Engel

0:12 18.10.2023

Оба принимают душ; Тэхён делает себе кофе, пока Чонгук ищет в своём гардеробе для него рубашку. Нужно торопиться, но глаза болят и спать хочется. Они устали за этот день, и сейчас, без сна и малейшего отдыха, нужно снова выезжать. Поступил вызов, соседи жаловались на шум. Юнги был в участке и узнал, что вызов был на адрес Кан Богёма, он попросил патрульных сообщить ему, если они заметят что-то подозрительное. Они нашли труп молодого парня с двумя сквозными ранениями в груди, а как только Юнги узнал об этом, то сразу начал на пару с Хосоком обрывать телефон Чонгуку. Чонгук кидает в Тэхёна, что заходит в комнату с серебряным термосом, рубашку, сам идёт шерстить по ящикам в поисках энергетика. Последняя баночка стоит в шкафу над холодильником. Чонгук достаёт новую пачку сигарет из блока, открывает её и выкидывает пластиковую обёртку в мусор. Кажется, что каждое движение заторможенное, хоть каждый из них и старается торопиться. По окнам начинает стучать мелкий дождь, к моменту, когда Чонгук подаёт Тэхёну пальто, начинается ливень. Темно, холодно и сыро — замечательное начало нового рабочего дня. Чонгук ненавидит осень, он терпеть не может осенний Сеул, и любая работа, что выпадает на это время года, для него является настоящим испытанием. Чонгук покидает квартиру первым, следом выходит Тэхён и сразу направляется к лифту, чтобы нажать на кнопку. Чонгук проверяет входную дверь, дёргает за ручку и быстрыми шагами идёт к напарнику, который уже стоит в кабине. Соседки на лестничной клетке уже нет, и это более чем хорошо. Чонгук достаёт из кармана пачку сигарет, зажимает одну губами и ищет в карманах зажигалку. — Чтоб тебя, — ругается Чон, но не возвращается, времени нет. Он надеется, что не выкинул спички из бардачка, когда садится в машину и захлопывает дверь. Чонгук кусает фильтр, проверяет каждый уголок бардачка, но ничего не находит. Тэхён садится рядом, пристёгивается и смотрит на Чонгука. — Что? — он заводит машину, включает дворники, выезжает со двора и набирает воздух в лёгкие. — Почему ты раздражён? — Тэхён смотрит на Чонгука с таким искренним недоумением, что даже смешно. — А ты как думаешь? — кидает в ответ, но когда Тэхён собирается ответить, Чонгук закрывает ему рот ладонью и произносит: — Это был неправильный ответ, я изменю его. Тэхён бьёт Чонгука по руке, и когда тот убирает ладонь, в удивлении и возмущении требует: — Никогда больше так не делай! — Прости, — повернув голову к Тэхёну, Чонгук зажимает пальцами сигарету и едва улыбается. Ким в ответ молчит и отворачивается к окну. — Ты что, обиделся на меня? — Я оскорблён твоим отношением. — Слушай, ну прости, — он опять смотрит на дорогу и слегка повышает голос. — Я просто не хотел, чтобы ты гадал, поэтому и закрыл тебе рот. Больше такого не повторится. — И перестань перебивать меня. — Хорошо, — соглашается Чонгук. Тэхён поворачивает голову к напарнику, победно улыбается и открывает термос, чтобы глотнуть кофе. — Я слушаю тебя, — говорит он. — Я раздражён, потому что мои планы были нарушены, и вместо сна с тобой мы едем на работу, — отвечает Чонгук. — А ещё я очень хочу курить, но зажигалки нет. Тэхён понимающе кивает, а после интересуется: — Твоё общее состояние связано с родителями? — Мне не нравится, как ты поменял тему, попробуй ещё раз, — отвечает Чонгук. — Всё более чем логично, я узнал ответ на один вопрос и теперь хочу получить его и на второй. Машина тормозит на светофоре, Чонгук чешет короткими ногтями висок. — Интересно, как сегодня выглядят звёзды, — он говорит это в надежде, что Тэхён забудет о теме родителей и начнёт перебирать факты о звёздах, что расскажет ему двадцатичасовую лекцию, но получает короткий ответ: — Я совершенно ничего не знаю про звёзды. — Правда? — удивлённо вскидывает брови Чонгук. — Да, я никогда не видел смысла читать про них, да и вообще про космос, — кивает Тэхён. — Ну, ты ведь ходил в школу? Ты должен знать то, что знают все, — пожимает плечами Чон. — Например, что? — спрашивает Тэхён. Чонгук наблюдает за светофором и отвечает: — Ну, — он задумывается на несколько секунд и произносит первое, что приходит в голову: — Что Солнце — это тоже звезда, и вокруг него вращаются все планеты. — А это правда? — взглянув на небо, что затянуто тучами, спрашивает Тэхён. — Да, — усмехается Чонгук. Машина трогается с места, и Ким перестаёт всматриваться в тучи за окном. — Это бессмысленная информация, потому что я живу на Земле и вряд ли когда-то применю эти знания на практике, но я запомню. — Тэхён, ты действительно удивительный, — заявляет Чонгук и улыбается. Непонимающие глаза рассматривают Чонгука, у которого заметно поднялось настроение. Тэхёну сложно понять, что именно в нём Чонгук считает удивительным, но ему нравится смотреть на его улыбку, и этого достаточно, чтобы смириться с отсутствием объяснений.

