал одним присутствием, не позволял чувствовать себя грешным из-за своих желаний. Для Тэхёна Бог был сказкой, и не более. Он не верил в то, что нельзя доказать наукой или увидеть. Со временем он начал стараться не сильно оскорблять то, во что с детства учили верить Чонгука, но распространялось такое исключение только на одного человека. Сигарета тихо шипит, когда Чонгук кидает её в стакан, что наполнил водой мгновение назад. Закрыв окно, Чон возвращается к своему столу и клеит на дело Чон Гванхо стикер с именем «Ким Намджун», чтобы не забыть передать его ему позже. Он бы сделал это сейчас, но Тэхён ушёл за едой, и Чонгуку не хотелось, чтобы тот вернулся в пустой кабинет. Киму не было бы обидно, если бы Чонгук ушёл, но он проявил заботу, и следует дождаться, чтобы отблагодарить его за это. Чонгук принимается проверять все данные ещё раз. Он замечает новое заключение из лаборатории — пастор был мёртв ещё до того, как его распяли, Тэхён был прав. Был Ким прав и в том, что ничего не упускает. Подойдя к стене, на которой были расклеены все детали, Чонгук в этом убеждается. Чон замечает два листка, на которых Тэхён предполагает, что убийца очищает город от недостойных. Убивает тех, кого, по его мнению, должны были покарать вышестоящие органы власти. В случае Ё Джон и Чон Гынхо — полиция, а в случае Ан Борана и Ким Гвансона — Ватикан. — Возможно, имел дело с полицией и затаил обиду за несправедливое обращение, — читает вслух Чонгук, а дверь открывается, пропуская Тэхёна с пакетом в руках в кабинет. Чонгук поворачивается к вошедшему корпусом и опускает взгляд на пакет. Желудок предательски урчит, выдавая голодного Чона с головой. — Я купил рис с овощами и колу, — проходя к своему столу, говорит Тэхён. Ким ставит пакет с одноразовым контейнером на тёмное дерево, снимает своё пальто, кидает его на кресло и заправляет пряди волос за ухо. Его действия слегка суетливы, это довольно мило, если смотреть на него глазами Чонгука. — Давай поедим вместе, — предлагает Чонгук. — Да, тогда нужно убрать бумаги со стола, чтобы можно было сесть, — отвечает Тэхён. Чон садится на пол перед стеной, что увешана документами и личными заметками каждого работающего над делом человека, указывает на место рядом с собой и ждёт. Тэхён быстро решает, что это самое простое решение, и подходит к Чонгуку. Он поправляет брюки, садится и скрещивает ноги, а после ставит посередине одноразовый контейнер с рисом, что всё ещё был окутан пакетом. Чонгук достаёт палочки, открывает их и с усмешкой спрашивает: — Почему ты не купил и себе порцию? — Мне не нравится еда в том кафе, — правдиво отвечает Тэхён. — Я пошёл в это место, потому что вспомнил, что ты как-то предлагал Хосоку зайти туда на обед. — Нужно было купить себе еды, — ворчит Чонгук. — Теперь нам придётся обмениваться микробами, деля одни палочки на двоих. — На самом деле, — Тэхён поворачивает голову к Чонгуку и спокойным, даже умиротворённым голосом говорит: — Через рукопожатие передаётся намного больше болезней, чем через поцелуй. Ну, конечно, если ты не облизал перед этим свои руки. — Правда? — взглянув на Кима, спрашивает Чонгук. — Ты не веришь мне? — Верю. — Тогда правда, — легко улыбнувшись, отвечает Тэхён. Чонгук обнажает зубы, улыбаясь в ответ. Он открывает контейнер со всё ещё горячим рисом и овощами в соусе. Пробует еду первым, и его желудок ликует, получив нормальную пищу впервые за день. Тэхён поднимает голову, смотрит на фотографии жертв и трёт заднюю сторону шеи. Чонгук толкает его рукой в колено и передаёт палочки. Ким тоже пробует рис и кривится, ему действительно не нравится эта еда, но он продолжает жевать, отдавая палочки обратно. — После работы я куплю тебе что-нибудь, — обещает