Engel

9:45 25.10.2023

Двадцать пятое число Чонгук зачёркивает чёрным маркером на календаре и подпирает голову рукой, пытаясь подсчитать, сколько дней должно пройти, чтобы им дали новое дело. На столе стоит стакан с яблочным соком, новый кактус, который не вписывается в компанию старичков, и неизменная фотография семьи. Он всматривается в счастливые лица, и тревога вновь догоняет, чтобы захватить все мысли. Тэхён за соседним столом пьёт кофе и читает толстенную книгу, которую купил у старика в маленькой книжной лавке. На его столе аккуратными стопками разложены бумаги, а также газеты, которые уже перестали смаковать убийства Ангела. Он поправляет нежно-голубую рубашку и трёт шею. Тэхён больше не кидает взгляды на стену, что расположена напротив него, уже всё выучил. Они уже пару раз приходили к Хосоку на терапию. С каждым разом Чонгук лишь убеждался, что стоит отступить с затеей затянуть Тэхёна в отношения. Хосок повторяет, что нужно время, а у Чонгука тридцатник на носу, и он отчаянно нуждается в человеке, который будет ждать его в вечно холодной квартире. Он устал чувствовать себя одиноким и отверженным, поэтому настало время что-то менять. На упоминание о регистрации на сайте знакомств Тэхён отреагировал двояко. Он грустным голосом сказал, что Чонгуку, как социальному существу, пойдёт это на пользу, а после ушёл к Юнги, которого уже немного отпустило. А возможно, Чонгуку лишь показалось, что голос был печальным. Хосок на очередном утреннем собрании сказал, что они поговорили, решили всё мирно, и Юнги пообещал сдерживать свои эмоции. Они оба не видели совместного будущего, поэтому хотели сохранить хоть какое-то подобие дружбы. Каждый раз, когда Чонгук видел их вместе, фраза «Никаких отношений на работе» звучала в его голове, и он понимал, почему так говорят. Чонгук вспоминает, что купил для Тэхёна имбирного печенья, поэтому поднимается со своего места и направляется к пальто, что висит на вешалке. Из кармана он достаёт упаковку домашнего имбирного печенья и кладёт его на стол рядом с табличкой «Доктор Ким Тэхён». Глаза от книги отрываются, на лице появляется улыбка. Тэхён поднимает взгляд на Чонгука и с неким теплом говорит: — Спасибо. Чон любуется скромным счастьем и, кивнув, отходит к окну. Он опять курит «American Legend», и каждый раз ему кажется, что он сходит с ума, ведь среди никотинового дыма Чонгук чувствует нотки цитрусовых. Наполняет лёгкие отголоском запаха парфюма Тэхёна, который лишь ему чудится. Он смотрит в окно, делает глубокую затяжку и прикрывает глаза. Шум города был уже привычным, а вот тишина этого кабинета с каждым днём напрягала всё больше. Предположение про покаяние убийцы оказалось ошибочным, всем полицейским прошлым днём было приказано вернуться к основной работе. Возможно, он вообще не испытывает угрызений совести, а просто готовится к следующему удару, которого ожидает каждый. Телефон вибрирует. Чонгук наливает стакан воды и кидает туда сигарету, подходит к столу и смотрит на краткое сообщение от Намджуна. Ему нужна помощь. В отличие от Чонгука, коллега был занят постоянно — вскрылось много неприятных моментов в том деле, и для органов власти в том числе. — Я к Намджуну, — Чонгук обращается к Тэхёну, чтобы тот знал, где его можно найти. — Что-то нашли? — доедая печенье, спрашивает Тэхён. — Не для нас, — почесав затылок, отвечает.

10:15

Юнги сидел в маленькой комнатке отдыха для работников и пил горький кофе, который сделал минут десять назад. Он старался не думать о делах или жизни, мозгу нужно было отдохнуть. Смотря в окно, что было закрыто жалюзи, Юнги ждал, пока в игре закончится реклама, что начиналась после каждого пройденного уровня. Дверь открывается, и это сразу привлекает внимание. Заходит Тэхён, и Мин тут же расплывается в улыбке. Он бы называл Тэхёна ребёнком, но старался относиться с уважением к человеку, который отчаянно нуждался в нём, хоть и отрицал. Наивный и по-доброму глупый парень запал в душу с самого первого дня знакомства. Таких, как он, от злого и жестокого мира нужно защищать, чтобы никто не посмел внушить ему, что он ненормальный. Чонгук всегда ревновал Тэхёна к Юнги, даже когда отрицал свои чувства. Причины подобной реакции были неясны, но это чувства, и даже взрослые люди под их влиянием ведут себя как малые дети. Юнги был уверен в том, что если бы Чонгук мог — он бы всё время ходил с Тэхёном и выступал бы в качестве посредника в каждом разговоре, чтобы доктор Ким, не дай Бог, не прикоснулся или не улыбнулся, что случалось редко, к кому-то кроме него. Кому, как не Юнги, знакома такая ужасная черта характера, как собственничество. Он уже не любил Хосока, по крайней мере, всеми силами заставлял себя верить в это, но даже от мысли, что кто-то будет с ним, Мина коробило. Благо, что Чонгук не такой, и поэтому неофициальный отец, коим себя и чувствовал Мин Юнги, мог со спокойной душой доверить птенчика Тэхёна в его руки. — Доктор Ким, — он улыбается, обнажая зубы и дёсна, Тэхён отвечает более скромно. — Чем могу быть полезен? — Ну, я просто думал, — приближаясь. — О чём? — подвигаясь и хлопая рукой по дивану, интересуется Юнги. Тэхён садится рядом и сразу отводит взгляд. — Чонгук вчера сказал, что я считаю тебя своим другом. Большую часть утра я потратил на попытки выяснить, есть ли у меня к тебе симпатия, уважение или привязанность. Я не думаю, что у нас есть общие интересы или духовная близость, учитывая, что я не признаю существование духовного мира. По всем моим подсчётам ты мне не друг, но я уважаю тебя и хотел бы налаживать социальные связи, и ты — один из немногих людей, общение с которым меня не утомляет и не злит, — он тараторит, и это выдаёт его некое волнение и увлечённость