Маечки.

Самостоятельная жизнь — дело далеко не простое. Теперь никто за тебя ничего делать не будет; приходится самому себя заставлять подняться с насиженного места и пойти выполнять домашние дела. Начинаешь делать одно — моментально появляется ещё миллион и больше других проблем: хотел приготовить что-нибудь на неделю (не лапшой с тушёнкой же постоянно питаться), как тут обнаруживается, что стирка ещё с прошлого понедельника ждёт, что полы нужно уже даже помыть, а не просто пройтись веником, что пыли тоже много скопилось, и было бы неплохо её протереть. Вот и теперь в морозный вечер пятницы вся квартира суетилась. Володя крутился у плиты, заткнув уши подаренными на недавний Новый год наушниками, в которых, с огромной долей вероятности, звучали лекции Татьяны Черниговской — горячо Ленским любимой. Дома же звучала своя симфония: кастрюля со студенческим подобием борща бурлила, то и дело выливая содержимое на плиту, старая стиральная машинка жалобно пищала, оповещая о конце стирки, тряпки и кусочки мяса то и дело падали на пол. Ничего, суп почти готов; осталось лишь отдраить кухню, включая плиту и полы, развесить мокрое бельё и, если будет время, заняться приготовлениями к следующей неделе. Конспекты, рефераты, переводы с латинского — всё это окружало Володю вот уже три года. Поступил на филологический факультет в «Герцена», как и хотел, теперь мучается с латынью и теорией литературы, а в свободное время готовит школьников к ОГЭ. Жить было просто некогда, на каждую минуту найдётся дело. Поэтому у него есть Женя. Он был на восемь лет старше, уже во всю работал, забыв про недогрызанный гранит. Как бы велика не казалась разница в возрасте, эти двое чувствовали друг друга лучше, чем мать своего ребёнка. Евгений всегда знал, как и когда поддержать или напомнить про отдых, Володя всегда был уверен, чем помочь и когда подбодрить. Про таких обычно говорят:"стихи и проза, лёд и пламень" — настолько противоположны друг другу. Во всем, даже в книгах, мнения у них различались, но никто никогда не настаивал на своём, лишь иногда разрешая себе высказаться и слегка повздорить. Так и жили: виделись по вечерам, коротая остатки суток в объятиях друг друга или за непринужденной беседой, а по выходным, если время позволяло, выбрались на ленивые прогулки и в театры. Вроде, и встречаются долго — скоро уж год будет, — а всё смущаются при поцелуях, и любят друг друга больше жизни всей, а всё боязно, и живут вместе сколько месяцев, а ничего друг про друга сказать не смогут. Вот и сейчас, как бы Володя не хвалился, что буквально читает Онегина и уже знает весь его распорядок дня, он не услышал, как хлопнула дверь, и как в квартиру вместе с подъездной пылью ввалился Евгений. Ленский высыпал нарезанное кубиками мясо в кастрюлю, даже ухом не поведя. -Когда готов будет? — спросил Женя, подходя к юноше почти вплотную и приобнимая того за плечи. Дальше — всё как в комедии про мистера Бина: крик, рука, что непроизвольно дёрнулась и угодила прямо в борщ, нецензурщина, вначале от испуга, потом от боли, тарелка, выпущенная из рук и — слава Богу, не разбившаяся, — звенящая ныне на столе, и громкое:"ёб твою мать, Жень», ставшее точкой в этом акробатическом этюде. Юноша схватился за покрасневшую руку, дуя на неё в попытках остудить. -Сильно? — тревожно спросил Евгений, беря чужую ладонь в руки и осматривая её. — Может под воду её? -Да нет, зачем? — ответил Володя. — Всё пройдёт скоро.

Ты плачешь — не видит никто А я, я комкаю стёкла, дура

Женя посмотрел тому в глаза и, не увидев ничего, кроме беззлобной насмешки над собой же, успокоился. Не мучается он, не глотает слёзы — это не может не радовать. Тогда мужчина скромно улыбнулся и принялся целовать длинные паучьи пальцы, дабы отвлечь Володю от боли. Женя едва прикасался губами к красноватым подушечкам, боясь сделать больно. Ленский же неподвижно стоял и с каждым новым прикосновением лишь больше смущался, отводя глаза от любовника. Стук сердца отдавался в ушах, а щёки постепенно наливались цветом. Когда Женя отстранился, Вова, решив отблагодарить, клюнул мужчину в щёку, быстро разворачиваясь к плите и стараясь восстановить дыхание. -Почему у тебя руки холодные? — Женя обнял парня за талию, кладя голову на чужое плечо. -Не знаю, — тихо начал Володя, всё ещё борясь с пожаром внутри. — Они всю жизнь такими были. Да и я всегда мёрзну — наверное, не замечаю уже. -Ты мерзляк? Живут несколько месяцев вместе, а сказать друг про друга ничего не могут — истинно. Евгений и не догадывался, почему его возлюбленный постоянно носит дома свитера, каждые пять минут пьёт чай и жмётся к нему ближе, когда они сидят в обнимку. Хотя теперь всё это казалось будто всплывшим на поверхность. Так и хотелось ударить себя по лбу и прокричать:"точно, как же сам не понял!", да теперь уж поздно. После этого Женя стал брать Володю за руки чаще, чаще целовал его, опаляя замерзшие пальцы своим тёплым дыханием, чаще прижимался да и вообще чаще обнимал своего Володю. Зная, что его любовь могла замёрзнуть и никогда больше не оттаять, сердце сжималось. Видя, что Ленский опять мелко дрожал или дышал на руки, стараясь согреться, хотелось бросить все дела, лишь бы только быть рядом и согревать это филологическое недоразумение. Лишь бы не мёрз.

Ты белый и светлый Я, я тёмная, тёплая

А дом в тот вечер так никто и не убрал, предпочитая этому неблагодарному делу и дальше обцеловывать пальцы и обниматься, лёжа на диване под лекции Татьяны Черниговской. Теперь не замёрзнет.