Old bones

              Проснувшись после недолгого и бесполезно прошедшего сна, Юнги какое-то время просто лежал, глядя на посапывающего рядом призрака, любуясь перламутровым мерцанием на волнистых волосах. А когда тот вздохнул, открыл глаза и принялся потягиваться, всё же заставил себя собраться с мыслями. Пересел за столик, открыл себе бутылочку готового кофе и достал смартфон. Сделал то, что не получалось сделать слишком долго — наконец зашёл в почту почитать, что там стряслось у Ёнхва. Как обычно, нескольких дней тому вполне хватило, чтобы вляпаться в любопытную историю. — Алло, алло, Юнги, я так рад, что ты позвонил! — затараторил из трубки Ёнхва, едва только Юнги нажал на вызов. — Где ты, как дела, что происходит, нашёл того парня? Когда будешь дома?! — Мы сейчас в мотеле, у нас рейс в семь. — Значит, будешь дома в девять?! — на полуслове перебил Ёнхва. — Да, думаю, мы доберёмся к девя… — Не ори на меня! Да, я это и спросил первым делом, ты сам не слышал, что ли?! Да, этот парень с ним, а тебе какое дело? — Ёнхва замолк, а на фоне стал более различимым чей-то писклявый голосок. — Что? Зачем тебе… Ладно! Окей! Юнги, Нанзулару спрашивает, какой у тебя любимый литературный персонаж. — Скажи Нанзулару, чтобы убрал свои лапки от моего планшета, — с улыбкой ответил Юнги, бездумно приглаживая и вороша растрёпанные волосы Чонгука. Тот как будто и не замечал, уплетая давно остывшие жареные сэндвичи с курицей. — Мы поговорим обо всём важном для него, когда я вернусь, а пока пусть проявит терпение. — Нанзулару говорит, что ждёт твою ленивую задницу, но порвёт её на клочки, если опоздаешь хоть на минуту. — Супер. Меня ждёт массаж кошачьими лапками. — Ну, скажу тебе, когти на этих лапках — ого-го. Так что не опаздывай… боюсь, пока ты будешь опаздывать, он будет тренироваться на мне. Я не вынесу… — Окей-окей, я постараюсь не задерживаться. Это всё? — Нет. Где ситечко для муки?.. Нанзулару зачем-то нужно ситечко… — На полке над холодильником, оно лежит в красной формочке для запекания. И, пожалуйста, проследи, чтобы он не брал оранжевую силиконовую формочку, это моя любимая. — Ничего не могу обещать, — вздохнул Ёнхва. — До встречи, дружище, надеюсь, я доживу… Юнги сбросил вызов, отложил телефон и, подперев щеку кулаком, глянул на сидящего напротив Чонгука. Тот попивал холодный чай, глядя на покачивающиеся ветви деревьев за окном. На декоративной решетке за стеклом скакали и звонко щебетали бесчисленные серо-зеленые пташки. — Всё в порядке? — Да, — усмехнулся Юнги, с трудом отрывая взгляд от стайки птиц. — Просто нас ждут со слишком большим нетерпением. Ты наелся? — Да. Должен признаться, это потрясающе… так приятно снова есть пищу, имеющую вкус… — Отлично. Тогда выдвигаемся, нам нужно в здешнюю администрацию забежать. Купим тебе сладкую мороженку по пути, чтобы порадовать рецепторы. — Администрацию? — вскинул брови Чонгук. — Зачем это нам в администрацию? — Я заказал один документ, который обязательно нужно получить лично. — Оу. В чужом городе?.. Юнги хлебнул кофе и философски покачал головой. — Мне нужно было разрешение на вывоз человеческих останков и провоз черепа в самолёте. Справку не дадут, пока я не приведу призрака, которому принадлежит череп и не докажу, что всё добровольно. — Оууу… — Чонгук неспешно покивал, широко распахнутыми глазами глядя на мужчину. — А я и не подумал об этом. А я не могу просто сам пронести череп в самолёт? — На тебя нельзя купить билет — у тебя ещё нет документов. — А без билета не пустят? Я же призрак… — Призраки — полноценные