1:10

Они поднимаются по лестнице двухэтажного дома. Оба промокшие и озадаченные. Чонгук рассказал Тэхёну про ту встречу в туалете, ответил на несколько вопросов, которые могли бы помочь Киму понять причину, по которой абсолютно незнакомый человек показался ему подозрительным, но, судя по недоумённым глазам Тэхёна, не помогли. По коридорам ходят сотрудники полиции, некоторые опрашивают соседей, а другие переносят в пластиковых пакетах улики. Чонгук видит большое скопление людей, протискивается сквозь них, чтобы зайти в квартиру. — Нас ожидает продуктивная ночь, дамы и господа, — Чон обращается ко всем присутствующим, и кто-то в ответ кидает смешок. Тэхён не разделяет настроения напарника, он проходит вглубь квартиры, что состоит из двух комнат и ванной, и осматривается. Около стены лежит труп. В метре от него растекается огромная лужа крови, и характерные следы говорят о том, что парня перетащили. На стене ровными буквами выведено кровью: «Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека». Чонгук всё ещё стоит в проходе, когда к нему со спины подходит Юнги. — Я сказал ничего не трогать, мы ждали вас, — оповещает Мин, пока Чонгук бегает глазами по комнате. — Я видел пакеты с уликами, — говорит Чонгук. — Это одежда, которую оставили в коридоре, возможно убийца. — Это не тот парень, которого я видел, — замечает Чон, указывая на труп. — Что уже известно? — Соседи слышали звук стрельбы. Этот парень мёртв не больше двух часов. Два выстрела, пули задели сердце и лёгкое, их мы, к слову, нашли, убийца не забрал пули. Хосок более чем уверен, что тут жил не тот человек, которого ты встретил, он в соседней комнате и объяснит тебе всё подробнее. Далее, — Юнги проходит дальше и достаёт из внутреннего кармана ручку. Он садится рядом с жертвой, указывает на запястье, на котором виднеются следы от верёвки. Чонгук подходит ближе, склоняется, чтобы присмотреться.— Он был связан, и довольно долго. Соседи говорят, что не видели Богёма больше двух недель, но к нему постоянно приходил кто-то в чёрном спортивном костюме с капюшоном и маске. Когда я показал им фото, которое в нашей базе принадлежит человеку, что проживает здесь, они сказали, что не знают, кто это. — Хочешь сказать, что кто-то присвоил себе личность Кан Богёма? — хмурится Чонгук. — Да, — кивает Юнги. — И кто на это способен? — Чон отходит и чешет бровь. — Логично же, что хакер, — с другого конца комнаты отзывается Тэхён. — Логично же, что хакер, — тихо передразнивает напарника Чонгук и направляется в соседнюю комнату. Это спальня. Хосок сидит на кровати и внимательно читает записи в блокноте. Чонгук стучит пару раз в дверь, которая настежь открыта, и психолог поднимает голову. — Что у тебя? — Ну, как минимум, это было незапланированное убийство, — выдыхает Хосок и зачёсывает тёмные пряди назад. — Начнём с самого начала. Я проверил камеры, тот парень буквально ждал, когда вы пройдёте мимо. Сначала он подошёл к Тэхёну, но разговор у них не завязался. Недовольное лицо нашего гения видно даже в ужасном качестве камер. Он хотел заговорить с кем-то из вас и поэтому зашёл следом за тобой в туалет. Некоторые убийцы ищут встречи с теми, кто расследует их дело, им нравится играть с детективами, они чувствуют власть, когда всё идёт по их собственному сценарию и их не могут поймать, даже когда они буквально сидят перед полицейским. Они оставляют зацепки, звонят, пишут письма и в некоторых случаях встречаются лично. Тот человек, которого я увидел на камере, выглядит безобидно, он одет как будто по шаблону и ведёт себя, скорее всего, также — парень, что живёт по соседству, он и мухи не обидит, о каком убийстве речь? Он хорошо контролирует свои эмоции, умеет манипулировать, обдумывает каждое своё слово и в момент, когда дверь туалета открывается, он осознаёт, что может оказаться подозреваемым, и хочет этого. Ему нужно, чтобы ты заинтересовался, решил проверить, узнал, что пропал человек, а не кошелёк, он хочет, чтобы ты пошёл по его следу и, если этого не произойдёт сейчас, он встретится с тобой ещё раз, — Хосок увлечённо об этом рассказывает, жестикулирует и показывает на пальцах. — Тот, кто живёт здесь, не похож на того человека. У него другой гардероб, он менее собран. Настоящий Кан Богём замкнутый, нелюдимый, он скорее будет избегать лишних встреч с полицейскими, да и вообще с людьми, — психолог захлопывает блокнот, который изучал, и протягивает его Чонгуку. — Убийца оставил это тут. Там всего две записи, но он говорит, что не хочет убивать Богёма, потому что не может найти греха, в котором он повинен. Он старался оградить его от себя, чтобы оставить послание, когда мы найдём его. — Это подтверждает теорию о том, что он является якобы карателем, — Чонгук надевает перчатку, которую достаёт из коробочки, стоящей на столе, берёт блокнот в руки и открывает его. — Да, — подтверждает Хосок. — Он считает себя орудием Господа, он пишет о себе «Engel des Todes», что переводится с немецкого как «ангел смерти». — Значит, нам нужно искать религиозного хакера, который знает немецкий, — кивает Чонгук, а после передаёт блокнот обратно Хосоку. — Возможно, он неудачник в жизни, — корректирует предположение Чонгука Хосок. — Его могли насильно отправить в церковь, возможно, он гей, в школе над ним издевались, а дома постоянно избивали. На работе тоже не всё гладко, его могли часто увольнять. — Вау, это ж половина Кореи, — тяжело выдыхает Чонгук, а после натянуто улыбается Хосоку и добавляет: — Спасибо. — А ты как? — неожиданно спрашивает психолог, и Чонгук отмахивается, не желая отвечать на вопрос. Он выходит из спальни в зал, по которому уже ходят полицейские. Чонгук хлопает в ладоши и громко произносит: — Всё пакуем и везём в участок. Я хочу видеть у себя на столе фотографии всех комнат со всех ракурсов. Мне нужно знать, чья кровь на стене и полу. Если тут есть камеры — предоставьте мне видео с них и ещё раз опросите соседей этого парня. Я хочу знать всё про того, кто приходил к нему, узнайте про каждый шорох и крик, который они могли слышать. С журналистами не общаемся, родственникам сплетни не пересказываем, нам достаточно паники.

