Совершенство измены

POV Согён

Я влетаю в студию и натягиваю широкую улыбку. Тэхён уже сидел на макияже и судя по его виду явно не ждал такого поворота. Растрепанная укладка на его волосах смотрелась особо горячо, но растерянный общий вид делал это забавным. Я угощаю кофе съемочную группу, переговариваю пару моментов с фотографом и спешу к своему гонщику. — Расслабься, — я кладу руку ему на плечо и появляюсь рядом, чтобы он мог увидеть меня в зеркале, пока визажист что-то ищет в рабочей сумке. — Я могу сказать, что мне страшно? — спрашивает он. Поначалу мне кажется, что это шутка, но потом я понимаю, что нет. — Ты же уже снимался. — Это не выглядело так. Он кивает на огромную площадку, где посреди циклорамы стоит мотоцикл, а после на соседнюю, где уже подготовлены декорации словно для роскошного поместья. На рейле висит огромное количество одежды и ещё ведутся споры в чём именно он будет. Отдельно представители бренда готовят около восемнадцати пар часов, три из которых станут главными. — Ты справишься. Это гораздо легче, чем гнать со скоростью примерно триста километров в час. Я включу музыку, — обещаю я, удаляясь, чтобы не мешать работать. Среди всего контролируемого хаоса вокруг, я подготавливаю отдельное место для себя и усаживаюсь за него. Огромный экран и несколько ноутбуков, где будут отражаться снимки тоже перед моими глазами. Сегодня я полностью вжилась в образ менеджера, выбрав неброский простой наряд из черных шорт, широкой футболки и белых кроссовок. Это было правильным решением, потому что меня сразу вычисляли как менеджера и обращались по поводу рабочих моментов и стыковок. Я то и дело отвлекалась на вопросы, уточнения, подписи, но краем глаза всё время следила за Тэхёном. Его увели переодеваться, и когда парень наконец вышел полностью готовый, я замерла. На него было страшно смотреть. В хорошем смысле. Идеально уложенные волосы, естественно подчеркнутая внешняя красота, глаза, в которых читалась лёгкая паника, но от этого он казался ещё более живым. На нём была простая белая рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, и классические брюки. Просто. Дорого. Сексуально. Представитель надевает первые часы из коллекции, в точности такие же выдержанные как и его образ. — Не дыши так громко, — раздаётся голос Марии за спиной. Она вызвалась сегодня также помочь в процессе съемок. Чимин на свободную неделю уехал домой, и это чертовски нас беспокоило. — А то весь Милан узнает, что ты влюблена. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Подруга стоит с двумя стаканчиками мороженого и протягивает один мне. — Я не влюблена, — шиплю я, принимая угощение. — Ага. Ещё скажи, что не пила вечерами вино в самом романтичном месте города, — она садится рядом и кивает в сторону площадки. Я едва ли могу что-то сказать. Половину вечера я только и мечтала о том, чтобы поцеловать его. Каким-то чудом уцелевшая извилина не позволила мне натворить дел. — Он там, кстати, тебя ищет. Я смотрю на Тэхёна. Действительно, его взгляд мечется по площадке, пока не находит меня. И когда наши глаза встречаются, он заметно расслабляется. — Видишь? — Мария толкает меня локтем. — Ты ему нужна. — Я его менеджер. — Можно совмещать. Я закатываю глаза, но улыбку спрятать не могу. Я направляюсь к нему, подхватывая шлем со стола. Первые снимки будут портретными и для этого нам понадобится шлем на каком-то из этапов. Съёмка начинается. Тэхёна ставят перед камерой, и он превращается в деревянного солдатика. Фотограф пытается его расшевелить, но получается так себе. — Мистер Ким, расслабьте плечи! Улыбнитесь! Посмотрите чуть в сторону! Тэхён смотрит так, будто его пытают. Я вздыхаю, встаю и подхожу к фотографу. — Дайте нам пару минут. Я подбегаю к Тэхёну и улыбаюсь, словно ничего не происходит. — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо за