Engel

1:38 19.10.2023

В темноте, которую за собой скрывали плотно закрытые жалюзи, загорелся экран телефона, что вибрировал на тумбочке рядом с головой хозяина квартиры. Чонгук заснул три часа назад и надеялся проспать хотя бы ещё столько же, но звонок эти планы нарушает. Он морщится, перекатывается на другой бок, обещает себе убить звонящего. Глаза болят и щиплют, сон зовёт обратно в свои объятия, и Чонгук просто накрывает себя одеялом с головой. Входящий звонок всё ещё требовал к себе внимания. У Чонгука чуткий сон, и заснуть даже под вибрацию он не может. Из-под одеяла высовывается рука, нащупывает телефон, сжимает его и тащит в собственное тёплое укрытие. Он совсем немного открывает глаз, чтобы увидеть нужный значок и принять звонок. — Чон Чонгук, слушаю, — не имея ни малейшего понятия о том, с кем говорит, представляется Чонгук. — Это Тэхён, — бодрый голос заставляет Чонгука тяжело выдохнуть. — Я не могу уснуть. Под одеялом становится душно, Чон раскрывается и хрипит в ответ: — А я смог. — Я тебе мешаю? — интересуется Тэхён. — Нет, конечно, — саркастично отвечает Чонгук и шипит про себя, хмурит бровь и слегка бьётся головой о подушку, ибо он опять совершил эту ошибку. — Ты можешь приехать ко мне? Чонгук прижимает к уху телефон, молчит. Он не понимает причин этой просьбы, не может понять, что для него важнее: сон или Тэхён, к которому не пять минут ехать. Чонгук в воцарившейся на мгновение тишине и темноте чуть не засыпает, но его собственное имя из уст Тэхёна заставляет его вздрогнуть и выдохнуть: — Да? — Ты приедешь? — повторяет вопрос. — А ты сделаешь мне кофе? — спрашивает Чонгук. — Сделаю. — Тогда я скоро буду, — мучительно прощаясь с остатками сна, отвечает Чонгук и заставляет себя открыть глаза. Тэхён ничего не отвечает, он сбрасывает, и неприятный звук оповещает об этом. Чонгук никогда не был у Тэхёна дома, он забирал его около подъезда и никогда не поднимался на нужный этаж, чтобы поторопить или подождать там. Иногда было интересно, как живёт глупый гений, но их отношения не были настолько тёплыми раньше. Благодаря их прошлому сотрудничеству, в последние дни всё активно развивается. Тэхён действительно стал лучше понимать Чонгука, и наоборот. Привычки и особенности перестали раздражать, сейчас это даже мило. Тэхён не был бы Тэхёном, если бы вёл себя иначе. Чонгук буквально сползает с кровати, включает свет и морщится, как столетний вампир, для которого свет сродни смерти. Он собирает своё сонное сознание по частям, каждая клетка выражает свою ненависть за то, что Чонгук выбрал не сон. Домашние клетчатые штаны и футболка лежат недалеко от кровати, и Чонгук решает даже не пытаться одеться как на работу. Он уверен, что заедет домой перед началом рабочего дня, ну или на крайний случай одолжит одежду у Тэхёна. Он одевается, идёт через зал и кухню в коридор и обувает ботинки, после чего накидывает на плечи пальто. Сигарета появляется в руке ещё до того, как Чонгук покидает квартиру и закрывает дверь на ключ. Средним пальцем он трёт глаз, спускаясь по лестнице. Голова болит, тело ломит, ощущение, будто Чонгука одолела болезнь. Тэхён пару раз за день спал, понятно, почему он бодрый, а вот Чонгук не спал вообще, и тех нескольких часов мало, чтобы перестать чувствовать усталость. Он злится, ругается про себя, но тем не менее едет к Тэхёну, чтобы заставить его уснуть. Дверь подъезда за спиной щёлкает, оранжевый огонёк зажигалки поджигает кончик сигареты, и вокруг Чонгука появляется облако дыма. Он стоит пару секунд, прислонившись к стеклянной двери, но приходится оторваться от неё и направиться к собственной машине, в которой так же холодно, как и на улице. Чонгук садится за руль, тушит сигарету под зевок и наклоняется, упёршись лбом в руль. Он вспоминает школьные годы, когда засыпал под утро и потом в таком же состоянии, как и сейчас, шёл на занятия. — Надо ж быть таким дебилом, чтобы сном ради комиксов жертвовать, — хрипит он, ругаясь на себя в прошлом. Голова отрывается от нагревшейся части руля, откидывается на спинку кресла, и рука заводит машину. За рулём он точно не уснёт. Дорога в темноте, которую разрывают фонари, что освещают дороги жёлтым светом, кажется мучительно долгой. Чонгук нарушает правила, проезжает на красный и оправдывает себя тем, что трасса пуста. Все нормальные люди в такое время спят, исключением служат только бригады скорой помощи и наряды полиции. Подъезжая к дому Тэхёна, Чонгук подкуривает ещё одну сигарету, и её хватает как раз на остаток дороги и путь от машины к подъезду. Подниматься Чонгук решает тоже по лестнице. Он перешагивает через две ступеньки и чувствует, как становится жарко. Пройдя по коридору и остановившись перед тёмной дверью, Чонгук стучит и чешет затылок. Тэхён, одетый в спортивные штаны и майку, открывает дверь быстро и сразу пропускает гостя внутрь. Зал, который мог наблюдать из коридора Чонгук, погружён в полумрак, тусклое освещение заставляет щуриться в первое время. На диване валяется несколько пледов, по телевизору напротив без звука идёт репортаж из Ватикана. Весь стол завален бумагами, блокнотами и листами