этой темой. Тэхён старался контролировать свою речь, быть более понятным для окружающих, но порой это не получалось. — Я правда много думал о том, что такое дружба, и мне не до конца понятны определения, которые даёт интернет или книги. Приходя к мнению, что это неопределённое понятие в человеческих взаимоотношениях вряд ли подходит мне, я решил поделиться с тобой своими размышлениями, чтобы ты не поддался заблуждению и не подумал, что мы друзья, — он запинается и хмурится, возвращаясь глазами к озадаченному лицу Юнги. — Я слишком быстро говорю, да? — Да, быстрее обычного, — отвечает Юнги. — Я правильно понимаю, что ты мне не друг, но между нами есть социальная связь, которую ты хочешь развивать? — Да, ты всё верно понял. — Я надеюсь, что ты уже сказал Чонгуку, что он был не прав, называя нас друзьями, — усмехается Юнги. — Нет, не сказал, — поджимает губы. — Мне кажется, что он болезненно переносит мои замечания, поэтому я стараюсь только хвалить его. — Правда? И как ты его хвалишь? — сёрбнув кофе, спрашивает. — Вчера я сказал, что его решение завести постоянного партнёра разумно, ведь он уже немолод, и из-за постоянного курения, употребления алкоголя, плохого питания и прочего через несколько лет у него могут начаться проблемы с потенцией. Юнги закрывает рот чашкой, он делает вид, что пьёт и старается не смеяться над похвалой и серьёзным тоном, которым это озвучил Тэхён. Он представляет лицо Чонгука в момент, когда он услышал прогноз, и миссия по сдерживанию рвущегося на волю смеха становится почти невыполнимой. — Ему всего-то двадцать девять, — успокоившись, говорит Юнги. — Пора задуматься о здоровье и потомстве, — кивает Тэхён. Юнги улыбается, глядя на собеседника, и ставит чашку на пол. — Я хочу подарить тебе кое-что, — поднявшись с дивана, Юнги указывает пальцем на Тэхёна. — Не уходи. Ким кивает, и Юнги, посмеиваясь, выходит из комнаты отдыха. Его рабочий стол был совсем рядом, поэтому он быстро достал из своего стола комикс и вернулся обратно, чтобы вручить подарок Тэхёну. — Что это? — Это Бэтмен, — с пафосом отвечает Юнги. — Почитай, тебе понравится, обещаю. — Хорошо, — рассматривая обложку, говорит Тэхён. Юнги садится на диван, и ему мешает конфета, которая поменяла своё положение в кармане. Он достаёт её, протягивает Тэхёну, а после откидывается на спинку дивана и поднимает свой кофе с пола. — Почему ты тут? — спрашивает Ким, играясь с обёрткой конфеты. — У Хосока работа, я не могу находиться там в это время. — Большинство людей не могут проводить со своими бывшими партнёрами столько времени. Это довольно занимательно. — Мы разошлись по обоюдному согласию на одной из консультаций, — подперев голову рукой, отвечает на высказывание Юнги. — Тебе Чонгук рассказал? — Да, но не говори ему, что я сказал тебе, — просит Тэхён. — Не боись, он ничего не узнает. — Я не боюсь, — хмурит брови в ответ. — Это просто так говорят, расслабься, — хмыкает Юнги и опять делает глоток кофе.

11:02

Чонгук открывает дверцы шкафа Намджуна и осматривает каждую его полку, пока коллега сидит за столом и заполняет документы. Он находит коробку с обручами, достаёт один и, посмотрев на своё отражение в стекле, надевает на голову тот, что с тигриными ушками. Подхватив пальцами ещё один, Чонгук медленно шагает к Намджуну и делает тигра и из него. — Тебе заняться нечем? — поднимая на Чонгука голову, устало интересуется Ким. — Откровенно говоря, — задумчиво отвечает тот, — абсолютно нечем. — Заполняй документы вместе со мной, — предлагает, указывая на стопку. — У нас в документации Тэхён спец, — улыбается Чонгук. Он обходит стол, садится напротив Намджуна и складывает ноги на пустом углу. — Ноги, сука! — Намджун приподнимается и сталкивает чужие ноги со стола. Чонгук чуть не падает, но вовремя успевает ухватиться за устойчивое кресло. — Кстати, о Тэхёне, — усевшись на место, говорит. — Как ты его терпишь? — Я не терплю, — убирая чёрные пряди волос, которые уже надо бы подстричь, со лба, отвечает. С Тэхёном в отделе мало кто хотел работать. Многие говорили, что он сложный человек, который постоянно грубит. Тэхён, в свою очередь, тоже не особо горел желанием начинать новые сотрудничества с людьми, которых считал идиотами. Чонгук стал первым исключением, единственным, с кем Тэхён был согласен работать постоянно, но после раскрытия прошлого дела ему предложили временную должность в Ватикане, и ответ на вопрос, согласится ли он, Чонгук нашёл на собственной подушке. — Я работал с ним один раз, — хмыкает Намджун. — Правда? Я не знал, — Чонгук одаряет сидящего напротив заинтересованным взглядом. — Только два дня, и это было не сказочно, он ещё и младше на десять лет — я как будто с ребёнком общался. — Юнги тоже видит в нём ребёнка, — кивает Чонгук. Он берёт листок из какой-то папки и читает кривые синие слова, написанные Намджуном. — Ты, если что, обращайся, могу помочь со сменой напарника. — Мне нравится с ним работать, — голос становится строже, но скучающее выражение лица не меняется. — Ты просил помощи. — Документация, — опустив голову, Намджун продолжает выводить буквы на белых листах. — Заметно же будет, что не ты писал. — Ну, так сделай свои каракули похожими на мои. В дверь стучат, и Чонгук оборачивается, когда Намджун кричит, чтобы вошли. Бонхва, который работает в отделе меньше года, открывает дверь и видит перед собой двух детективов с тигриными ушами. Ким снимает обруч первый, а вот Чонгук продолжает сидеть так, даже замечая растерянность на лице паренька. — Детектив Чон, вам просили передать, что двадцать минут назад была похищена девушка по имени Шин Миён, — проговаривает Бонхва, а Чонгук кидает взгляд на Намджуна. — Я работаю в отделе убийств, а не похищений, — нахмурив