комплимент. — Но это правда. Тебе нужно снять напряжение. — Я не мартышка, чтобы прыгать перед камерой. — Да. Ты гонщик. И это самое главное, — поддерживаю я. — Но сегодня пришло время расширять границы. А на твоей руке часы минимальная стоимость которых на данный момент оценивается в семьсот тысяч долларов, а наш контракт в несколько миллионов. Тэхён скептически смотрит на меня, но, когда понимает, что это не шутки, едва может сдержать эмоции. — Я постараюсь. — Есть предложение. Можешь просить у меня всё, что пожелаешь, ведь это я устроила всё. Любое желание, и я его исполню. Тэхён замирает. Его глаза, ещё секунду назад полные паники, теперь смотрят на меня с прищуром. — Любое? — Любое, — уверенно киваю я. — В пределах разумного, конечно. — Тогда… — он делает паузу, наслаждаясь моментом. — Два. — Что? — Я загадываю у тебя ещё два желания. Я на секунду опешила, но согласно киваю. — Хорошо. — Будь в зоне моей видимости. Это первое. Я хочу, чтобы ты была рядом. Тогда я не буду думать о камерах, о свете, о всех этих людях, которые не отрываясь пялятся на нас всё время. Я буду думать, что ты смотришь. И всё будет хорошо. Я открываю рот, чтобы сказать, что это глупое желание, что можно было попросить что-то более материальное, но слова застревают в горле. Потому что это, наверное, самое искреннее, что я слышала. — Договорились, — тихо отвечаю я. — Я буду здесь. Мы готовы! Я отхожу за спину фотографа, но так, чтобы Тэхён меня видел. Ловлю его взгляд и киваю: всё хорошо, я здесь. Мы пересекаемся взглядами как почти каждую гонку, и я наконец понимаю о чём он просил. Всё становится почти привычным. Я расслабляюсь и просто наблюдаю за ним так, как делаю это каждый раз. Иногда всё же меня не хватает, и я позволяю себя скорчить рожицу, начать подпевать песне или покачать в такт головой. И происходит магия. Он делает глубокий вдох, расправляет плечи и становится собой. Тем Тэхён, который выходит на трассу, который не боится скорости, который знает, что он лучший. В моменте, где его не волнует камеры, чужое внимание и прочая мишура, а только его цель. Фотограф щёлкает кадр за кадром, и каждый следующий лучше предыдущего. — Да! Отлично! Ещё! — довольно бормочет он. Я стою в стороне, скрестив руки на груди, и улыбаюсь. Потому что это работает. Тэхён удивительный человек. — Вы что, переглядываетесь? — шепчет Мария, подкрадываясь сзади. — Прямо как влюблённые подростки? — Мы работаем, — шикаю я на неё, но щёки предательски краснеют. — Ага. Конечно, — она закатывает глаза. — Ого… — громко восхищается девушка, заставляя меня переключить внимание на экран. На нём высвечивается только что сделанный фотографом снимок, и всё выглядит настолько идеально, что кажется просто созданным искусственно. Руки Тэхёна находится поверх шлема. Та, что с часами нарочито выдвинута вперёд почти на один уровень с рычащей мордой тигра на его шлеме. Взгляд направлен прямо в объектив, немного расфокусированный, выдержанный, но при этом до странного проникающий под самую корку сознания. Он красив. И дело не в макияже и не в одежде. Дело в том, какой он, когда расслаблен. Когда уверен в себе. Тэхёна переодевают в кожаную куртку для следующего сета и наводят хаос в волосах. Теперь он выглядит как байкер с страниц романа — опасный, дерзкий, невероятно притягательный. Съёмка с мотоциклом проходит на ура. Тэхён в своей стихии, он даже забывает, что его снимают и просто живёт моментом. Я слышу довольный шепот представителей, и замечаю, что за время съемки все стеклись к циклораме, внимательно наблюдая за работой. Через час объявляют перерыв. Я сразу направляясь к нему, окрыленная нашим успехом. От счастья я не замечаю, как подхожу слишком близко, оказываясь между разведенных ног сидящего на мотоцикле парня. — Всё получилось? — спрашивает он. — Ну… Средне, — шучу я, замечая как мрачнеет его взгляд, несмотря