с какими-то записями и рисунками. В углу стоит шкаф, который забит книгами, а единственное окно наглухо закрыто шторами. Тэхён идёт вдоль по коридору в сторону открытой двери, Чонгук разувается и следует за ним. Он попадает в маленькую кухоньку. Серые ящики, такие же столы и барная стойка с двумя стульями друг напротив друга. Шторы неизменно задёрнуты, а тусклое освещение мешает погрузиться в полную темноту. — Кофе, — указывает Тэхён на одну из трёх чашек и садится за барную стойку. — Я знаю, что ты не пьёшь кофе, поэтому сделал тебе ещё чай и налил воды. — Спасибо, — отвечает Чонгук и садится напротив. — Снимешь пальто? — спрашивает Тэхён. — Позже. — Можешь закурить. — Я курил недавно, — улыбается Чонгук, поджимая губы. Из всех напитков, что предложил ему Тэхён, он выбирает воду, хоть и просил кофе. — Прости, что позвонил так поздно, — переходя на шёпот, говорит Тэхён. — Хосок говорит, что меня преследует тревожность, и я стремлюсь получить немного спокойствия через людей. — Когда он такое говорил? — шёпотом отвечает Чонгук. — Я звонил ему после того, как ты согласился приехать. — Он не спал? — Спал, но он постоянно говорит, что ему можно звонить и днём, и ночью. — Ночью всё же не стоит звонить, — ухмыляется Чонгук, стягивая с себя пальто и укладывая его на свои колени. — Тебе тоже? — забрав себе чашку с кофе, спрашивает Тэхён. — Мне можно, — отвечает Чонгук. Губы Тэхёна растягиваются в улыбке, но он закрывает её чашкой, чтобы сделать глоток. — Я смотрел видео с камер и всё равно ничего полезного не нашёл, — делится Тэхён. — Не будем о работе, — выдыхает Чонгук. — Давай лучше поговорим о причинах твоего звонка. — Хосок говорит, что... — Мне всё равно на то, что говорит Хосок, — Чонгук перебивает Тэхёна и делает глоток воды. — Я хотел увидеть тебя, — признаётся Ким, постукивая ногтем по чашке. — Мне казалось, что ты поможешь мне уснуть. — Что мешает тебе спать? — интересуется Чонгук. Тэхён смотрит на него встревоженно, он делает глоток кофе, отставляет чашку и закусывает губу. Чонгук не торопит, ждёт и не отводит взгляд от сидящего напротив, он уже догадывается, что не даёт сомкнуть Тэхёну глаз, но надеется, что ошибается. — Я вижу в нём себя, — тихо, почти неслышно. — Мне не дают думать воспоминания о маме и отце, я не могу сосредоточиться из-за того, что чувствую, что между нами есть что-то общее, и я могу понять его. Просто он выбрал религию, он сфокусировался на этом, исказил каждое слово писания и нашёл свой собственный смысл. Я же сфокусировался на цифрах, статистиках, истории и науках. Этот человек напоминает моё отражение, тёмное и ужасное отражение. — Тэхён, — Чонгук берёт его за руку, но Ким поднимается и делает шаг назад. — Я знаю, каково это — бояться собственных мыслей, Чонгук, — перебивает. — Я знаю, как тяжело побороть желание сжать руки на горле человека и не отпускать, пока его сердце не остановится. Мне снятся эти убийства. Это страшно, мне очень страшно. Чонгук поднимается, обходит стойку, за которой сидел, и приближается к Тэхёну. Он обнимает его, прижимает к себе и успокаивающе гладит по голове. — Мне тоже страшно, мой глупый умник. Страх — это нормально. — Чего ты боишься? — прижимаясь к Чонгуку, спрашивает Тэхён. «Того, что ты — моё искушение, а он — моё наказание», — отвечает Чонгук в своей голове, а вслух произносит: — Где тут спальня? — Ты хочешь лечь спать? — спрашивает Тэхён, отстраняясь. — Конечно, ты тоже, — отвечает Чонгук. Ким отходит, указывает на соседнюю от кухни дверь, и Чонгук направляется к ней. Попав в комнату, он обнаруживает стерильную чистоту. Складывается впечатление, что в этой комнате не бывают вовсе. — Обычно я сплю на диване в зале, — объясняет Тэхён, подойдя к Чонгуку сзади. — Там ведь неудобно, — обернувшись, поднимает брови. — Мне нравится проводить там время. — Нужно спать в спальне, — кивает Чонгук, соглашаясь с собственными словами. Он проходит вглубь комнаты, садится на кровать и смотрит на стоящего в дверях Тэхёна. — Глупый умник, иди сюда, будем спать и успокаиваться. — Ты продолжаешь меня называть этим нелогичным прозвищем, — возмущённо шепчет в ответ. Чонгук хлопает рукой по кровати, улыбается замечанию Тэхёна. Поднявшись, он откидывает одеяло и ложится на прохладные простыни. Тэхён подходит ближе, опускается на место рядом с Чонгуком, который перекатился на сторону, что ближе к окну, и укрывается. Рука Чонгука обнимает его за талию, прижимает ближе, Чон утыкается носом в изгиб шеи, глубоко вдыхает и шепчет: — Я слышу, как ты думаешь, перестань. — Ты не можешь слышать мысли, — перечит Тэхён. — Могу, если это твои мысли, — подтягивая одеяло к самой шее, отвечает Чонгук. — Просто расслабься, дыши и не думай о работе. Сейчас нужно отдохнуть. Тэхён пытается лечь удобнее, ёрзает, а потом замирает, найдя для себя самое удобное положение. Со временем его сердцебиение становится спокойнее. Чонгук борется со сном сколько может, не хочет засыпать раньше Тэхёна, но в чужой постели он чувствует себя комфортнее, чем в собственной, ведь под боком его личный демон-искуситель. Под тихое сопение Тэхёна Чонгук засыпает.

