Что это

Дэку плохо. Вот реально плохо. Он не знает, что происходит, когда в сотый раз утирает соленые дорожки с щек. Так пусто, так грустно внутри, что хоть ешь свое отчаяние ложкой как любимый десерт. Горечь, боль, непонятная обида и беспомощность будут вертеться на языке, заполняя собой все рецепторы, и уж поверь, этот вкус ты не забудешь. Хочется реветь, царапать глаза, тем самым вырывая пышные ресницы и образуя красные точки лопнувших капиляров. Хочется вертеться как бешеный волчок по всей комнате, попутно случайно и не очень снося все вещи, вызывая громкий шум, который ты все равно не услышишь. Мысли, слова, действия, воспоминания заполнили твой разум и яркими точками проносятся перед поплывшим взглядом. Хочется засунуть голову в бетон и плотно плотно заделать со всех сторон, да так, чтобы эта серая субстанция затекла в уши и нос и заполнила все бесконечно большое, но такое скудное пространство. Хочется наконец запихать себе эту ложку подальше в глотку, вызвая этим самым вкус соли и металла, и не обязательно металла ложки. Проблеваться, в конце концов. Залить все свое нутро слезами, отпуская туда по малюсенькой капельке, по тихоньку, даже с какими-то особенным кайфом. Это так, это так до безумия просто, это открывает все границы твоего сознания, сносит все преграды, так, что ты сходишь с ума. Один только вопрос в голове. Что это? И так из раза в раз, по кругу, всю ночь и всю жизнь, и ты не знаешь что делать, потому что просто не можешь закрыть глаза на представленные факты, открывшиеся истины. Глуша в себе это, до поры до времени, чтобы потом снова сорвать пропитавшийся кровью пластырь и полить голову слезами. Надо держать это в себе, не давать красным каплям выступить, чтоб никто не заметил и не увидел, клея новые и новые пластыри, поливая еще большим количеством перекиси и обрабатывая еще большим количеством ярких белых бинтов. Затем все. Пустота, и к счастью без мыслей. Мир потихоньку возвращается, обретая вещественность. Изуку смотриит на него как в первый раз, подмечая все маленькие, прекрасные и новые детали. В голове остаётся лишь восхищение вселенной, ее разными красками, а губы наконец вытягиваются из яростной и жалкой гримасы в ровную линию, ну или почти. И надо ещё подумать, в какую сторону направлены ветви параболы. Мидория вытирает слезы и много много соплей мокрым рукавом изумрудного цвета толстовки, которая уже не сливается с цветом его глаз, даже в темноте комнаты до предстоящего восхода солнца выглядит более по настоящему, чем глаза, или душа. Она тоже должна быть зеленая. Была, оставаясь сейчас лишь пятнами разных оттенков этого цвета, от белого до чёрного и обратно. А как по другому. Всегда так. Изуку становится все равно вообще на все. Дайте ему немного перезагрузки. Все равно, а не пофиг, нет, нет, на друзей, учебу, причуду, жизнь. Он отпускает себя от всего этого лишь на некоторое время, пока солнце не выглянет из-за крыш высоток окончательно, пока не будет виден этот злосчастный маленький погром, пока оно не откроет тайну сломанного в пылу стула, случайного от его твёрдости пореза, капель крови, что расположились в странном, причудливом танце на полу комнаты, открытого окна и легких развивающихся штор, что видели это. Снова. Изуку сейчас выйдет на балкон, засунет руки в карманы, натянув стыдливо капюшон на вихры волос, а заодно и на лицо, и прислонится спиной к холодной яркой белой стене, смотря в блеклый, уже не очень черный, немного рыжий, город, и начнет дышать. Глубоко, всей грудью, медленно выплевывая весь засохший бетон и хорошо погнутую ложку. Потом эта куча исчезнет, раствориться в свежем утреннем воздухе, и пока что забудется. И снова дыхание. Мидории так странно слышать его, чувствовать пульс запястья, воспринимать шуршание толстовки и скрип форточки. Как будто звуки только что изобрели. Он удивлен, но не очень сильно. Открывать обыденные вещи каждый раз как в первый очень утомительно. Сил хватает лишь на легкую улыбку, последнюю на это новое рождение мира слезу, и легкое покачивание головой, чтобы окончательно успокоиться. Только сейчас он замечает порванный алый рукав и глупо вертит рукой перед собой. Всхлипывает последний раз, запрокидывая голову наверх, ударяя ее специально сильно об стенку, и шаркая нагами возвращается в новую комнату, где оказываетмя немного не убрано. Нет, это точно его комната, те самые ненужные, мешающие геройские постеры и фигурки тут, подпирают потолок, украшают стены и помогают немного вернуться. Дэку лениво стягивает изумрудную вещицу через голову и смочив слезами водой вытирает пятнышки, все же его крови. Убирает подальше с глаз стул, проверяет будильник, всего час до тренировки, без сил падает на кровать. Закрывает сухие, неприятно жгущие, глаза, накрывшись одеялом, прижимает подушку как можно ближе к себе, и наконец-то отправляет в сон само тело, душа спит уже как полчаса. Форточка, замерев, больше не скрипит, а ветер услужливо прикрывает дверь балкона, даруя последний свежий глоток.