вот и мой герой

Дело в том, что это так несправедливо. Так чудовищно и жестоко. Такая грёбаная трагедия, что из всех возможных ситуаций он умрёт именно так. Эд провёл в море... Чёрт. Иногда кажется, что прошли столетия. Он прошёл через многое, сражался в стольких битвах, заработал столько шрамов и его жизнь столько раз висела на волоске. Он протискивался сквозь худшие порождения ада. Страдал, жил и снова страдал. Он едва не потерял всё это. И вот, когда он уже думал, что наконец-то может полностью сдаться и умереть, его снова оттащили от края пропасти. Оказалось, что он всё ещё нужен, и благодаря этому он снова научился жить. Он заново познакомился с рассветами, нежными прикосновениями и ласковыми словами, и однажды утром он понял, что теперь не просто проживает дни, а наслаждается ими. Наконец-то - снова - он не был одинок. Его любили, даже обожали, и для него нашлось место в семье. Жизнь, впервые за долгие годы, была чертовски хороша. Но на этом, видимо, всё и закончится. Чёрт. А ведь он ещё столько всего хотел сделать! Он всё ещё хотел увидеть Китай! Он всё ещё хотел увидеть гребаный вулкан! (Правда, прыгать в него уже не хотелось, что было значительным достижением.) И ещё есть Стид, конечно. Блять. Стид. Этого никогда не бывает достаточно, не так ли? Проводить время с теми, кого любишь? Можно проводить с ними каждый миг, каждый день, и всё равно не хватит. Они должны были пережить вместе столько приключений, бок о бок переплыть каждый дюйм океана, уединиться в какой-нибудь причудливой хижине на берегу. Состариться вместе и любить вечно. Эд зажмурил глаза, стараясь не заплакать. По крайней мере, в последний раз, когда он видел Стида, он сказал, что любит его. И даже поцеловал на прощание, перед тем как отпустить Стида сбегать за очередной банкой мармелада. Он до сих пор чувствует апельсиновый привкус этого мармелада, а также булочек, которые Роуч приготовил на завтрак. Это слабое облегчение, думал он, - ведь он умрет с чем-то приятным на языке и с отголоском губ Стида на своих собственных. Может быть, если хорошенько подумать, он даже сможет вызвать в памяти голос Стида, и это будет последнее, что он услышит перед тем, как... – А вот и я! Я принес мармелад, дорогой, дай мне минутку, и я сделаю тебе ещё одну булочку. Дай мне только... – Шшшшшш! Когда Эд снова открыл глаза, он увидел Стида, стоящего в дверях каюты с открытым ртом. Его брови были нахмурены, предположительно из-за того, что Эд в данный момент прижался к дальней стене. – Эд? – сказал Стид, делая шаг в комнату. – Что... – Я сказал "тише"! – Эд зашипел. – И двигайся медленно. Глаза Стида слегка расширились, но он повиновался - закрыл рот и подошёл на цыпочках. Как только они оказались рядом друг с другом, он прижался к Эду и потянулся к его руке, переплетая пальцы и поглаживая руку Эда большим пальцем. Если бы сейчас Эд не был напуган до чертиков, он мог бы упасть в обморок от этого жеста. – Что случилось? – шепотом спросил Стид. Эд попытался сделать несколько успокаивающих вдохов, но это ему не очень то помогло - его голос всё ещё дрожал. – Я вышел из-за стола, чтобы надеть халат, и когда я шёл обратно, я посмотрел вверх и увидел... увидел... увидел... – Эд сглотнул и сжал руку Стида, и когда Стид сжал её в ответ, это придало ему достаточно мужества, чтобы продолжить. – Я увидел это, – сказал он и, подняв дрожащий палец, указал на стол для завтрака. Господи, это чёртово чудовище - толстое коричневое тело, веретенообразные ноги, и наверняка у него есть клыки, с которых капает яд. Но самое страшное, что оно сидит на скатерти, скорее всего, планируя свое ужасное нападение. Конечно, было бы не лучше, если бы оно бегало вокруг, но то, как оно просто ждет... Чертовски неприятно, чувак. Страшно зловеще. Дьявол реален, и сейчас он сидит рядом с их миской черники. Эд собирался съесть эту чернику. Наверное, теперь её надо сжечь вместе с остальным столом. Очистить комнату от этого невыразимого зла. – О, боже, – пробормотал Стид. – Это совсем нехорошо, да? – Стид не против пауков, конечно, но он прекрасно знает, как сильно их боится Эд. – Нет, ни черта не хорошо. Откуда он вообще взялся? Мы же вышли в океан, чёрт возьми. Не думал, что эти ублюдки умеют плавать. – Я тоже не думал. Вот чёрт. Еще мгновение они просто стояли, потом Стид выдохнул коротким, решительным выдохом, который он делает, когда он что-то задумал и собирается осуществить задуманное. Он поцеловал Эда в щеку. – Не волнуйся ни о чем, любимый, – сказал Стид таким