Подарок пустыни

      Дурацкую кофемашину заклинило.       Тони несколько раз ударил по старому корпусу железяки кулаком, безуспешно пытаясь заставить упрямый аппарат преклонных лет выплюнуть порцию его утреннего кофе, но грубая сила исход ситуации не улучшила. Кофемашина, которой по виду давно пора было уходить на пенсию, оставалась глуха и молчалива к его безмолвным мольбам, и Тони, не стесняясь в выражениях, громко выругался на никчёмную виновницу его плохого настроения. Проходившая мимо пожилая медсестра снабдила его осуждающим взглядом.       Он оскалился в её сторону одной из своих самых очаровательных невинных улыбок, после чего, небрежно приложившись плечом к кофемашине, потянулся здоровой рукой к отсеку, где, как он предполагал, должен был находиться блок ручного управления. Негоднице следовало знать, что Тони Старк не церемонился с приборами, которые отказывались работать.       – Ну наконец-то, – заворчал он, когда в пластиковый стаканчик спустя полчаса мучений и нескольких замыканий неохотно полилась жидкость.       После чего Тони без особых церемоний зашвырнул все вынутые им провода из аппарата снова внутрь, пока никто не стал свидетелем его нехитрых манипуляций, и широко зевнул. Он ещё не успел сделать глоток, как из-за спины внезапно прозвучал голос друга.       – Нарушаешь постельный режим?       Обернувшись, он нашёл взглядом одетого в опрятную (несмотря на раннее время) униформу Роуди, стоявшего перед ним, и отсалютовал тому стаканчиком кофе.       – Наябедничаешь?       – Нет, но следовало бы, – произнёс друг, поджав укоризненно губы.       Он сбрил щетину и выглядел довольно свежо для представителя военного института страны, которая терпела поражение на поле боя.       Сегодня утром Тони пролистал новостные сводки, чтобы восполнить потерю информации за трехмесячный плен, и был более чем ознакомлен с положением, сложившемся у Северного альянса, и потерями, которые несли Международные силы содействия безопасности. Прочитанное расстраивало.       – При твоём состоянии постоянный отдых не пожелание, а необходимость.       – Ты прекрасно знаешь, как я не люблю, когда мной командуют. Бунтарский характер, что поделать, – пожал Тони плечами и отпил из горячего пластикового стакана, тотчас воскликнув. – Оу, отвратительно. Здесь вообще кто-нибудь слышал про клиентоориентированность?       – Это больница, а не отель, – к его сожалению, Роуди не удосужился выразить Тони сочувствие по поводу его неудачи с кофе и нисколько не проявил участие.       Бесчувственный сукин сын.       – Не хочешь сказать мне, почему Джонс отпускал в твою сторону нелестные комментарии сегодня утром? – спросил друг.       Тони вздохнул, поморщившись от негодования на Роуди, который втягивал его в утренние серьёзные разговоры, когда он не был готов. Вопреки расхожему мнению, Старк был жаворонком и прекрасно справлялся с необходимостью анализировать большой процент информации любой сложности в семь утра, если этого требовалось. Его мозг не знал значения слова «остановка» в принципе, и ранние подъёмы не являлись испытанием для его эффективности при передаче нервных импульсов в голове. Однако в данное время имелись отягощающие факторы, верно?       Почему все вокруг так спешно забыли, что у него был стресс? На минуточку, ещё буквально три дня назад он спал на жёстких поддонах сырой и некомфортной пещеры под прицелом автомата. Могли его оставить в покое?       – Ты пустил его ко мне? – указал Тони пальцем на друга, который выглядел достаточно хмуро.       Роуди проигнорировал его вопрос, вместо этого сосредоточившись на обвинениях.       – Не думай, что если тебе иногда позволяется оскорблять меня, то ты можешь делать это в сторону других полковников.       – Он полковник? Надо же.       Тони поднял бровь и одними губами произнёс фразу «мне всё равно», прежде чем повернуться в сторону палаты Питера. Осушив невкусный кофе одним глотком, он прицелился в стоявшую рядом с кофемашиной урну, отойдя на приемлемое расстояние, и бросил туда пустой стаканчик, который удачно угодил прямо внутрь. Старк успел заметить, что друг закатил глаза на эту его выходку, прежде чем последовать за ним.       