2:00

После звонка Тэхёна Хосок прощается со сном. Он смотрит в потолок, не чувствуя даже малейшего желания спать. Закрывает глаза, слышит тиканье часов, считает про себя овец, которых даже не может представить, а после поднимается и лохматит руками и без того растрёпанные волосы. Хосок трёт поясницу, поправляет серую ночную футболку и, шаркая тапочками, направляется на кухню. Включает свет. В несколько нажатий он снимает с блокировки айпад и попадает на прямую трансляцию канала «В мире животных», сводит брови из-за непонятного репортажа про морских ежей. Чайник клацает, ноутбук начинает светиться, оповещая о включении. Хосок даже не слушает репортаж, он гладит подбородок и пялится в потолок, на котором после потопа от соседей осталось тёмное пятно. Психолог заваривает чай, оставляет его настояться и уходит в коридор, чтобы взять свою сумку, в которой лежит папка с записями. Вернувшись на кухню, он кидает папку на стол перед ноутбуком. Чайный пакетик отправляется в мусор, а в горячий напиток добавляется четыре ложки сахара. Хосок трёт руку об руку, садится за стол и вводит пароль в строку, что появляется на экране ноутбука. Если спать не получится, то хотя бы поработать он сможет. Вообще Хосок не имел права помогать с уголовными делами. Он в отделе для консультации сотрудников, а для расследований есть другие специалисты. Его в эту кашу затянул Чонгук, который отказался работать с кем-то, кроме него. Не такая уж большая просьба в глазах начальства, поэтому Хосок стал личным консультантом для Чона, который живёт на два этажа ниже. Мозг включается и начинает работать. Хосок открывает папку со сведениями от единственной девушки, которая видела убийцу в группе поддержки. Она пришла прошлым вечером и рассказала немного, но это могло изменить некоторые данные в психологическом портрете убийцы. Чонгук волосы на себе рвал в попытках выбить из Чимина ордер на принудительное раскрытие имён всех, кто посещал эти группы, но Пак сказал, что он не может завалиться в кабинет судьи без доказательств, но с щенячьими глазками и милыми просьбами разрешить Чонгуку вторгнуться в конфиденциальную информацию. Дверь туалета открывается, Юнги шагает за пределы комнаты, в которой ранее уединился, и поворачивает голову на свет. Он морщится и шипит: — Фу-фу-фу-фу. Хосок и забыл, что у него появился сожитель. Юнги выселили из квартиры, и он со всеми своими вещами прибежал в единственное место, где точно мог найти бесплатный ночлег. Уже два дня он кормил Хосока обещаниями, что найдёт квартиру, но каждый из потенциальных вариантов или непригодный для проживания, или не для зарплаты человека, который выплачивает кредит. — Иди спать, — не отрываясь от бумаг, говорит Хосок. — Вторая ночь посвящена работе? — удивлённо спрашивает Мин. — Белка, ты с ума сошёл? — Это всё Тэхён, — выдыхает в ответ Чон. Юнги подходит ближе, тыльной стороной руки трёт глаз и упирается на кухонную тумбу, что стоит позади Хосока. Он берёт чужую чашку с чаем, делает глоток и кривится, высовывая язык и имитируя рвотный рефлекс. — Ебать, это чё, сахарница? — приближаясь к раковине, спрашивает Юнги. — Тебя не учили чужое не трогать? — поднимает бровь Хосок. — Разве не всё, что твоё — моё? — Мин наклоняется, опять пьёт воду из-под крана, а после упирается на тумбочку рукой и указывает на чайник. На жест Юнги Хосок кивает, а после ставит одну ногу на сидение стула и укладывает на согнутом колене подбородок. — Ты мне не муж, чтобы моё стало твоим, — отвечает на вопрос. — Если это поможет мне задержаться в этих квадратных метрах, я не против сделать тебе предложение, белка, — улыбается Юнги, заваривая себе крепкий кофе. — Лучше ищи себе бабку с квартирой в самом центре города, возможно, тогда у тебя появятся шансы. — Ха-ха, — натянуто улыбается Юнги и садится напротив Хосока. — Так и чё Тэхён звонил? В записках «мистера смерть» что-то нашлось, и он не смог дождаться утра? — Не, спрашивал, нормально ли это, что он позвонил Чонгуку с просьбой приехать, — Хосок проговаривает это, и в его голове складывается пазл. Он не придал этому значения, когда только получил звонок от Тэхёна, скорее, на автомате ответил и поспешил попытаться заснуть, но сейчас этот разговор воспринимался совсем иначе. — Ого, — хихикает Юнги, кусая ноготь большого пальца. — У них опять какой-то движ-париж намечается? — Знаешь, иногда меня смущает то, что ты как гопник разговариваешь, — искренне признаётся Хосок, а после берёт свою чашку и делает глоток. — Ты ещё не слышал, как гопники разговаривают, — отвечает Юнги. — Тебе не кажется, что ты застрял? — интересуется Хосок и встречается с острым взглядом. — Не применяй на мне свои психологические заёбы, о'кей? Я не застрял, меня не напрягает факт того, что в тридцать у меня нет собственной квартиры, машины и семьи. Я наслаждаюсь жизнью и продолжу так жить, а если мне понадобится психолог — я пойду к тому, кто меня не знает. — Не злись, — опуская взгляд на записи, спокойно говорит Хосок. — Буду, — фыркает в ответ Юнги. — Давай, рассказывай мне про то, как мы после очередного отлёта Тэхёна будем Чонгука оживлять. — В этот раз он останется, — медленно клацая по клавишам ноутбука, проговаривает. — Меня вызывали на верхние этажи, просили дать оценку сотрудничества этих двоих после годового отсутствия Тэхёна. Говорят, он просил сделать их с Чоном постоянными напарниками. — И будут они, как Том и Джерри, до конца жизни, — закатывает глаза Юнги. — Не уверен, что это подходящее сравнение, — сёрбая чай, отвечает. — Поверь, подходящее. Гук буквально Том, он пытается поймать Тэхёна и затащить в отношения, а потом, когда тот в очередной раз говорит что-то по типу: «Любовь химия, а я биолог», он пару недель ходит и убивается. Вечный сюжет. — Это неподходящее сравнение, — повторяет Хосок. — Почему это? — возмущается Юнги. — Я вижу, что происходит между ними, у меня же есть глаза. Хосок выдыхает и закрывает ноутбук, чтобы сосредоточить всё свое внимание на Юнги, который с поднятыми бровями пялится на него. — Никто не бегает. Тэхён прямо говорит, чего он хочет от Чонгука, и тот, в свою очередь, соглашается на эти условия, даже если испытывает неуверенность. Чон никогда не предлагал отношения, а Тэ буквально не понимает, почему для другого человека секс является поводом для начала чего-то серьёзного. Он не испытывает ревность, потому что Чонгук никого кроме него не видит, он сохраняет верность, и это работает в обе стороны. Между ними эмоциональное и сексуальное напряжение. Они уравновешивают друг друга, Тэхён не такой Тэхён в присутствии Чонгука. Им нужно нормально поговорить, а не просто перекидываться вопросами, — Хосок ставит чашку на стол и опять открывает ноутбук. — Я думаю, что убийца... — Да какой к чертям убийца? — прерывает его Юнги. — Мы можем хотя бы ночью не думать об этом? — Нет, он же людей убивает, — перечит Хосок. — Правда, что ли? Я и не знал, — фыркает Юнги. — У нас завтра много рабочих часов, подождёт. — Я завтра ухожу раньше, — оповещает. — Куда? — У меня свидание, — он поднимает взгляд на Юнги, чьи глаза тут же становятся жёстче. — Удачи, — кратко и холодно. Юнги поднимается, ставит свою чашку в раковину и, не поворачиваясь к Хосоку, салютует, чётко давая понять, что покидает его. Он уходит, а Чон возвращается к своим мыслям об убийце, желая избежать размышлений, которые одним действием вызвал Юнги.