Чонгук. — Для тебя это хороший способ узнать, что такое вкусная еда, — отвечает Тэхён и в очередной раз смотрит на стену. — Ты испытываешь сочувствие к ним? — отправляя в рот очередную порцию риса, спрашивает Чонгук. — Нет, не испытываю, — признаётся Тэхён. — Сочувствие не поможет мне понять, кто и зачем это сотворил. Я просто знаю, что это неправильно, ведь каждый человек — это личность. Они любили кого-то, совершали ошибки, жалели о прошлом и надеялись на лучшее будущее, а потом это всё уничтожил убийца. Никто не заслуживает такого, — Тэхён замолкает, переводит взгляд на собственные руки, а после на Чонгука, который не решается нарушить тишину. — Моя мать, — неожиданно продолжает Ким, и Чонгук понимает, что это первый раз, когда он упомянул родителей, — она боялась, что я стану таким. Ей сказали, что я социопат, она боялась меня, — усмехается, — но я чувствую, правда, просто не к посторонним. — Ты рассказывал об этом кому-то? — спрашивает Чонгук, откладывая еду на потом. — О том, что меня боялись? — Да. — Тебе рассказал, — отвечает Тэхён. Опять молчание наполняет комнату, глаза смотрят в глаза напротив, и даже дыхание замирает на мгновение. Чонгук не понимает, чем заслужил доверие Тэхёна, но он благодарен за это. — Спасибо, — выдыхает Чонгук, а у Тэхёна вопросительно поднимаются брови. — За то, что рассказал мне. — Ешь, — отвечает Тэхён и поднимается с пола. Чонгук следит за ним взглядом и доедает овощи, что остались в контейнере. Тэхён берёт блокнот со стола и указывает на дверь пальцем. — Я хочу обсудить с Хосоком одну из версий мотива, — осведомляет он Чонгука. — Мне нужно подняться к Намджуну и заглянуть к Чимину, — отвечает. — Я думаю, что Гванхо не виноват в убийстве. Нужно попросить провести повторное расследование. — Да, я заметил на стене твой стикер, — кивает Тэхён. Чонгук поднимается, подходит к столу, кидает пакет с контейнером и палочками в мусор и подхватывает папку со стикером, на котором написано имя коллеги. Он оборачивается и видит, что Тэхёна уже нет в кабинете, а дверь открыта настежь.

19:39

Стук открывает приоткрытую дверь, и Чонгук слышит тяжёлый вдох откинувшегося на спинку кресла Намджуна. — Было открыто, я вошёл, — говорит Чонгук, а после закрывает дверь. — Не смей садиться, — Намджун резко поднимает голову и указывает на Чона пальцем. — Если сядешь, мне придётся выслушать тебя, а мой рабочий день закончен. Я не собираюсь пропускать ужин из-за очередного шизанутого маньяка-извращенца, не делай этого. — Да ты злой, — подмечает Чонгук, а Намджун усмехается. — Ты когда-нибудь разговаривал с человеком, который пытается доказать, что он умнее тебя? — поднимаясь с кресла, интересуется Намджун. Чонгук вскидывает брови и улыбается. — Я с ним работаю. — Ненавижу это, — Ким мотает головой и поджимает губы. Он подходит ближе к Чонгуку и указывает на папку в его руках: — Это же не мне, да? — Тебе, — отвечает Чонгук. — Боже, смилуйся. Я очень надеюсь, что мне не придётся впутываться в дело Ангела. — Нет, но это довольно интересный материал, учитывая, что главный свидетель мёртв. — У тебя есть время, пока я одеваюсь, Чонгук, — Намджун застёгивает пуговицу своего пиджака и подходит к вешалке. — О'кей. Чон Гванхо обвинён в убийстве первой степени. Он был главным и единственным подозреваемым по делу жестокого убийства его бывшей девушки. Свидетелем выступал его брат Чон Гынхо, и я думаю, что его использовали, чтобы побыстрее закрыть дело. Он свидетельствовал против брата. Соседи слышали, как накануне убийства Гванхо кричал на убитую. Плюс косвенные доказательства. Для присяжных этого достаточно, чтобы сказать «виновен». Намджун поправляет пальто, подходит к Чонгуку и берёт папку из