Ему хотелось на ком-то сорвать своё раздражение по поводу неудачно начатого дня. Роуди рисковал попасть в этот список, чего, конечно, Тони ему не желал, но всему был предел. Друг являлся единственным человеком (помимо Питера), которого он рад был видеть возле себя даже в такую рань. Если бы только тот не вёл себя как козёл и не читал ему нотации.       – Представь себе, Тони, – догнал его голос Роуди по пути, – если кто-то в форме и с погонами, задает тебе вопросы, на них следует отвечать, желательно правдиво, по существу, и не юлить. Это твой долг перед властями США, которые прикладывают огромные усилия, чтобы выяснить, кто стоит за твоим похищением. Твои сведения могут помочь в этом.       – Сомневаюсь, что им есть дело. Разве они не должны решать проблемы помасштабнее, – скривился Тони, – как им устранить всё это безобразие и закончить войну, например?       – Не беспокойся, это по-прежнему остаётся в фокусе внимания у большинства из них. Тони…       – Что, Роуди?       Они остановились посреди широкого коридора, освещённого естественным светом, и утренние солнечные лучи, беспрепятственно вторгающиеся сквозь стекло внутрь здания, казались слишком яркими и чертовски раздражающими. Была бы воля Тони, он зашторил бы здесь все окна, но, увы, большинство оконных рам в вестибюлях и лестничных проёмах не предусматривали наличие карнизов или жалюзи. Что ж, он был сыт по горло от абсолютного непривлекательного времяпровождения в этой больнице, но сделать ничего не мог. Им с Питером пока рекомендовали постельный режим, не то чтобы Тони ему следовал, но ребёнку действительно необходим был постоянный контроль врачей и отдых, а пренебрегать состоянием малыша он был не намерен. К счастью, Питер шёл на поправку.       За прошедшие три дня его самочувствие улучшилось, как и самочувствие Тони, однако доктора настаивали на круглосуточном наблюдении и постоянно тыкали их иголками для сбора крови и проверки анализов. Лечение, которое они предлагали, имело свои результаты. Головные боли Тони почти не беспокоили, головокружение исчезло, а еда усваивалась и переваривалась, как ей и положено без эксцессов и бунтов. Серьёзно, он никогда раньше не испытывал такую потребность в обнимке с туалетом, как в первые дни здесь, даже напиваясь до безумия в студенческие годы в горьких приступах от потери родителей. Но тогда он был молод, возможно, в те годы сказывались биологические факторы, есть же какая-то прямая зависимость от алкогольной переносимости и количества ферментов печени, которых с возрастом становится меньше?       Как бы то ни было, он был рад, что теперь мог жевать обычную пищу и не прощаться с ней через полчаса.       – Тони, – закатил глаза Роуди. – Я думал, ты понимаешь серьёзность всей ситуации…       – Я понимаю, я понимаю лучше прочих, ведь это меня похитили, а не кого-то из этих идиотов.       – Ты называешь идиотами тех, кто участвовал в твоей спасательной операции.       – Да, и моя благодарность будет шелестеть бумажками в их карманах в качестве благотворительного пожертвования армии США, но это не мешает им быть идиотами.       Друг вздохнул, делая шаг вперёд.       – Я рассказал уже всё, что знаю, – начал Тони, прежде, чем столкнулся бы с тем, в чём намеревался упрекнуть его Роудс, – тебе и тем агентам, которые имел неудовольствие видеть в своей палате в первый день пребывания здесь. Могу записать на диктофон и отправить остальным желающим по почте. Но впредь держи своих церберов подальше от меня и тем более от ребёнка, ясно? Я не хочу ни с кем сейчас вести разговоры о случившемся. Думал, мы договорились?       – Да, но… – Роуди поднял руки в защитном жесте, пытаясь его перебить, но Тони был не из тех, кто позволяет прерывать свои тирады.       – Ты был на том первом допросе, ты всё знаешь сам…       – Не в этом дело…       – Хотите подробностей? – воскликнул Тони громко, так, чтобы слышали оставшиеся позади них военные в коридоре, как будто они лично проводили с ним допрос. – Я сам был бы не прочь. Я видел лишь то, что мне позволялось видеть.       – Они хотят услышать полную версию событий…       – Эти люди с оружием не делились своими планами, у нас с ними не было вечернего чаепития. Я не в курсе, что они задумывают…       – Все надеются, что ты что-нибудь вспомнишь…       – Нет, они хотят знать, удачно ли я сходил в туалет, – выплюнул Тони с изрядной долей возмущения. – Фигурально выражаясь. Их интересует то, что находится здесь, – он показал на свою грудь, где сквозь ткань белого халата виднелось очерченное светящееся кольцо. – Роуди, я говорил раньше и скажу сейчас. Это моё изобретение, и оно их не касается. Частная жизнь и всё прочее.       – Я понял тебя, Тонс.       – Понял? Правда? Отлично.       Роуди выглядел немного смущённым, ожидал, что разговор пройдёт иным путём или же жалел, что вовсе его начал?       Тони прекрасно всё понимал – шикарная униформа, значки и ордена, звание полковника, которое Роудс получил не за сам факт своего рождения, а заработал своим трудом (в отличие от всего, что когда-либо получал сам Тони) – всё это возлагало определённую долю ответственности на плечи его друга. И первостепенной важностью в сфере его интересов являлся долг перед страной, которой он служил.       Он не был раздражён, скорее разочарован, потому что до этого всё же надеялся на какую-то форму приватности, которую Роуди мог ему обеспечить в силу своего положения. По крайней мере, отсутствие допросов и людей в форме в палате малыша, после того, как Тони едва протёр глаза после сна? Вполне выполнимо.       И да, он намерен был ревностно защищать настоящую правду от любых вторжений и посягательств со стороны властей. Их расспросы о его изобретении, подозрения по поводу того, не заодно ли он с террористами, и уточняющие вопросы с целью поймать его на расхождениях в данных, которые он предоставил - тактика ему знакома. Тони Старк не был глуп и понимал, что должно попасть в их руки, а что нет, и мог выдержать давление, в пределах допустимого, конечно. Пусть власти занимались своими делами. Обеспечивали его безопасность, но держались подальше. Он многого просил?       На том первом допросе Тони сказал всё, что им требовалось знать, что их спасение было результатом случая, что оружие террористов внезапным образом самовоспламенилось и он просто воспользовался суматохой, чтобы совершись побег. Смесь полуправды и приукрашенных подробностей с изрядной долей эмоциональных высказываний.       А когда кто-то из этих умников поинтересовался, может ли мальчик, который был с ним в плену, подтвердить его слова, Тони прямо там во время записи и для протокола заявил, что если этот ублюдок приблизится к ребёнку, он самолично отправит его в травмпункт. Никто не возразил ему. Всё же личность Тони Старка в кругах военных имела мало-мальски решающий вес, и эти слова сошли ему с рук. Пока.       Что если они бы узнали о костюме? О том, что Тони лично уничтожил лагерь террористов и что дуговой реактор в его груди имел и другое назначение, кроме как спасал его сердце от проникновения шрапнели?       Власти бы заключили его под стражу, насильно привезли в Штаты и подписали бы его досье под грифом секретно, после чего потребовали бы выдать оружие, которым он уничтожил террористов. Только он сам был оружием, а это значило, что его юристом пришлось бы много работать, чтобы снять обвинения и вызволить его. Нет, у Тони пока не было планов содействовать военным в ущерб себе. Он должен был находиться с Питером.       А что касается брони… ему предстояло подумать об этом позже. Когда-нибудь потом. Не всё сразу, его мозг и так был перегружен. Приоритеты. Да, он ставил приоритеты.       – Как мальчик? – спросил Роуди, и Тони оценил протянутую им ветвь мира, намеренно заглушая бурлящее внутри чувство агрессии.       Он не должен был срываться на друге, в конце концов тот был здесь не причём. Не в полной мере.       – Идёт на поправку. Уже постигает новые технологии.       Палата Питера прекрасно просматривалась благодаря панорамным окнам высотой до потолка, ведущих в холл, где они в данный момент стояли.       Нужно было отдать должное, задумка дизайнера больницы являлась вполне хороша.       