6:34

Чонгук роется в шкафу Тэхёна, который на кухне делает кофе и гренки. Они проснулись десять минут назад, и Тэхён поднялся с кровати раньше, чем Чонгук успел опомниться и осознать, где он. Хозяин квартиры разрешил воспользоваться своим гардеробом, вызвался приготовить завтрак и ретировался на кухню. Хорошо, что у Тэхёна был примерно такой же размер одежды, что и у Чонгука. Плохо, что вся одежда яркая и броская. Для человека, что любит тёмные тона в одежде, красная рубашка была злейшим врагом. В его глазах это клоунский костюм, в котором придётся ходить весь день. Костюмы Тэхёна на Чонгуке смотрелись нелепо. Это можно было сравнить только с Тэхёном, который полностью оденется в одежду Чонгука. Он находит в гардеробе, что заполнен рубашками, свитерами, брюками, жилетками, ремнями и галстуками разного цвета, жёлто-коричневые брюки и жилетку, а после удаётся выцепить и бежевую рубашку. Чон кривится, глядя на своё отражение — вроде и красиво, но, с другой стороны, настолько не то, что блевать тянет. Покидая стерильную комнату, что уже начинала выглядеть более обжитой, он направляется по коридору на кухню. Тэхён стоит в одном халате и нижнем белье. Он почти такого же роста, как и Чонгук, тело подтянутое, можно сказать, худощавое. Тэхёна нельзя было сравнивать с другими, в его теле нет ничего особенного, если бы на него смотрел кто-то другой, но в глазах Чонгука он был тем самым идеалом, к которому никто не мог даже приблизиться. Его голос словно бархат, даже равнодушные высказывания несли больше тепла, нежели многие пустые слова, которые Чонгук обычно пропускал мимо ушей. Он всего на секунду позволяет этим мыслям захватить разум, засматривается на спину Тэхёна, который делает тосты с маслом, и встречается с его заинтересованным взглядом, когда тот поворачивается, чтобы поставить тарелку на стол между двумя чашками кофе. — Весьма неплохо, — комментирует наряд Тэхён. — Я думал, что одежда будет мала. — У нас один размер, но я бы с радостью надел свою, — поджав губы, Чонгук садится напротив Тэхёна и смотрит на завтрак. — Тебе не нравится, как я одеваюсь? — Тэхён открывает тумбочку, роется в ней. Его голос не звучит обиженно, он просто интересуется мнением о своём стиле, и складывается впечатление, что ответ его не тревожит. — На тебе она смотрится естественнее, я привык к чёрному. Тэхён находит то, что искал, шумно захлопывает дверцу и кладёт перед Чонгуком пачку сигарет «American Legend» и зажигалку, после чего садится на стул и берёт один кусочек поджаренного хлеба. — Я курил их в прошлом году, — замечает Чонгук, открывая совершенно новую пачку. — Я помню, — кратко в ответ. Тэхён поднимает глаза на Чонгука, и тот улыбается уголком губ, доставая сигарету и зажимая фильтр губами. Тэхён награждает напарника улыбкой, делает глоток кофе и подгибает под себя ноги, ему так удобнее. Дым заполняет кухню, Тэхён жуёт и наблюдает за Чонгуком, который подпирает голову рукой и расслабленно курит. Никто из них не говорит ни слова, в этом нет нужды сейчас, достаточно простого зрительного контакта. Тэхён доедает свою порцию, Чонгук кидает окурок в нетронутый кофе и приступает к еде. — Ты никогда его не пьёшь, — говорит Тэхён, кивая в сторону чашки. — Мама пила, делала кофе к сигарете, — делится Чонгук. — Возможно, тебе стоит попробовать поговорить с ними? — предлагает Тэхён, а Чонгук отрицательно качает головой. — Я не хочу, мне нельзя к ним так же, как нельзя и на служения или исповеди, — он кусает хрустящий хлеб и печально усмехается. — Таковы правила, ты либо соблюдаешь их, либо нет. — Это глупо, — Тэхён решает закончить свой ответ двумя словами, которые способны описать его позицию. — Что именно? — Правила, — уточняет Тэхён, — они глупы и аморальны. Вся религия — культ. Не веришь людям? Хорошо, тогда верь Богу, который знает всё. Это помогает людям пережить горе, найти смысл жизни, верить, что всё не напрасно. Пути Господни неисповедимы, так ведь? Каждый человек находит удовольствие в пороке, а после ругает себя за это, начинает ненавидеть себя, — Тэхён смотрит на Чонгука и искренне делится своими мыслями. — Твои родители — глупцы. Наши основные инстинкты направлены на то, чтобы защищать потомство от опасности, мы чувствуем особое тепло к существу, что появляется от нашей спермы. Это факт. Люди, которые отказываются от собственных детей из-за культа веры, который лишь подтверждает отсутствие индивидуального мышления, хуже убийц. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — спокойно отвечает Чонгук. — Почему же? — интересуется Тэхён. — Доказано, что сексуальную ориентацию невозможно изменить. Ты рождён таким, и осуждать себя за то, что ты не мог выбрать изначально — иррационально. Даже среди викингов были геи и трансгендеры. — Хорошо, допустим, ты прав, — начинает Чонгук. — Я прав, — заявляет Тэхён. — Наша страна не настолько прогрессивна, как ты, большая часть людей считает гомосексуальность преступлением против человечества. Не каждый способен равнодушно относиться к словам других. Если бы на работе знали — я бы не был на этой должности сейчас. — Дураки, что считают себя умниками, — отвечает Тэхён. — Кому какое дело на их мнение? Разве ты не говорил, что пожертвовал бы миром ради одного человека? Неужели так тяжело рискнуть репутацией ради собственного счастья с кем-то? — Есть ли смысл рисковать своей жизнью ради того, кто не ответит взаимностью? — спрашивает Чонгук. — Нет, — кратко, холодно, до боли серьёзно. Чонгук смотрит на Тэхёна, сжимает челюсть, а после переводит взгляд на часы, что стоят на столе позади Кима. — Одевайся, нам пора, — вновь кусая тост, говорит Чонгук.