его рук, после чего открывает и листает страницы, быстро просматривая текст. — Ты уверен или ты думаешь? — уточняет Намджун. — Уверен, — отвечает Чонгук. Ким закрывает папку, кидает её на кофейный столик и поправляет волосы. — Берусь. А теперь пошёл вон из моего кабинета, я уже опаздываю, — с улыбкой говорит Намджун, и Чонгук улыбается. — Удачи, — отвечает Чон, открывая дверь и покидая помещение. Намджун выходит следом, но они идут в разные стороны и даже не прощаются. Чонгук идёт к лифту и спускается на этаж ниже, чтобы заглянуть в кабинет Чимина, который, скорее всего, опять в не особо радостном настроении. Он стучит в дверь, спустя мгновение её открывает Чимин и показывает, что он говорит по телефону. Чонгук проходит внутрь и садится на диван. — Я потом позвоню, хорошо? — сев напротив, говорит Чимин. — Да, пока. Телефон отправляется во внутренний карман пиджака, а всё внимание теперь принадлежит только Чонгуку. — Ты достал ордер? — интересуется Чон. — В процессе, — отвечает. — Это всё? — По работе да, — признаётся Чонгук. — И что же ты решил обсудить со мной? — вскидывает бровь Чимин. — Твою агрессию. — Не в рабочее время, — фыркает Пак и закидывает ногу на ногу. — Намджун мне напомнил, что рабочий день уже закончился. Что с тобой происходит? Раньше ты не был таким, — Чонгук обводит Чимина рукой, как бы указывая на всего него. — Всё в норме, я просто устал, — говорит Чимин и зачёсывает волосы назад. — От чего? — У тебя в своей жизни проблем мало, и ты решил в мою полезть? — интересуется Чимин. — Да, — хмыкает Чонгук. — Ты мой друг. Мы раньше часто встречались и выпивали, но сейчас ты закрылся и злишься, варишься в собственных мыслях и даже Хосока не подпускаешь. Я не психолог, я скажу прямо — ты начал проёбывать наши отношения. Чимин смотрит на Чонгука и молчит. Подбирает слова, пытается понять, стоит ли объясняться перед ним. — Она сказала, что мне нужно уволиться или перейти в другой отдел, — выдыхает тихое признание Чимин. — Ханыль не нравится моя работа, говорит, она опасная. Если я не уйду после этого дела, она подаст на развод и не позволит мне видеть ребёнка, а моя совесть не позволит подать на неё в суд, чтобы отобрать его обратно. Блядь, он ещё не родился, а уже отобрать грозятся. — Ты же даже не детектив, — хмурит брови Чонгук. — Твоя работа в разы безопаснее моей. — Но меня всё равно могут убить. Она читала, что в США убили прокурора, поэтому лучше стать частным адвокатом. — Чимин, это бред, — возмущённо произносит Чонгук, а Чимин пожимает плечами. — Знаешь, я больше не хочу приходить домой, — говорит Чимин. — Я не чувствую того, что было раньше, всё будто погасло. Мы мечемся от «всё хорошо» до «лучше бы я тебя не встречала». Я так устал, — вибрация оповещает, что на телефон Чимина опять звонят, он достаёт его и поднимается. — Тебе лучше идти, это важный звонок. Пак отвечает, Чонгук тяжело выдыхает и поднимается с дивана, после чего выходит. Он проходит кабинет Хосока и добирается к своему, дверь открыта, и это говорит о том, что Тэхён внутри. Он проходит внутрь помещения, останавливается и наблюдает согнувшегося над столом Кима, который постукивает носком туфли по полу. После разговора с Чимином остаётся неприятный осадок, что походит на обиду и разочарование. Невольно Чонгук задумывается: ушёл бы с работы, если бы его попросил об этом любимый человек, и понимает, что не может дать ответ. Тэхён разгибается и оборачивается, он трёт глаз тыльной стороной руки и говорит: — Человек — единственное существо, которое убивает ради убийства. Удивительно, что мы всё ещё существуем как вид. — Действительно удивительно, — соглашается Чонгук. — Рабочий день окончен, мой глупый умник, пора тебя кормить.

