Engel

Чонгук прошёл долгий путь, который всё ещё не закончен. Долгими вечерами и бессонными ночами он размышлял о своём будущем и искал смысл продолжать хоть что-то делать в этой жизни. Было невероятно сложно сказать себе, что самый главный смысл жизни Чонгука — это он сам. Он должен быть счастлив не из-за Тэхёна или окружающих его людей, не ради них, а ради себя. Он должен научиться выбирать себя во всех аспектах своей жизни. Чонгук спас Тэхёна и убил Джэхвана, он не будет мучиться из-за смерти своего глупого умника, ведь он, как и Чонгук, продолжает эту жизнь, выбирая себя. Возможно, Тэхён правильно поступил, разорвав эти отношения в тот момент, ведь мотивация «ради Тэхёна» в случае Чонгука губительна. Никогда не стоит делать из человека смысл своей жизни, ведь люди уходят, а разбитым на части остаётся лишь зависимый. Но Чонгук долго этого не мог принять. Он винил Тэхёна в том, что он его бросил, хоть и обещал оставаться рядом. Он опять уехал в Ватикан, покинув того, кто отчаянно нуждался в нём. Чонгук называл Тэхёна эгоистом и обвинял в своём ужасном состоянии, а после раскаивался, задумываясь, что Киму не легче. Мёнхо просил не винить Тэхёна и сосредоточиться на себе, понять, какие возможности перед ним могут открыться, если он отпустит обиду и продолжит движение вверх по лестнице, заставив себя перестать смотреть в глаза Джэхвана, сидя напротив него около стены. Он говорил, что пора подняться, обещал быть рядом, если понадобится поддержка, и он не нарушил своё слово. Мёнхо видел срывы, терпеливо выслушивал пьяный бред и укладывал спать. Он помог остаться на работе, в первое время постоянно заглядывал, чтобы узнать, как дела и не нужна ли Чонгуку помощь. Мёнхо помог встать на ноги и, словно заботливый родитель, помогал заново учиться ходить. Ещё легче стало, когда Чонгук принял свою ориентацию, перестал обращать внимание на взгляды и шёпот за спиной. На пороге двадцать шестого года Чонгук мог уверенно сказать, что идёт только вверх и живёт ради себя. По крупицам он собрал заново свою личность, а после терпеливо изучил её. Прогулки с каждым разом приносили всё больше удовольствия, кофе приобрёл вкус, а чёрный гардероб разбавился неяркими, но всё же красками. Однако всё, чего достиг Чонгук, могло рухнуть, ведь единственный выживший в деле Джэхвана возвращается в Сеул, и становится страшно, что вместе с ним вернутся и воспоминания. Что, если встреча с Тэхёном станет причиной отката? Возможно ли, что он вызовет рецидив? Чонгуку страшно даже думать об этом. Он смотрит в телефон, продолжая изучать два сообщения от Тэхёна. До его прилёта остаётся полчаса, но Чонгук не спешит ехать за ним. Он ждёт Мёнхо, чтобы попросить совета, а Тэхён в это время может подождать в аэропорту. Мёнхо появляется в кафе через пять минут. Он одет в чёрный костюм с жилеткой и рубашкой в тонкую чёрную полоску, на шее галстук. Не здороваясь, Чонгук протягивает ему свой телефон. — Вот чёрт! — сев напротив, удивлённо произносит друг. — И что ты собираешься делать? Поедешь? — Ещё не решил, — признаётся Чонгук. — Почему он вообще мне написал? — Не знаю, — пожав плечами. — Может, отправить к нему таксиста? — А если он хочет поговорить? — Мёнхо зачёсывает волосы рукой и подпирает голову, положив телефон Чонгука перед собой. — Я не знаю, о чём нам говорить, да и к тому же... Вдруг мне станет хуже после этого? Возвращаться в то состояние совсем не хочется. — На самом деле, вам очень много чего нужно обсудить, но если ты опасаешься за своё состояние, то не рискуй. — Зачем он вернулся? Жил бы себе и дальше в Ватикане, — закрыв лицо руками, ворчит Чонгук. — Как снег на голову, ей-богу! Боже, как злит! — Веришь в судьбу, Чон? — Нет, — отрицательно качает головой. — А она в тебя, походу, верит, — улыбается Мёнхо. — Не смешно, — Чонгук кидает злой взгляд на друга и начинает барабанить пальцами по столу. — Ким Тэхён, мать твою, — словно оскорбление, произносит Чонгук и поднимается из-за стола. — Если спросят, скажи, что я заболел. — Ты поедешь за ним? — Заплати за кофе, — отвечает Чонгук, натягивая на плечи бежевое пальто и направляясь быстрым шагом к двери.