3:32

Чонгук допивает свой энергетик, а после трёт покрасневшие глаза и возвращается к просмотру фотографий с места преступления. Тэхён изучает копии записей в блокноте и кусает ноготь большого пальца. Гнетущая тишина висит в кабинете, и только звук ручки, что царапает слова на бумаге, прерывает её. Фотографии парня, что представился Кан Богёмом, уже висят в каждом полицейском участке и через несколько часов будут показаны по всем новостным каналам страны. Лица для поимки мало, и оба парня в кабинете понимают это. Никаких совпадений в базе данных нет, только Кан Богём, который уже мёртв. Чонгук чувствует, что упускает убийцу, он ускользает как вода сквозь пальцы. Это злит. — Мужеложство — грех, — неожиданно говорит Тэхён, и по спине Чонгука проносится дрожь, а лёгкие заполняются ужасом от ледяного тона, что напоминает отцовский. Чонгук делает вдох, медленно выдыхает и поднимает глаза. — Да, прелюбодеяние, либо же блуд — один из смертных грехов, — отвечает Тэхёну и пересекается с ним взглядом. — Он считает нас частью своей игры, — помедлив, продолжает: — Если он узнает, то попытается убить нас. — Почему ты так думаешь? — интересуется Чонгук. — Я бы убил. Чонгук смотрит на Тэхёна, чьё лицо не выражает никаких эмоций, и даже глаза кажутся стеклянными. — Ты не такой, как он. — Но я понимаю, — Тэхён отводит взгляд и поджимает губы, — мне кажется, что я понимаю его мысли. Перечитывая эти строки раз за разом, меня не покидает мысль о том, что я мог стать таким же, если бы она отправила меня в религиозную психиатрическую лечебницу. — Тэхён, между вами нет ничего общего, и то, что ты боишься стать таким же, это только подтверждает, — серьёзно говорит Чонгук. — Я не боюсь, это просто тревожность, — закусив губу, перечит Тэхён. — Мы поймаем этого ублюдка, а после я отведу тебя в одно место, откуда открывается потрясающий вид на звёзды, — обещает Чонгук, и лицо напарника становится недовольным. — Я могу отказаться? — Нет, ведь это одна из немногих тем, в которой я разбираюсь намного лучше тебя, — Чонгук улыбается и подхватывает со стола фотографию с кровавой надписью на стене. Он поднимается и подходит к стене, чтобы приклеить изображение. Дверь открывается, и в кабинет заходит Юнги. Он раздражённый, помятый и явно хочет спать, но держится из последних сил. Чонгук упирается спиной о стену и изучающе смотрит на вошедшего, в то время как Тэхён опять опускает взгляд на копии. — Лаборатория начнёт работу только в семь утра, ничем помочь не могу, меня даже прокурор нахуй послал, — оповещает Юнги и указывает большим пальцем за спину. — Я собираюсь вздремнуть на диване в кабинете Хосока, займитесь тем же, — он смотрит на Тэхёна, который не поменял положения с прошлого визита Юнги, — если, конечно, вы не хотите выучить записи «мистера смерть» наизусть. — Спокойной ночи? — взглянув на часы, произносит Чонгук. — Да хоть с добрым утром, — тяжело выдыхает Мин и выходит из кабинета, закрывая за собой дверь. Чонгук подходит ближе к столу Тэхёна, берёт в руки одну из копий и читает обведённые строки: — ...он стал Петром, а я облачился в одеяния Нерона, и теперь предстоит мне вернуть состояние покоя душе моей, что сгорает в огне адском. Ничего не утешит меня так, как разговор с Отцом и преломление хлеба в доме Нашем. — Он сравнивает себя с Нероном, который начал гонения христиан, это говорит о том, что он испытывает чувство вины и нуждается в искуплении, — комментирует Тэхён. — Возможно, он обратится к пастору, — предполагает Чонгук, и Ким поднимает голову. — Мой отец говорил, что когда совершаешь страшный грех, то избавиться от него можно только через исповедь. — Думаешь, что он рискнёт прийти в церковь? — выгибает бровь Тэхён. — Возможно, он попытается, — кивает Чонгук. — Тогда следует отправить в каждую католическую церковь людей, которые будут очень долго замаливать свои грехи. — Оружие в церкви? — недовольно спрашивает Чон. — Это хуже распятия пастора перед его же собором? — вопросом на вопрос отвечает Тэхён. Чонгук не отвечает, он оставляет копию на столе и отходит к окну, чтобы опять закурить. Дождь затих, Сеул спал в предутренней тишине. Чонгук хочет оказаться в своей квартире, накрыться тёплым пуховым одеялом и согреться. Он, словно ребёнок, хочет оградить себя от болезненной темы, которая уже давно должна была перестать беспокоить, но рана не затягивается и продолжает кровоточить. Возможно, ему действительно стоит обсудить это с кем-то, чтобы стало легче, но барьер где-то в глубине его души не позволяет это сделать. Чонгук понимает, что дрожит. Ему не холодно, просто тело содрогается до боли в костях, и он не может понять причину, по которой это происходит. Тело и душа нуждаются в утешении, ведь ему кажется, что скоро польются слёзы. Чонгук заставляет себя, но не может быть сильным и стойким всё время. Он оборачивается к единственному человеку, что всё время находится рядом, тихим и будто затравленным голосом произносит: — Тэхён, можешь ли ты, — Чонгук запинается и ловит на себе озадаченный взгляд напарника, — пожалуйста, обними меня. Чонгук не знает, зачем просит этого. Всего минуту назад он был в порядке, думал о деле и даже имел возможность улыбаться, а сейчас его расфокусированный и потерянный взгляд смотрел на Тэхёна, который не любил объятия и вообще физический контакт с людьми, если это не необходимо. Тэхён медлит, Чонгук упирается всё ещё дрожащей рукой на подоконник и закусывает внутреннюю сторону щеки, он собирается отказаться от просьбы, но ком в горле не позволяет ему выдавить из себя и слова. Закрыв глаза, Чонгук приводит ускоренное дыхание в порядок, а после чувствует, как тёплое тело прижимается к нему. Тэхён обнимает, и сам ищет утешения в этих объятиях. Удивительно, как двух абсолютно разных людей задело одно дело, в котором каждый из них смог обнаружить самый болезненный кусочек себя. Они стоят, прижимаясь друг к другу, прячут лица в шеях и не хотят прерывать это мгновение. Дрожь в руках уходит, дышать становится легче. Чонгук больше не чувствует, что тонет, благодаря Тэхёну, который будто впитывает все эмоции Чонгука в себя. — Спасибо, — шепчет Чонгук. — За что? — также тихо спрашивает Тэхён. — За то, что ты — это ты. — Я не могу быть кем-то другим, — как и всегда серьёзно отвечает он, и Чонгук улыбается в изгиб шеи Тэхёна, от которого пахнет чужими духами с нотками корицы и мускуса.