теплым и уверенным голосом, что у Эда в мозгу всё зашипело. – Я позабочусь об этом. Эд меньше всего хотел отпускать Стида, но он также не хотел, чтобы это существо оставалось в его присутствии, поэтому в конце концов он неохотно отпустил Стида. С затаенным дыханием и колотящимся сердцем он наблюдал за тем, что произошло. Стид крадучись подошел к столу, не сводя с него глаз. Он аккуратно поставил банку с мармеладом на стол, затем взял один из их полупустых стаканов с соком, осушил его (ух ты, как горло-то болит) и перевернул его так, чтобы держать вверх дном. Медленно двигаясь, он всё ближе и ближе подносил стакан к столу, шаг за шагом, пока он не оказался в нескольких сантиметрах от него. С выражением полной решимости на лице он замер на месте. Эд сделал один вдох. Второй. Третий. Его колени начали дрожать. Его желудок сжался, как яма со змеями. Давай, Стид, давай, сделай это, сделай это, просто сделай это, чёрт возьми, чего ты ждешь... Стид в мгновение ока опустил стакан на стол, зажав под ним этого кошмарного паука. Эд прижался к стене, дыхание вырывалось из него. Он испытал такое облегчение, что у него закружилась голова. – О, слава Богу, – простонал он, проводя руками по лицу. – Спасибо, блять, спасибо. Я уж думал, что умру здесь. Думал, это конец. Прикосновение пальцев к рукам Эда застало его врасплох, потому что он всё ещё прятал лицо за ладонями. Когда он выглянул из-за них, то увидел, что перед ним стоял Стид. Он выглядел так героически - в глазах гордый блеск, улыбка широкая и уверенная в себе. – Ну, не стоит больше беспокоиться - теперь ты в безопасности, ангел, – сказал он. – Ничто не причинит тебе вреда пока я рядом. Сердце Эда бешено заколотилось в груди, и не только потому, что его передернуло, когда Стид назвал его "ангелом". Нет, здесь было кое-что ещё. Видите ли, дело в том, что он понимает, что слегка драматизировал ситуацию. Не поймите его неправильно - он чертовски ненавидит пауков. Они порождение Сатаны и всё такое. Тем не менее, он (вроде как) в курсе, что этот паук (возможно) не убил бы его. Скорее всего, с ним было бы всё в порядке, даже если бы он оказался рядом с ним (хотя одна только мысль об этом заставила его вздрогнуть). Впрочем, не только он сам понимал, что несколько драматизировал ситуацию: Стид, несомненно, тоже это понял, потому что это то, чем они занимаются вместе, - они играют, строят горы из безобидных кротовых холмов и делают это потому, что это чертовски весело. Эд и не подозревал, что ему так хотелось поиграть с кем-нибудь, пока не встретил Стида. И, как оказалось, Стид жаждал того же самого. И теперь, когда они нашли друг друга, они... Ну, даже Эд мог признать, что они немного переборщили. Но он признал это с ликованием, потому что это делает его чертовски счастливым. Да и как это может не делать? У него есть любимый человек, который воспринимает его совершенно серьёзно, когда он разыгрывает преувеличенный (но всё равно, тем не менее, безупречный) спектакль абсолютного ужаса, и бросается спасать его со всем благородством принца, защищающего принцессу. А потом, вдобавок ко всему, этот принц обещает ему постоянную безопасность. Вот блядь. Как, чёрт возьми, ему так повезло? Эд с трепетом в сердце обнял Стида и уткнулся лицом в его шею. От удовольствия мурашки пробежали по позвоночнику, когда сильные руки Стида обхватили его в ответ, а когда Стид начал напевать, нежно покачивая его из стороны в сторону и гладя по волосам, рассыпавшимся по спине он просто растаял. – Я знаю, – сказал Стид, мягко и сочувственно. – Я знаю, дорогой. Должно быть, это было просто ужасно. Мне так жаль что тебе пришлось ждать моего возвращения в одиночестве. – Да, – согласился Эд. Он попытался еще теснее прижаться к Стиду, попытался уткнуться лицом в то место под уголком челюсти Стида и спутать ноги, несмотря на то, что они стояли. – Никогда больше не оставляй меня, ладно? – Конечно, нет, – ответил Стид, - даже не думай об этом, – и от этой клятвы в его голосе у Эда снова ослабли колени. Они стояли так еще несколько мгновений, всё ещё прижимаясь друг к другу. Стид не перестает гладить его по волосам, пока в конце концов Эд не отстранился настолько, что смог заглянуть Стиду в лицо. Он вгляделся в знакомое лицо, задержавшись на широком носе Стида, красивом ореховом цвете его глаз, сильном подбородке. Он и правда принц, не так ли? Эд потянулся к щеке Стида, и у него перехватило дыхание, когда Стид наклонился в ответ. – Ты мой герой, ты знаешь это? – сказал Эд. Он уже не