брови, отвечает. — Кто просил передать мне это? — Поступил звонок, мужчина представился вашим другом, а когда я попытался узнать его имя — он положил трубку. Я подумал, что для вас это может быть важно, поэтому сразу отправился на поиски. Чонгук поднимается, снимает с себя обруч и сразу становится серьёзнее. Он подходит к Бонхва, тянет его за рубашку на себя, чтобы не ударить дверью, которую собирается захлопнуть. Паренёк неуверенно шагает навстречу и весь краснеет, но Чонгук не обращает на это внимание. Он отступает и стальным голосом произносит: — Повтори дословно, что он сказал. — Детектив Чон Чонгук должен знать, что Шин Миён была похищена двадцать минут назад. Я его друг. — Точное время. — Десять, — запинается Бонхва, — мне кажется, что это было в десять сорок пять. — За мной, — говорит Чонгук, а после обходит Бонхва и, не прощаясь с Намджуном, выходит в коридор. Он чуть ли не бежит на нижний этаж, чтобы скорее отыскать Тэхёна. Он проносится мимо Чимина, который чудом не разлил на себя кофе, и стучит в кабинет Хосока. Реагировать нужно быстро, возможно, он даёт шанс спасти девушку, и у них есть меньше суток, чтобы найти её. Хосок открывает дверь, за его спиной виднеется сидящий на диване детектив, но просто взглянув на Чонгука, который кого-то ищет глазами, он понимает, что больше не вернётся к работе. Бонхва остаётся рядом с Хосоком, а Чонгук бежит к комнате отдыха, открывает дверь и видит Тэхёна с комиксом в руках и Юнги, который пьёт кофе. — Что-то случилось? — подняв голову на Чона, спрашивает Тэхён. — Да, он сообщил, что похитил девушку, нам нужно найти её. Через пятнадцать минут все собрались в кабинете Чонгука и Тэхёна. Юнги нашёл данные про Шин Миён, а Бонхва достал запись звонка. Хосок сразу пришёл в пальто, а Юнги и Тэхён только натягивали верхнюю одежду на плечи. Нужно было ехать в другой полицейский участок, чтобы не тратить время на долгие переезды из одного конца города в другой. Чонгук достаёт свой кошелёк, даёт наличные Бонхва и просит его купить энергетиков, еды быстрого приготовления и кофе, а после привезти всё по новому адресу. Сегодня они опять работают в ночь. Хосок везёт Юнги, а Чонгук Тэхёна. Они быстро спускаются на парковку и садятся по машинам. Чонгук подкуривает сигарету, его сердце колотится, и мелкая дрожь бьёт тело от волнения. Он наблюдает за тем, как машина Хосока выезжает с парковочного места, поворачивает голову к Тэхёну, что кусает ноготь большого пальца и читает папку, переданную Юнги. — Прочти вслух, — просит Чонгук, после чего заводит машину. — Шин Миён, двадцать девять лет. Родилась и выросла в Сеуле в районе Тондэмун-гу. Работала учителем, но уволилась после того, как подверглась издевательствам со стороны коллег из-за ориентации. Она открытая лесбиянка, основатель одного из самых крупных фондов по защите прав меньшинств, активистка. В социальных сетях ей желали смерти и грозили расправой, но она продолжала деятельность. Последние три дня Миён часто обращалась в полицию, ей казалось, что её преследуют, но заявление не было принято. — Ублюдки, — шипит Чонгук, и Тэхён отрывается от чтения. — Чонгук. — Что? — делая затяжку, спрашивает. — Она уже может быть мертва, — ровным голосом говорит Тэхён. — Ты не должен принимать это близко к сердцу. — Пока я не увижу её труп — она жива, понятно? — резко отвечает. — Это уже не что-то, что не касается нас. Он позвонил и сообщил, что похитил девушку, он назвался моим другом, Тэхён. Это личное для него, для нас с тобой, и сейчас мы скачем под его дудку, но долго это не будет продолжаться. — Он видит в этих убийствах театр, а мы простые зрители. — Ты сам говорил, что убил бы нас, — кидая окурок в пепельницу, говорит Чонгук. — А ты говорил, что я не такой, как он. Чонгук закусывает губу и смотрит на дорогу, сжимая руль до побеления костяшек. Этой девушке двадцать девять лет, она представитель ЛГБТ, и Чонгук видит в этом угрозу. Ощущение, что весь этот спектакль для него, холодом проходится по спине, и Чонгук тяжело выдыхает. Впервые он сталкивается с настолько сложным случаем, впервые он не может отстраниться от чувств, которые вызывает каждое новое убийство человека, которого в газетах прозвали Ангелом. Богохульство даже в глазах Чонгука. — Да, ты не такой, — более спокойным голосом отвечает Чонгук. Тэхён ещё какое-то время смотрит на напарника, а после закрывает папку, которая лежит на коленях, и кладёт свою руку на тыльную сторону руки Чонгука, что барабанит пальцами по подлокотнику. Он быстро кидает взгляд на руки, а после поворачивает свою, переплетает пальцы и сжимает. — Нежные прикосновения стимулируют выработку дофамина, серотонина и окситоцина, — не отрывая глаз от Чонгука, информирует его Тэхён. В ответ он видит лишь улыбку, и ему кажется, что утешения в виде прикосновения мало. Тэхён растерянно перебирает в голове фразы, которыми может подбодрить уж слишком эмоционального напарника, и замечает, как его сердце начинает биться чаще. — Если это личное, я сделаю всё, чтобы остановить его. — Как же я хочу тебя сейчас поцеловать, — признаётся Чонгук, поглаживая большим пальцем нежную кожу. Он действительно хочет этого. Чувствует, что может умереть, если не поцелует Тэхёна в этот момент. Он чувствует тепло из-за осознания, что он — единственный человек, о котором Тэхён заботится и которого считает нужным утешить. — Поцелуи помогают гормонам счастья подавлять гормон стресса, поэтому ты можешь целовать меня, когда чувствуешь стресс, — серьёзно проговаривает в ответ. — Поразительно, — с улыбкой на лице выдыхает Чонгук. — Что тебя поразило? — непонимающе спрашивает Тэхён. — Ты. — Но я почти ничего не сделал. — Тебе так только кажется, мой глупый умник.