6:35

Чонгук сидит в мягком кресле в кабинете Хосока. Он закинул ноги на кофейный столик, откинул голову на спинку и закрыл глаза, которые ужасно болели. В соседнем кресле, разувшись и подогнув колени к груди, сидит Тэхён с книгой в руках. Ким опустошил вторую чашку кофе за полчаса, и на какое-то время его тревожила только шея, которую длинные пальцы время от времени тёрли. Напротив, подпирая голову рукой, на диване сидит Хосок, на его плече досыпает Юнги. Хосок сразу подметил на Тэхёне свою рубашку с надписью «Hope», вышитой на воротнике, которую как-то одолжил Чонгук. Он зевает, закрывает рот рукой и жмурится. Тэхён тоже прячет свой зевок в плече, а после трёт глаза и продолжает чтение. Чонгук начинает постукивать пальцами по быльце кресла, а Хосок понимает, что сейчас уснёт, и решает заставить свой мозг работать самым доступным и полезным для него способом. Он хочет использовать момент для болезненного разговора о чувствах и переживаниях Чонгука и Тэхёна. — Итак, как это расследование влияет на вас? — спрашивает он и наблюдает мгновенную реакцию. Тэхён едва поворачивается в сторону психолога, а вот Чонгук поднимает голову, сводит брови в переносице и, согнув руку в локте, чешет средним пальцем висок. — Я не думаю, что Чонгук хочет это обсуждать, особенно при посторонних, — предполагает Тэхён. — Да, я не хочу это обсуждать, — подтверждает Чонгук. — Видишь, я неплохо тебя понимаю, — кивая в сторону Чонгука, говорит Тэхён. — Тебе придётся, — пожимает плечами Хосок. — Добровольно или принудительно. Ты знаешь эту процедуру, если я начну сомневаться в твоём психологическом состоянии, то могу требовать принудительных консультаций и даже лечения. — Ты не сделаешь этого, потому что знаешь, что меня могут отстранить, — отвечает Чонгук, складывая руки замком. — Раньше я бы этого не сделал, — поправляет его Хосок. — Что поменялось? — интересуется Чонгук. — Это дело связано с религией, Чонгук, — Хосок похож на Тэхёна в этот момент, он говорит так, будто Чонгук и сам всё понимает, но предпочитает отрицать. Впрочем, он недалеко от истины. — Ты очень раздражителен последние два дня, и я более чем уверен, что даже Тэхён это заметил. Каждый присутствующий в этой комнате знает, насколько эта тема болезненная для тебя и, возможно, сейчас настало время не убегать от этого, а проработать? — Нет, — кратко и твёрдо в ответ. Хосок смотрит на Тэхёна, а тот непонимающе хлопает ресницами. Психологу и самому приходится сделать глубокий вдох, чтобы перевести дыхание. Юнги шум вокруг него не беспокоит, он сопит себе под нос и видит десятый сон. Дверь открывается, и в кабинет заходит Чимин. Он одет в белые брюки и голубую рубашку, а в руках у него файл. Пак обводит всех взглядом, понимает, что что-то не так, но предпочитает держаться подальше от чужих проблем, пока не решит свои. — Ордер на задержание Ким Кёндо и обыск его квартиры, — оповещает Чимин, и Чонгук тут же поднимается с кресла. — Поехали, — говорит он Тэхёну и выходит из кабинета, предварительно забрав из рук прокурора файл с документом. — Что? — озадаченно смотрит на Хосока Ким. — Ничего, — отвечает психолог и толкает локтем Юнги у себя под боком. — Я что-то пропустил? — чешет затылок Чимин и получает в ответ тишину.