граждане, обязанные жить по законам. Поэтому сегодня мы берём справку, а завтра отправляемся заказывать тебе документы, потому что в столице это делается намного быстрее и удобнее. — Ты всё продумал. — Очень надеюсь. Со странной смесью умиления и настороженности глянув на разрастающуюся птичью тучку за стеклом, Юнги поднялся из-за стола. У него и правда был распланирован каждый шаг. И, чтобы успеть разобраться со справкой до пяти, когда администрация закроется, им пора было уже собираться и выезжать из мотеля. Первым делом собрав разложенные вещи, парни взялись за нестандартный багаж — пугало. Они с чистой совестью выкинули палки-основы и слишком дряхлую шляпу, а череп и остатки одежды осторожно сложили в рюкзак, который теперь достался Чонгуку. Можно было отправляться. Мороженое в соседнем торговом центре, путь через живописный парк, чтобы расслабиться, покупка подходящих призракам витаминов в знакомой сети аптек. Всё шло четко по плану. И даже в администрации, вопреки опасениям, не возникло никаких проблем. Они отсидели в очереди скромных двадцать минут и получили справку. Добрались до аэропорта. Спокойно прилетели в столицу. Вызвали такси. И за пять минут до девяти в самом деле были в квартире-офисе Юнги. Дорогу можно было назвать простой и даже приятной. — Ёнхва? — окликнул Юнги, первым заходя в коридор. — Ты здесь? — Явился наконец, ничтожное недоразумение! — завопил забавный высокий голосок. На кухне загремела посуда. — Как ты посмел заставить меня столько ждать?! — Не припоминаю, чтоб ты предупреждал, что заглянешь в гости. — Юнги разулся, повесил ветровку на крючок и за руку повёл Чонгука в гостиную. Подальше от этих воплей. — Мне казалось, ты умеешь пользоваться телефоном. — Рот свой закрой! — рявкнул голосок, и в гостиную вслед за ними вбежала на задних лапах кошка с огромным ножом. Чонгук в испуге вжался в стену. Юнги неосознанно прикрыл его и отгородился от кошки сумкой. — Ты, крысёныш неблагодарный, обязан трепетать и являться по первому моему требованию. — Мы не так договаривались, — покачал головой Юнги, двумя пальцами осторожно выуживая из лапки нож. Тот был испачкан чем-то красноватым, и хотелось, надеяться, что это не месиво из крысиных внутренностей. — Я обещал, что буду приходить на помощь, когда она потребуется. Вот. Я пришёл. — Иди на хрен со своим выворачиванием слов. Ты меня уже бесишь. Ещё немного — и я тебе, ничтожество, твои же собственные ноги в зад затолкаю, чтоб знал, как шляться хер знает где, когда ты мне нужен. — Так чего ты от меня хочешь… киса? Юнги с нахальной улыбкой осмотрел кошку, бросил сумку, отложил нож подальше, уселся на диван и похлопал по подушке, приглашая Чонгука сесть рядом. — Ты, кстати, в курсе, что в самку вселился? — Не твоё, блядь, дело, жалкое подобие человека… — А что — моё дело? Нанзулару опустил лапки и вдруг задумался, словно пытаясь припомнить, зачем пришёл. Это была очень необычная кошка. Черная, с белыми и голубыми пятнышками, с белоснежными зрачками и синими ободками радужки. И даже лапки, даже подушечки лап были неправильными — бирюзовыми. Как будто кто-то просто инвертировал фотку обычной трехцветной кошки. — Я написал тебе официальное письмо — не хочу, чтобы кто-то нас слышал. Оно спрятано в ящике твоего стола, под планшетом. Ответь на оборотной стороне, когда прочтёшь. Юнги слегка вскинул одну бровь, глядя на торчащие кошачьи ушки. — Ты как восьмиклассница, которая любовное письмо мальчику с соседней парты написала. — Ты рискуешь напроситься на вздрючку, засранец. — Я напишу тебе