Совершенство измены

POV Тэхён

Я поднимаю голову, когда Согён появляется в холле. На ней брючный костюм, волосы убраны в аккуратную причёску, а каблук явно выше положенной для её проблемы со спиной. Она выглядит взволнованной, но скорее приятно, чем обеспокоенной. Утром её ждал долгий разговор с нашей компанией о причинах разрыва контракта. Зная, что это будет не простой диалог, я подключился сразу после тренировки. Это было правильным решением, потому что мои замечания стали решающими для положительного ответа. — Выглядишь официально, — отмечаю я, равняясь с ней. — Конечно. Это важная встреча, — усмехается она, направляясь уверенно на выход. — Я не могу упасть в грязь лицом, когда это лицо фактически твоё. Я провожаю её немного взглядом, растягивая момент, но она это замечает и останавливается. Согён оглядывается через плечо, выгибая бровь, словно спрашивает что случилось. Я молча качаю головой и спешу поравняться с ней. После ужина с мамой она ничего не спросила. Это было любопытно. Сам не знаю какой реакции ожидал, но точно не такого естественного спокойствия и принятия. Не решаясь спросить сам, я принял её тактику: либо молчания, либо ожидание более подходящего момента. — Скажи, что ты арендовал машину, — вдыхая удушливый жар улицы и надевая солнцезащитные очки, просит девушка. — Скажу, — киваю я, показывая ей ключи от машины. Мы садимся в сияющую BMW, предоставленную сегодня для меня на целый день. Согён сегодня на пассажирском с открытым планшетом в руках. Она мониторит расписание, вносит корректировки, проверяет почту и кажется окна на экране множатся с пугающей скоростью. — Завтра у тебя фотосессия и съёмка в рекламе часов. Согён достаёт из сумки коробку с лейблом и открывает её, показывая мне часы. Это выглядело даже лучше, чем на фотографиях. Она надевает мне их на запястье, закрепляя достаточно плотно, пока мы стоим на светофоре. — Теперь твои запястья должны сиять как можно чаще, — она крутит своими руками, давая мне намёк, и широко улыбается. Её смарт-часы загораются от движения и я замечаю, что на фоне стоит общая фотография с гаража. — Красиво, — соглашаюсь я, осматривая свои часы. — Но ты уверена, что они не слишком… пафосные для меня? — Ты пилот MotoGP, который только что выиграл гонку в Ле-Мане, одном из важных этапов. Внутри сделали специально голубыми под цвета команды, — она закатывает глаза. — В конце концов, тебе идёт быть пафосным. — С каких пор? — С тех пор, как я стала твоим менеджером, — она поправляет ремешок на моём запястье, пока я держу роуль, и задерживается чуть дольше необходимого. — Часы должны сидеть плотно, но не жать. Как чувствуешь? — Нормально. — Просто нормально? — она поднимает на меня взгляд, словно я сказал какую-то ужасную глупость. — Это же лимитированная коллекция. Их всего сто штук в мире. Твоя персональная. С гравировкой на механизме. — Для меня это просто часы, — пожимаю плечами. — Главное, чтобы время показывали правильно. Согён смеётся — тем самым искренним смехом, от которого у меня внутри всё теплеет. Она откидывается на спинку кресла и расслабляется. — Ты невозможен. Знаешь, сколько стоит эта модель? — Нет. И не хочу знать, — я верчу запястьем, рассматривая игру света на циферблате. — А говоришь, что не пафосный, — она убирает коробку обратно в сумку. — Завтра в девять утра мы встречаемся со съёмочной группой. Будут делать несколько дублей. В одном, конечно, будешь в форме. Жаль, что новую не успеют подготовить, но возьмём ту, в которой снимались на общей фотосессии. Не верю, что я во всём этом участвую. Ощущения странные. Как будто я не совсем понимаю что происходит. В младшей лиге нет такого ажиотажа, в свободных командах тоже, но с момента подписания официального контракта меняется всё. Я видел такое много лет со стороны, и сейчас пришло