7:17

Чонгук барабанит пальцем по рулю и ждёт, пока загорится зелёный свет. Любые разговоры он пресекает, и через три попытки Тэхён окончательно притих. Он понимает, что каждый, и даже Тэхён, пытается проявить заботу, но он не нуждается в ней. Его психическое здоровье в полном порядке, а даже если и нет — не убьёт же он человека из-за простой тревожности. Да, дело сложное, цепляет струны души, но это никак не влияет на будущее Чонгука, лишь цепляет прошлое, от которого невозможно избавиться. Он не отрицает возможность просьбы о помощи, но только когда он сам этого захочет, когда будет готов и уверен в своём решении. Тэхён трёт глаза, прислоняется лбом к холодному стеклу и смотрит на едва заметное отражение Чонгука. Он волнуется. Машина двигается с места, Чонгук закусывает внутреннюю сторону щеки и бегает глазами по дороге. Ощущение, будто ему в затылок смотрят недовольные глаза Хосока, который раз за разом требует ответа на свои дурацкие вопросы. Чонгук хмурится, невольно прокручивает их у себя в голове. «Как работается?» «Ужасно», — отвечает он про себя. А как может работаться, когда в душу пытаются залезть? Как может работаться, когда мысли об убийце прерываются мыслями о Тэхёне, который вызывает такие смешанные эмоции? Чонгук злился на него ровно до того момента, как увидел ещё раз, а потом всё переменилось. Он не может понять, чего хочет, какое будущее желает построить с этим человеком. Просто коллеги? Нечто большее? Если второе, то как это сделать, ведь для Тэхёна его чувства — просто химические реакции. «Любовь — химический процесс, вводящий в заблуждение мозг. Многие называют это чувство зависимостью. Мне это не нужно», — слышится голос Тэхёна в голове, и Чонгук не сдерживается, поворачивает голову к нему. Эти мысли злят ещё больше, чем расспросы Хосока. Он действительно стал слишком эмоциональным в последние дни. Ауди тормозит перед домом, Тэхён отстёгивается и поджимает губы, посмотрев на Чонгука. Он ничего не говорит, просто смотрит несколько секунд, а потом покидает машину. Чонгук берёт в руки ордер, выходит следом. Молчание сопровождает их и на лестнице, и около двери журналиста. Чонгук показывает Тэхёну стать позади него, но тот не двигается и сам стучит. — Полиция, откройте, — громко произносит Чонгук, прожигая Тэхёна взглядом. — Мне не нужна защита, — шипит Ким, и брови его напарника возмущённо вскидываются. — Просто делай, что тебе говорят. — Не требуй от меня того, чего не делаешь сам, — спокойно отвечает Тэхён и опять стучит в дверь. Чонгук повторяет фразу, отреагировав на стук, а после отвечает Тэхёну: — Иногда ты действуешь мне на нервы. — Это всё из-за того, что я вызываю у тебя яркие эмоции и чувства, — Тэхён делает шаг в сторону и осматривается, — и возбуждение. — Этот парень собирается открывать? — Чонгук стучит, чуть ли не ломится в дверь, а после указывает пальцем в сторону Кима. — Не смей приплетать и сюда возбуждение. — Нам нужно пойти к психологу, — заключает Ким. — В наших отношениях явные проблемы. — Нет, никаких психологов в наших отношениях, — Чонгук тяжело выдыхает и делает шаг назад. — Но это разумное решение, я взвесил все «за» и «против». Чонгук стучит в дверь ещё раз. — Я сейчас выбью дверь! — кричит он. — Возможно, он не дома? — предполагает Тэхён. — Юнги сказал, что он не покидал квартиры, — отвечает Чонгук, указывая на камеру в углу, и уже готовится выбивать дверь, но она с тихим скрипом открывается. Кёндо в костюме и с прилизанной укладкой появляется в проходе, он неловко улыбается и произносит: — Детектив Чон, простите, я не слышал, как вы стучали. — Ничего страшного, — отвечает Чонгук, и в его голосе чувствуется раздражение. — Мы хотим задать несколько вопросов. Кёндо толкает дверь и отходит в сторону. Чонгук с натянутой улыбкой делает шаг внутрь, а Тэхён, который рассматривал стены, показывается из-за двери. — Детектив Ким, и вы тут, — говорит Кёндо. — Я доктор, — поправляет его Тэхён, следуя за Чонгуком. Квартира была просторной, но всё равно небольшой. Тэхён сразу уходит к рабочему столу, что стоит около стены, в то время как Чонгук интересуется лишь эмоциями журналиста. Ким ничего не трогает, просто смотрит, но даже этого хватает, чтобы Кёндо всё время на него поглядывал. — Вы нервничаете? — спрашивает Чонгук, и в ответ Кёндо отрицательно качает головой. — Кто ваш информатор? — Я не могу сказать, — быстро проговаривает. — Почему вы пришли в мой дом? Не можете справиться без помощи? — Я не могу ответить на ваши вопросы, — пожимает плечами Чонгук. — Я так понимаю, вы сейчас будете использовать тактику хороший и плохой коп? Я могу получить ценные комментарии в обмен на имя? — усмехается Кёндо. — Нет, вы слишком высокого о себе мнения, вы не подозреваемый, а просто пешка в чужой игре. Я узнал всё, что хотел. Мы забираем этот ноутбук, — Тэхён указывает пальцем на лэптоп и отходит от стола. — И вы ошиблись с диагнозом, я не психопат. — Вы не имеете права изымать моё имущество. — Имеем, нам повезло, что судья дал разрешение не только на допрос, но и на обыск, теперь вы можете молчать сколько угодно, — Чонгук улыбается и протягивает Кёндо ордер. — На каких основаниях был выдан этот документ? — интересуется Кёндо. — Мы предполагали, что вы располагаете информацией, которая поможет нам в раскрытии уголовного дела, — отвечает Тэхён. — У вас не было достаточно доказательств. — Вы можете подать в суд, всего доброго, — Чонгук берёт в руки ноутбук и показывает Тэхёну на дверь.