11:08

Чонгук закусывает фильтр сигареты и делает глубокую затяжку, прежде чем припарковаться рядом с аэропортом и выйти из машины. Машины позади сигналят, но Чонгуку всё равно, он высматривает Тэхёна и слегка щурится. Отыскав в толпе знакомое лицо, он кричит: — Эй, Ким Тэхён! Тэхён, сидевший на своём жёлтом чемодане, поднимает голову и быстро оказывается на ногах. Тэхён опять блондин, тёплый оттенок его волос приятно выглядит на солнце. Бежевое пальто нараспашку, красный галстук на фоне белой рубашки выглядит уж слишком ярко. Жилетка с красными пуговицами, однозначно пришитыми Тэхёном вручную, а брюки не отличаются цветом от пальто. Тэхён быстрым шагом идёт к чёрной машине Чонгука, который уже успел открыть багажник и сесть за руль. Ким кладёт чемодан в багажник, туда же отправляет и пальто, а после садится на пассажирское сидение, пристёгивается и косится на ремень безопасности Чонгука, но молчит, игнорируя факт того, что Чон не пристегнулся. — Добро пожаловать в Корею, — выдыхает вместе с дымом Чонгук. — Спасибо, — сжимая ремень безопасности, отвечает Тэхён. Чонгук опоздал на полтора часа или, может, чуть больше, но это не столь важно, он ведь приехал. — Куда едем? — выезжая на дорогу, спрашивает Чонгук. — В какой-нибудь дешёвый отель. — Квартира? — Я её продал. — Понял, — даже не глядя на Тэхёна, говорит Чонгук. Они оба замолкают, но тишина недолго царит в машине. — Ты можешь одолжить мне немного денег? — спрашивает Тэхён, а после добавляет: — Я отдам через несколько недель. — Зачем? — Мне нужно заплатить за номер. Чонгук кидает взгляд на Тэхёна, закусывает губу, а после возвращает всё своё внимание на дорогу. — Зачем вернулся в Сеул? — спрашивает Чонгук, но ответ не последовал. — Я с тобой говорю. — Прекрати со мной разговаривать в таком тоне, — с некой грубостью говорит Тэхён, и Чонгук прыскает. — Что, прости? — с раздражённой улыбкой спрашивает Чонгук. — У тебя нет права разговаривать со мной таким образом. Я не дал повода для твоей злости. — Действительно, — кинув окурок в пепельницу, хмыкает в ответ. — Я переоценил твои умственные способности, посчитав, что ты сможешь понять причины моего возвращения в Ватикан. Ты всё такой же. Эмоциональный и иррациональный. Чонгук громко вздыхает и тормозит на светофоре, после чего поворачивает голову к Тэхёну и встречается с его взглядом. — Я понимаю причины, но ты появился спустя два года и делаешь вид, будто не говорил, что не можешь на меня даже смотреть. — Я не делаю вид, будто этого не было, просто, — Тэхён проводит языком по нижней губе и отводит взгляд, — у меня больше никого нет. — Зачем ты вернулся? — повторяет свой вопрос Чонгук. — У меня закончились деньги, я больше не мог находиться в Новом Орлеане. Машина, стоящая за машиной Чонгука, сигналит, и Чон замечает зелёный свет. Он едет дальше, решив, что больше не заговорит с Тэхёном. Почему Чонгук злится? Он не испытывал этих чувств, вспоминая Тэхёна, но те сообщения всё изменили. Чонгук надеялся, что больше не увидит Тэхёна, не услышит его голос и оставит в прошлом, словно тёплое воспоминание. Но у Кима свои планы. Чонгук едет в один из ближайших отелей, но мысли и волнение, которые смешиваются со злостью, наполняют его. Что Тэхён будет есть? В каких условиях будет жить? Чонгук понимает причины этих мыслей в собственной голове, но всё равно задаётся вопросом: почему от мысли, что он будет голодным, стало не по себе? Подъехав прямо к тротуару перед отелем, Чонгук резко разворачивается и, почесав висок, направляется в другую сторону. Тэхён, который уже собирался открыть дверь, недоумённо смотрит на Чона, но продолжает молчать. Да, Чонгук идиот и везёт Тэхёна к себе домой. Идиот, но он будет спокоен за Тэхёна и успокоит в себе чувство ответственности за другого человека. Машина останавливается перед многоэтажным домом, Чонгук указывает на дверь и говорит: — Выходи. — Где мы? — Перед моим домом, — отвечает Чонгук, покидая машину. Квартира у Чонгука выполнена в серо-коричневых тонах. Из коридора можно сразу попасть на кухню, которая объединена с залом, также была дверь, ведущая в гардеробную, где висела верхняя одежда и аккуратно стояла обувь. Просторная ванная комната в белых тонах была напротив кухни, а соседняя комната вела в спальню с двухспальной кроватью, откуда можно было попасть на балкон. Чонгук забирает обувь Тэхёна и с чужим пальто уходит в гардеробную, позже он уносит туда и чемодан. Ким в это время сидит в зоне кухни за барной стойкой. Чонгук, в домашних тапочках, останавливается напротив и интересуется: — Ел? — Нет, — признаётся Тэхён. Чон начинает готовить. Уже через десять минут Тэхён уплетает яичницу с жидким желтком, который после вымакивает хлебом. Подвинув к себе стул, Чонгук садится и в ожидании смотрит на Тэхёна. Если он и будет какое-то время жить у него, то они всё обсудят сразу. — Рассказывай, — проговаривает Чонгук, подпирая голову. — Как прошли эти два года? Тэхён отодвинул тарелку и поправил волосы, которые едва касались глаз. Ким рассказал всё, что произошло с ним, но рассказ был сухим и отстранённым, больше напоминающий план, который писали по огромному тексту, упуская детали и чувства и оставляя только факты.

