Фурия#329

Той осенью в Покровском соборе маленького города В. на вечерних службах было мало людей, все одни и те же. Видимо это было связано с войной. Благочинный и настоятель собора отец Вячеслав - высокий, степенный, седовласый, служил вечерние и потому сразу обратил внимание на новую прихожанку, подошедшую на помазание. Это была немолодая невысокая круглолицая женщина с заплаканными глазами, в шапке надвинутой низко на брови. Он попросил ее поднять шапку, чтобы помазать лоб освященным маслом, она послушалась и спросила вдруг: - Батюшка, можно мне поговорить с Вами после службы? Это очень важно. - Настоятель кивнул. Осенний вечер был ненастным, ветер бушевал, срывая с деревьев последние листья, ливень хлестал в окна, а в храме было тихо и тепло, в полумраке мерцали лампады, бросая мягкий отсвет на иконы. Эта женщина, назвавшаяся Татьяной Седых, присела на лавочку у иконы Божьей Матери "Споручница грешных" и со вздохом начала свой рассказ: - Много лет назад я вышла замуж за иностранца, финна. В браке у нас родилась дочь, я ее назвала Варей в честь моей бабушки. Но к сожалению не успела покрестить. Нас с ней разлучили. Муж оказался очень нехорошим человеком. Мы с ним развелись, но по закону их государства ребенок остается с отцом, тем более что у меня тогда ещё не было гражданства. Я пыталась Варю похитить, нас выследили, поймали. Меня какое-то время подержали в дурдоме, а потом депортировали на родину без права возвращения в Финляндию. Много лет я ничего не знала о дочери и постоянно об этом скорбела. Но вот недавно я нашла на Фейсбуке своего бывшего мужа, нашла и Варю, она уже такая большая, восемнадцать лет! Аарво живёт теперь со второй женой и детьми в Германии, в земле Саар. Дочка к сожалению на контакт не вышла, а ее отец мне ответил, что она живёт теперь от них отдельно, дал адрес и сказал, что ему все равно, буду ли я с ней видеться. Она взрослая и пусть решает сама, нужна я ей или нет. Моя мать сильно болела, я ухаживала за ней и вот теперь уже похоронила. Хозяйство в селе я распродала. Могу ехать к дочери. Я читала, что земля Саар ещё принимает беженцев. Немецкий я в школе учила, надо вспомнить. А финский я до сих пор помню, не забыла. Благословите, батюшка! - Татьяна склонила голову под благословение. Потом спохватилась: - Это ещё не всё. Стала мне Варя сниться каждую ночь, зовёт настойчиво, плачет и просит о помощи. Мое сердце чует, что она в беде. Как мне за нее некрещенную молиться? - Молитесь келейно. Усердно молитесь хоть и своими словами. Просите Богородицу. И помните, что молитва матери со дна моря достает. Женщина порылась в сумке и вынула записки и деньги: - Вот, я написала записки на молебен о путешествующей Татьяне. Прошу, батюшка, послужите молебен и другим знакомым священникам передайте. После этих слов она попрощалась и пошагала в ненастную темень, на ходу раскрывая хлипкий зонт. Через несколько дней погода наладилась, стало сухо, солнечно и слегка морозно. Благочиние выехало к реке на пикник. Отец Алексий, весёлый балагур в очках, удил рыбу. Матушка Елена, голубоглазая певунья, помладше и говорливая добродушная матушка Наталья постарше варили уху на костре. Где-то, километров за двадцать, пару раз бахнуло, содрогнулась земля, матушки и отцы перекрестились и продолжали заниматься каждый своим делом. Отец Вячеслав за ухой вспомнил просьбу той Татьяны, раздал отцам ее записки с приложенной денежкой - пожертвование. - Ой, а я знаю эту женщину, - вспомнила матушка Наталья, - она раньше в нашем селе жила. Маму недавно похоронила. Она лежачая была, сестра отказалась ухаживать, Татьяна и досмотрела. Хорошая, добрая она. Но никогда никому не говорила, какое у нее горе тогда в молодости стряслось. Мы и не знали. Вот что значит за иностранцев-иноверцев выходить... - Ну, помоги ей Господи! В конце ноября в палату к Барбаре неожиданно вошла веселая медсестра Сьюзан и вручила ей ее же смартфон со словами на английском: - Доктор сказал, ты можешь идти домой. Но не в Саарбрюккен. У тебя теперь есть другое отдельное жилье в этом городе. Мы позаботились об этом. Вот