9:00

Чимин заходит в кабинет психолога, где все сидят на своих местах. Чонгук, который поправляет свой костюм, и Тэхён в красной рубашке, коричневой жилетке и таких же брюках, сидят в креслах. Юнги в привычном костюме на диване, а Хосок в свитере и чёрных джинсах стоит около стола. Каждый из них о чём-то думает, но мыслями не спешит делиться. Чимин стучит по двери, когда она уже закрывается за ним, и произносит: — Зачем звали? — Просить ордер на обыск монастыря и допрос монахинь, — спокойно отвечает Чонгук. — Я надеюсь, ты шутишь сейчас? — Чимин тяжело выдыхает. — Да, у нас ведь нет никаких причин для обыска, — хмыкает в ответ. — Связаны руки. — Симпатичный костюмчик, — озвучивает Чимин, оглядывая Чонгука. — Краски тебе к лицу. Каждый заметил смену образа, но тактично молчал, и сейчас Чонгук тоже не собирался отвечать, чтобы не развивать тему. — Мы обсуждали портрет убийцы, — оповещает Хосок, отрывая всех от резкой смены имиджа Чонгука. — Присоединяйся. — А мне показалось, что вы молчали, — подходя к дивану, делится наблюдением Чимин. — Какое-то время да, — хмуро отзывается Юнги. — Что с тобой? — садясь рядом с Мином, спрашивает прокурор. — Всё в ажуре, не будем об этом в рабочее время. — Я предполагаю, что наш парень гиперфиксируется на чём-то или ком-то, а все убийства лишь последствия этой фиксации, — говорит Хосок, а спустя мгновение добавляет: — Речь сейчас не про веру. Я говорю о последней жертве, которая станет завершением его так называемого шедевра. В таком случае точное количество жертв назвать сложно, он должен почувствовать, что готов к правильному завершению. — Убийство Кан Богёма замедлит его, — подаёт голос Тэхён. — Естественно, его план был нарушен, — подтверждает предположение Хосок. — Это даёт хоть какие-то зацепки? — спрашивает Чимин. — Нет, сейчас мы в тупике, — разочарованно отвечает Чонгук. — И по какой причине вы просто сидите и разговариваете? — возмущённо поднимает бровь Чимин. — Есть свидетели, есть камеры наблюдения, адреса, почему вы всё ещё тут? — Господин прокурор, при всём уважении, мы же не лезем в кабинет судьи, а вы не влезайте в нашу работу, — раздражённо отвечает Юнги. — Соседний кабинет всегда открыт, заходите туда и читайте на стене ответ на любой вопрос! — он поднимается с дивана, поднимает папку со стола. — Почему он это сделал? — Юнги кидает папку на колени Чимина. — Тут пять версий, выбирайте на свой вкус. Что мы нашли на камерах? Вау! Одно большое ни-ху-я! Что говорят свидетели? Ну, мы видели парня в чёрном костюме, кепке и маске, — он имитирует чужой голос. — Возможно, вы хотите знать причины, по которым убили именно этих людей? Он ходил с ними на группы поддержки. Сразу говорю, что каждый раз посещал разные группы. Ой, подождите, прокурор, вам, наверное, интересно, что говорят в этих группах? Они анонимные и записей нет. Хотя подождите, есть один свидетель, и этот человек подтверждает, что убийца ходил на группы поддержки, но имя у него каждый раз разное было, и с жертвой он не разговаривал. Да, господин Пак, мы узнали имена. Нет, господин Пак, этих людей не существует. Отпечатки пальцев? Их нет. Кровь? Полно, но она не принадлежит убийце, только жертвам. Возможно, он на машине? А хуй его знает, у нас же половина камер ёбаная липа! Что-то ещё? Все молчат и пялятся на Юнги, который сорвался в самый неподходящий момент. Чимин перекладывает папку на столик, поднимается и, облизав нижнюю губу, отвечает на вопрос: — Ещё раз повторится, и я отстраню тебя. Прокурор покидает кабинет, Хосок приближается к Мину и кладёт руку на его плечо, но тот отстраняется и фыркает: — Нахуй вас всех. Тэхён пребывает в ступоре, он округлёнными глазами наблюдает за Юнги, что направляется к двери и быстро оказывается по ту сторону. Чонгук в это время сверлит взглядом Хосока, он догадывается о причинах злости коллеги, но предпочитает молчать о них. — Ну, и кому из нас нужен психолог? — саркастично спрашивает Чонгук то ли у Тэхёна, то ли у Хосока, поднимаясь с кресла. — Мы пойдём, поищем зацепки в астрале. Чонгук показывает Тэхёну рукой, что они уходят, и доктор Ким быстро поднимается, чтобы удалиться в свой кабинет. Хосок так и стоит посреди кабинета и пялится на дверь. Возможно, он понимает, чем задел и без того временами вспыльчивого Юнги, и именно сейчас он размышляет о том, что может с этим сделать. — Как оккультизм поможет нам найти новые улики? — спрашивает Тэхён, как только Чонгук закрывает дверь своего кабинета. — Что? — непонимающе хмурится Чонгук. — Ты сказал, что мы будем искать в астрале, — объясняет. — Не воспринимай это всерьёз, о'кей? — отходя к своему столу, произносит Чонгук. — Астрал, как и НЛО — просто чушь. — Ты веришь в Бога, но не веришь в оккультизм и НЛО? — удивляется стоящий перед столом Чонгука напарник. — А ты веришь в инопланетян? — Допускаю, что они существуют, — кивает в ответ. — Но я не верю, что эти разумные существа прилетели смотреть на