на то, что он понимает, что я издеваюсь. — Ну, может, на твёрдую четвёрку. — А пятёрка с плюсом? — Будет, когда научишься не каменеть перед камерой. Он смеётся, откидываясь слегка назад, отчего я рефлекторно делаю шаг ближе, боясь, что он опрокинется. Но этот вывод почти нелепый. Этот парень никогда не покинет мотоцикл. — Кстати. У меня для тебя сюрприз. Угадай в какой руке, — я достаю из кармана шорт конфету и завожу руки за спину. Тэхён прищуривается, будто спрашивая серьёзно ли я, но всё же принимает условия игры. Его рука скользит по моей и обхватывает за левое запястье. — Ну надо же. Ты не только гонщик и модель, но ещё чертовский счастливчик. Я раскрываю руку, угощая его конфетой из набора киндера. — Пора переодеваться к следующей локации, — к нам подходит ассистентка и приглашает Тэхёна вернутся к работе. Я ускользаю вновь на своё место и тоже предпочитаю отдохнуть, пока есть немного времени. Вечером, когда съёмка наконец заканчивается, мы выходим из студии выжатые как лимоны. Тэхён несёт в одной руке пакет с образцами часов, в другой — мою сумку, потому что с какой-то невероятной скоростью там собрались все возможные вещи, и она стала очень тяжелой. На мне его джинсовая рубашка, так как в студии под кондиционерами я заметно замерзла. Я напеваю песню, что играла несколько раз на повторе и заела у меня, когда сажусь за руль. — Предлагаю очень плотно поесть и завалиться спать до послезавтра, — делюсь идеей я, оглядываясь на парня. Тэхён растекся по креслу и вместе ответа лишь показал большой палец. — У тебя ещё остались те конфеты? Я тянусь на заднее сидение и среди всего хлама нахожу открытую пачку. — Кстати, что там с желанием? — уточняю я, уверенно выезжая с парковки и нажимая на газ. Мотор приятно гудит, и машина быстро набирает скорость, стремительно встраиваясь в городской поток. За окнами проплывают огни, в салоне играет музыка и становится тихо и уютно. — Два желания, — напоминает мне Тэхён. — Одно уже было. Следующее? — Я в процессе, — усмехается парень. На светофоре я тянусь к телефону и открываю фотографии Тэхёна, что я успела сделать с экрана. — Посмотри что получилось. Вышло очень круто. Он листает галерею, просматривая фотосессию, но останавливается, когда его фотографии заканчиваются и появляется моя. Та самая с фотосессии в Париже. Она выглядела как фотография с эффектом из 90-х. Моё платье ярко блестело на фоне сияющей Эйфелевой башни. Я выглядела дерзко, раскованно и свободно. Парень внимательно рассматривает фото, и заставляет меня слегка смутиться. — Там ещё парочку есть. Он переводит на меня взгляд, а после листает дальше, понимая, что это разрешение. — Красиво, — замечает он. — Действительно бандитка в блестках, — усмехается он, вспоминая дурацкое прозвище. — Ты не хочешь попробовать себя в качестве модели? — Такое тоже было, — признаюсь я. — Ты была моделью? — Тэхён поворачивается ко мне, и в его голосе слышится неподдельное удивление. — Почему я не знал? — Потому что это было давно и неправда, — усмехаюсь я, перестраиваясь в другой ряд. — После того как мы с Сэмом ушли из танцев, я пыталась найти себя. Модные показы, съёмки для каталогов, пара рекламных роликов. Ничего серьёзного. — И что случилось? — Поняла, что быть объектом съёмки скучнее, чем управлять процессом, — я пожимаю плечами. — Мне нравится контролировать. Организовывать. Создавать. А просто стоять перед камерой и ждать, что из этого получится что-то красивое, слишком пассивно для меня. Он молчит, но я чувствую его взгляд. — Что? — спрашиваю, не оборачиваясь. — Думаю, что ты была потрясающей моделью. И осталась бы ею, если бы захотела. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты потрясающая во всём, за что берёшься, — он говорит это так просто, будто констатирует факт, а не делает комплимент. Я чувствую, как щёки снова начинают гореть. Хорошо, что в машине темно. И как жаль, что это не слышат люди, которые думали иначе. Я сжимаю руль, отгоняя эти мысли. Я обещала себе, что не буду вспоминать свои прошлые отношения, когда с Тэхёном. Мы ужинаем в корейском ресторане, и я наслаждаюсь каждым кусочком мяса на мангале. Настроение и сил сразу прибавляется от еды. Мне нравится наблюдать как Тэхён готовит для нас, пока я просто всё фотографирую и снимаю для своего блога. Он появился относительно недавно вместе с тем, как я поняла, что людям нравится следить за любимчиками через их окружение. К тому же мне нужно было обновлять и его страницу. Подписчики успешно росли. — Ешь уже, — просит он, когда я опять берусь за телефон. — Это слишком красиво, чтобы не снять. — Это просто пибимпаб. — Верно, — довольно тяну я. — Скину родителям. А то они переживают, что я ничего не ем. Тэхён едва кивает. — Думаю они беспокоятся о тебе после всего. — Да уж. Я же им не сказала, что уехала. Они узнали случайно, когда меня показали на трансляции. Папа не очень доволен, мама пока молчит. — Последнее самое страшное. — Уверена, что они с бабушкой уже составили мировой заговор, — вздыхаю я. — Надо пригласить их на гонку в Австралии. Нельзя давать этому блюду томиться. Я уехала в ужасном раздрае. Мало того, что спряталась от всех на три дня, так и после толком не объяснилась с родными. Наверное, они сильно беспокоились. Но им не стоило. Рядом со мной оказался человек-маяк. Он вывел меня из тумана прошедших лет и вернул домой. Я снова обзавелась друзьями, опять пела, танцевала и что-то организовывала. Я опять влюблялась и очень много смеялась. А ещё не боялась быть собой. Мне уже не казалось, что так плохо быть шумной, чувствительной, ранимой и игривой. Как будто весь пазл наконец собрался правильно и стало невероятно легко. Я вспоминаю про свои мысли за вином и усмехаюсь. Думаю, что наконец справилась со своим прошлым и готова начать новый этап. Тэхён подкладывает мне мясо и наши взгляды пересекаются. — Ты в порядке? — Очень, — искренне, честно и так чисто, что самой не верится отвечаю я. — Я счастлива. А ещё я устала. Но я делала все эти дни то, что люблю больше всего, и эта усталость… Она такая восхитительная, что из-за неё я тоже счастлива. И я несу какую-то ерунду, но кажется это всё именно так. Тэхён улыбается, и его глаза красиво блестят. Его ничуть не смущает моё странное поведение. Он полностью поддерживает меня. Вот как бывает, когда находишь своего человека и своё дело.

POV Тэхён

Из аэропорта я сразу направляюсь в дом, что арендовала для нас команда. В холле меня встречают разбросанные вещи Чимина. Он вроде собирался в Пусан к семье, поэтому я не ожидал, что он вернётся так рано. — Эй, есть кто? — громко зову я, чтобы предупредить о своём присутствии. В ответ звучит полная тишина. На кухонном островке я нахожу телефон друга, и понимаю, что он всё же дома. Скидываю вещи в свою комнату, и обхожу все комнаты. Чимин находится в бассейне. Парень лежал звездой на кругу в форме фламинго и наслаждался умиротворением. — Не рано ты? — спрашивает он. — Хотел тоже спросить тебя. — Да ладно. Кто адекватный может быть с родителями дольше дня? — фыркает он, сдвигая солнцезащитные очки с носа на голову. Ему продлили прошлогодний контракт с Ray-Ban, так что коллекция значительно пополнилась. — Я снялся в рекламе Пусана, и вернулся почти сразу. Как твоя новая экипировка? Чимин знал, что я задержался в Милане именно по этой причине. Мне пришлось приехать на ещё одни мерки уже почти готового костюма. — Супер. В пятницу всё будет здесь вместе с представителем. — Согён умеет добиваться своего, — одобрительно кивает Чимин. — Даже меня заставила следовать правилам. — У тебя ещё два дня на отдых. Можешь расслабиться. — В субботу будет большой ужин с местными спонсорами, — фыркает парень. — Расслабишься тут. Я знал за что