время стать центром этого. Несмотря на все беспокойства, встреча проходит по высшему классу. Нас встречают представитель бренда, менеджер и дизайнер. Согён уже привычно легко, но всё же более по деловому раскладывает все карты и уже через какой-то час мы рассматриваем образцы, меня спрашивают о пожеланиях и снимают мерки. Есть шансы успеть к следующему этапу, так как кое-какие наработки полностью совпадают с момим пожеланиями. — Камилла прислала цветовые коды, которые могли бы вписаться в твой имидж. Если тебя всё устроит, то мы добавим их к общему дизайну. Согён передаёт мне планшет, а сама упирается плечом в стену. Это первые минуты, когда нам удаётся побыть наедине за встречу. Девушка переступает с ноги на ногу, пытаясь ослабить давление на спину, и я не могу не заметить этот неловкий жест. — Болит? — Уже гораздо лучше, — отмахивается она. — Что скажешь? — Это выглядит хорошо. Согласуем с дизайнером. — Инженер будет через десять минут, — предупреждают нас ассистент. — Мы снимем все мерки для шлема и вы сможете выбрать более комфортный для вас вариант. Я быстро киваю головой, но мой взгляд возвращается к Согён. Она отходит от стены, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица перед посторонним человеком. — Присядь, — предлагаю я тихо, чтобы никто не слышал. — Всё в порядке, — отмахивается девушка, но я уже беру её за локоть и подвожу к дивану в углу комнаты. — Сядь, — повторяю я уже твёрже. — У нас есть десять минут. Используй их с умом. Она смотрит на меня с лёгким раздражением, но всё же садится, с облегчением вытягивая ноги. — Ты слишком заботливый, — бормочет она. — А ты слишком упрямая, — парирую я, садясь рядом. — Так что мы квиты. Она усмехается, но ничего не отвечает. Несколько секунд мы сидим в тишине, и я чувствую, как напряжение постепенно отпускает её. — Знаешь, — вдруг говорит она, — Я привыкла, что должна была быть идеальной. Всегда. Не жаловаться, не уставать, не болеть. Очень тяжело чувствовать себя выбывшей из гонки, — Согён поднимает взгляд и смотрит на меня. — Иногда стоит уступить, чтобы потом избежать более ужасных последствий, — замечаю я. — Ты прав, — тихо говорит Согён. — Когда я решила порепетировать с Сэмом, то не могла позволять себе давать слабину. Я была хорошим спортсменом, поэтому ощущение конкуренции с лучшими, заставило меня потерять разум и переоценить свои возможности. Я хочу сказать что-то важное, но в этот момент открывается дверь, и входит инженер. — Готовы? — бодро спрашивает он. Согён мгновенно меняется в лице — снова собранная, профессиональная, неуязвимая. Она встаёт, поправляет пиджак и кивает. — Да, мы готовы. Я тоже поднимаюсь, но прежде чем отойти, на секунду задерживаю взгляд на ней. Она чувствует это и чуть заметно улыбается — только для меня. — Тогда прошу вас в мастерскую, — торопливо приглашают меня. Инженер оказывается дотошным и въедливым. Он снимает мерки сантиметр за сантиметром, записывает какие-то цифры, задаёт десятки вопросов о том, как я обычно держу голову, как часто поправляю шлем, не давят ли визоры, что со звуком и вентиляцией. Согён стоит рядом, внимательно слушает и иногда вставляет замечания, которые явно удивляют инженера своей точностью. — Откуда вы знаете такие детали? — спрашивает он наконец. — Я изучаю своего пилота, — пожимает плечами она. — Это моя работа. Она пропустила лишь одну гонку с начала моего сезона. Согён всегда была в гараже, где-то рядом с командой и следила за мной наравне со всеми ними. Неудивительно, что она стала замечать мелочи, о которых даже я не задумывался. Когда мерки наконец сняты и инженер уходит с обещанием прислать пробный вариант через пару дней, мы остаёмся вдвоём в примерочной. — Ну как? — Если эти доспехи в следующей гонке уже будут на мне, то ты мой ангел хранитель. Она смеётся.