12:11

Кан До Ун встречает четверых человек и протягивает каждому по очереди руку для приветствия. Когда дело доходит до Тэхёна, Чонгук жмёт руку вместо него и сразу проговаривает: — Почему вы не приняли заявление о преследовании? — Не было причин его принимать, она просто везде видела этого человека, но он не приближался, — спокойно отвечает До Ун. — И вот теперь она пропала, — хмыкает Юнги, обходя детектива Кан стороной. — Мы можем приступить к допросам? — интересуется Тэхён. — Да, вас уже ждут, — кивает, указывая в сторону комнат ожидания и допросов. Он провожает гостей в своём участке в коридор, идёт рядом и изучающим взглядом смотрит на тех, кого недавно видел в газетах, а в частности, Тэхёна. — Простите, детектив Ким, сколько вам лет? Вы так молодо выглядите. — Он доктор, — поправляет Юнги. — Двадцать три, — отвечает Тэхён. — Разве в таком возрасте вы не должны ещё учиться? — Я квалифицированный специалист, и вас не должно заботить, сколько мне лет. Лучше подумайте о том, что жертв похищения чаще всего убивают в первые двадцать четыре часа, — уставшим голосом проговаривает Тэхён, а после заходит в комнату допроса. Чонгук поджимает губы и заходит следом за Тэхёном, который уже сидит за столом напротив молодой девушки. Это была сестра пропавшей — Мина. Родители девушек погибли несколько месяцев назад. Отец — из-за сердечного приступа, а мать наложила на себя руки сразу после похорон мужа. Чонгук подходит ближе, кланяется и представляется: — Здравствуйте, меня зовут Чон Чонгук, — он садится рядом с Тэхёном. — Я знаю, кто вы, — сдерживая слёзы, говорит она в ответ. — Пожалуйста, скажите, что её не похитил тот псих. — Мы постараемся её найти, — Чонгук подвигает к Мине бутылку с водой. — Скажите, пожалуйста, вы видели человека, который преследовал её? — спрашивает Тэхён. Мина, закрыв рот рукой, кивает. Она старается отыскать в себе силы не расплакаться и чётко ответить. — Я видела его только один раз, но это было несколько месяцев назад, ещё до смерти родителей. Моя сестра устраивает встречи в парке для людей, которых не принимает общество из-за сексуальной ориентации. Я хорошо его запомнила, потому что Миён сказала, что он впервые пришёл, и указала на него рукой. — Вы видели портрет убийцы, который показывали в новостях? — воспользовавшись паузой, интересуется Чонгук. — Видела, но тот парень был... — она стирает с щеки слезу и затихает. Её губы дрожат, но молчание прервается. — Мне показалось, что я где-то видела того человека, да. Но тот парень на встрече был с другим цветом волос и глаз, у него были голубые глаза из-за линз, и он был полнее. — Что-то ещё о нём помните? Возможно, машина? — делая заметки в маленьком блокноте, спрашивает Тэхён. — Он приехал на велосипеде, это всё, что я помню, — тараторит в ответ Мина. — Он не был похож на того, кто может причинить вред кому-либо, просто парень, который пытается найти себя. — Вы знаете его имя? — Нет, я не помню, простите, — из последних сил отвечает девушка. — Миён связывалась с вами перед тем, как пропала? — подаёт голос Чонгук. — Она написала, что встретила знакомого и его имя, его вроде бы зовут Джун Сок. Я не знаю, где они были. — Вы знаете, кто это? — Да, он хотел открыть группу поддержки для ЛГБТ персон, и они иногда встречались, чтобы выпить кофе и поговорить о планах на будущее. Моя сестра правда хорошая, она никого никогда не обижала, старалась всем помочь, — Мина не выдерживает и начинает плакать, смотря то на Чонгука, то на Тэхёна. — Она не заслуживает такого! Я прошу вас, найдите её, умоляю. — Хорошие люди часто получают не то, чего они заслуживают, — говорит Тэхён. — Мы постараемся найти её, спасибо большое, что уделили нам время, — тут же говорит Чонгук и поднимается. — Если вы что-то увидите или услышите, даже если просто покажется — пожалуйста, звоните в полицию и просите связать со мной. Мина кивает, а Чонгук легонько дёргает Тэхёна за рубашку и, поклонившись, выходит из комнаты допроса. Тэхён выходит следом, и Чонгук награждает его недовольным взглядом. — Что? — непонимающе выдыхает. — Проявляй хоть чуточку сочувствия, у неё сестра пропала. — В твоём мире я буду выглядеть жестоким, если скажу, что меня это не касается, но это факт, и тебе придётся смириться с тем, что мне безразличны проблемы этой девушки. Я не собираюсь быть лицемерным, выдавая ложь за правду. — Я не пытаюсь поменять тебя или заставить быть лицемерным, я пытаюсь объяснить, что не всегда нужно говорить всё, что думаешь. Мы работаем с людьми, тебе нужно это понимать. Ты бываешь слишком прямолинейным, и если я не обижаюсь на это, то другие ещё как. Просто будь более... — Нормальным? — перебивает Тэхён. — Нет, — отвечает Чонгук. Он идёт вдоль по коридору, а Тэхён направляется следом. Миён может быть где угодно, а у них нет даже малейшей зацепки. Вся надежда на Джун Сока и новостной репортаж, который мог принести крупицы сведений. Юнги сидел в одной из комнат полицейского участка, он на пару с Хосоком уже устроил себе там рабочее место и сейчас просматривал камеры видеонаблюдения. Чонгук попросил вызвать на допрос Джун Сока и уже написал Чимину, что собирается связываться с репортёрами. Он заходит к Юнги и Хосоку первый, садится на стул и закидывает ноги на край стола. — Что