ответ после ужина и пшикну на письмо своим… освежителем воздуха. — Ок. Жри быстрее… — Не будь так нетерпелив. К слову, где Ёнхва? Почему он всё ещё не явился меня ругать и тискать? — Он привязан к батарее на кухне. Юнги оглянулся на стену за своей спиной, прислушиваясь. За стеной что-то странно шуршало, постукивало и, кажется, даже приглушённо мычало. Хмыкнув, Юнги поднялся и отправился на кухню. Ёнхва невнятно усмехнулся и выплюнул маленький фруктовый ножичек, которым пытался перерезать вафельное полотенце, привязавшее руки к батарее. — Ну здравствуй, Филеас Фогг. — Не моя вина, что рейс всего один в день, — мягко ответил Юнги, мысленно хохоча над открывшейся картиной, но на деле без промедления берясь за полотенце. Нанзулару не только завязал полотенце на узел, но и тщательно переплел все декоративные кисточки, так что, провозившись пару минут, пришлось всё же подобрать выплюнутый ножик. — И за какие заслуги тебя так? — Пытался отстоять честь твоей драгоценной оранжевой формочки. Увы, она лишилась крысозапекательной девственности. Мои соболезнования. — Что ж, уверен, ты сделал всё возможное, — вздохнул Юнги, заглядывая через стекло в духовку. На решетке и правда стояла любимая формочка, набитая чем-то сомнительным в кляре. — Придется выдать ее замуж за кулинарный сборник Нанзулару, а себе купить новую. Ёнхва наконец встал, потирая руки, исподлобья осмотрел бурчащего себе под нос друга и вдруг кинулся тому на шею, тиская в объятиях и хрипя замогильным голосом: — Предупреждай, пожалуйста, если заводишь друзьяшек среди демонов… — Ох, — закряхтел Юнги, даже не пытаясь вырваться. — Это скорее партнёр по сессиям. — Ты понял меня?! — Я понял, — покивал Юнги, неловко похлопывая Ёнхва по спине. — Прости. Но клянусь тебе, что это единственный чудик, с кем я связан. Объясню позже. — Ладно, хорошо, — забормотал Ёнхва, отстраняясь и отводя взгляд, как будто уже устыдился своей секундной слабости и выплеснувшихся чувств. — Идём. Нельзя оставлять это нечто без присмотра. Но волноваться было не о чем. Когда они вернулись, в гостиной стояла идеальная тишина. Чонгук скромно сидел в уголке длинного кожаного дивана, оглядывая просторную светлую комнату. Нанзулару лежал в кресле напротив, словно пытаясь прикинуться обычным котейкой. И только попугайчик в клетке неугомонно раскачивался на качелях, то и дело пытаясь подцепить задвижку дверцы клювом. Ёнхва, видимо, решивший, что его любимчик просто засиделся в клетке и хочет размять крылышки, спокойно открыл дверцу. Зелёный волнистый попугайчик по кличке Киви, надо сказать, вообще привык свободно летать по комнате, ему давали волю. И каждый… каждый, абсолютно каждый раз, выпорхнув из своей уютной клетки, Киви усаживался Ёнхва на плечо, покусывая за ухо или воротник рубашки. Так он выражал свою любовь и благодарность. Эта любовь наполняла их будни теплом и особой радостью, так что, когда Киви без раздумий пролетел мимо, так и плюхнувшись на голову Чонгуку, Ёнхва не сдержал разочарованный вздох. — Не обижайся на него, — улыбнулся Юнги, — похоже, это одна из волшебных сил Чонгука, приманивать птиц. — С таким гнездом на голове — неудивительно, — проворчал Нанзулару, глядя исподлобья. Чонгук ошарашенно ощупал свою голову, на которой малыш Киви и правда сооружал себе что-то вроде гнезда, дёргая то одну прядку, то другую. Когда попугайчик наконец угомонился и устроился спать, спрятав голову под крыло, все переглянулись. — Значит, ты и есть тот самый… — начал Ёнхва и замялся, тут же жутко смутившись. — Чонгук, — кивнул Гук и