20:28

Чонгук ждёт, пока Тэхён вернётся в машину с едой. Всю дорогу они молчали, думая каждый о своём. Ким не особо тянулся к разговорам без причин, он предпочитал молчать и углублять свои знания, читая, в то время как Чонгук копался в себе и своих мыслях, пытался понять то, что казалось ему бессмысленным и необъяснимым. Он часто замечал, что с Тэхёном даже молчать приятно, его присутствие рядом помогало успокаивать бегающие мысли. «Ты выглядишь так, будто в твоей голове кругами бегает хомяк», — однажды сказал Тэхён, заметив, что Чон смотрит в одну точку и даже не моргает. Дверь открывается. Тэхён садится на переднее сидение, и салон машины наполняется приятным запахом еды. Ким протягивает Чонгуку его кошелёк, открывает пластиковый контейнер и достаёт из пакета ложку, которой и начинает черпать суп. Чонгук открывает окно, достаёт пачку сигарет и обнаруживает, что собирается выкурить последнюю. Он чиркает зажигалкой, огонёк в темноте салона машины, что освещается лишь фонарём, под которым она стоит, кажется слишком уж ярким. — Каждая сигарета сокращает твою жизнь на шесть минут, — оповещает Тэхён, и Чонгук прыскает. — Не волнуйся, я умру не из-за курения, — отвечает Чонгук. — Я не волнуюсь, — говорит Ким, а после выдыхает, видимо, суп был острым. — Как скажешь, — хмыкает Чонгук. — Я хочу работать с тобой после того, как мы поймаем убийцу, — признаётся Тэхён. — Я думал, ты покинешь Сеул, — удивлённо проговаривает Чонгук, выдыхая едкий дым в окно. — Таков был план, но он поменялся, — кивает Тэхён. Он закрывает суп крышкой и протягивает тёплый пластик Чонгуку. — Попробуй, это вкуснее того, что ты ешь обычно. Чон закусывает сигарету, берёт в руки контейнер и делает затяжку, прикрыв один глаз. — И почему же ты остаёшься? — он быстро докуривает и отправляет окурок в пепельницу. — Из-за тебя, — Тэхён вновь говорит так, будто это что-то, что было понятно и без объяснений. — Ты иррациональный, беспорядочный, очень суеверный и порой невыносимый до безумия, но ты помогаешь мне смотреть на этот мир иначе. Я даже начинаю понимать тебя. — У тебя довольно странные комплименты, но спасибо, — улыбается Чонгук, и он уверен, что Тэхён отражает эту улыбку. — Тебе говорили, что я хотел вернуться в армию? — Нет, а это правда? — Да, — кивает Чон. — Оу, — Тэхён опускает голову и набирает воздух. — Значит, ты уйдёшь? — Нет, один невыносимый якобы гений уговорил меня остаться, — усмехается Чонгук, а Тэхён перечит: — Ты не имеешь права называть меня якобы гением, мой IQ намного выше твоего. — Во мне говорит моё желание доминировать, которое было задето твоим превосходством, — саркастично добавляет Чонгук. — Это неуверенность в себе, — серьёзным тоном замечает Тэхён. Чонгук улыбается и открывает контейнер, чтобы попробовать хвалёный суп. Он отправляет в рот первую ложку, и язык обжигает приятная острота, что отдаёт сладостью. Действительно вкуснее большинства еды, что он пробовал. Тэхён смотрит на Чонгука и победно улыбается, поднимая подбородок вверх. Чонгук доедает слишком быстро и делает заметку заехать завтра в это место на обед или завтрак. Он открывает дверь и выбегает из машины к мусорнику, чтобы выкинуть пластиковый контейнер. — Я же говорил, — довольно заявляет Тэхён, когда Чонгук возвращается в машину и шумно захлопывает дверь. — Я признаю, что ты был прав, — повернув голову к Тэхёну, отвечает. — Я бы даже пожал тебе руку, но целоваться безопаснее, не так ли? — Именно, — одобрительно кивает Ким. Тэхён не понимает намёки, а Чонгук уже давно перестал пытаться их ему объяснять. Он каждый раз подавляет в себе желание усмехнуться после очередного серьёзного ответа на намёк или шутку, но, к счастью, Тэхён не замечает этого. Чонгук упирается рукой на подлокотник и приближается к Тэхёну, вторая рука ложится на его шею, и губы напарников встречаются. Чонгук хотел сделать это ещё со вчерашнего дня, хоть и обещал держать себя в руках. От Тэхёна пахнет цитрусовыми и сигаретами, он слишком часто находится рядом, когда