POV Согён

Я кручу в руках шлем с наброском рисунка Тэхёна. Время уже было позднее, работа продолжала кипеть. Они переходили из зала в зал, согласуя последние правки. Это было интересно, но всё же под конец я немного устала. Получив возможность отлучиться, я отошла привести себя в порядок, а по моему возвращению в зале на столе уже лежал готовый макет шлема. Внезапно мою голову посещает шальная идея. Я оглядываюсь и убеждаюсь, что никто за мной не наблюдает. Наспех обновляю красную помаду на губах и прижимаюсь к шлему. Отпечаток поцелуя остаётся на поверхности затылка у основания. Предвкушая то, как художник перенесёт этот рисунок на все шлема для Тэхёна, я довольно усмехаюсь. — Мисс Уилсон? — раздается за спиной голос дизайнера. Я вздрагиваю, но быстро беру себя в руки и поворачиваюсь с самой невинной улыбкой, на которую способна. — Да-да, конечно. Передо мной молодая девушка с невероятно красивыми глазами и тёплой улыбкой. Она смущённо кивает мне в знак приветствия. — Господин Ким согласовал все правки, так что через две недели мы сможем предоставить вам полный комплект. — Значит к домашней гонке, у нас всё будет в лучшем виде, — радуюсь я. Девушка подходит ко мне, и я передаю ей шлем, надеясь, что она не обратит внимание на моё баловство, но зря. Её взгляд сразу останавливается на отпечатке. — Я перенесу всё в точно таком виде, — мило сообщает она, улыбаясь. Смущение волной прокатывается по мне, но всё же давать заднюю, не в моем характере. Я улыбаюсь, неловко откашливаясь, когда в зале появляется Тэхён. Он выходит серьёзным, но стоит ему заметить меня, как парень улыбается. И я не могу не разделить взаимных чувств. — Большое спасибо за работу, — мы прощаемся с командой и наконец покидаем офис. Я подставляю лицо прохладному ветру и быстро избавляюсь от нескольких шпилек в прическе, давая свободу волосам. Тэхён неспешно идёт рядом и тоже наслаждается классическим итальянским вечером. — Как насчёт… — начинаю предлагать я, но он меня опережает. — Именно. Я тоже думал об этом, — Тэхён показывает карту с навигацией ведущей в один из старейших винных баров здесь. Это место действительно того стоило. Я восхищенно оглядывая просто огромный зал со свисающими прямо с потолками виноградными лозами, ряды бочек и бесконечные стеллажи тёмных бутылок. Воздух здесь густой, сладковатый, с нотками древесины и выдержанного винограда. Где-то в глубине играет тихая музыка — фортепиано и скрипка. Нас проводят к маленькому столику в углу, почти скрытому свисающими лозами. Здесь так уютно, что кажется, будто мы в другом мире — не в шумном Милане, а где-то в тосканской глуши, где время течёт медленнее. — Какое вино посоветуете? — спрашивает Тэхён у сомелье. Пожилой итальянец с седыми усами оглядывает нас обоих, задерживая взгляд на мне чуть дольше, и хитро улыбается. — Для такой красивой пары? — он подмигивает. — У нас есть одно особенное. Из маленькой семейной винодельни в Пьемонте. Говорят, кто его пьёт вместе — тот навсегда остаётся рядом. Я чувствую, как щёки начинают гореть. Тэхён бросает на меня быстрый взгляд, но в нём заметен азарт и вызов, словно перед гонкой. Навсегда остаётся рядом… Звучит интересно. — Давайте, — решает он. Когда сомелье уходит, мы остаёмся вдвоём в этом виноградном коконе. Тишина повисает между нами, но она не неловкая — скорее наполненная. Я рассматриваю Тэхёна в полумраке: расслабленный, в простой рубашке с закатанными рукавами, с лёгкой улыбкой на губах. Он был прекрасен, если такое вообще положено говорить о мужчинах. Мне нравился его сдержанный выверенный, но игривый характер. То, как каждый раз мягко и легко он находил ко мне подход и открывал всё новые и новые двери. Наше первое свидание ни к чему нас не обязывало. Я ничего не обещала взамен и просто наслаждалась, но сегодня хотело заявить