Тони мог видеть напротив через окно, как ребёнок, сидя на постели, увлечённо тыкает пальчиком в экран раздобытого Старком новенького телефона. Это была модель, которая ещё не поступила в продажу, одно из последних проектов, которыми занимался Тони до увлечения Иерихоном, и до своей поездки в Афганистан. Его команде инженеров не удалось исправить ошибки, которые он выявил в ней, и должным образом они ничего не изменили, пока Тони отсутствовал, поэтому модель пока оставалась экспериментальной, но работала.       Выражение мимики мальчика было олицетворением концентрации и внимания, видно игра, в которую он был погружён, сильно его увлекла.       – Не хочешь поздороваться?       На лице Роуду отобразилась неуверенность.       – Нет, пожалуй. Так вот для кого ты просил достать эту новороченную штуку? Что ж, неудивительно, что малыш в восторге. Да я и сам не прочь потыкать пальчиками в экран с таким расширением.       – Нет проблем, заплати взнос в несколько тысяч долларов за пробный образец и тестируй в своё удовольствие.       Роуди фыркнул от преувеличенного негодования, не оценив его чувство юмора.       – Щедрости от тебя не дождёшься, – он вернулся к серьёзному тону, внимательно посмотрев на Тони. – Ты то сам как?       Тони начал забывать, каким всеобъемлюще заботливым мог становиться Роудс, когда беспокоился. Это… раздражало.       – Помимо того, что всякие неприятные личности не берут в расчет, что у меня стресс, и досаждают допросами, то вполне ничего.       – Ты отмахиваешься от разговора, ссылаясь на стресс, только когда тебе это нужно, – закатил глаза Роуди. – Я услышал тебя, Тони, в первый раз. Я не об этом спрашивал. Как твоя рука?       – По-прежнему не двигается, но пока на месте, – беспечно отозвался он, не глядя на друга.       – Головокружение? Слабость? – не желал униматься Роуди.       – Ты что мой доктор?        – Ты видел свои синяки под глазами? Не нужно быть доктором, чтобы понять, что у тебя проблемы со сном. Досаждают кошмары?       – Рад, что ты спросил! – язвительно фыркнул Тони. – Вчера мне приснился действительно кошмарный сон, где целых шесть блондинок с четвёртым размером груди напали на меня в душе. Я звал тебя на помощь, но ты не пришёл, и когда одна из них достала…       Со стороны Роуди донёсся мучительный стон, и он выставил вперёд две руки, давая понять, что желает остановить монолог Тони здесь и сейчас.       – Боже, избавь меня от этого.       – Ты сам это начал, никто тебя за язык не тянул, – как можно более непринуждённо пожал плечами Тони.       – Намёк понят, если захочешь поговорить, я здесь. Ты шутишь, значит приходишь в норму, – вздохнул Роуди, – я рад.       Тони не стал говорить ничего в ответ, позволяя другу делать выводы, и, конечно, он не собирался делиться с полковником подробностями того, насколько он не был в норме, по его соображениям.       Всего три дня назад Тони прощался с жизнью посреди пустыни. Разве этого было достаточно, чтобы побороть последствия морального разлома личности? Но пусть лучше Роуди будет убеждён, что Тони справляется, по крайней мере, это избавит его от сочувствующих взглядов.       – Что касается ребёнка, – продолжил друг, обратив взгляд на палату Питера, – если хочешь знать, я отдал соответствующее приказание, как ты и просил, семью мальчика ищут. Правительство США не занимается подобными вопросами внутренних дел чужой страны, но они передали поручение нужным людям.       – Спасибо, Роуди.       Вот, за что он любил его. Не потому что тот временами вспоминал о долге перед страной и обязанностях полковника, превращавшись в чертовски нудного сукиного сына. К этому Тони уже привык. Что было более важно, что на Роуди всегда можно было положиться. И это было тем немногим, что обладал Тони в своей жизни, за что был искренне благодарен.       – Но ты сам понимаешь, – продолжил друг, – в стране творится хаос, и слишком много людей признаны пропавшими без вести или находятся без документов в районных госпиталях. Поиски могут затянуться.             Тони прикрыл глаза.       