он переживал. Чимин строил карьеру уже семь лет. За это время были и взлеты и падения, но последние два года ему давались особенно тяжело. Разговоры о его замене из слухов становились всё более реальными. Я ощущал некую вину за это, потому что как новичок подстегивал руководство к желанию перемен. — Тогда предлагаю не откладывать. Я привез из Франции и Италии прекрасные вина. Голова Чимина заинтересовано приподнимается. — Ближе к делу. Через полчаса мы уже собираемся с ним в бильярдной. Чимин приносит прозрачный ящик с замком. — Что это? — Согён сказала без этого даже не прикасаться к алкоголю, — усмехается он, доставая телефон из кармана шорт. Техника прямиком летит в ящик. Я тоже закидываю свой из солидарности. Никогда не имел привычки снимать себя пьяного. Чимин закрывает замок и оставляет ящик в сторону. Мы рассаживаемся в кожаные кресла у бильярдного стола, и я разливаю первое вино — то самое, из Тосканы, которое мы с Согён пили в том винном баре. — За что пьём? — спрашивает Чимин, поднимая бокал. — За то, чтобы субботний ужин прошёл быстрее, чем гонка. Он усмехается и чокается со мной. — Поддерживаю. Мы пьём молча. Вино действительно хорошее. — Ну рассказывай, — Чимин откидывается в кресле. — Как прошли ваши итальянские каникулы? — Это были не каникулы, а работа. — Ага. И поэтому ты привёз вино, улыбаешься как кот, который нажрался сметаны, не поехал на свою квартиру, помня кто твой сосед, и уже полчаса не упомянул ни одного рабочего вопроса? Я руку на отсечение ставлю, что девчонки уже всё обсудили и разложили по полочкам. Нам нужно нагонять. — Уверен, что всё понятно и так, — отмахиваюсь я. Чимин хитро улыбается, кажется действительно всё понимая. Ниодин уважающий себя мужчина не будет обсуждать свою женщину с кем-то. Пусть совсем неспешно и аккуратно, но всё же я уже был близок к своей цели. Моя выдержка никогда ещё не была так хороша. Особенно если вспомнить то, как она смотрела на меня в винном баре. — Знаешь, я завидую тебе, — вдруг говорит Чимин, заставляя удивиться. — Чему? — Время. У тебя оно ещё есть. Если у вас с Согён всё сложится, чему я буду безумно рад, то ты сможешь построить не только карьеру, но и личную жизнь. — Ты тоже ничего не упустил. Просто всему своё время. Ты единственный чемпион MotoGP азиатского происхождения. Это громкое заявление о твоей силе. Кстати, она говорила, что научилась с тобой ездить в двойке. — Мы пришли в компанию почти одновременно. Я был её проектом изначально, поэтому мы быстро подружились. Правда под ногами вечно путался Крис и портил наши планы, поэтому со временем мы стали обходиться встречами в баре, а она передала меня другому менеджеру. Упоминая Криса заставляет меня вспомнить кое-что важное. — Вечер спонсоров… — Да. Его рожа сто процентов будет там. Думаю, что Согён сейчас переживает. Чимин залпом опустошает свой бокал. В этот момент мне хочется сделать тоже самое. Как же я желал не сталкиваться с этим придурком. — Когда мы расставались, она ничего не говорила об этом. — Возможно ещё не узнала. Скорее всего она прямо сейчас в компании и ей вручают пригласительный. Я морщусь, ощущая внезапно кольнувшее раздражение, и открываю вторую бутылку — уже французскую, из Ле-Мана. — За что теперь? — спрашивает Чимин. — За то, чтобы в субботу никто не заметил, как мы сбежим. — Поддерживаю. Мы чокаемся. Где-то в доме тикают часы, за окном темнеет, а мы сидим в бильярдной и говорим о жизни, о гонках, о женщинах. О том, что по-настоящему важно. — Если я попрошу Согён не идти туда, она послушает? — Хм, — усмехается Чимин. — Давай так. Позвони ей завтра и спроси где она. Я вздыхаю. Ну, конечно, из этого ничего не выйдет. Даже если я использую своё желание. Согён упрямая и явно вбила себе что-то в голову касаемо прошлых отношений. Я не могу требовать от неё чего-то, но и безвольно наблюдать не способен.