там? — интересуется Мин. — Ничего важного, — выдыхает Чонгук. Тэхён заходит в комнату, закрывает дверь и смотрит на Хосока растерянным и в какой-то степени печальным взглядом, из-за чего тот хмурится и открывает рот, чтобы что-то сказать. — Я думаю, что она мертва, — опережает его Ким. — Да, я придерживаюсь такого же мнения, — поддерживает Тэхёна психолог. — Он сообщил не из-за того, что хотел, чтобы она выжила. Это игра, и он хочет видеть попытки спасти её, хочет, чтобы от обнаружения трупа было больше эффекта. — И что вы предлагаете? — тон Чонгука недовольный и раздражённый. — Искать её, но не рвать на себе волосы, — спокойно говорит Хосок. — Это предположение, и не более, но он не станет менять схему из-за игры в кошки-мышки. — Ты говорил, что он фиксируется на ком-то, — обращается к Хосоку Тэхён. — Я думаю, это Чонгук, всё это для него, но я не могу понять почему, в нём нет ничего особенного, что могло привлечь убийцу. — Значит, я стану последним, кого он убьёт, — спокойно говорит Чон. Он и сам понимает, что убийца фиксируется на нём, каждый это осознаёт, просто Тэхён первый, кто решает проговорить это вслух. — Нет, необязательно, — говорит Хосок. — Я уверен, что этот парень — гей, и возможно, он испытывает зависть. — Никто не знает, что я гей, — отрицательно качает головой Чонгук. — Он умный, очень умный, он стёр свою личность и присвоил себе чужую, буквально взломал нашу базу данных. Ты правда думаешь, что добыть информацию о твоём сексе сложнее? — хмурит брови Юнги, наконец-то оторвавшись от компьютера. — Нахуй пошёл, — кидает в ответ Чонгук. — Я всё равно не могу понять, почему он, прокручиваю в голове всё раз за разом, но... — признаётся Тэхён, опустив голову. Никто не понимает, почему убийцы выбирают определённую жертву, только сам преступник может сказать, что послужило причиной одержимости, которая заканчивается смертью. Чонгуку всё равно на эти причины, его не заботит, что он станет одной из жертв. Всё, в чём нуждается детектив сейчас — так это в призрачной надежде отыскать Шин Миён живой.

14:14

Чонгук сидит в комнате допроса и ждёт девушку, которая утверждает, что знает, что могло случиться с Миён. Допрос Джун Сока ничего не дал. Они встретились, выпили кофе и обсудили будущие группы поддержки, а после разошлись по своим делам. Он видел машину, но номера не запомнил, а такое описание, как «белая» тоже не особо подходило. Дело в тупике. Он наливает себе стакан воды, делает глоток и подавляет желание закурить. Нервы уже прикончили пачку, которую Чонгук открыл только утром, хорошо, что Тэхён попросил Бонхва привезти с собой ещё несколько пачек. Дверь открывается, в комнату заходит красивая высокая девушка, которую зовут Ким Сонми, и Чонгук поднимается, чтобы поприветствовать её. — Детектив Чон, спасибо, что согласились подождать, — Сонми садится на стул, достаёт телефон из кармана, а после ставит сумочку на пол. Она была одета с иголочки. Идеально выглаженные вещи и такая же укладка. Лёгкий макияж, бежевый лак на ногтях, запах парфюма, который напоминал аромат, что Чонгук чувствовал каждый раз, когда поднимался на этаж к директору. — Я недолго ждал, — отвечает. — Госпожа Ким, кем вы приходитесь Шин Миён? — Я... — она колеблется, — её девушка, детектив. Она смотрит на Чонгука и ожидает осуждения, но в глазах напротив видит лишь удивление, потому что никто не упоминал, что у Миён была девушка. — Почему о вас никто не знает? — Понимаете, у меня есть муж, и сейчас только начнётся развод, — закусывает губу Сонми. — Мы хотели повременить с открытием отношений, чтобы я не была замужней. — Как давно вы знакомы? — Со школы. Наши отношения начались ещё тогда, но раньше Миён стыдилась своей ориентации, и из-за этого мы расстались. Недавно мы опять встретились, и всё так закрутилось, что мы решили дать друг другу второй шанс, — она говорит быстро, чётко и уверенно. Довольно откровенна, но сдержана, она прекрасно контролирует свои эмоции. — Я верю, что Миён жива, и вы сможете её найти, поэтому я не позволяю своим эмоциям взять верх, — будто объясняя, говорит Сонми. — Перед тем, как она пропала, она отправила мне несколько сообщений с геолокацией и фотографией машины, где хорошо видны номера. Это сможет вам помочь? Чонгук ловит себя на мысли, что Сонми чем-то похожа на Тэхёна, и сразу же отгоняет её. — Конечно. Я могу забрать ваш телефон? — интересуется Чонгук, и Сонми в ту же секунду кладёт его на стол. — Пожалуйста, спасите её, — просит она, и голос впервые за весь разговор дрожит. — Я сделаю всё возможное, обещаю, — отвечает Чонгук и поднимается. — Могу ли я задать ещё один вопрос? — Конечно, всё, что угодно. — Вы были счастливы в браке? — Вам нужен личный ответ или официальный? — заглянув в глаза Чонгуку, спрашивает. — Личный. — Была, но то, что я чувствую, находясь рядом с Миён, невозможно описать таким простым словом, как счастье, — искренне отвечает. — Спасибо, — Чонгук кланяется и быстро выходит за дверь. Чонгук не знает, зачем спросил о счастье. Он просто хотел узнать ответ, и сейчас он не даёт ему покоя. Чонгук задумывается о причинах своего желания найти себе пару, отпустить Тэхёна и оборвать тонкую связь, что крепчает с каждым днём. Стоит ли ему отказываться от своих чувств, будет ли он счастлив с кем-то