Конечно, он это понимал. Но, что бы не пришлось предпринять и насколько затратно это ни было, Тони не собирался позволять обстоятельствам вмешиваться в его намерения помочь мальчику. Здесь и сейчас, он был тем, в чьих руках имелась такая возможность. Беспомощность при кошмарах малыша осталась в прошлом. Сейчас у него имелись ресурсы на то, чтобы оказать Питеру всё необходимое и перестать быть свидетелем того, как мальчик борется с ударами судьбы в одиночестве. Они выбралось из того ужасного места, но у Тони попрежнему оставался долг.       Долг перед Питером, долг перед Инсеном, долг перел самим собой.       Лучшая современная медицина и качественное оказание реабилитации - да. Комфортная палата премиум класса - почти да. Поиски пропавших родителей - да, чёрт возьми!       – Быть может, – неуверенный голос Роуди прервал его рассуждения, – тебе стоит оставить кого-то из своих людей ответственным за мальчика, а самому…       И вновь…       – Мы это уже обсуждали, – в его тоне был намёк на гнев, но это не отпугнуло его друга, который продолжил, немного набравшись уверенности.       – Тони…       – Мальчик важен, Роуди, пойми, – у них уже состоялся разговор на эту тему, Тони не хотел его повторять. – Пока не найдётся его семья, я не собираюсь оставлять Питера одного.       Оби тоже пытался заставить его всё бросить и приехать каждый раз во время их созвонов. Тони всё-таки пришлось рассказать ему о Питере, информация от Роуди всё равно бы просочилась к этому человеку, и тот не был обрадован, узнав реальную причину по которой Старк по-прежнему торчал в больнице.       Что ему нужно было сказать, чтобы они все поняли значимость ситуации и непреклонность его решения?       – Здесь может быть опасно, – возразил Роуди.       – Ты думаешь, я этого не знаю? – повысил тон Тони. – Тогда нам стоит рассмотреть перелёт как необходимость и подготовить самолёт для двух взрослых и одного ребёнка? – сказав это, он не подумал.       Но только когда слова увидели свет, Тони внезапно запнулся.       Это уже был иной уровень, верно? На самом деле он не собирался перевозить Питера в штаты сейчас. Дерьмовый социальный работник даже не приходил за эти три дня навестить их.       И Питер не был...       Питер не был движимым имуществом, которое так просто подлежало перевозке, верно? Это был ребёнок, живой человек. И несмотря на их сформированную эмоциональную связь в плену, Тони был для Питера посторонним человеком, который, как уместно заявила тогда медсестра, не имел права голоса по некоторым вопросам. И к тому же... Он не был уверен, что хотел бы.       Мысль, которую он озвучил... её требовалось ещё хорошенько обдумать.       – Мы обсудим это позже, – поспешно произнёс он, внезапно почувствовав нервозность. – Теперь, раз ты уже тут, будь другом, принеси мне нормальный кофе, здесь есть кофейня поблизости? Старбакс?       – Что? Где я тебе…       – Что-нибудь сладкое, с двойным добавлением корицы и на альтернативном молоке, советую это записать, – прокричал он уже на ходу. – И, пожалуй, я сейчас не отказался бы от пиццы. Отправь полковника Джонса, раз ему заняться нечем. Пусть не прохлаждается без дела.       Роуди остался стоять в коридоре с ошеломлённым выражением лица.       – Альтернативное молоко! – бросил Тони через плечо.

***

      Вокруг сестринского пункта толпилось множество народа. Тони поёжился от неприятного ощущения, которое всегда вызывало в нём присутствие в местах скопления людей, ни с чем не сравнимое сдавливающее горло чувство тревоги, и поторопился проскочить мимо двигающейся в сторону реанимации процессии с каталкой. В основном вокруг сновал медицинский персонал, разной степени бодрости в столь ранний час, кто-то, судя по помятым лицам, вероятно, был с дежурства, кто-то только заступил на смену, их всех объединяло одно: выражение деловой сосредоточенности и напряжение в мускулах мимики. Эти люди безперебойно спасали жизни, в условиях повышенных рисков и когда в большей части страны велись активные боевые действия, стресс, который они испытывали, нельзя было даже представить.       О войне напоминали мелькающие люди в погонах. Их тоже было немеренно много, у автоматов с водой, возле дверей лифта и запасных входов, большая часть из них находилась тут по причине обеспечения безопасности Тони, но это было больше похоже на конвой для оберегания преступника от побега. Ему отказали в возможности покидать этаж, не то, чтобы он был готов оставить Питера в одиночестве, но возникшее желание проветрить голову пришлось исполнять, выглянув из окна, потому что спускаться вниз было строго запрещено. Тони тошнило от приказов.       