8:32

Ноутбук был передан Юнги, который, как и всегда, сидел в кабинете Хосока. Чонгук решил заказать еды из того ресторанчика, в котором Тэхён покупал суп, и сейчас под звук дождя за окном они оба завтракали в серости кабинета. Чонгук разлил банку колы, которую ещё вчера купил Тэхён, по стаканам, оставил один из них на столе коллеги и вернулся к своему рабочему месту. Он продолжил есть, параллельно читая отчёт на экране рабочего ноутбука. Тэхён, в свою очередь, пережёвывая пищу, что-то печатал, и как только звук бьющих по клавиатуре пальцев затих, у Чонгука появилось новое входящее сообщение. — Что это? — не отрываясь глазами от файла, что прислал «Глупый умник», спрашивает Чонгук. — Это схема, — отвечает Тэхён. — Ну и зачем ты прислал мне схему? — Чтобы ты понял, как будут развиваться наши отношения, если мы не пойдём к психологу. Я изучил достаточное количество материала, чтобы предоставить объективный анализ нашего сотрудничества. Чонгук закрывает ноутбук и смотрит на Тэхёна, который как ни в чём не бывало опустошает стакан со своей порцией колы. — Твоё резкое желание пойти к психологу как-то связано с Хосоком? — сложив руки на столе, спрашивает Чонгук. — Мне кажется, он прав. Если мы будем постоянно убегать от своих переживаний, они начнут руководить нами, но твои личные проблемы меня не должны заботить. Поэтому я нашёл тему, которая касается нас обоих, — отвечает Тэхён. — Если наши взаимоотношения улучшатся, ты поймёшь, что это не бесполезно, и получишь профессиональную помощь и в других аспектах своей жизни. Многие специалисты говорят, что человек должен консультироваться у специалиста всю жизнь. — Хорошо, что насчёт тебя? — откинувшись на спинку стула, Чонгук смотрит прямо в глаза Тэхёна, пытаясь проследить за сменой его эмоций. — А причём тут я? — Ты считаешь, что похож на убийцу. Это не требует профессиональной помощи? — Не думаю, что факт можно изменить разговорами, — задумавшись, отвечает. — Хотя, если повторять себе одно и то же раз за разом, мозг начнёт в это верить, даже если это откровенный бред. — Это не факт и никогда им не станет, — стальным тоном отвечает Чонгук, и Тэхён отводит взгляд, замолкает и продолжает есть. Аппетит пропал, Чонгук выкинул остатки своей порции и вернулся к работе. Читать и изучать уже было нечего, всё по нескольку раз уже было отсмотрено. Скоро должен был прийти Юнги с новой информацией. Мин вообще носился как пуля по этажу, он был постоянно чем-то занят, но всё равно находил время заглянуть к Хосоку на чай или кофе. Чимин всегда искал Юнги именно в те моменты, когда он отдыхал, поэтому часто жаловался на то, что тот ничем не занимается. Поначалу они ссорились, но сейчас обоих остужал психолог. Не зря начальство потребовало, чтобы в каждом отделе работал свой специалист. Чонгук поднимает голову на стук в дверь. Юнги в свежей одежде и папкой в руках заходит в кабинет и садится на край стола Тэхёна. — Я к вам пришёл, чтобы сообщить, что мы идентифицировали личность ангела. — Каким образом? — интересуется Чонгук, поднимаясь из-за своего стола. — Кровью Кан Меари было написано послание на стене, — отвечает Юнги. — Родителей уже вызвали на допрос. Ещё я узнал, что она обвинялась в убийстве и была девушкой Кан Богёма. — Вот как он стал нежеланной жертвой, — говорит Тэхён. — Они были вместе, когда убийца похитил её. Было бы логично убить и его. — Соседи говорят, что он ходил в церковь, был очень набожным мальчиком, — подмечает Юнги. — Возможно, он начал молиться, а не побежал на него с кулаками, как другие, — предполагает Чонгук. — Мы не можем строить предположения, — прерывает их Тэхён. — Но твоя теория довольно занимательна, — обращается к Чонгуку, — это довольно интересный пример того, как отсутствие независимого и индивидуального мышления в обществе оправдало жертву в глазах убийцы. Юнги с Чонгуком несколько секунд молча глядят на Тэхёна, а после Мин продолжает: — Кровь на одежде, что мы нашли в коридоре, принадлежит Богёму. Это вся полезная информация, которой я располагаю на данный момент. А вот ноутбук принёс больше. Убийца отправил одно письмо Кёндо по почте, удалось выяснить, что он воспользовался компьютером в игровом клубе. А ещё этот журналист проводит своё расследование, чтобы написать книгу, он даже поставил вам диагнозы. Чонгук у нас страдает синдромом Белого рыцаря, а вот Тэхён психопат, — Мин улыбается и указывает пальцем за спину. — Я ещё не всё дочитал, но это нечто. Сестра Чимина — Чонгми — раньше работала следователем, и Кёндо часто приходил в отдел, пересекался с Чонгуком, Юнги и Хосоком почти каждый раз. Однажды он даже пересёкся с Тэхёном, но дружелюбием Ким никогда не выделялся среди остальных. Иногда, благодаря отношениям, он узнавал некоторые данные намного быстрее коллег. Хоть никому он не нравился, Чимин пообещал относиться к нему нормально и всех заставлял тоже не задевать парня лишний раз. После расставания Чонгми уволилась и переехала в Китай, начала жизнь с нуля, а вот её бывший по каким-то неведомым причинам никак не мог избавиться от уверенности в том, что весь отдел его любит. Однажды дело дошло даже до драки, и после этого Чимин долгие месяцы носился по судам. — Я всегда говорил Чимину, что его нужно гнать, и без разницы, что он встречался с его сестрой. — Но ведь я не психопат, — озадаченно выдыхает Ким. — Это неэтично с его стороны. — Надеюсь, там и про меня что-то есть, — довольно хмыкает Юнги и спрыгивает со стола. — Пойду работать. Юнги кидает папку на стол, а после, отсалютовав, покидает кабинет. Тэхён провожает его взглядом, но быстро всё его внимание привлекает Чонгук. — Что ты имел в виду, когда сказал, что у жертвы отсутствовало независимое и индивидуальное мышление в обществе? — спрашивает Чонгук и сразу получает ответ: — Его поклонение Богу. — Понял, — беря в руки синие стикеры, говорит Чонгук. Он не хочет спорить с ним сейчас, поэтому просто молчит.