другим? Будет, конечно, но это счастье тусклое, а возможно, и мучительное. Чонгук уверен, что его чувства взаимны, но он не знает, как доказать это Тэхёну. Он понимает, что это желание больше походит на безумие, но он хочет быть верным, пусть они даже не партнёры по сексу, хочет, чтобы Тэхён знал, что Чонгук рядом и в любой момент будет готов ответить на его чувства. Хосок повторяет, что нужно время, а Киму всего двадцать три, и ему ещё рано задумываться о серьёзных отношениях. Сегодня Тэхён опять сделал шаг навстречу, постарался подбодрить, и кажется, что этого достаточно, чтобы откинуть все мысли о том, что следует отдалиться и найти кого-то другого. Если нужно ждать — он подождёт и год, и два, рискнёт ради чувства, которое невозможно описать настолько простым словом, как счастье. Чонгук находит Юнги, отдаёт ему телефон и просит проверить камеры с места, геолокацию которого Миён отправила Сонми. Больше он ничем помочь не может, поэтому оставляет Мина в одиночестве и отправляется курить. На заднем дворе полицейского участка стоит лавочка, на ней сидит Тэхён и пьёт кофе, который заварил, но не выпил Чонгук. Он оборачивается, замечая боковым зрением движение, и спрашивает: — Ты в порядке? Чонгук садится рядом, достаёт из пачки, что лежала в кармане, сигарету и подкуривает, кивая. — Да, а ты как? — Я не могу описать свои чувства сейчас, — отвечает и подносит к губам чашку, чтобы опять глотнуть горького напитка. — Мы оба испытываем стресс, — запрокинув голову назад, Чонгук приоткрывает губы и наблюдает за тем, как дым клубами поднимается вверх. Тэхён кивает и рассматривает домики за забором, которым ограждена территория полицейского отделения. Чонгук стряхивает пепел на асфальт, а после растирает его подошвой. Тэхён отводит взгляд от чужих окон, тихо смотрит, как Чонгук раз за разом делает затяжки, а после выдыхает дым. Сигарета заканчивается, и совсем скоро жар опалит пальцы. Чонгук переводит глаза на Тэхёна, упирается рукой, что сжимает сигарету, на своё колено и сокращает расстояние. Тэхён дал разрешение снимать стресс с его помощью. Чонгуку два раза повторять не нужно, он и после первого поцелует при первой же возможности. В спокойный поцелуй он вкладывает всю нежность и боль, которая осталась после прошедшей половины дня. Губы Тэхёна на вкус как кофе, и это первый раз, когда горький привкус кажется Чонгуку, от которого разит никотином, приятным. Тэхён сжимает чашку двумя руками, отвечает на поцелуй и закрывает глаза. Чонгук кладёт свободную от сигареты руку на его шею, прижимает к себе ближе и не может оторваться от губ. Они на улице, но уже всё равно, увидят ли их. Разрывая поцелуй, Чонгук касается своим лбом лба Тэхёна, закрывает глаза и поглаживает его по щеке большим пальцем. Всё вокруг затихает, слышно лишь спокойное дыхание напротив, и этого достаточно, чтобы назвать себя счастливым человеком. — Я буду ждать, — шепчет Чонгук. Сигарета дотлела до фильтра и потухла, кофе окончательно остыл, и теперь чашку согревали руки Тэхёна. Они сидели, прислонившись друг к другу лбами, и, казалось, что боялись нарушить этот момент. — Чего? — чуть громче спрашивает Тэхён. — Твоей взаимности. Ким отстраняется первым, и Чонгуку становится прохладно. Он открывает глаза и смотрит на Тэхёна. — Ты напоминаешь безумца, — искренне. — Потому что стучу в одну и ту же дверь, но надеюсь получить другой результат? — печально улыбается Чонгук. — Именно. — Мы разные, и я верю в то, что однажды мне откроют. Тэхён бегает глазами по лицу Чонгука, а после отворачивается и поднимает глаза к облакам. — Я не понимаю, что такое любовь для тебя, — признаётся он. — Поэтому я не могу тебе этого дать. — Да, ты не можешь сделать это, потому что тебе придётся стать другим. Мне этого не нужно, — спокойно отвечает. — Иногда я хочу понять тебя. Ты можешь объяснить мне? — Насколько хорошо ты знаешь Библию? — интересуется Чонгук. — Я знаю её наизусть, — говорит Тэхён. — Прочти первое послание Коринфянам, тринадцатую главу с четвёртого по восьмой стихи. Тэхён опускает взгляд, он молчит некоторое время, а после задумчиво произносит: — Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всегда надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. — Это первое, что я выучил из Библии, единственное, что запомнил, — объясняет Чонгук. — Есть много вопросов к этой книге, я многое не могу понять и принять, но конкретно этот отрывок — истина, с которой невозможно спорить. — Твоя истина оправдывает слепую зависимость, — сразу же отвечает. — К тому же ты не можешь применять к себе эти строки, даже твоё существование оскорбляет вымышленное божество. — Ты прав, не могу, но имеет ли это значение? Просто позволь продолжать любить себя, так, как я умею. Позволь отдать тебе ключ от собственной двери, чтобы ты мог в любой момент открыть её. Тэхён поднимается и, повернувшись к Чонгуку, поджимает губы. — Я не вправе позволять или запрещать тебе что-то. Чонгук поднимается следом и кидает на асфальт сигарету, что давно уже истлела. Он достаёт из кармана связку ключей, отцепляет один из них и протягивает Тэхёну, который с удивлением в глазах наблюдает за ним. Ким не спешит брать, а Чонгук не настроен отступать. Он берёт руку напарника в свою и вкладывает в неё ключ от собственной квартиры.