Не обращая внимания на многочисленные взгляды окружающих, он наклонился над сидевшей за стойкой медсестрой, сохраняя спокойствие и властность в голосе, когда как его единственный желанием было убраться отсюда поскорее.       – Мне сообщат, когда прибудет социальный работник Питера, верно?       Девушка, явно польщённая его вниманием, тотчас встрепенулась и покраснела.       – Да, мистер Старк, конечно, мистер Старк, – затараторила она, поправляя свою причёску нервным жестом, и, когда он отвернулся, потеряв к ней интерес, бедняжка выглядела уже на грани обморока.       По телевизору в холле шёл репортаж о недавних событиях в стране, Тони незаинтересованно повёл плечом, когда на фоне взрывающихся снарядов промелькнуло его старое изображение, и в очередной раз обрадовался тому, что ребята в военной форме следили здесь за соблюдением запрета на фотосъемку. Была от них хоть какая-то польза, и ранним утром Тони не случалось наблюдать свою раскрашенную синяками физиономию с тёмными кругами под глазами в мелькающих кадрах новостных хроник.       В том состоянии, в котором он был сейчас, не хотелось бы попасть в объектив.       Информация к СМИ поступала в ограниченном виде, они знали о том, что Тони Старк жив, но его местоположение не раскрывалось, и у входов больницы, к счастью, пока не дежурило стадо репортёров. Оставалось надеяться на то, что в ближайшее время это не измениться.       Новости велись на местном языке, но на самом деле никто в холле даже не смотрел в сторону телевизора, игнорируя мелькающие картинки. Все либо были заняты своими делами, либо исподтишка глазели на Тони Старка, явившего больнице свой помятый вид.       Грозно сверкнув в сторону неприлично пялившихся людей, он, к счастью, добился того, что многие, посчитав неуместным своё поведение, всё-таки отвернулись, и это было небольшим утешением.        На маленьком экране, подвешенном перед выстроившимися в шеренгу диванчиками, в нижнем углу можно было прочитать субтитры на английском, и Тони внезапно понял, что умудрился стать свидетелем выпуска, который сконцентрировался конкретно на его личности. Это не было столь удивительным. Объявление о том, что он жив, уже стало сенсацией, и о нём не говорили разве что на каналах Дискавери, все остальные считали своим долгом упомянуть о возвращении Тони Старка или же посвящали ему целые выпуски, как оказалось. Он старался игнорировать такие видео и специально не смотрел новости о нём.       И вот почему. В данный момент блондинка-журналист разглагольствовала о его прошлом, затрагивая темы, которые были слишком личными, на взгляд Тони. Вот она цивилизация, он вернулся в мир, которому было не безразлично, в каком особняке он жил в детстве и сколько у него было нянь. Он никогда не понимал, что пресса видит интересного в том, чтобы перетерать косточки ему, а заодно и тем людям, которые на него работали. Ему было противно это слушать. В какой-то момент прозвучала фраза о том, что канал не нашёл свидетельства о правдивости заявления помощника генерального директора «Старк Индастрис», и что, вероятно, им стоило готовить некролог, потому что Обадайя Стейн лишь оттягивал неизбежное.       Тони удивлённо поднял голову. Судя по всему, многие сомневались в том, что он действительно выжил.       Весьма вероятно, в этом имелся какой-то смысл. Не в его характере было не заявить о себе после столь долгого отсутствия, и многие посчитали бы так же: что Тони Старк либо мёртв, либо парализован и находится в критическом состоянии, не позволяющем ему вести задушевные беседы с журналистами… Проще говоря, что им лгали. Ох, эта пресса с их бесконечными поисками правды, которая никому не нужна.       Тони уже собирался уйти, как вдруг кое-что привлекло его внимание. Одного единственного мимолётного взгляда, брошенного на экран, хватило, чтобы он остался стоять, прикованный к месту, не сумев совладать со всеми этими накатившими на него чувствами.       