9:45

Они оба сидят в комнате для допроса, ожидая, пока мать Кан Меари зайдёт и сядет напротив. Тэхён барабанит пальцами по столу, а Чонгук проверяет телефон. — На блокноте отпечатков нет, — делится с Тэхёном. — Значит, он оставил его намеренно. Чонгук кивает, и дверь открывается. Женщина, сжимавшая платок в согнутой и прижатой к груди руке, проходит внутрь, сокращает расстояние между ней и детективами, а после садится на стул. Чонгук и Тэхён поднимаются, кланяются и садятся обратно. Глаза женщины покраснели от слёз, рука хоть и прижималась к телу, но всё равно тряслась. Она надеялась, что её дочь жива, что она вновь сможет увидеть её, но эту надежду с корнем вырвали из сердца. По новостям не рассказывали, как умерла Меари, и Чонгук хотел соврать, чтобы материнское сердце не истекало кровью так сильно, чтобы она верила, что смерть пришла к её дочери незаметно. — Госпожа Кан, я детектив Чон, — Чонгук указывает на себя рукой, а после показывает на Тэхёна: — Это доктор Ким, мы занимаемся расследованием смерти вашей дочери. — Чем я могу помочь вам? — тихий и измученный голос почти не слышно. — Вашу дочь обвиняли в убийстве тринадцатилетней девочки, которую сбили на машине, — Тэхён начинает сразу с интересующей его темы. — Суд оправдал её, а вот общественность была недовольна. Вы сталкивались с угрозами после этого? Глаза, полные слёз, сталкиваются с холодными и почти что стеклянными. Чонгук кидает взгляд на напарника и поднимается, чтобы выйти из комнаты и вернуться со стаканом воды. Тэхён почти не моргает, он ждёт и не сводит пристального взгляда с матери погибшей. — Да, угрозы были, но в полиции сказали, что это просто слова, которые вряд ли подтвердятся. Мы переехали в Сеул из-за того, что в родном городе нам жизни не давали, — сделав глоток холодной воды, отвечает госпожа Кан. — Меари была хорошей. Да, она могла ошибаться, но она не убивала ту девочку. В последний год она вообще поменялась, начала посещать церковь, записалась к психологу и даже на анонимные группы поддержки ходила. У неё появились друзья, парень, она была счастлива. Всё, что говорят о ней — ложь, моя дочь никого не убивала. — Анонимные группы поддержки? — в голосе Тэхёна заиграл интерес. — Вы знаете адрес? — Да, конечно, — быстро кивает госпожа Кан. Чонгук протягивает ей бумагу и ручку, Тэхён наблюдает за тем, как на чистом листе появляются слова. Как только госпожа Кан заканчивает, он забирает лист и всматривается в адрес. Чонгук задаёт ещё несколько вопросов, но ответы не помогают. Достаточно близких друзей у погибшей не было, она была замкнутой и почти никогда не выходила из дома, об этом говорят и ее соседи, и те немногочисленные знакомые, с которыми она изредка встречалась в кафе. В Сеуле врагов не было, угроз тоже, её жизнь действительно на какое-то время поменялась. Для последнего вопроса Чон достаёт из папки фотографии убитых, всех, кроме Богёма, раскладывает их перед госпожой Кан и спрашивает: — Вы знаете кого-то из этих людей? Они спрашивали это у каждого, кого допрашивали, но результата не было. Чонгук уже и не надеялся получить ответ на этот вопрос, но и не задать его тоже не мог. Госпожа Кан всматривается в каждое лицо и старается вспомнить хоть кого-то, и она вспоминает. — Этот парень, — указывает на Ан Борана. — Как-то я подвозила Меари к зданию группы поддержки, и этот парень был там, он махнул ей рукой. Я подумала, что это её друг. — Спасибо большое, вы можете быть свободны, — оповещает Чонгук, и в эту же секунду Тэхён поднимается. — Простите, детективы, — произносит госпожа Кан и вытирает платком глаза. — Скажите, пожалуйста, она страдала? — Нет, — быстро говорит Чонгук и косится на Кима, который поджимает губы. — Она ничего не чувствовала. Мать погибшей улыбается, на её лице читается облегчение. Тэхён направляется к двери и покидает комнату допроса, он больше не нужен в этом помещении. Чонгук показывается в коридоре через минуту. Ким ждёт его, прислонившись к стене чуть дальше от двери, он всматривается в адрес на листке и, кажется, даже не замечает, что Чонгук приблизился. — Знаешь это место? — интересуется Чон. — Да, я там был пару раз, — отвечает Тэхён. — Что ты там делал? — Говорил, слушал, думал. — Нужно туда поехать, — говорит Чонгук, и Тэхён отрицательно качает головой. — Собрания по субботам. — Запомнил расписание группы поддержки? — удивляется Чон. — Конечно, а это удивительно? — Тэхён смотрит на него и едва хмурится. — Ты забыл день рождения своей матери. — Это бесполезная информация, зачем её помнить? — удивляется Тэхён. — Это твоя мать, — говорит Чонгук и по лицу напротив понимает, что это так себе аргумент. — Мы не общаемся, — пожимает плечами Тэхён. — Я помню твой день рождения. — Это полезная информация? — губы Чонгука растягиваются в ухмылке. — Да, ты ведь мой напарник, — серьёзно говорит Тэхён и повторяет улыбку Чонгука.