***

Когда Тэхён вернулся в Ватикан, он забросил работу. Ему было легче закрыться в своей съёмной квартире, чем делиться с кем-то своими переживаниями и тревожными мыслями. Он много думал, вспоминал всё произошедшее и раз за разом развешивал свои чувства и эмоции на собственной воображаемой детективной доске. По ночам снились кошмары, так плохо Тэхён не чувствовал себя даже во время жизни с матерью. Через полгода он переехал в Новый Орлеан. Взвесив все за и против, он принял решение обратиться за помощью, но к психологу решил не идти, посчитав это бессмысленным. Тэхён был уверен, что ему смогут помочь только в психиатрической больнице, где его всё время будут окружать специалисты, и откуда он не сможет сбежать. Его состояние менялось от «хорошо» до «ужасно» каждый день. Какое-то время ему приходилось принимать таблетки, чтобы подавлять панические атаки и засыпать. За его поведением следили круглосуточно, а большую часть дня он проводил в компании психологов и психотерапевтов. Каждый день, переступая через себя, он рассказывал о том, что его тревожит, и учился осознавать, что откровенность и скорбь — это нормально. Он всё ещё не понимал посторонних людей, но себя за год пребывания в психиатрической больнице понимать более-менее научился. Там Тэхён понял, что любит Чонгука, искренне и по-настоящему, однако он также понимал, что расставание стало причиной, по которой у этих отношений больше не будет шанса. На сессиях он несколько раз делился этим, но после всегда добавлял, что не жалеет о том, что уехал. Тэхён осознавал, что это было лучшим решением из всех возможных, ведь и ему, и Чонгуку следовало найти самих себя, не привязываясь друг к другу. Он боялся, что их чувства могли перерасти в зависимость или наоборот — закончиться так плачевно, что пришлось бы выбираться из ещё более тяжёлого состояния. Со временем смотреть на два шрама с прозвищем Джэхвана стало легче, Тэхён больше не чувствовал жжение и не прятал от себя эти участки кожи, закрывая пластырем. Из рук специалистов больницы Тэхён перешёл в руки частного психолога. Первое время он хотел вернуться в место, где провёл год, ведь ощущал постоянную тревогу, но со временем это прошло, а сессии с психологом сократились с шести раз в неделю до одного. В Новом Орлеане Тэхён посещал и группы поддержки, где встретил Ника, с которым провёл несколько ночей, однако дальше ничего не зашло. Он испугался возможности отношений и поэтому оборвал все связи с Ником, да и Чонгука отпустить всё ещё не получалось. Вскоре из-за отсутствия денег Тэхёну и вовсе пришлось вернуться в Корею, где был единственный человек, которому он мог довериться. Все сбережения были потрачены на реабилитацию, а последние наличные Тэхён отдал за билет в один конец. Тревога преследовала Тэхёна весь перелёт и не отступила, даже когда он увидел Чонгука, наоборот — стало только хуже. Он вернётся на работу, а как только появятся деньги — сразу найдёт себе жильё и съедет от Чона, чьи чувства к Тэхёну изменились, что совершенно не удивляло.

14:48

Тэхён сидел на диване, поджав под себя колени. Он что-то читал и всё время кусал губу, как будто нервничал. Чонгук вышел из комнаты с двумя листками бумаги, которые были сложены конвертиком. Сев рядом с Тэхёном, он протянул собственные письма тому, кому они были адресованы. После разговора о том, что каждый из них пережил за два года, злость утихла, на смену ей пришло тёплое чувство, и Чонгук понял, что всё же скучал по Тэхёну, который на любые проявления чувств Чонгука реагировал с неловкостью. Он словно нашёл кусочек себя, который потерял, однако собственным чувствам Чон не спешил давать ещё один шанс. Он не готов рисковать своим стабильным состоянием сейчас. Тэхён, отложив книгу, берёт в руки письма, открывает их и читает. Его взгляд не меняется, но Чонгук помнит это выражение лица — Ким активно обдумывает содержимое и решает, как стоит отреагировать, чтобы это было «правильно». Посмотрев на Чонгука, он тихо произносит: — Ты ведь понимаешь, почему я вернулся в Ватикан? Им обоим неловко друг с другом, это чувствуется. — Да, понимаю, — отвечает Чонгук. — Ты жалел когда-нибудь об этом? — Часто, но я знал, зачем так поступил, и сожаления быстро уходили, — он вытирает подушечками пальцев слезу и поджимает губы. — Мне кажется, что теперь я понимаю, что ты чувствовал тогда, но сделав выбор, я упустил свой шанс. — У нас его забрали, — поправляет Чонгук. — Если ты вернёшься в отдел, то мы сможем продолжить совместную работу, остаться друзьями, я буду рядом, если я тебе нужен, но к большему я не готов, прости. — Я понимаю, — кивает Тэхён, а после смотрит на письма. — Я могу это оставить? — Да, конечно. Тэхён перечитывает сначала одно письмо, после — другое. Он складывает их и вкладывает в книгу, которую читает. Чонгук молча смотрит на Кима, будто заново изучает черты его лица. У Тэхёна дрожат ресницы, он больше не читал, хоть и делал вид. Чонгук только что пообещал быть рядом, но слова — одно, а действия — другое. Им придётся заново выстраивать доверительные отношения, привыкать друг к другу и опять научиться делиться собственными чувствами. Чон не знает, что говорить, он просто касается плеча Тэхёна, и тот с недоумением переводит мокрые глаза на него. — Я не хочу ни о чём сожалеть, — неожиданно произносит Ким так, словно его слова и их смысл абсолютно понятны. Чонгук сводит брови на переносице — он и забыл о том, что Тэхён почти всегда ведёт диалоги в своей голове и произносит фразы, понятные лишь ему. — О чём ты говоришь? — Мне очень не хватает Юнги, — слёзы опять стекают по его щекам. — Он бы сказал, что я должен сделать, как избавиться от сожалений. Последствия, — Тэхён касается пальцами собственных рёбер и сжимает ткань жилетки, — слишком велики. — Про какие сожаления ты говоришь? — спрашивает Чонгук, пытаясь разобраться в словах Тэхёна, но, посмотрев в карие глаза, наполненные слезами, он всё понимает, хоть и боится, что не совсем верно. Чонгук приближается, аккуратно обнимает Тэхёна, прижимает его к себе и шепчет: — Я не хочу причинять тебе боль, ты ведь знаешь это? Тэхён всхлипывает. — Мой мир перевернулся, но я способен адаптироваться. Обязательно адаптируюсь, — будто успокаивая себя, говорит Ким.