людей. — Почему? — Потому что наш мир стремится к упадку, — уверенно заявляет Тэхён, обходя свой стол и садясь в кресло. — И какие научные доказательства ты можешь предоставить, чтобы подтвердить свои слова? — усмехается Чонгук. — Мы придаём значение красоте. — Ты не убедил меня. — Я не обязан доказывать очевидные вещи, — пожимает плечами Тэхён. Чонгук ухмыльнулся. После утреннего разговора не осталось и следа, он уже привык к такому Тэхёну. Они оба вернулись к работе. Читали, изучали, проверяли и переписывали важные моменты на листочек, чтобы потом обнаружить, что такая же записка уже висит на стене. Чонгук пару раз курил, Тэхён отбивал ритм карандашом по блокноту и внимательно всматривался в слова. Он непривычно долго смотрел на бумагу и даже не сразу заметил, как в кабинет зашёл Намджун с папками в руках. Чонгук глотнул воды и подошёл к коллеге, чтобы сесть на край стола рядом с ним. — Я подумал, что ты захочешь знать, как продвигается, — говорит Намджун, поглядывая на Тэхёна. — Да он вряд ли нас слышит, — заметив взгляды, говорит Чонгук. — Что там? — Да тяжко идёт, — хмыкает. — Я пробил по связям, и ты был прав. Есть другие свидетели, которые видели, как в квартиру входил какой-то мужик. — Но их свидетельства не были внесены в дело? — Да, — кивает Намджун. — Если я освобожу парня, то ему компенсацию в несколько сотен миллиардов вон должны выплатить за моральный ущерб. — Ну и тебе в карман что-то перепадёт, — продолжает Чонгук. — Не стану отказываться от хорошей благодарности, — смеётся в ответ. — В общем, держу в курсе. Я сейчас на нижний этаж, буду прессовать офицеров и следователей-дебилов, пожелай удачи. — Я люблю что-то покрепче, — оповещает Чонгук, и гость спешит к двери. Дверь хлопает, Чонгук складывает руки на груди и покусывает нижнюю губу. Тэхён всё ещё занят своими мыслями, мешать ему совершенно не хочется, поэтому нужно поискать, чем полезным он может занять себя. В двадцатый раз перечитывать дело Чонгук уже считает пыткой, которая длится вечность. Он хочет приносить пользу, но пока что он не полезнее кактуса, что стоит на столе.

14:00

Чонгук просматривал все религиозные убийства в стране и надеялся увидеть совпадения. Он знатно убивал своё время, и хоть результатов не было — чувствовал, что делает что-то полезное. За время, пока он бегал глазами по строкам, Чонгук успел вновь обдумать решение посещать психолога и пришёл к выводу, что следует слегка повременить. Никому, кроме Хосока, он не доверится, а у друга и без работы проблем достаточно. Юнги до сих пор как на иголках, он старается не разговаривать с людьми, но пару раз Чонгук слышал крики старшего на младших. Тэхён поднимает голову, что оповещает о том, что его мозговой штурм подошёл к концу. По глазам Чонгук понимает, что Тэхён ничего нового не расскажет, он, откровенно говоря, и не надеется что-то услышать. — Не хочешь выйти на улицу? — спрашивает Ким. — Да, я куплю нам кофе, — поднимаясь с кресла, говорит Чонгук. Тэхён накидывает на плечи пальто, Чонгук просто держит своё в руках и учтиво открывает дверь перед напарником. На этаже тихо. У тех, кто занимался делом Ангела, не было работы, и все просто занимали свои руки и головы хоть чем-нибудь, чтобы не пялиться в одну точку на потолке. Чонгук любил такие дни, но не в моменты, когда это происходило почти в самом начале расследования. Тэхён смотрел в телефон, Чонгук по сторонам. Он думал всё время, пока они шли по коридору, ехали в лифте и шагали через дорогу к месту, где можно купить вкусный кофе. Мысли Чона больше злили, они никуда не вели, просто наматывались клубком и создавали тысячи вопросов, на которые ответ мог дать только убийца. Чонгук быстро понял, что каждую минуту два вопроса повторяются, но ответ всё ещё был потерян, словно иголка в целой куче таких же иголок. Почему Тэхён считает себя похожим на убийцу? Как его переубедить? Прохладный ветер заставляет отвлечься, надеть пальто, которое так и телепается на руке, посмотреть на Тэхёна, идущего рядом. У глупого умника непонимающий взгляд, он смотрит в экран телефона и быстро листает текст пальцем. — Что-то случилось? — интересуется Чонгук. — Нет, — отрицательно качает головой. — Что читаешь? — хлопая по карманам в поисках кошелька, спрашивает Чонгук. Тэхён поворачивает телефон к напарнику, тот хмурится и присматривается. Открыта страница гугл, в поисковой строке написан короткий запрос: «Причины спонтанной агрессии». Чонгук сразу понимает, что тревожит умную голову, и не сдерживает смешок. — Ты какой кофе будешь? — Что смешного? — игнорирует вопрос Тэхён. — Потому что причина агрессии Юнги начинается на «Хо», а заканчивается на «сок», — как маленькому, объясняет Чонгук. — Какой кофе будешь? — Я не понимаю, — поднимает брови Тэхён. — А я не сплетничаю, — цыкает Чонгук. — Это обмен информацией, а не сплетни, — перечит в ответ. — Глупый умник, не игнорируй мои вопросы. — Я буду обычный чёрный кофе. — Я скоро, — проговаривает