удивлённо замер, услышав возмущенный «чирик-чирик». — Рад познакомиться. Юнги рассказывал о вас как о прекрасном друге и коллеге. — А мне он о тебе почти не рассказывал, — рассмеялся Ёнхва, пристраиваясь во второе кресло, — так что прекрасность нашей дружбы вызывает вопросы. Вы и правда встречаетесь? Как… как пара? — Эм… да, — пожал плечами Чонгук, неловко улыбаясь. — Если, конечно, я ничего не путаю в вашей терминологии двадцать первого века. — Чудееесно, — протянул Ёнхва. — Счастлив знать, что Юнги наконец познал нормальную человеческую любовь. Чонгук открыл рот, собираясь что-то сказать, но, видимо, не смог сформулировать мысли и просто выдал тихий «Умф», отведя взгляд. Неловкость беседы поражала. Но почему-то происходящее в то же время забавляло, вовсе не хотелось сбежать от такой неловкости. — Окей, ребята, — когда повисшая тишина начала откровенно давить, вмешался Юнги. Уселся на пуфик и достал с полки под стеклянным кофейным столиком одну из бутылок и четыре стопочки. — Мы наконец собрались все вместе, так что я всем всё наконец расскажу. Знаю, у каждого из вас есть ко мне вопросы и даже претензии, но надеюсь, что смогу всё прояснить этим вечером. Юнги налил в каждую стопочку виски, раздвинул те по разным краям столика, прекрасно осознавая, что никто другой не собирается пить, и без промедления опрокинул собственную стопку, тут же налив в неё ещё. — Или вы сами всё проясните… — Мы? Собравшиеся вопросительно переглянулись, хмыкая, недоумевая и всё же берясь за стопочки. Нанзулару сдался первым — отправил стопку в рот целиком и тут же выплюнул, уже пустую и блестящую, как бриллиант. — Да. — Юнги буквально заставил себя улыбнуться, чтобы звучать хоть немного добродушно и откровенно. — Полагаю, если каждый из вас расскажет ту часть, которую знает, будет достаточно. Нан, пожалуйста, начни ты. И можешь ругаться, да… Нанзулару выпрямился, навострив кошачьи уши, сверкнул синими глазами и после некоторых раздумий заговорил. Теперь голос звучал куда менее комично и нелепо, даже по-своему властно и угрожающе. Становилось понятно по интонациям, что насмехаться над этим существом точно не стоит — можно и поплатиться. — Хоть я и не возражаю против имени Нан, меня зовут Нанзулару. Я — коренной житель Мира снов. И это именно я дал Юнги шанс на жизнь, за который он должен благодарить и боготворить меня, а не обращаться, как со старым другом, который задолбал уже своей тупой рожей в гостях, но выгнать из дома стыдно. Нанзулару на мгновение застыл, словно картина, и казалось, что весь мир вокруг застыл вместе с ним, давая возможность совладать со своими чувствами. — Юнги был копией из Мира снов. Безликим, чей человек умер почти сразу после рождения. Из-за этого и Юнги должен был раствориться без следа. Так устроена реальность. Такова судьба безликих, они не существуют сами по себе… И лишь моя доброта дала ему шанс обрести тело и жизнь в человеческом мире. Я провёл обряд, наделил его телом и стал растить. Я заменил ему отца. А в ответ получил лишь недовольство, упрёки и бесконечное неподчинение. Словно тридцать лет сплошного подросткового бунта! Ёнхва выпил виски и потянулся за бутылкой. Теперь Юнги приходилось наоборот сдерживать слишком довольную улыбку, чтобы не засмеяться. Начало было положено - откровенность полилась бурной рекой. Можно было рассчитывать на плодотворную беседу. — Я лишь хотел, чтобы мой помощник выполнил своё простецкое предназначение. Отплатил мне тем же… — Нанзулару невозможно драматично покачал головой, закрывая глаза. И, кажется, в этот