18:16

На улице мороз, но это не отменяет постоянную спешку вышедших на смену дневным работникам ночных. Куда-то поехала скорая, полицейская машина медленно проехала по дороге. Чонгук сидит в баре. Он пришёл из спортзала и был одет в белый спортивный костюм и чёрную футболку, рядом на диванчике лежала куртка. В стакане перед ним не алкоголь — уже давно перешёл на колу или воду. В бар заходят Мёнхо, сбежавший с работы пораньше, и Гванхо, который, скорее всего, встретил друга по пути в бар. Они оба улыбаются и о чём-то говорят, но, увидев Чонгука, на лицах появляется волнение. — Блять, опять ты кислый, как в первый день на зоне, — говорит Гванхо, снимая с себя куртку. — Ничего подобного, просто думаю много, — отвечает Чонгук. — Ну так делись, — толкая в плечо закатившего глаза Гванхо, произносит Мёнхо. — Тэхён в моей квартире, — начинает Чонгук, и его сразу перебивают. — Стоять, — поднимает брови Гванхо. — Это совсем не та песня, которую ты пел раньше, да и в Ватикан он слинял, не? — Вернулся утром, — объясняет Мёнхо. — Пиздец, — тцыкает Гванхо. — Ну, даже если он и в Сеуле, зачем к себе тащить-то? Твоя психологша знает? — Нет ещё, через час к ней пойду, — отрицательно качает головой Чонгук. — Я в ауте, друг, — проговаривает Гванхо, но Мёнхо опять толкает его в плечо, и он замолкает. — Что делать собираешься? — Помогу ему вернуться на работу, а там уж видно будет. Тэхён прошёл путь не легче моего, ему нужна помощь. — Будто ты единственный его друг, — Гванхо выделяет слово кавычками, — в целой стране. Меньше всех про Тэхёна знал Гванхо. Чонгук думал, что уже не увидит Тэхёна, а поэтому рассказывал о нём как можно меньше. Негативное отношение к этой всей ситуации со стороны Гванхо можно было легко понять. Мёнхо, в свою очередь, знал очень много, ведь именно ему приходилось выслушивать истории про чувства Чонгука и прошлое, которое их с Тэхёном связывало. Даже сейчас он сидел напротив Чона с опечаленным видом и, скорее всего, волновался не только за Чонгука, но и за Кима. — Единственный, — отвечает Чонгук. — Он не любит заводить друзей, не уверен, что и в Новом Орлеане у него были близкие. — Новый Орлеан? — хмурится Гванхо. — Сгоняй за чем-то, — хлопает друга по плечу Мёнхо, кивая в сторону бара. Гванхо поднимается, достаёт из куртки кошелёк и плетётся к бару, а Мёнхо возвращает взгляд к Чонгуку. — Он признался, что любит меня. — Прям так и сказал? — Нет, но было понятно, о чём он. — А ты? — Не знаю, — качая головой из стороны в сторону, отвечает Чонгук. — Если я скажу ему да, но окажется, что всё не так, и мои чувства действительно остыли, это разобьёт его сердце. Это будет жестоко, особенно если учитывать его синдром. Я не могу так рисковать, пока не буду уверен. А ещё мне страшно, что я откроюсь, а он опять сбежит. — Прости, — проговаривает Мёнхо. — Я не знаю, что должен сказать, чтобы стало легче. — Ты можешь ничего не говорить, — легко улыбается Чонгук. — Всё в норме, мне не стало хуже из-за его появления, и это самое важное сейчас.