13:23

Проблема анонимных групп поддержки в том, что они анонимные. Чонгук уже по второму кругу обзванивает каждого, кто ведёт подобные собрания, и его второй раз подряд шлют уважительной фразой: «Мы не ведём записи тех, кто посещает наши собрания». Он объясняет, что это связанно с расследованием, но похоже, что для этих людей любые причины не являются достаточным поводом для того, чтобы начать вести запись. Сейчас, когда Чонгук набирает очередной номер, Юнги роется в компьютере журналиста и ждёт записи с камер видеонаблюдения компьютерного клуба, в котором никто из персонала не видел подозрительных людей, да и вообще они не могут запомнить в лицо каждого, кто зайдёт. Хосок проводит консультацию Чимину. Намджун пытается вырвать разрешение на повторное разбирательство по делу Чон Гванхо. Один Тэхён, с разрешения Чонгука, спит, откинувшись на спинку кресла. Чонгуку кажется, что сейчас опять наступил момент затишья. Все зацепки приводят в никуда, и даже если они найдут на записях убийцу, он вряд ли покажет на листочке свой адрес. Попытки найти хакера со знанием немецкого не увенчались успехом — у одних алиби, а вторые просто не имеют мотива. Остаётся ждать нового убийства или звонка от кого-то из тех, кого утром послали в церкви. Ожидание утомляет больше бесконечной работы. Мимолётная радость из-за возможности ответить на вопрос: «Что между жертвами общего?», разбилась об очередной заголовок в газете. Затишье может длиться как неделю, так и месяцы. В это время убийца учтёт свои ошибки, сделает выводы, а вот Чонгук и Тэхён продолжат ломать голову и ждать. Возможно, им дадут другое дело, попытаются замять неудачу, а, возможно, что каждого заставят пройти психологическую консультацию. В Сеуле не так часто происходят убийства, которые подходят под компетенцию Чонгука, в среднем всего двадцать убийств в год, конечно же, по официальной статистике, но каждый новый маньяк или псих-убийца превосходит предыдущего. У каждой камеры есть слепые зоны, не каждый хозяин дома купит качественное видеонаблюдение. Именно в таких местах происходят преступления, которыми занимается Чонгук: похищения, изнасилования, убийства. На каждого детектива двадцать помощников, которые ищут информацию и просто приносят её в папочке тому, кто должен сложить в голове пазл. Многие в этой стране всего лишь муравьи, которых устраивает работа, на которой нечто ужасное не увидишь. Компьютер, кресло и тепло — что ещё нужно для счастья? Когда-то Чонгук был таким же, но это время давно прошло, и теперь Чон не верит в эти двадцать убийств в год. Двадцать убийств совершают действительно умные люди, которых приходится ловить неделями, а то и месяцами. Десять тысяч убийств по всей стране совершают люди, которые просто устали от постоянной борьбы за выживание и адского труда. Они снимают стресс убийствами и чаще всего не утруждают себя мыслью о том, что остались улики. На таких уходит несколько дней. За свою практику Чонгук повидал многое: убийства, самоубийства, отравление иностранцев, мафия, но, откровенно говоря, последние стараются не марать руки, убивая людей направо и налево, они вообще не лезут к органам власти, довольствуясь проституцией и боями без правил в так называемых кварталах красных фонарей. Чонгук кидает телефон на стол, смотрит на спящего Тэхёна и решает занять себя мыслями о психологической помощи, о которой весь день рассказывал Ким. Ужасный вариант, но почему бы и нет? Хосок может помочь разобраться в их отношениях, возможно, что-то поменяется, а возможно, это станет очередным знаком от судьбы, что лучше им оставаться просто коллегами и друзьями, которые иногда спят вместе. В любом случае помимо Тэхёна существует много парней, есть даже сайты для знакомств, но Чонгук вряд ли туда обратится за помощью. Он слишком хорошо знает статистику убийств и изнасилований. Тэхён хмурится, трёт шею, но не открывает глаза. Чонгук усмехается и подпирает голову рукой. Если нечем заняться — он будет любоваться сном парня в чужой рубашке и разноцветными носками под строгими классическими брюками. Чонгук бы хотел увидеть его шкаф, там, скорее всего, достаточное количество красок, не то, что у Чонгука. Он поднимается, подходит к окну и наливает себе стакан воды. Достав пачку сигарет, Чонгук зажимает одну губами, а после того, как окно открывается, подкуривает. В душный кабинет проникает приятный запах улиц после дождя. Чонгук любит момент первого вдоха влажного воздуха. В кресле крутятся, Тэхён проснулся. Обычно он спит как труп, в одной позе. Однажды Чонгук пошутил, что глупому умнику не достаёт только бутоньерки, и он — вылитый труп на похоронах, в ответ Юнги, на правах старшего, отругал его. Тэхён трёт глаза, смотрит на папки, которые разложил по стопкам, у него тоже настроение паршивое, поэтому Чонгук решает развлечь их самым действенным способом, который знает. Он будет разговаривать на несерьёзные темы с серьёзным человеком. — Ответишь на вопрос, мой глупый умник? — сделав затяжку, спрашивает Чонгук. — Да, — отзывается хриплый голос Тэхёна. — Я уже ответил на вопрос. — Не на тот вопрос, — наблюдая за улицей, по которой бегут прохожие, ухмыляется. — Ну и на какой мне нужно дать ответ? — От жизни одного человека зависит выживание всего человечества, — начинает Чонгук, и он более чем уверен, что Тэхён нахмурился. — Если он выживет — все, кроме тебя, умрут, и наоборот. Ты бы спас его? — Логично же, что нет. Человечество в целом гораздо выше, чем жизнь одного человека, — серьёзно отвечает Тэхён. Чонгук кидает окурок в стакан с водой и поворачивается к Тэхёну. — А я бы спас этого человека, если бы он был тобой, — улыбается Чон. — Я не сомневаюсь в этом, — покачиваясь из стороны в сторону в своём кресле, пожимает плечами Тэхён. — Тобой руководят чувства и эмоции, что стоят намного выше разума и логики, у меня всё иначе. — Ты поймёшь, когда у тебя появятся действительно серьёзные отношения, — Чонгук закрывает окно и садится в собственное кресло вновь. — Я не верю в серьёзные отношения, — не сводя глаз с Чонгука, говорит Тэхён. — Мы не моногамные особи, но нам свойственно собственничество, из-за чего может проявиться ревность. К тому же никто не может гарантировать чувства до конца жизни, рано или поздно наш мозг перестанет обманывать, и это будет очень болезненно. — Мои бабушка с дедушкой жили вместе тридцать четыре года, — парирует Чонгук. — Это была зависимость. — Они были счастливы. — Наркоманы тоже счастливы, пока удовлетворяют свою потребность в новой дозе. — Мы не особи, мой глупый умник, а любовь не героин, — утвердительно произносит Чонгук. — Когда-нибудь любовь сломает твою логику, и ты всё поймёшь. — Никогда, — заявляет Тэхён. — Никогда не говори никогда, — улыбается Чонгук, а Тэхён закатывает глаза. — Ты спишь с кем-то, помимо меня? — Нет, — искренне произносит Ким. — За целый год никого? — удивлённо спрашивает Чон. — Работы было много, а я не брезгую самоудовлетворением. — Видишь, ты весьма моногамен, — хмыкает Чонгук. Он не собирается врать, что ему льстит этот ответ, это весьма приятно. — Я в любой момент могу переспать с другим, — перечит. — Но ты не хочешь, не так ли? — В данный отрезок времени только ты вызываешь у меня потребность в поцелуях. — Это очень похоже на слово «влюблённость». — Нет, это одно слово, а я сказал целое предложение, — Тэхён отрицательно качает головой и поднимается. — Если у нас всё ещё нет работы, я бы хотел поесть. — Замечательно, я с тобой, — Чонгук поднимается следом и с довольной улыбкой оповещает: — Я согласен пойти к Хосоку, но говорить мы будем только о нас с тобой. Чонгук показывает пальцем на себя, а потом на Тэхёна, который победно улыбается и кивает.