момент смешки сдерживать пришлось и остальным. Почему-то этого «кота» за секунду бросало от пугающей внушительности к смехотворной напыщенности. — Я лишь хотел тоже получить тело и зажить в этом мире полноценной жизнью, не вселяясь хрен знает в кого. Для этого Юнги нужно было всего-то привести мне тысячу призраков, у которых я взял бы по крохотной частичке магии. Но за грёбаных десять лет работы этот идиот едва наскрёб сотню призраков… Ничтожно мало. Ничтожно! Я не проживу ещё сто лет! — Ох, Нан, — с улыбкой мягко и почти ласково протянул Юнги. Кошачьи глаза побледнели от расширившихся белоснежных зрачков. — Я до сих пор не послал тебя на хер только потому, что ты не хочешь ради своих целей сам создавать призраков, убивая людей. За это спасибо. Но мне негде взять то, чего не существует… в нужном тебе количестве. Зрачки вновь превратились в тонкие чёрточки. Нанзулару муркнул себе под нос. — Да. Так вот. Ждать сто лет я и правда не могу. Поэтому, услышав о Чонгуке, я пришел в небывалый восторг. Привязанные призраки обладают совершенно небывалой магией. Один такой может заменить мне сотню или даже несколько сотен обычных! Пять привязанных призраков — это уж точно половина того, что мне нужно, а то и весь объём! И какой же призрак не согласится получить полную свободу?! Но мне, поверить не могу, пришлось ещё и убеждать эту эгоистичную задницу, чтобы согласился разобраться, найти и освободить остальных жертв! Оскалив клыки, Нанзулару обвел всех горящими синими глазами, а после фыркнул, мотнул головой и пододвинул стопочку к Юнги, умоляющей моськой прося себе добавки. Юнги сжалился и налил ему ещё виски. — А между прочим, это именно мне пришлось порыться в секретных архивах, чтобы раздобыть информацию. Но самое сложное уже позади. Я верю в успех. И… у меня всё. Юнги перевел взгляд на Ёнхва, без слов давая понять, что пришла его очередь продолжать историю. — Эммм. Что ж, — начал тот слегка неуверенно. — Я — помощник Юнги в его «Бюро помощи призракам и столкнувшимся с паранормальным». Устроился на работу пять лет назад и ещё недавно наивно думал, что меня больше ничем не удивишь. А потом Юнги вдруг перестал просто изгонять злых духов, помогать призракам устроиться в мире или искать потерявшихся призрачных собачек. Вместо этого он погрузился в истории о каком-то никому особо не известном маньяке, твердя, что это намного важнее. Я с первого знакомства знал, что Юнги не обычный человек… Ёнхва покачал головой, глядя на собеседников, и в его взгляде было столько доверительности, как будто дамочка из дешёвого сериала жаловалась подругам, что муж ей, похоже, изменяет. И, что удивительно, в ответных взглядах Нана и Гука виделось вполне соответствующее сочувствие. Нашли общий язык, перемывая косточки тому, кто их объединил. — Но я думал, его… не знаю, призрак бешеной коровы покусал. Что-то в таком роде. Я не ждал, что он оживленный демоном из Мира снов сонный клон! Как такое может быть?! Я даже не понимаю, мне бояться?.. Потому что, кажется, я боюсь. Это куда страшнее, чем просто парень с талантом к управлению снами… — О, не переживай, — ответил Юнги, медленно водя пальцем по краю стеклянной стопочки. — Мне нет никакого резона хоть как-то тебе вредить. Я дорожу каждым, кто умудряется понять и принять меня как друга. — Ну… прошедшие пять лет ты и правда был прекрасным другом. Много меня выручал. И, похоже, я сейчас звучу довольно грубо и неблагодарно. Прошу прощения… — Клуб неблагодарных не винит неблагодарных, — со смешком перебил Юнги. — Спасибо за то, что этой