Чонгук и направляется покупать кофе. Он возвращается через десять минут, обнаруживает Тэхёна, сидящего на лавке, и передаёт ему стаканчик с горячей жидкостью. Чонгук садится рядом, вытягивает ноги и вдыхает прохладный воздух полной грудью. Тэхён прожигает взглядом, это чувствуется. — Ты волнуешься? — спрашивает Чонгук, подняв голову к небу. — Нет, — сразу отвечает Тэхён. — Врёшь ведь. — Ты не знаешь этого, — Тэхён тоже смотрит на небо, а Чонгук переводит взгляд на него. — Я знаю тебя лучше многих, а знаешь, почему? — Потому что ты детектив, — отвечает на, как кажется, лёгкий вопрос. — Нет, — усмехается Чонгук. — Потому что я влюблён в тебя, и это помогает замечать детали, что выдают твои эмоции, — Тэхён опускает голову, поворчивается к Чонгуку корпусом, и тому кажется, что в изучающих глазах он видит свою вселенную. — Ты можешь их не понимать, но я вижу, что ты больше не отдельный организм нашего отдела. Юнги твой друг, вы выпивали вместе, радовались раскрытию преступлений, и ты волнуешься. — Твой мозг опять обманывает тебя, — как и всегда холодный тон. Чонгук видит перед собой Тэхёна, понимает, что от него уже ничего не зависит. Он устал и собирается отступить. Возможно, это к лучшему. Тэхён лишь павший ангел, искушение, которое отвергает грешника, что хочет вкусить его сполна. Другой сможет помочь Чонгуку взлететь, и сейчас пора прекратить попытки пробить стену, что строили годами. — У них были отношения, — объясняет Чонгук. — У Юнги и Хосока. Они предпочитают не упоминать этот период их жизни, не хотят, чтобы кто-то знал, поэтому ты тоже молчи, хорошо? — Но до сегодняшнего дня всё было в порядке. — Хосок готов к новым отношениям, а для Юнги это большой удар, — сделав глоток кофе, Чонгук слегка кривится и думает про себя, что вкус терпим. — Одиночество легче пережить, когда твой любимый человек тоже один. — Человеку требуется три дня для адаптации, — Тэхён пьёт кофе, а Чонгук смотрит по сторонам, наблюдает за прохожими. — Значит, через три дня всё наладится. Оба замолкают. Чонгук глубоко дышит, старается отвлечься и улыбается девушке, которая идёт мимо с миниатюрной собачкой. Она улыбается в ответ, а пёсик лает на Тэхёна, что заставляет его вздрогнуть от неожиданности. Чон замечает летящую птицу, вновь поднимает глаза к красивому небу, по которому плывут облака. Сегодня стоит прекрасная погода. Телефон вибрирует в кармане брюк. Чонгук видит, что звонок от Чимина, и поднимает трубку. — Да? — выдыхает он. — Чон Чонгук, на тебя в суд подали, я жду тебя через пятнадцать минут, — уставший голос тихо проговаривает, а после звонок сбрасывается.

18:32

Четыре с половиной часа он потратил на бумажку, которую написал Ким Кёндо по совету Чонгука. Чимин стал адвокатом детектива, которого обвиняли в превышении полномочий и незаконном изъятии имущества. «Плёвое дело», — сказал Чимин, а после начал собирать толстую папку со всеми доказательствами невиновности своего клиента. Чонгук испытал весь калейдоскоп эмоций во время этого процесса. Началось всё со злости и непонимания, а закончилось смехом, ведь парень был уверен в том, что для выдачи ордера было недостаточно причин. Чимин под конец встречи открыл бутылку виски, потому что под шутки Чонгука о том, что он мог стать частью семьи Пак, его негодование увеличивалось в геометрической прогрессии. Суд назначен на понедельник, Чонгук не обязан там присутствовать, поэтому не особо слушает, о чём Чимин разговаривает со знакомым судьей. Его больше заботит время, в которое он покинет кабинет прокурора. Чонгук заходит к себе, видит сидящего за столом Тэхёна и, прислонившись к дверному проёму, тихо спрашивает: — Ты не слишком занят? — Нет, — отзывается. — Пошли со мной, — Чонгук отталкивается от твёрдой поверхности, скрывается в коридоре, а Тэхён, как и всегда, следует за ним. Сейчас, конкретно в это самое мгновение, им действительно нужна помощь. Чонгук беспомощен, морально истощён, и это унизительно для него. Он хочет сохранить сотрудничество с Тэхёном, поэтому не позволяет себе сбежать от собственных эмоций и чувств, как это происходило всегда. Пора снимать маски, выговариваться и сворачивать на путь исцеления, а не замалчивания. Стук в кабинет Хосока, удивлённое лицо психолога, когда Чонгук пропускает сначала Тэхёна, а потом заходит сам и заявляет, что они пришли на партнёрскую терапию. — Я бы хотел сказать, что всё, что будет сказано в этом кабинете, останется между нами и не выйдет за пределы этой комнаты, — уже с традиционной фразы начинает Хосок, и Чонгук кивает. — С чего бы вы хотели начать наш разговор? — Дело тяжёлое, — говорит Чонгук, и Хосок делает первую запись в блокноте. — Я устаю больше обычного. Чонгук выдавливает из себя каждое слово и смотрит вверх, на потолок, ощущая, как ком в горле становится всё тяжелее. Всё напряжение, которое он скрывал все эти дни, мешается с обидой, страхом и разочарованием. Непонятная тяжесть ложится на плечи, становится