21:25

Чонгук заходит в квартиру, тихо открывая дверь. В его руках маленькая коробочка с тортиком, в кармане неполная упаковка свечей, а в другом кармане подарок, который Чон случайно заметил в магазине и решил купить. Они с Миён всю встречу посвятили их отношениям с Тэхёном, старались по полочкам разложить чувства Чонгука, но одной встречи мало. Ясно было одно — Чонгук рад тому, что Ким вернулся, больше, чем не рад. Он стал чувствовать себя немного спокойнее при виде Тэхёна. Миён сказала, что их связь была слишком крепка, что даже за два года она не ослабела. Естественно, речь не только про романтические чувства. Чонгук считал Тэхёна прежде всего своим другом, какое-то время он был единственным, кому можно было довериться без страха, единственным, с кем можно было быть настоящим. За два года многое поменялось, но тепло от одного лишь присутствия Тэхёна осталось прежним. Сегодня Чонгук вспоминал их первую встречу после прошлого возвращения Тэхёна из Ватикана. Всё было прям как тогда. Чонгук был зол, а потом появилось тепло, которое заставило все негативные чувства утихнуть. Вот он — эффект Ким Тэхёна. Чонгук проходит в гардеробную, снимает верхнюю одежду, аккуратно ставит обувь и трёт шею. В квартире темно и тихо, возможно, Тэхён куда-то ушёл, но если и так, то куда? Чонгук идёт на кухню, сразу же видит спящего на большом диване Тэхёна. Рядом стоял ноутбук, а в углу, под окном, образовался маленький хаос. Жёлтый чемодан был обложен вещами разного цвета. Даже в темноте они были яркими, будто светились. Чонгук усмехнулся. Он оставил торт на тумбе, а после тихо подошёл к дивану, сел на край и посмотрел на спящего Кима. Его кожа словно фарфор, красивая и, скорее всего, мягкая на ощупь. Чонгук хотел бы коснуться его, но, кажется, они сейчас не в тех отношениях для этого. Чонгук закрывает ноутбук, уносит его в комнату и возвращается с одеялом, которым и укрывает спящего гостя. Чон берёт на себя смелость разложить вещи Тэхёна на пустующие полки в своём шкафу. Выйдя на балкон, Чонгук садится на мягкий диван, предварительно открыв окна. С маленького круглого столика он поднимает пачку сигарет и, достав одну, подкуривает. — Я буду ждать твоей взаимности, — шепчет Чонгук, вспоминая прошлое. Перечитывая дело Джэхвана, Чонгук всегда пропускал часть с показаниями Тэхёна, который тоже не знал, через что прошёл Чонгук в дни его отсутствия. Сейчас, сидя на балконе, Чонгук точно мог сказать, что они не сломались, хоть и были на грани. Эти два года Чон всё время слышал в голове фразу от Тэхёна: «Если ты сдашься после всех этих жертв — это станет самым эгоистичным поступком, на который ты только был способен». Тэхён никогда не говорил этого, ничего подобного за все годы знакомства не произнёс, но для Чонгука эти выдуманные слова стали некой мотивацией. Джэхван не победил, он не смог поставить точку в жизни Чонгука, однако был близко. Если бы Ким умер, если бы его не успели спасти, Чонгук бы упал в пропасть. Расставание пережить намного легче смерти, особенно смерти, в которой Чонгук бы винил себя. Заставив мысли раствориться, подобно дыму вокруг себя, Чонгук потушил сигарету, закрыл окна и зашёл в комнату. Эта ночь будет полна воспоминаний и размышлений, скорее всего, станет бессонной. Чонгука преследует едва ощутимая грусть по прошлому. Он надеется, что к утру это пройдёт.

31.12.2025 6:48

В комнате шорох, словно кто-то пытается что-то отыскать, рыская по углам и ящикам. Сегодня выходной, поэтому будильник не тревожит, и Чонгук не спешит отрывать голову от мягкой подушки. Однако гость в комнате мешает, и хоть Чон и знает, кто с самого утра ходит по квартире, всё равно поднимает голову и через силу открывает глаза. Тэхён старался ходить тихо, но это не помогло. Он стоял у ящика и чесал затылок, Ким искал свой ноутбук. — Я положил его сюда, — указывая на ящик тумбочки рядом с собой, хрипит Чонгук. — Ты спрятал мои вещи, — с возмущением проговаривает Тэхён. — Нет, только разложил их по полкам, — переворачиваясь на бок и подтягивая одеяло к подбородку, отвечает. — Моих вещей не так много, эта тумбочка была пустой, а теперь она твоя. — Я не просил тебя об этом. — В таком случае прости. — С твоей стороны было нелогичным раскладывать мои вещи в комнате, в которой я не могу находиться. Тэхён продолжает говорить, а сон медленно покидает Чонгука. — Можешь спать тут, — посмотрев на Тэхёна через плечо, предлагает. — В этой комнате спишь ты, — объясняет, вскинув брови, словно тупому. — Не впервые будем делить одну кровать, но я имел в виду, что мы поменяемся спальными местами. — Ещё более нелогично. — Какой я нелогичный, — саркастично проговаривает Чонгук, а после садится и трёт глаза. Спал Чон в спортивных штанах и носках, ведь даже под тремя одеялами всё время мёрзли ноги. Тэхён задержал взгляд на плече Чонгука, а после кивнул в ответ на фразу от хозяина квартиры. Он достал из тумбочки ноутбук и вышел из спальной комнаты. Чонгук заставляет себя ждать недолго, следом плетётся в зал, натягивая на себя футболку. Подойдя к кухонной тумбе, он пододвигает к себе коробку с тортом, но вспоминает, что забыл в пальто свечи и подарок. Быстро забрав всё необходимое, он возвращается на кухню, достаёт торт с вишнями и расставляет по кругу свечи — получилось только двадцать, но это не так важно. — Ким Тэхён, иди сюда, — подзывая гостя рукой, проговаривает Чонгук. — Что это? — поднимаясь с дивана, спрашивает Тэхён. — Торт? — выгибает бровь в ответ. Тэхён подходит к барной стойке, Чонгук ставит перед ним торт и достаёт из ящика коробок спичек. Он поджигает одну половину свечей одной спичкой, а вторую — другой, после чего протягивает её Тэхёну, и тот задувает. Чонгук поёт песенку именинника, хлопая в ладоши и качаясь из стороны в сторону. Тэхён продолжает смотреть на него, как на умственно отсталого, но всё же задувает свечи с трёх попыток. — С днём рождения, расти большой и продолжай быть таким глупым умником! — Мой день рождения был вчера, — серьёзно отвечает Тэхён. — У нас традиция праздновать его на день позже, — улыбается в ответ. — Вот, это тебе, — Чонгук достаёт из кармана штанов фигурки Бэтмена и Джокера. — Я не успел купить тебе подарки, поэтому как-то так. Тэхён берёт в руки маленькие фигурки и смотрит на них, его губы растягиваются в улыбке. — Спасибо, — искренне произносит Тэхён. — Пожалуйста, — улыбается в ответ Чонгук. — А теперь завтрак, потом съешь свой торт, а мне нужно будет уехать. — Куда? — Немного поменяю свои планы, чтобы остаться тут на ночь. — Зачем? — Сегодня Новый год, — произносит так, словно для Тэхёна это не очередной день в календаре. — И что? Я планировал заняться работой, — искренне отвечает. — В Новый год никто не должен оставаться в одиночестве, — проговаривает Чонгук, подходя к холодильнику. — У нас нет семей, поэтому проведём эту ночь вместе, чтобы потом весь год работать в качестве напарников. — Ты хочешь опять работать со мной? — Конечно, ты ведь заполняешь документы лучше всех, — улыбается Чонгук, посмотрев на Тэхёна через плечо. — В любом случае наше сотрудничество зависит не от какого-то праздника, а от начальства. — Я не слышу, что ты говоришь.