адрес и ключи. - Улыбаясь, она оставила все на столике. Растерянная Барбара повертела в руках свой гаджет, словно чужую вещь. Надо же, отвыкла за полтора месяца. Потом стала просматривать сообщения. Первое, что бросилось в глаза - это сообщение из банка о начислении денег на счёт, обещанная плата за участие в эксперименте. Ещё несколько пустых, неважных сообщений. И среди них вдруг - послание от родной матери. "Я еду к тебе, моя девочка! Скоро увидимся!" Сердце бешено заколотилось. Это был как будто ответ на ее отчаянные воззвания к ней на границе сна и реальности. Девушка стала немедленно собираться прочь из опостылевшей палаты. Доктор Хартманн напоследок дал указания постепенно снижать дозу препарата, резко бросать нельзя. Чип удалить можно будет по истечении ещё двух недель. Она должна быть ещё под надзором. Барбара не видела смысла в этой задержке, но спорить не стала. Скорее, на свободу! Прочь из этой странной клиники со странным названием "Новая свобода". Интересно, что они имели в виду под этим? В уютной квартире по указанному адресу были даже необходимые продукты в холодильнике на несколько дней. Но есть не хотелось. Сегодня утром, ещё в рамках эксперимента, она ощущала во рту вкус крови. В полусне ощущала, как ее отмывают от чего-то липкого в ванне. И ещё было ощущение, что она ночью летала сверхъестественным образом и совершала что-то плохое, но совсем не помнила, что именно. Чтобы отвлечься от этих мыслей, девушка стала просматривать местные новости в интернете. И наткнулась на сенсационное сообщение о нападении на человека ночью странного человекообразного существа. Его сняли на камеру. Изображение правда было размытым и нечетким. Но каким-то чутьем Барбара узнала в нем себя. И волосы у нее на голове встали дыбом от ужаса. Так вот оно что! В описании к видео говорилось, что прошлой ночью пара молодых людей возвращалась из кино и странная тварь атаковала их с воздуха. Парень успел убежать, а девушка подверглась нападению... Барбара машинально пробежала глазами по комментариям: - Очередной фейк! Ерунда! - Я-врач, оказавший помощь этой пострадавшей девушке. Откуда, скажите, эти рваные раны? - Откуда угодно. Но в мифические существа мы не верим. Барбара посмотрела на себя в зеркало - у нее и взгляд изменился, что-то было в нем чужое. "Я - фурия, мифическое существо? Нет! Нет! Не хочу! Я- человек! Я хочу быть человеком!" Что они с ней сделали? Как вселили в нее эту мерзкую злую сущность? А главное для чего, с какой целью? Преступные умы давно бредят созданием универсальных солдат со сверхспособностями, может эксперимент был рассчитан на это? Вопросы увы без ответа. Она с ненавистью взглянула на тот проклятый чип. Какими инструментами, интересно, можно его извлечь? Ночь на вокзале, в пути и - на следующее утро она была у дверей своей прежней съемной квартиры в Саарбрюккене. Темноглазая итальянка-полукровка Франци при виде нее чуть не упала в обморок: - Ты?! Они же сказали, что ты умерла! - Как умерла? Кто сказал? - Через неделю после твоего исчезновения сюда приходили какие-то люди, они забрали твои вещи и сказали мне это. - Это какое-то недоразумение! - Барбара не находила слов. - В твоей комнате теперь живёт другая девчонка. Я не знаю, чем тебе помочь. - Я понимаю. - Барбара все ещё стояла в растерянности в дверях, как вдруг за спиной раздался женский голос, говорящий на русском и заставивший ее встрепенуться: - Варя, это ты? Кто мог называть ее этим давно забытым именем? - Мама? - Доченька моя! Они обнялись. Франци отступила, пропуская их внутрь. Приготовила обеим чай на кухне. Мать и дочь смотрели друг на друга и не могли насмотреться. Варя не понимала русский и Татьяна говорила с ней на финском. - Что у тебя с рукой? - встревоженно спросила она, указывая на повязку. - Пустяки, порезалась немного. Я обработала ранку. Как ты меня нашла? - Я имею статус беженки и живу в этом городе в хостеле. Твой отец написал мне, что ты пропала ещё полтора месяца назад. Но я все равно решила сегодня зайти на эту квартиру, ведь другого адреса у меня не было. - Какое совпадение! - удивилась