16:38

Юнги, закинув ноги на стол, качается на стуле с ноутбуком в руках. Хосок, закинув ногу на ногу, клацает ручкой, вчитываясь в каждое слово собственного отчёта, который предстоит передать Чонгуку. Работа затягивается, и сейчас нужно как можно скорее узнать, где может быть девушка, которую все ищут, но в голове Юнги лишь чувства сожаления и стыда, что не покидают его около недели. Они так и не поговорили о том срыве. — Эй, белка, — подняв глаза поверх ноутбука, говорит Юнги. — Что-то нашёл? — отрываясь от отчёта, спрашивает психолог. — Нет, — отрицательно мотает головой. — Я просто хотел сказать, — он делает вдох, собирается с силами, чтобы впервые озвучить то, что оба и без того прекрасно знают. — Хотел сказать, что ревную и поэтому веду себя так. Хосок пару раз клацает ручкой, а после закрывает папку с отчётом и откладывает её, чтобы сосредоточиться только на Юнги, который не меняет своего положения. — Тебе не кажется это эгоистичным? — спрашивает он. — Ты знаешь, — кратко отвечает. Хосок действительно знает ответ. Юнги всегда был таким. Вспыльчивым эгоистом, который редко думал о других, в том числе и о Хосоке. После разрыва он начал медленно меняться, старался больше говорить, но ничего поменять уже нельзя. Чон давно перестал давать вторые шансы. — Ответь, — просит Хосок, и Юнги закатывает глаза. — Я не против быть эгоистом. — Тогда почему я не могу стать таким? Мин пожимает плечами в ответ. Хосок не может стать эгоистом, потому что двух эгоистов в отношениях быть не должно, потому что Юнги будет больно, потому что это несправедливо, что он пережил расставание раньше и легче. Однажды Мин фыркнул на заботливый вопрос Чонгука о его состоянии, что быстро найдёт замену Хосоку, что больше не любит его. Забавно, как всё сложилось сейчас, ведь он живёт в квартире Хосока, каждую ночь может слышать, как тот встаёт попить воды. Он поворачивается к стене, за которой спит психолог, и кладёт на холодную поверхность руку, убеждая себя, что это просто зависимость, от которой нужно избавиться, чтобы вернуть ту дружбу, которая когда-то у них была. Он хочет дать Хосоку продолжать собственную жизнь, но его чувства были задеты, и он не сразу понял, что равнодушие к чувствам других работает в обе стороны. — Я стараюсь, правда, — выдыхает после минуты молчания Юнги. — Белка, я не хочу проебать те крупицы, которые остались. Просто больно смотреть, как мне находят замену. Сука, ты у меня уже в крови. — Мы говорили об этом, — спокойным голосом говорит Хосок. — Я не ищу тебе замену, а ревность не всегда подтверждает какие-либо чувства. — Хватит говорить так, будто между нами ничего не было, и я просто твой пациент, — пылит Юнги. — Между нами было много чего, но сейчас мы просто друзья, и я действительно волнуюсь за тебя. Твоё состояние нестабильно. Юнги опускает глаза, смотрит на монитор и будто бы бесчувственно бросает: — Прости, что начал этот разговор, белка. Продолжим работу.

17:13

Все разъезжаются, пропуская пять полицейских машин с включёнными мигалками. Юнги проследил передвижения и нашёл, где стоит машина, в которую предположительно села Шин Миён. Чонгук сразу же отправился к парку Пхёнхоа-Нури, а Хосок с Юнги остались в участке — от них мало пользы, если дело дойдёт до перестрелок. У Мина до сих пор не было оружия, а Хосоку по должности не положено. Тэхён молча смотрит на дорогу, но изредка нервно курящий Чонгук ловит на себе его взгляды. Один из них не верит, что Миён жива, второй всеми силами воюет с собой, чтобы сохранить надежду. Он не хочет сообщать близким этой девушки, что она пропала и, скорее всего, уже мертва, он вообще больше никому не хочет сообщать о смертях по этому делу. Внезапно на Чонгука обрушивается тяжёлое чувство надежды, что убийца действительно захочет убить его, ведь именно тогда он сам придёт к нему, опять. В прошлый раз Чонгук не был готов к их встрече, но в следующий раз всё будет наоборот. Он арестует его, а если понадобится — убьёт. За время, которое довелось провести Чонгуку в армии, он перестал корить себя за убийства. Его наставник всегда говорил, что невозможно убить только одного человека, каждый раз спускающий курок убивает вместе с целью и себя. Чонгук действительно умирал каждый раз, когда враг падал перед ним на колени, испуская последний вздох, но это враг, и для Чонгука его смерть не должна быть чем-то большим, чем исполнением приказа. — Чонгук, — подаёт голос Тэхён. — Нет, — подкуривая новую сигарету, отвечает. — Но я ничего не успел сказать. — Я знаю, что ты хочешь сказать, и мой ответ нет. — Ты должен быть менее эмоциональным, это работа, в которой не должно быть эмпатии в чрезмерном количестве, — забирая у Чонгука из рук сигарету, говорит Тэхён. Чон наблюдает за тем, как его напарник открывает окно и выбрасывает предпоследнюю из пачки сигарету. — Никогда больше не делай так, — строго говорит Чонгук. — Мне уже дышать тяжело из-за этого дыма вокруг, — говорит Тэхён, а после добавляет: — Ты не такой, как всегда, я вижу изменения в твоей системе мышления и, возможно, это из-за работы, которая вызывает у тебя противоречивые чувства. Тебе стоит отказаться от дела. — Ты вообще слышишь, что говоришь? — вскидывает брови Чонгук. — Это рациональное