23:49

До Нового года десять минут, а Чонгук только бежит с пакетами по лестнице домой. Успеть бы хотя бы разложить еду, за которую пришлось чуть ли не драться в одном из немногих ресторанов, которые работают в этот день. В двух пакетах у Чонгука всего понемногу. Суп с клёцками из рисовой муки, жареные лепёшки из картофельного крахмала, горячие и холодные салаты, грудинка, варёная с соусами и мёдом, рис, кимчи, несколько видов мяса — каждого по два кусочка, ну и, конечно же, шампанское. Чонгук ставит один пакет на пол в подъезде, открывает дверь, быстро вбегает внутрь и машет рукой Тэхёну, сидящему за ноутбуком. Ким выглядел печально, но это прошло, как только Чонгук забежал в дом. — Неси это на балкон, у нас мало времени, — говорит Чон, махнув рукой в сторону балкона. Тэхён выполняет просьбу, а Чонгук быстро прибирается в коридоре. Он бежит к Тэхёну, а после помогает расставить всю еду на полу, где ещё утром постелил несколько пледов. Вспомнив, что забыл бокалы, Чонгук бежит на кухню, даже поскальзывается от спешки, но возвращается в аккурат под конец речи президента, которую без особого интереса смотрел Тэхён, сидя на пледах. — Наш народ никогда не сдаётся, а подставляет плечо друг другу, не отступает перед трудностями и принимает все вызовы судьбы. Это вызывает у меня только глубокое восхищение. Новогодние огни зажигаются в каждом доме и на улицах нашей прекрасной страны. Я желаю каждому из вас мира и спокойствия в этом году. Пусть счастье, благополучие и здоровье не покидают вас во все времена года! С наступающим Новым годом! Начинается отсчёт на фоне каждого города страны. Вот Пусан, а вот Тэгу, следом Сеул. Чонгук открывает шампанское, наливает его в бокалы и улыбается Тэхёну, который, как и раньше, отвечает такой же улыбкой. В небе взрываются первые салюты — наступил две тысячи двадцать шестой год. — С Новым годом, глупый умник, — проговаривает Чонгук. — С Новым годом, Чонгук. Они пьют шампанское, а после Чонгук поднимается и открывает окно, чтобы посмотреть на салюты, освещающие ночное небо. Хочется верить, что в эту ночь все знакомые Чонгука, его семья и бывшие друзья счастливы. В сердце поселяется спокойствие, а улыбка стоящего рядом Тэхёна, в чьих глазах отражается свет салютов, дарит тихое счастье. Всё же он действительно скучал по Тэхёну.

30.07.2027

Официальное заявление полиции.

Тридцатое июля две тысячи двадцать седьмого года. Убийство в Национальном Парке Букхансан. Уважаемые представители СМИ. В связи с произошедшим двадцать девятого июля две тысячи двадцать седьмого года, предоставляем вам официальное заявление от полицейского управления города Сеул. Событие произошло по адресу Букхансан Национальный Парк Северное Кёнгидо, Сеул. Утром, двадцать девятого июля две тысячи двадцать седьмого года, в Национальном Парке Букхансан, группой туристов было обнаружено тело молодой девушки. Сообщаем, что на теле жертвы обнаружены следы побоев, а также признаки сексуального насилия. Предварительные результаты показывают, что причиной смерти стало удушье. Жертвой оказалась пятнадцатилетняя Хван Инхё, прибывшая в Сеул для прослушивания в женскую группу компании Source Music. На данный момент сотрудники полиции проводят расследование произошедшего инцидента. Мы призываем к осторожности и соблюдению этических норм в освещении этого случая. Полиция ведёт допросы свидетелей и работает над выяснением всех обстоятельств произошедшего. Подробности будут предоставлены по мере поступления дополнительной информации. Благодарим за ваше понимание и готовность к сотрудничеству. С уважением, Полицейское управление города Сеул.