Варя. Потом она предложила матери пойти побеседовать в какое-нибудь кафе. Ей хотелось рассказать обо всем и выработать совместный план действий. Почему-то она сразу доверилась матери, хоть практически ее не знала и не видела много лет. В кафе Татьяна сразу же объяснила, что на самом деле произошло тогда в детстве, как жестоко и подло поступил отец. Варя сидела, опустив голову, и глотала слезы. Теперь ей все стало ясно. Но готова ли мать выслушать ее странную и страшную историю? Она спросила ее об этом напрямик. Мать подтвердила свою готовность выслушать всю правду, какой бы она ни была. Девушка рассказывала долго, подробно и обстоятельно, периодически подозрительно озираясь по сторонам и умолкая, когда кто-нибудь приближался к их столику. Когда она наконец закончила свой рассказ, на некоторое время повисло молчание. Видимо Татьяна обдумывала все. На лице ее конечно было написано горе, но не беспросветное, а такое, когда человек мучительно ищет выход и у него теплится надежда на спасение. Наконец лицо ее просветлело, она улыбнулась, словно только что приняла какое-то важное решение, и сказала: - Поедем на родину, Варя. Нам здесь оставаться нельзя. Да, там конечно идёт война. Но дом наш цел, до фронта сорок километров, почти тихо у нас. - Как же это возможно? - А вот увидишь! У меня есть одна знакомая, она занимается нелегальной перевозкой людей. Видишь, здесь тебя считают пропавшей или даже мертвой. Тем легче нам будет уехать. - Да, но сейчас мне негде жить. Что придумать на этот счёт? - Остановимся вместе в каком-нибудь недорогом отеле. - Но не в хостеле! - запротестовала Варя, - Я перестала принимать те таблетки и чувствую себя неважно. И боюсь за себя. Ведь я себя не контролирую. Что если на людях со мной случится какой-то припадок? - Не думай об этом. Просто доверься мне. - Девушка послушно кивнула. Они ушли, оставив чаевые официанту на столике. Татьяна сняла недорогой номер на двоих в местной гостинице. Вечером с Варей действительно случился припадок. Это было что-то похожее на ломку наркомана, но все же другое. Словно в девушке боролись две сущности, одна она сама, а другая - та самая лютая фурия. Поначалу ее сотрясал озноб, потом стало подбрасывать на кровати чуть ли не до потолка. Она корчилась в судорогах, извивалась как змея, то на лице было написано страдание, то оно искажалось жуткой гримасой со свирепым оскалом, а глаза бешено вращались и порой чуть ли не вылезали из орбит. Первые пару минут Татьяна была парализована ужасом, потом она быстро вынула из своей сумки бутылочку с Крещенской водой и стала обильно окроплять несчастную, произнося слова молитвы "Да воскреснет Бог". Мокрая Варя утихла, лишь изредка вздрагивая. Потом она стала дышать легко и глубоко, лицо разгладилось, стало мирным, появилась даже улыбка. Полежав немного так, она спросила слабым голосом: - Что ты такое читала? Мне теперь хорошо. Мать в изнеможении опустилась возле кровати на колени. Им ещё предстоял трудный и опасный путь домой. В документах было записано: Варвара Алексеевна Седых. Боялись проверок на границах, но все миновало благополучно. Несколько раз ни на шутку опасались, что Варе станет плохо как в тот раз. Она закатывала глаза и мать снова и снова окропляла ее святой водой с молитвой. На счастье страшный приступ больше не повторился. Пожилая женщина Надежда ехала позади них на сиденье и обратила на это внимание, зашептала потом Татьяне: - Вот бедная! Вам надо повезти ее в Почаев на отчитки. - Да она у меня не крещенная. Вначале покрестить надо, когда до дому доберёмся. - Спали сидя в автобусе на сиденьях с неоткидными спинками, затекали ноги, болела спина, помыться не было возможности. Что-то наскоро перекусывали во время остановок на автозаправках. Но не смотря ни на что мать с дочерью были счастливы, они обрели друг друга. Через несколько дней после приезда Варя с матерью впервые вошла в православный храм для принятия крещения. В тот день инфернальная сущность, вселенная в девушку экспериментом врачей путем подавления воли и контроля над сознанием, покинула ее навсегда.