решение, — спокойно отвечает Тэхён. — Почему ты говоришь это? — непроизвольно повышает голос Чонгук. — Тебя не устраивает моя работа? Или тебя настолько волнует моё состояние? Думаешь, я прощу себя, если свалю это на кого-то другого после того, как пообещал найти этого ублюдка? Ты хоть понимаешь, как больно будет близким жертвы, когда они узнают об этом? — Меня заботят только твои чувства, — Тэхён контролирует голос, но не широко распахнутые глаза, которыми он смотрит на напарника. — А меня нет. А после тишина. Напряжённая и всепоглощающая. Молчание прерывают лишь мысли, что меняются слишком быстро для того, чтобы понять их смысл. Чонгук сжимает руль до побеления костяшек, но старается сдержать поток эмоций, которые вновь накрывают с головой, чтобы не сорваться на Тэхёна. Без сигарет стало совсем уж тяжко, он не может отвлечься от одного предложения, которое повторяется чаще многих: «Она мертва». Это правда, от которой Чонгук бежит, прикрываясь надеждой. Он не хочет признавать, что каждую новую жертву становится всё труднее переживать, отрицает чувство собственной беспомощности. Из-за религиозного контекста преступлений становится сложнее действовать по налаженной схеме, которая помогла поймать не одного убийцу. Чонгук не хочет, но как будто идеализирует преступника, наделяет его силой, которая способна контролировать его, и ничего с этим поделать не может. Чонгук чувствует себя мальчиком, который заблудился в лабиринте, и с каждой новой попыткой выбраться отходит всё дальше от правильного выхода. Того выхода, где он останется собой. Тем Чонгуком, который положил годы для того, чтобы хоть как-то принять себя и факт собственного существования. — Прости, — говорит Чонгук, когда машина останавливается, и Тэхён уже собирается выходить. — Я не хочу срываться на тебе, прости. — Физически я самый близкий человек, который находится с тобой. Это нормально — выплёскивать эмоции на тех, кто тебя окружает, — сразу отвечает Тэхён, и это означает, что всё хорошо. Быстрый диалог помогает избавиться от малой части груза, что давит на грудь. Чонгук выходит из машины, когда десяток полицейских уже обыскивают здание, около которого стоит машина, которую смогли найти благодаря фотографии, что предоставила Сонми. По неспешным шагам Чонгук понял, что в машине и здании ничего нет, на обыск требовалось не так много времени. Коллеги, которые были ближе к нужному месту, закончили ещё до того, как Чонгук с Тэхёном прибыли на место. Осознавая, что это, скорее всего, бесполезно, Чонгук всё равно приказал всем торопиться и прочесать весь парк в поисках зацепок. Прошло четыре часа. Чонгук вместе с большей частью полицейских обходил парк, а Тэхён раз за разом обыскивал машину. Ким звонил Чонгуку каждые полчаса и после очередного перечня находок говорил краткое: «Ничего нового». Когда Чон вернулся к месту, где остался Тэхён, он увидел перед собой сумочку и её содержимое, разложенное по пакетам. Телефон лежал отдельно. Он тяжело вздохнул и поднял глаза на Тэхёна, который не особо отличался эмоциональностью. — Телефон, блокнот, часы, документы и косметика, — спокойным и ровным голосом говорит Ким. — Машина угнана, есть следы другой машины, но я могу сказать, что они остались здесь несколько дней назад, когда был дождь. Больше ничего. — Скажи, чтобы всё везли в участок, возможно, лаборатория скажет больше. — Мы отфотографировали следы шин, потому что я могу ошибиться, — Тэхён говорит это другим голосом, он будто показывает этим что-то Чонгуку, но тот слишком устал, чтобы пытаться понять, что именно. — Ты никогда не ошибаешься, разве нет? — Я человек. — Да, ты человек, — Чонгук кивает и легко улыбается. — Справишься без меня? Тэхён кивает, и Чонгук достаёт из кармана пачку сигарет, а после телефон. Он отходит достаточно далеко, чтобы никто не смог стать свидетелем действия, которое он собирается совершить. Зажав сигарету губами, Чонгук листает собственные контакты. Он просматривает, кому звонил чаще всего, и резко останавливается на контакте «Отец». Чон искал именно его, но когда остаётся нажать только на одну кнопку, он колеблется и медлит. Знает, чем всё закончится. Он не понимает причин желания позвонить отцу, но кажется, что его голос как будто мог помочь ему. Чиркнув зажигалкой, Чонгук подкуривает и нажимает на вызов. Приложив трубку к уху, он слушает гудки, которые сменяет автоответчик. Вторая попытка дозвониться тоже заканчивается провалом. Он старается быть терпеливым, надеется, что родители просто не слышат звонка, но в очередной раз гудки прерываются раньше, чем начинает звучать строгий голос, который просит оставить сообщение. Звонок сбросили. Ничего неожиданного, но в груди всё равно колет, а глаза непроизвольно наполняются слезами, которые Чонгук быстро прогоняет. Он делает затяжку, а после другую. Скуривает всё до самого фильтра, а после трёт безымянным пальцем глаз, будто туда попала мошка и именно из-за этого он красный. Жалеть себя некогда, пора возвращаться к Тэхёну и ехать в участок, чтобы сообщить родным Шин Миён, что её не удалось найти. Шагая к Тэхёну, который смотрел в экран телефона, Чонгук опять чувствовал к себе отвращение и больше всего его пугало то, что он привык ощущать себя мерзким.