5.08.2027 12:04

Чонгук сидит за своим столом, обдумывает улики и водит большим пальцем по россыпи шрамов от потушенных о запястье сигарет. Они давно перестали тревожить его, оставаясь лишь смутным напоминанием о том, что навсегда осталось в прошлом. Подушечка пальца перемещается на разбитые костяшки. Один из подозреваемых на не совсем корректные вопросы Тэхёна ответил ударом, на который в свою очередь ответил уже Чонгук. В результате у Чона плюс пять часов консультаций со штатным психологом, у Тэхёна разбит нос, а у подозреваемого, которого зовут Ли Хёнри, на носу суд, ведь нанесение физического вреда любому сотруднику полиции рассматривают как тяжкое преступление. Они расследуют дело Хван Инхё. Тело подростка нашли в парке, картина была ужасная. Пятнадцатилетняя девушка, у которой вся жизнь была впереди, была изуродована в результате избиения и изнасилована. В ходе расследования удалось выяснить ужасающие подробности её жизни. С самых малых лет мать жертвы водила девочку на конкурсы красоты и прослушивания в разные компании. Часто Инхё приходилось встречаться со спонсорами, которые пророчили ей великую карьеру, правда получила она только принуждение к сексуальным отношениям со взрослыми мужиками и запугивания от собственной семьи. Долгие месяцы Инхё преследовал неизвестный мужчина, присылал ей подарки и цветы, но убийцей был не он — не совпадали образцы его ДНК с теми, которые удалось найти на теле жертвы. Сейчас был один подозреваемый, Ли Бонхван. Он был осуждён за изнасилование несовершеннолетней и не так давно вышел из тюрьмы. Чонгук всегда говорил, что такие люди не меняются. Сразу после освобождения мужчина стал посещать места, где чаще всего бывала Инхё, а после он переехал вслед за ней в Сеул, даже заселился в один отель с девушкой. Тэхён сразу заявил, что это он совершил преступление, но всё равно настоял на проверке других подозреваемых. Сейчас настало время ожидания. Проверялось алиби Бонхвана, и пока они не получат результат — ничего делать просто не имели права. Тэхёна в кабинете нет. Чонгук поднимается с мягкого кресла и идёт к столу напарника, чтобы отыскать в его рабочем хаосе нужную ему папку. На столе у Тэхёна стоял кактус, который когда-то давно Чонгук оставил в его палате, рядом — машинка и фигурка Бэтмена, вторая хранилась в его квартире, которую Ким смог купить после того, как стал соавтором одного детектива, ставшего настоящим бестселлером. Сам он отзывался о книге хорошо, хотя главные герои ему не особо нравились, Тэхён в работе отвечал за убийцу и его поимку. На вопросы Чонгука о причинах его согласия сотрудничать с молодым автором Тэхён отвечал кратко: деньги. Вообще за полтора года в жизни Тэхёна произошло многое. Он сдружился с Гванхо, и Чонгук до сих пор не может до конца осознать это, ведь в первые встречи они чуть ли вещи друг в друга не кидали, ну, точнее, Гванхо кидал в Тэхёна книги после гениальных фраз, которые больше напоминали оскорбления. Чонгук с Гванхо из-за этого ссорился, а потом сам и не заметил, как они начали вместе ходить в кафе и музеи. Чонгук несколько месяцев назад побывал в роли свахи. Парень по имени Николас прибыл из Нового Орлеана с миссией завоевать расположение Тэхёна и затащить его в отношения. Чонгук, как настоящий эксперт в вопросе завоевания сердца своего напарника, выступил в качестве невольного помощника. На все вопросы чётко отвечал: понятия не имею. Тэхён от Николаса бегал несколько месяцев, а после купил ему билет на самолёт и без лишних эмоций сообщил, что тому пора на Родину. Чонгук находит нужную папку, а затем открывает её. Он не уходит на своё место, продолжает сидеть в кресле за столом уже не доктора, а детектива Ким Тэхёна. Чон делает заметки на стикерах и качается на стуле. Тэхён заходит в кабинет с чашкой кофе и маленькой пачкой сока. Он одет в лёгкий вязаный свитер и бежевые брюки. Волосы опять чёрные, а в правом ухе маленькая серёжка. Поставив сок на край своего стола, Ким направляется к чужому и садится за него, делая глоток кофе. Пластырь на его лице выглядит даже мило, но Ким раз за разом водит по нему пальцем, показывая, что ему некомфортно. Следом за Тэхёном в кабинет заходит Мёнхо. — Не хотите на обед через минут так тридцать выйти? — без лишних приветствий предлагает Мёнхо. — Через час могу, — говорит Тэхён, просматривая блокнот Чонгука, в котором тот записывал улики и свидетелей. — Да, через час, — подтверждает Чонгук, закусывая трубочку от сока. Мёнхо приходит сообщение, он кивает двум детективам и достаёт из кармана своего чёрного костюма телефон. На его лице появляется лёгкая улыбка. — Кому улыбаешься? — интересуется Чонгук, не сводя глаз с друга. — Ты знаешь, — отвечает Мёнхо. — Ладно, через час зайду, — он принимается печатать ответ, покидая кабинет и закрывая за собой дверь. Чонгук смотрит на Тэхёна, чьи глаза вопросительно обратились к нему. Вопрос он знает, но отвечать не торопится. Чон поднимается, идёт к окну, берёт с подоконника пачку сигарет и подкуривает, открывая окно и оборачиваясь к Тэхёну, который продолжает смотреть на него. — Он зарегистрировался на сайте знакомств. — Зачем? — откинувшись на кресле, спрашивает Тэхён. — Ну, как и все, секс, — пожимает плечами в ответ, делая очередную затяжку. — Секс переоценён. — Это ведь не камень в мой огород, правда? — Какой огород? — поднимает брови Ким. — Секс переоценён, — копируя интонацию Тэхёна, — это камень, а секс со мной — это огород, — объясняет Чонгук, и в ответ Ким пожимает плечами. — Эй, Ким Тэхён, что ты хочешь этим сказать? — Ничего, раньше ты действительно был неплохим любовником, но прошло много времени. Теперь тебе под сорок и, возможно, твои способности уже не такие