труднее дышать, и Чонгук ненавидит себя, когда чувствует, как по щеке стекает слеза. Он шумно выдыхает, но кожу вновь опаляет солёная капля, что срывается с ресниц. Забавнее лица Тэхёна только удивление и некая паника, что застывает в глазах Хосока. Чонгук стирает большим пальцем сначала одну слезу, а после и другую, трёт подбородок и закусывает внутреннюю сторону щеки. — Чонгук, — Хосок привлекает к себе внимание, а после того, как обеспокоенный взгляд Тэхёна приковывается к нему, продолжает: — Ты хочешь остаться наедине с собой? Тэхён смотрит на Чонгука, ожидает, что его попросят остаться, а Чонгук выдыхает лишь: — Я в норме. — Тебе пора избавиться от привычки выдавать оптимизм за реальность, — отвечает Тэхён и поднимается. — Сядь на место, — резко говорит Чонгук, — пожалуйста, — тон становится мягче. Хосок опять пишет, Тэхён садится, следит за рукой психолога и откидывается на спинку кресла. — Тэхён, тебе это дело тоже даётся тяжелее обычного? — интересуется Хосок. — Да, но это не влияет на мою продуктивность, — твёрдо отвечает. — Хорошо, — кивает психолог. — Вы хотите более детально обсудить то, как дело влияет на вас? — В другой раз, — более расслабленным голосом отвечает Чонгук. Ему стало легче. — Тогда поговорим о вас. Вас устраивает ваше сотрудничество? — Вполне, — одновременно отвечают напарники. — Что вам нравится друг в друге? — спрашивает Хосок. — Вы можете по очереди назвать три качества, которые для вас являются самыми важными в вашем партнёре. — А можно назвать одно? — интересуется Тэхён. — Хорошо, давайте начнем с одного, — соглашается психолог и клацает ручкой. — Кто хочет начать? — Он очень внимательный, — говорит Чонгук. — Хорошо, Тэхён внимательный, почему для тебя это важно? Чонгук толкает язык за щеку и хрустит пальцами. — Потому что он не пропускает мимо ушей то, что я говорю, и, благодаря этому качеству, не нарушаются личные границы, — отвечает. Хосок переводит взгляд на Тэхёна, и тот произносит: — Чонгук искренний. Это позволяет сохранять между нами доверие. — Назовёте ещё по одному? — Он заботливый, всё время пытается меня накормить, — опять первым называет Чонгук. — Ты тоже заботливый, даже гиперопекающий, — посмотрев на Чонгука, говорит Тэхён. — Я продолжу быть таким, — отвечает Чонгук, опустив голову и посмотрев на напарника в ответ. Хосок молчит какое-то время, Чонгук с Тэхёном тоже не спешат продолжать разговор. — Не будем игнорировать слона в комнате, — хмыкает себе под нос хозяин кабинета. — Вы провели несколько ночей вместе, речь не только о сексе. Это влияет на ваше сотрудничество? — Нет, не думаю, — выдыхает Чонгук. — Личное и работу стоит разделять, не так ли? — пожимает плечами Тэхён. — Ты боишься строить долгосрочные отношения с кем-либо? — Хосок обращается только к Тэхёну, и Чонгук уже знает ответ. — Это некорректный вопрос в условиях партнёрской терапии, — отвечает Тэхён. — Я могу считать это положительным ответом? — Нет, ты можешь вычеркнуть этот вопрос из списка. Хосок смотрит на Тэхёна какое-то время, а после отводит взгляд. Он переворачивает лист бумаги, пишет несколько слов и говорит: — Чонгук, ты говоришь слово, а Тэхён отвечает первое, что придёт в голову, на этом и закончим. — Я не могу отвечать, не подумав, — возражает Тэхён. — Каждый человек это может, и гении — не исключение, — скромно улыбается Хосок и указывает рукой на Чонгука. — Если вы хотите, чтобы я сказал, что вы можете работать вместе, то скорее начинайте. — Разве это не манипуляция? — закинув ногу на ногу, спрашивает Чонгук. — Я не понимаю, о чём ты, — пожимает плечами в ответ Хосок. — Хорошо, я начну, — Чонгук смотрит на Тэхёна и говорит: — Суп. — Машина, — отвечает. — Продолжайте, — Хосок записывает каждое слово и кивает. — Радость, — Чонгук чувствует себя дебилом, он уже десять раз пожалел, что пришёл в этот кабинет, но выбора нет и приходится скакать под дудку Хосока. — Секс, — почти сразу отвечает Тэхён. Они ещё около тридцати минут играют в эту детскую игру. Иногда Чонгуку кажется, что его напарник озабоченный, но, подумав, он понимает, что его ответы с какой-то стороны даже логичны. Решив, что для первого раза достаточно, Хосок их отпускает и приглашает ещё на один сеанс. Чонгук обещает вернуться, но не испытывает желание наступать второй раз на эти грабли. Тэхён, наоборот, выглядит довольным. Чонгук прощается с другом, уходит в свой кабинет и начинает собираться. Он почти привык к этому костюму, но был невероятно рад, что скоро настанет время его снимать. Тэхён подхватывает пальто с вешалки и ждёт, когда Чонгук выключит свет. Они оба в молчании спускаются на парковку, садятся в машину, и Чонгук выезжает со своего места, подкурив сигарету. — Ты в порядке? — спрашивает Тэхён. — Вполне, — отвечает Чонгук. — Но ты там плакал. — Минутная слабость, бывает и такое, — улыбается и поворачивает на светофоре. — Я могу помочь чем-то? — в голосе Тэхёна чувствуется неловкость. — Нет.