По телевизору показывали фото, сделанное в Афганистане - мальчик с потёртым плющевым кроликом, зажатым в руке, посреди разрушенного здания.       На какой-то момент Тони показалось, что он был похож на Питера. Но, моргнув, он потряс головой, не находя объяснения тому, что увидел. Экран поменялся, теперь там были и другие запечатлённые на камеру мрачные свидетельства зверства террористов. Но то фото…       Это был совершенно другой ребёнок, его волосы были светлее, чем у Питера, иной разрез глаз, совсем не лопоухие уши… Но… но…       Тони вздохнул, внезапно почувствовав, что в груди не хватает воздуха, и ему пришлось опереться о стойку рукой, замерев, переживая приступ волнения и атаковавшей его тревоги. И теперь дело было вовсе не в окружающей толпе, давящей своим присутствием, хотя это тоже никуда не делось. Он по-прежнему хотел сбежать от общества, понадеявшись, что его панически мечущийся взгляд не станет достоянием общественности, но почему-то не мог сдвинуться с места, придавленный грузом увиденного.       – Мы хотели бы заявить, – вновь появилось женское лицо в кадре, и Тони уже не в силах был отвести взгляд, – что у нас есть достоверная информация, от источника, который попросил быть неназванным, что Тони Старк на самом деле мёртв. Он был убит своим же оружием, которое поставлял террористам за спиной у правительства, и сейчас власти лишь нашли его тело.       Вот как. Миру не нужен был живой Тони Старк, они хотели видеть его мёртвым?       – Пытаясь скрыть его связи с группировкой «Десять колец», Обадайя Стейн лишь пускает нам пыль в глаза, – продолжала вещать блондинка, не догадывающаяся, что предмет её репортажа, в данный момент был её зрителем. – Как вы думаете, насколько справедливой является гибель торговца смертью, и как «Старк Индастрис» объяснит эти кадры, сделанные нашими репортёрами, на которых видна знакомая нам эмблема в руках тех, кто убивает мирных жителей в регионах Афганистана…       Его захлестнула волна стыда.       Он вернулся к палате Питера, но не стал заходить внутрь. Вместо этого, облокотившись плечом о ближайшую стену, Тони потянулся в карман за своим телефоном и впервые за многие года своей жизни ввёл в поисковик запрос на имя Тони Старка.       Спустя какое-то время он наткнулся на письменный репортаж этой журналистки, которую видел по телевизору и которую наконец-то вспомнил. Да, издалека она выглядела красивее, чем вблизи, и он совершенно не замечал раньше, чтобы у неё так странно торчали зубы. Быть может, из-за того, что он никогда не смотрел обнажённым женщинам в лицо?             Промелькнувшие кадры их ночи, проведенной вдвоем, не оставили в Тони отголосок каких-либо эмоций. Разве что очередной укол боли от осознавания, что он всё это время был слепым идиотом. О нём писали в газетах, делали репортажи и называли «Торговцем смертью», но он никогда не считал, что за этим могло кроется нечто большее, чем желание унизить его в жёлтой прессе. Что кто-то проделывал работу извне, которую он должен был делать изнутри. Тони никогда не подумал, что в обвинениях, которыми разбрасывались журналисты, была доля правды. Правда, которая никому не нужна? Не в этом случае.       И сейчас… сейчас он пожинал плоды своей беспечности.       Тони должен быть благодарен этой женщине, как бы там её не звали. Она нашла дыру в «Стар Индастрис», разворошила клубок из скопища мнимых обещаний и заявлений, прорыла канал вглубь, минуя их блестевший из искусственных сапфиров фасад, и наткнулась на драгоценный камень. А ведь он тогда подумал, что «Десять колец» могли просто украсть его оружие, но вот оно – всё было здесь, проведённое расследование, которое, может быть, и являлось иногда лишь домыслами автора и не имело чётких ответов, как и откуда, но выполняло роль, которую и полагалось выполнять журналистике, оно задавало нужные вопросы.       А ведь это действительно были хорошие вопросы…       Он увидел Роуди, спешащего к нему по коридору, но перед его глазами по-прежнему мелькали те фото разрушений, которые он увидел.       Разрушений, к которым он был причастен.         Между тем его голос не выдал ни одну из бушующих в нём эмоций, когда он, подняв голову, обратился к другу:       – Ты быстро. Послал за бургерами Джонса, как я и советовал?       – Нет, – Роуди закатил глаза. – Согласился другой сержа...       – А жаль, ему не мешало бы проветриться. Как думаешь, мы могли бы заказать в больницу Лего?       – Что?       – Лего - это такая...       – Я знаю, что такое лего, – Роуди казалось выпал из какого-то ступора, – удивлён, что ты знаешь.       – А почему нет?       Кто-то крал у него за спиной, и Тони следовало выяснить, кто это был. В «Старк Индастрис» завелась крыса. А пока... откладывать больше не было смысла.       Все эти три дня он боролся с собственным телом за право стоять или сидеть. В какой-то момент он просто хотел, чтобы его оставили в покое, справляясь с адаптацией, которая проходила не очень гладко, но… Пора было возвращаться в строй.       Инсен завещал ему жизнь. Но Тони пока ни на йоту не приблизился к той жизни, которую намерен был наладить. Нужно было внести ясность в развернувшемся перед ним будущем.       И начать можно было с прессы.       – Хорошая идея, – вслух произнёс он, и Роуди посмотрел на него недоумевающим взглядом.       – Моя? Но я ведь ничего не предл...       Он схватил друга под руку и втолкнул в палату Питера, малыш вздрогнул и выпустил из рук телефон, который опрокинулся на простынь дисплеем вверх. Тони улыбнулся мальчику и показал руками значок «Ок».       – Побудь пока с парнем.       Прежде чем Роуди успел возразить, Тони спешно направился в туалет, по пути набирая номер, который знал наизусть. За захлопнувшей дверью он успел лишь услышать напряжённое и полное неуверенности приветствие Роуди, который, очевидно, значительно нервничал в присутствии детей и явно не был подготовлен к такой встречи.       – Привет, эм... я Роуди.       Тони не сомневался, что малышу он в любом случае бы понравился. При всём его грозном облике полковника, друг Тони никогда не выглядел агрессивным, даже когда пытался. Когда-то кто-то сказал ему, что у него были добрые глаза. В любом случае им с Питером давно пора было познакомиться вживую.       – Тони? Тони, что-то случилось? – голос Пеппер был уставшим и хриплым, когда он дозвонился ей.       – Мне нужно созвать пресс-конференцию.       Теперь, когда он делал что-то, а не маялся от безделия, ему стало легче. Технически он просто позвонил своему ассистенту, чтобы она сделала всё необходимое за него, но суть от этого не менялась. В конце концов Тони требовалось вступить на путь искупления, и первый этап был пройден. Неважно, каким способом.       – Прости, я не... – она запнулась, в телефоне послышался приглушённый шорох, а потом Пеппер внезапно без предупреждения издала звук, похожий на стон, от которого у Тони перехватило дух. – Два часа ночи. Ты звонишь мне в два часа ночи, чтобы сказать, что тебе нужно созвать пресс-конференцию?       – Совсем забыл о разнице в часовых поясах, – пробормотал он, пытаясь удержать себя в руках от неприличных образов, Пеппер-кровать-стон, которые только что сформировал его глупый мозг.       – Я подумала... Ты напугал меня своим звонком. Боже.       А теперь он чувствовал вину.       – Прости, – он мысленно стукнул себя по голове, – мне следовало отправить смс. Но раз уж ты ответила, то повторюсь. Пресс-конференция.       – Какая тема?       Тони замурлыкал от восхищения. Даже сонная Пеппер проявляла деловой подход.       – Назови это «Триумфальное возвращение Тони Старка».       – Но Обадайя говорил, что стоит повременить с общением с прессой. По крайней мере, пока ты не вернёшься.       – Время пришло. Пусть это будет онлайн-режим. Не хочу быть в зоне досягаемости соффитов.       – Разве не стоит обсудить этот вопрос с Об...       – С каких пор подобные вещи требуют согласования? Я по-прежнему генеральный директор этой компании или меня понизили в должности без моего ведома? – вырвался у Тони раздражённый шепот. –Этому миру нужно знать, что Тони Старк вернулся, и что у него… есть сообщение. Мне очень нужна твоя помощь, Пеппер. Очень нужна.       – Хорошо, мистер Старк.       – Отлично, – он вздохнул, почувствовав, будто целый неподъёмный груз сорвался с его плеч, – и ещё закажи в больницу доставку Лего.       – ...Что?