Чон курит. В прошлый раз, когда они были настолько близко друг к другу, запах был другим. Чонгук отчётливо это помнит, ведь ощущал на себе его ещё долгие месяцы. Поцелуй быстро превращается из мягкого и нежного в голодный. Чонгук начинает всегда одинаково, чтобы не спугнуть и дать понять, что происходит, а Тэхён всегда отвечает взаимностью и требует больше, будто не может насытиться своим любимым предпочтением. Ким кладёт руку на щёку Чонгука, кусает его за губу, и Чонгуку кажется, что на языке появляется вкус крови. Их обоих раздражает эта теснота, подлокотник между ними, руль, что не даёт нормально повернуться, неудобные сидения. Тэхён отстраняется, закрывает рот Чонгука ладонью, а тот задыхается и с упоением смотрит на парня, что сидит перед ним. — Если это будет просто секс без статусов и надежд, то я бы хотел поехать к тебе, — шепчет Тэхён, сглатывая вязкую слюну. Чонгук сжимает запястье руки, что закрывает его рот, а после убирает её. Он, как наркоман, хочет вновь поцеловать Кима, уткнуться ему в шею и укусить так, чтоб остался след. Кажется, что сегодня он больше не сможет вздохнуть, если сейчас скажет ему «нет». — Никаких статусов, — выдыхает Чонгук и быстро чмокает губы напротив. Тэхён усмехается, проводит языком по нижней губе, а Чонгук заводит машину, смотрит в боковое зеркало и выезжает на дорогу. Значок позволяет ему нарушить любые правила дорожного движения, если понадобится — он включит сирену, лишь бы добраться поскорее до дома. Тэхён смотрит в окно и сжимает рукой край своего пальто, Чонгук вспоминает те два курса медитации, на которые он ходил с Хосоком, и старается применить их на практике, чтобы успокоиться и не кидать постоянные взгляды на Кима. Мысли, что путаются с воспоминаниями, будоражат, и Чонгук бы отдал всё на свете, чтобы узнать, что происходит в голове у Тэхёна, чья память намного лучше. Лицо Кима спокойное, он изредка шумно набирает воздух и трёт собственную шею. Чон вдавливает педаль газа в пол, обгоняет одну машину, потом другую. Он действительно включает сирену, и все вокруг разъезжаются в стороны. — Ты говорил, что сирены для крайних случаев, — недоумённо напоминает Чонгуку Тэхён. — Разве это не один из таких случаев? — поднимает бровь в ответ. — Нет, но я абсолютно не против, — Тэхён поджимает губы и кидает взгляд на заднее сидение, что завалено разными бумагами и вещами. — Я уберу там завтра, — говорит Чонгук, поймав взгляд Кима. Они быстро добираются до дома Чонгука. Он выключает сирену, выходит из машины, захлопывает дверь и ищет в карманах связку ключей. Соседи однозначно смотрят в окна, не понимают причины, по которой машина с сиренами остановилась в их тихом дворе. Тэхён выходит следом и сразу поправляет пальто. Оба парня спокойно направляются к подъезду, Чонгук учтиво открывает Тэхёну входную дверь, и тот проскальзывает внутрь. Соседка с первого этажа уже стоит перед своей дверью и беспокойно смотрит на Чонгука. — Господин Чон, что случилось? — лепечет она, а Чонгук серьёзным тоном отвечает: — Все очень серьёзно, мы пойдём. — Да, конечно. Прошу вас, сообщите, если понадобится моя помощь. — Справимся, — кивает Чонгук, пока Тэхён вызывает лифт. Тэхён неодобрительно смотрит на напарника, а Чонгук тяжело выдыхает, указывая рукой на кабину лифта. Ким проходит внутрь, Чонгук следом, двери закрываются, и лифт несётся вверх. — Не осуждай меня, — говорит Чонгук. — Эта женщина теперь думает, что кого-то убили, — закатывает глаза Тэхён. — Я не против этих мыслей, — пожимает плечами Чонгук. Лифт открывается раньше, чем Тэхён успевает ответить, Чонгук берёт его за руку, а после быстрым шагом направляется к своей квартире. Как только дверь захлопывается и замок надёжно щёлкает, расстояние между Тэхёном и Чонгуком сокращается, а губы сталкиваются в голодном, страстном и долгожданном поцелуе. Они оба стягивают с себя пальто, Чонгук делает первый шаг, направляясь к дивану, а Тэхён не собирается сопротивляться, он следует за Чоном до тех пор, пока не натыкается на