драматизировал - он говорил это всерьез, каждой клеточкой своего тела. И Стид, должно быть, услышал, потому что он покраснел. Он был розовым, как лучшие весенние цветы, розовым, как клубничная ириска, которую они купили в последнем порту, куда заходили; розовым, как всё, что чувствует Эд, когда Джентльмен Пират находится в его объятиях. Красивее любой картины, которую Эд когда-либо видел. – Я? – сказал Стид, и уголок его рта растянулся в ухмылке. Это мило, то, что он всё ещё может удивляться таким вещам. Он превратился в уверенного в себе мужчину - и весьма кокетливого, но Эду всё ещё удается застать его врасплох, и каждый раз это чертовски приятно. Эд кивнул. – Ага. Мой большой, сильный герой. Пришел сюда весь такой красивый, спас мою шкуру, словно в сказке, и говорил самые романтичные вещи... Эд был прерван поцелуем, пальцы Стида вцепились в воротник его рубашки и прижали его к себе. Эд даже не колебался, прежде чем раздвинуть губы и впустить Стида в себя, целуя его в ответ с нетерпением. Затем Стид прижал его к стене и, положив руку на его спину, заставил скулить и после этого Эд потерял счет времени. Когда они наконец разделились, Эд почувствовал, что его основательно раздели - рубашка взъерошена, губы покалывает, а волосы растрепаны. Пока он переводил дыхание, Стид продолжал осыпать его поцелуями. Он наслаждался этим до тех пор, пока его глаза не распахнулись и не упали на что-то, что заставило его вздрогнуть от неожиданности: Тот стакан всё ещё стоял перевёрнутым на столе для завтрака. – В чём дело, дорогой? – спросил Стид, потому что он, конечно же, заметил дрожь Эда, даже когда был поглощен заботой о каждом сантиметре его лица. Эд вздохнул. – Это... это... это... ах, блин... чёртов стакан, – наконец сумел сказать он. Стид оглянулся через плечо и, увидев стакан, сморщил нос. – Чёрт. Полагаю, мне следует позаботиться об этом, а? – Он снова повернулся к Эду и в последний раз поцеловал его в лоб. – Подожди здесь. Скоро вернусь. Затем он отошёл, схватил лист бумаги со стола, он подсунул его под стекло и триумфально вынес все это из комнаты. И, как и обещал, через минуту вернулся. При входе он поднял руки вверх как бы давая понять, что они пусты. – Враг уничтожен! – сказал он. – Хорошо, что мы ещё не подняли якорь – Пит вызвался сесть в шлюпку и отплыть к острову, чтобы высадить его. – Спасибо, малыш, – с усмешкой сказал Эд, чувствуя, что о нем заботятся. Затем он сделал паузу. – Может, нам поджечь остров перед отплытием? Чтобы он никогда не смог вернуться? – Вообще-то, это предложил Крошка Джон. Арчи и Роуч тоже были за. Но я сказал им, что будет очень жаль, ведь это такое прекрасное место. А что, если мы захотим вернуться когда-нибудь? Мы так хорошо отдохнули на этой неделе. Так что, боюсь, сегодня поджога не будет. Стид искренне извинился, а когда он хмурился, это звучало глубоко и искренне. Эд вздохнул, хотя и понимал, что это, наверное, правильное решение. В конце концов, он вроде как действительно пытался стать немного мягче и не быть таким жестоким. Но ему казалось, что пауки должны быть исключением из этого правила. Тем не менее, он подошёл к Стиду и снова поцеловал его. – Хорошо, хорошо, – сказал он. – Никакого поджога. Думаю, я смогу с этим смириться. Лишь бы этого ублюдка бросили на противоположной от нас стороне острова. – О, я попросил Пита пообещать, что он выкопает большую яму и оставит его там на дне, – радостно сказал Стид. – К тому времени, как он выберется, мы будем уже далеко-далеко. Я же говорил тебе, дорогой - ничто не причинит тебе вреда, пока я рядом. Ухмылка Эда вернулась в полную силу, и он удивленно посмотрел на Стида. Этот человек такой нелепый и такой идеальный, и Эд не может поверить, что он полностью принадлежит ему. – Музыка для моих ушей, парень. Ты невероятен. Щеки Стида снова стали розовыми. – О, продолжай, – сказал он, легонько толкнув Эда в плечо, и, судя по голосу, остался доволен. Он поцеловал Эда ещё раз, а затем взял его за руку и начал вести их к столу. – Так, кажется, нас прервали, я собирался сделать для тебя ещё одну булочку с мармеладом. Они заняли свои места, и пока Эд наливал Стиду стакан свежевыжатого сока, Стид действительно готовил для него ещё одну булочку, намазав ее толстым слоем, как он любит. Когда Эд откусил от неё кусочек, наслаждаясь двойным вкусом цитрусовых и масла - одновременно острым и мягким, ярким и тёплым, он взял руку Стида и крепко сжал её. Значит, он доживет до следующего дня. Ему повезло. Счастливчик, счастливчик.