впечатляющие. — Мне немного за тридцать, это далеко не под сорок. — Когда-то я тебе говорил, что курение уже в тридцать может оказать отрицательное воздействие на сексуальную функцию. — Убиваешь любые возможности для флирта, — фыркает Чонгук. — Ты пытался флиртовать через камень в огород? — Нет, с тобой это бесполезно, — потушив сигарету и оставив окурок в пепельнице, отрицательно качает головой. — Я не совсем понимаю, о чём ты, — хмурит брови Тэхён. Чонгук кивает и подходит к своему столу, садится на край. Он уже давно пытается вывести Тэхёна на флирт, но всё сводится к серьёзному разговору, который убивает любое желание продолжать попытки. Миён, как и когда-то Хосок, говорит, что с такими людьми, как Ким, лучше прямо обсуждать такие вещи. Да, почти никакой романтики, но Тэхёну нужно чётко понимать, что от него хотят, чтобы никто из них не оказался в заблуждении. Когда в Сеуле был Николас, Чонгук почувствовал ревность, и сессий с Миён стало больше, ведь нужно было понять, что именно тревожит Чонгука. Он всё ещё любит, или он просто собственник, которому важно, чтобы Тэхён был одинок. Придя к заключению, что это всё же чувства, они начали прорабатывать другой момент. Чонгука не покидала мысль, что он не готов к отношениям. Несколько дней назад он принял решение, что пора действовать, но прямо говорить с Тэхёном совсем не хотелось — были опасения, что теперь у него нет чувств, ведь с его признания прошло достаточно времени, а подобного Тэхён больше никогда не говорил. И вот сейчас настал тот самый момент, когда пора расставить всё по местам, но Чонгук всё ещё не находит в себе силы, а потому начинает с вопроса, который Тэхён называет самым глупым в его жизни. — Глупый умник, — проговаривает Чон и в ответ слышит мычание. — Если бы от жизни одного человека… — Я бы спас его, — даже не дослушав, отвечает. Чонгук улыбается. Этот вопрос для Тэхёна уже давно не просто что-то глупое, что он может услышать от Чонгука, когда тому скучно или он хочет сменить тему. Ким понимает скрытый смысл, и некая грусть в его глазах это лишь подтверждает. Похоже, жизнь человечества не так уж важна в сравнении с жизнью Чонгука. — Ты ещё что-то ко мне чувствуешь? — спрашивает Чон, пристально смотря Тэхёну в глаза. — Да, но я работаю над этим, — искренне отвечает Тэхён. — Я чувствовал ревность, когда тут был Николас, — он будто выплёвывает его имя. — Это могла быть простая привязанность, — успокаивающе проговаривает Тэхён, перебивая Чонгука, который ищет дальнейшие слова. — Нет, это не она. Я думаю и чувствую, что всё ещё люблю тебя, глупый умник. Поэтому я хочу узнать у тебя, могу ли я надеяться на то, что мои чувства не останутся без ответа и мы как пара получим ещё один шанс. Тэхён смотрит на Чонгука, словно впервые видит. Чон слышит, как ускоряется его сердце, а время словно замедляется. — Хочешь попробовать ещё раз? — переспрашивает Тэхён, словно опасаясь, что ослышался. — Да, хочу попробовать ещё раз, — подтверждает Чонгук. — Но я не перееду к тебе. — Ничего, когда-нибудь это случится, я готов ждать. Ты знаешь, я терпеливый человек. — А если... — Справимся, — перебивает Чонгук, а после берёт Тэхёна за руку. — Просто прими решение быть со мной, любить меня и принимать любовь в ответ, скажи да или нет, и этого будет достаточно. Глупый умник молчит несколько минут, не отрывая глаз от Чонгука, который так же пристально смотрит в ответ, а после немного суетливо кивает и произносит: — Да. Чонгук чувствует облегчение. Он вновь постучал в дверь, за которой прятался Тэхён, и в этот раз она открылась. Потянув Кима на себя, он и сам поднимается на ноги, а после целует своего глупого умника, словно подтверждая слова действиями. Тэхён отвечает на поцелуй, кладёт руку на чужую грудь, а после толкает Чонгука, заставляя отстраниться. — Мы на работе, — указывая на напарника рукой, проговаривает Ким. — Плевать, — кидает в ответ Чонгук, делая шаг навстречу. — Я всё ещё могу целовать тебя, когда испытываю стресс, помнишь? Сейчас я его испытываю, как и острую необходимость опять сделать это. Чонгук кладёт руку на щеку Тэхёна, приближается и накрывает своими губами чужие. Поцелуй выходит поспешным и жадным, они оба сохраняют последние крупицы самообладания, чтобы не пересечь невидимую черту допустимого на рабочем месте. Чонгук толкает Тэхёна к подоконнику, тот податливо отступает, положив обе руки на шею Чона, который прижимает его к себе за талию. Они не могут оторваться друг от друга, лишь иногда отстраняясь на несколько миллиметров, чтобы вздохнуть и с новой силой впиться в губы друг друга. Всё происходит слишком быстро, словно во сне, но если это так — Чонгук не позволит себе проснуться, кажется, что он готов убить любого, кто попытается его разбудить. Рука Тэхёна сжимает волосы, он кусает чужие губы, упивается происходящим. Требует и берёт, как и всегда. Чонгука окутывает запах Тэхёна, он чувствует, как по коже пробегают мурашки даже от такой малости, как поцелуй. В кабинет постучали, Чонгук мгновенно отстранился и шумно выдохнул. Он словно подросток, которого за поцелуями вот-вот застанет мать. Тэхён смотрел на него, скрывая за рукой, которую он прислонил к своим губам, улыбку. Мингю, вошедший, чтобы оповестить, что алиби Ли Бонхвана не подтвердилось, однозначно понял, чему помешал, об этом говорили и опухшие губы, и взъерошенные волосы, однако он тактично промолчал. Пора закончить дело, а после они пойдут в бар, где отпразднуют это и их воссоединение. Уже завтра они вновь приедут на работу вместе, на столе Чонгука появится фотография Тэхёна, а весь отдел будет шептаться о том, что происходит в их кабинете за закрытой дверью, ведь Мингю совершенно не умеет молчать.