спинку дивана и упирается в неё рукой. Ким целует требовательно и ненасытно, он сжимает крепкие плечи Чонгука, который, в свою очередь, привлекает его ещё ближе, прижимаясь тёмной тканью своей водолазки к яркой тэхёновской рубашке. Чонгук не сдерживает себя, сжимает до побеления костяшек чужую талию и ловит поцелуем первый тихий стон. Тэхён разрывает поцелуй первым, хватает воздух приоткрытыми и влажными губами, смотрит в глаза Чонгука, который едва ли выше него, а после тянет водолазку вверх. Чонгук лишь на мгновение останавливается, чтобы помочь скинуть лишнюю ткань со своего тела. Он подхватывает Тэхёна под ягодицы и усаживает на широкую спинку дивана. Ким обхватывает чужие бёдра ногами, прижимает Чонгука ещё ближе. Он требует большего, всего Чонгука, каждую часть его души и абсолютно все мысли, не произнося и слова, а Чон не смеет отказывать своему главному демону-искусителю. Губы Чонгука ложатся на горячую шею, длинные волосы щекочут закрытые веки, но это не мешает покрывать чистую кожу с запахом цитрусов всё новыми и новыми поцелуями. Возбуждение растёт с каждой секундой близости. Чонгук до сладкой боли сжимает бёдра Кима, а тот — его волосы. Губы на шее чувствуют вибрацию от сладостного мычания, и Чонгук не сдерживается — кусает, оставляя след. Руки тянутся к рубашке Тэхёна, первые три пуговицы он кое-как расстёгивает, но последующие с треском отрываются и рассыпаются по полу. Опустившись на колени, Чонгук ведёт кончиком носа по внутренней стороне бедра к колену. Он стягивает с Кима сначала одну туфлю, а затем другую, носки разного цвета тоже летят на пол. Он поднимается на ноги и обхватывает лицо Тэхёна руками. — Держись, — шепчет он, а после они задерживают дыхание из-за опьяняющего поцелуя, в который Чонгук утаскивает обоих. Ноги Тэхёна сильно обхватывают бёдра Чонгука, руки замком сцепляются вокруг шеи. Когда руки с лица перемещаются на ягодицы, Чону даже не приходится прикладывать особых усилий, чтобы поднять Тэхёна и преодолеть небольшой путь к кровати. Всего мгновение — и Тэхён лежит на белых простынях незаправленной постели. Чонгук упирается руками по обе стороны от головы Кима. Он не в силах оторваться от долгого поцелуя, даже чтобы набрать воздух в лёгкие. Ловкие пальцы Тэхёна ослабляют ремень, быстро расправляются с пуговицей и молнией на брюках, а после начинают пробираться под бельё. Чонгук ловит чужое запястье, прижимает его к матрасу над головой. Отстранившись, Чонгук расстёгивает брюки Тэхёна, который помогает ему, вскидывая таз, а после стягивает их сразу вместе с бельём. Одежда летит на пол, Тэхён остаётся лишь в порванной рубашке, обнажённая кожа покрывается крупными мурашками. Они оба горят от желания. Воздуха не хватает, чтобы насытиться им. Это жгучее желание обладать Тэхёном Чонгук может сравнить лишь с ломкой наркомана, который отчаянно нуждается в новой дозе. Тэхён поднимается на локтях, когда Чонгук отстраняется, чтобы скинуть с себя остатки одежды и достать из тумбочки смазку и презерватив. Он проводит языком по пересохшим от быстрого дыхания губам, рассматривая подтянутое тело бывшего военного, который не забросил тренировки. Бесстыжие глаза опускаются ниже, останавливаются на стоящем члене и вновь быстро поднимаются к ключицам, шее и губам. Чонгук становится коленями на матрас, Тэхён разводит ноги и падает на кровать. Холодная густая субстанция капает и стекает по промежности Тэхёна, Чонгук растирает её, а после проникает внутрь двумя пальцами, растягивает и давит на тугие пульсирующие стенки. Тэхён выгибается в спине, не сдерживается и стонет. Он сжимает простынь, подгибает колено к груди и ёрзает. Чонгук добавляет третий палец, ускоряет движение руки. Он хочет закончить с этим поскорее, но не желает причинить боль, поэтому терпеливо продолжает растягивать Тэхёна, что подмахивает бёдрами, пытаясь глубже насадиться на пальцы. Телефон вибрирует, и этот раздражающий звук слышно даже из зала. Ким отрицательно мотает головой и закрывает глаза, не сдерживая