свои права. Правда кое-что всё же меня беспокоило. — Ты знаешь, что меня мучает один вопрос, — решаюсь наконец перейти к этому разговору я. — Догадываюсь, — уверенно кивает Тэхён. Он согласно кивает головой, позволяя мне говорить. Я мешкаю долю секунды, подбирая слова, а потом понимаю, что не имею права спрашивать. Это бы звучало слишком неправильно и грубо, поэтому быстро выкручиваюсь, вновь вспоминая прошедшую гонку. Тэхён сразу понимает почему так происходит, но не спешит меня останавливать. — Что случилось с твоим основным шлемом? Ты всегда держишь их рядом… — У него треснул визор прям перед самым выходом из номера. Это едва не сбило меня с толку, но времени размышлять не было. Я схватил замену и не проверил что с ним. — Так, почему ты всегда контролируешь свои шлемы сам? Может команда бы успела исправить всё до начала. Ребята проверяют твой костюм в вечер перед гонкой. Шлем бы тоже прошёл тесты. — Так научил меня мой тренер. Его не стало незадолго до того, как я вышел на MotoGP. Мой первый шлем подарил мне он, и он же расписал его для меня после. Я впервые заговорил с ней об этом. Она сделала для меня то, что делали дорогие мне люди. — Этот шлем в твоей коллекции? — догадываюсь я. — Он её начал. Я уже не могу что-то сделать для него, но как дань уважения и память о его уроках, я всегда соблюдаю его главное правило: беречь шлем. — Думаешь сейчас тоже так надо делать? — Согён, ты смотрела моё личное дело? — внезапно спрашивает он. Вот мы и дошли до этого момента. Я не думала, что разговор о шлеме вернёт меня в точку начала. Я отрицательно качаю головой. Меня не волновали семьи моих гонщиков. Только то, что происходит в пределах сезона и на трассе. — В шесть лет я оказался в детском доме. Моё дыхание обрывается. Я никогда не слышала об этом и ничего не знала. Возможно где-то внутри себя я предполагала что-то такое, но не позволяла считать это за истину. — Я рос и начинал в детском доме по специальной программе, — его голос ровный, но я чувствую, как внутри вибрирует что-то древнее, спрятанное глубоко. — Яркий шлем с картинками и наклейками привлекал внимание других детей. Пару раз его пытались украсть. У меня не было ничего, кроме этого шлема, и я приучил себя всегда и везде держать его рядом с собой. Время всё поменяло. В двенадцать меня усыновила семья юристов из Нью-Йорка. У меня появилось всё о чём я бы мог мечтать, но привычка осталась. — Тэхён… — шепчу я. — Мой тренер, мои родители, а теперь и ты…. Каждый из вас когда-то преподнес мне шлем и вложил в него смысл. Вот и вся моя настоящая коллекция. Ничего такого, о чем писали бы журналисты, — наконец признаётся он, ощущая облегчение от этого признания. Я минуту молчу, принимая всю его историю. Это был сложный извилистый путь. В моих глаза Тэхён становится ещё более успешным и сильным. Его скрытность, терпимость и отстраненность становятся понятными, но теперь мне ещё более ценнее вспоминать те моменты, когда он доверился мне и открылся. Я беру его за руку, переплетаю наши пальцы и не могу сдержать робкой улыбки. — Вот как… Тогда на твоем новом шлеме будет важная деталь от меня. Он станет достоин твоей коллекции, — загадочно обещаю я. Он усмехается, но в этой усмешке — смущение. Такой редкий, такой настоящий. Приносят вино. Сомелье с церемонным поклоном разливает рубиновую жидкость по бокалам и исчезает, оставляя нас наедине с тишиной, музыкой и друг другом. — За новые победы, — поднимает бокал Тэхён. — И за людей, которые их дарят, — добавляю я. Мы пьём. Вино тёплое, бархатистое, с долгим послевкусием. Или это просто рядом с ним всё кажется особенным? Разговор иногда прерывает приятной тишиной, а после вновь возвращается в своё русло. Сознание плавает по волнам и всё сильнее набатом бьёт мысль: а можно я тебя поцелую… В этот раз по-настоящему?