очередной стон. Чонгук толкается внутрь пальцами последний раз, а после рвёт пакетик с презервативом и раскатывает его по всей длине. Он выдавливает на ладонь смазку, опять смазывает отверстие и собственный член. Чон старается входить плавно, даёт привыкнуть, но после первого рваного, наполненного удовольствием стона, толкается внутрь, сразу входя наполовину. Одна нога Тэхёна обхватывает бедро Чонгука, вторая оказывается закинутой на плечо. На лице Кима нет стеснения, лишь яркое удовлетворение и румянец, вызванный жаром. Он сжимает запястье Чонгука, кладёт его руку на свою шею и царапает кожу, когда движения бедёр становятся более грубыми. Одной рукой Чонгук сжимает кожу на талии Тэхёна, а второй горло, не сильно, но достаточно ощутимо. Ким может спокойно дышать, он хватает сладкий воздух приоткрытыми губами и сжимает в себе член Чонгука каждый раз, как тот, глубоко вбиваясь, задевает простату. Комнату заполняют стоны: тихие, что принадлежат Чонгуку, и более громкие, которые, не сдерживаясь, издаёт Тэхён. Чонгуку нереально хорошо. С Тэхёном он всегда чувствует себя по-особенному приятно. В одно мгновение всё за пределами этой комнаты перестаёт существовать, и смысл имеет лишь лежащий на постели Тэхён, чей низкий голос ласкает слух. Громкий рингтон айпада заставляет обоих повернуть голову к тумбочке. Это Хосок, он всегда звонит на айпад, когда Чонгук не поднимает телефон. — Даже не смей отвечать, — шипит Ким, поднимаясь на локтях. Рука с горла перемещается на талию, Тэхён сильно толкает Чонгука в плечо, и тот поддаётся, падает на спину и усаживает Тэхёна на свои бёдра. Под пристальным взглядом Чонгука он опускается на член. Чон шумно выдыхает и кладёт ладони на ягодицы Тэхёна, терпеливо ожидая. Чёртов звонок заставляет Чонгука раздражённо закрыть глаза и прорычать: — Я убью его. — Не отвечай, — говорит Тэхён, и Чонгук сжимает его задницу до следов. Он не хочет отвечать, не посмеет сделать это, пока перед его глазами настолько соблазнительный Тэхён, но Хосок будет трезвонить, пока они не сдадутся и ответят. — Сири, — нетерпеливо говорит Чонгук, и как только помощник отзывается, добавляет: — Включи режим «не беспокоить». Чонгук под женский голос из айпада разводит ягодицы Тэхёна, а после начинает быстро двигать бёдрами. Тэхён утыкается лицом в изгиб его плеча, двигается навстречу, жмурится и протяжно стонет. Член проникает слишком глубоко, проходится по простате. Каждый толчок выбивает весь воздух из лёгких. Резкие и грубые движения становятся быстрее, Чонгук понимает, что скоро кончит и уже не старается отсрочить этот момент. Им обоим нужно знать причину, по которой Хосок названивает так поздно. Чонгук ощущает на себе запах Тэхёна, который, отстранившись, обхватывает свой член рукой и быстро водит по всей длине. Он чувствует, как Тэхён сжимается, но продолжает толкаться. Тело Тэхёна покрывается мелкой дрожью, горячее семя брызгает на живот Чонгука. Он делает последние толчки, размеренные и рваные, а после кончает, и оргазм теплом и наслаждением разливается по всему телу. Чонгук стонет, и это заставляет Тэхёна усмехнуться. Резкая тишина кажется оглушительной, Чонгук слышит, как бьётся его сердце, и тяжёлое дыхание лежащего на нём Тэхёна, чьё сердце колотится так же быстро. Сейчас они оба чувствуют, что в квартире прохладно, из-за чего по коже пробегаются мелкие мурашки. Чонгук гладит Тэхёна по спине и смотрит в потолок. Так спокойно, что хочется продлить это мгновение, остаться в нём навсегда. Тэхён поднимается на локти, мутным взглядом смотрит на тумбочку. Его губы приоткрыты, они покраснели от поцелуев, и Чонгуку приходится сдерживать себя, чтобы не поцеловать его ещё раз. Через десять минут тишины и спокойствия Тэхён уходит в душ, а Чонгук нехотя перезванивает Хосоку. Гудки сменяет голос Юнги, он раздражённо произносит: — До Бога легче дозвониться. — Я был занят, — говорит Чонгук. — Рабочий день закончился хрен знает когда, в чём проблема? — Я нашёл причину для обыска квартиры Кан Богёма.