весной взял на себя такую большу́ю часть моей работы, заботясь о клиентах и дав окунуться в личное с головой. — Ох, ещё бы ты почаще объяснял, во что ты там окунулся… — капризно пробормотал Ёнхва. — А то непонятно, пора уже волноваться и советоваться с врачами или ты просто усиленно решаешь, куда лучше поставить новый набор бокалов. — Я решил, что подвешу их на люстру за верёвочки. — Мм. Бокалы-висельники… — Ёнхва вздохнул. — Именно то, чего не хватало нашей гостиной. — Полностью согласен, — охотно покивал Юнги. — Но это будущее. Давайте пока закончим с прошлым и настоящим. Юнги поднял стопочку, как будто это был неплохой такой тост, и залпом выпил виски. Чонгук смущённо улыбнулся под чужими взглядами, осторожно снял с головы спящего попугайчика и прочистил горло. — Ладненько, моя очередь. — Он принялся осторожно перебирать большими пальцами, поглаживая по спинке всё ещё сладко спящего малыша Киви. — Я — Чонгук, призрак-пугало, который почти ничего не помнит о своей человеческой жизни. До встречи с Юнги я болтался безвылазно по Миру снов… и обосновался в закрытом магазине игрушек. Поняв с годами, во что вляпался, я полюбил странные вещи. Например, прикидывался продавцом игрушек перед спящими людьми. Пел для них на школьных концертах, в ресторанах и театрах. Приходил на праздники в их домах, притворяясь дальним родственником, которого они просто не помнят в лицо. Становился надоедливым новым коллегой, который творит странную ерунду на рабочем месте, а никому нет дела. Пытался переплыть море. Летал между небоскрёбами. Часто воровал павлина из какой-то непонятной квартиры с сотней комнат, которые все увешаны коврами… А потом нашелся собеседник, который мог осмысленно беседовать. И я узнал, как мало порой нужно для влюбленности… о дааа, Юнги моментально влюбился в меня просто за то, что я красиво пою песенки украденному павлину. Ёнхва поперхнулся, пролив виски на колени. Нанзулару прыснул, посмеиваясь в усы. Юнги только улыбнулся. Да, это была невероятно важная деталь, прежде никто в Мире снов его не смешил, а парень, поющий старую народную песню глазеющему по сторонам павлину, производил неизгладимое впечатление. — Юнги много со мной болтал, пытался пробудить воспоминания о прошлой жизни, чтобы вытащить из Мира снов. И… постепенно понял, что у него впереди куча работы с костями. Так я понимаю ситуацию. Я ещё не понял, как Юнги собирается найти остальных жертв, но очень надеюсь, у него всё получится. Это порадует их. И, видимо, Нанзулару. А может, и Ёнхва, если призраки уговорят не вешать бокалы, как инквизиция еретиков. По мне, планы достойные. Ёнхва согласно покивал, промакивая колени бумажной салфеткой и тихонько поддакивая. Нан философски махнул хвостом. — Ладно, планам своё время, — уверенно заявил Юнги, закручивая крышку на бутылке виски. — А для начала давайте крысятину из духовки вытащим. Я хочу нормальной еды приготовить… — Нормальной еды?! А чем это тебе моя крысятина по-франзолийски не угодила?! Это высокая кухня, между прочим! Лосось ты необразованный, ничего в кулинарии не понимаешь! Юнги не сдержал смех, окончательно почувствовав себя дома и в своём кругу. Да, вот эти четверо были ему самыми близкими существами. И с ними не было страшно думать о любых грандиозных планах.

***

…через перила и осторожно осмотрелся. Вообще-то восточная лестница в школе, где он учился, была обычной двухмаршевой, но в этот раз виделось что-то странное, спиралью вьющееся вдоль четырех стен. Светлые доски, паутина в проходах, ступени в пыли и соломе. Напоминало огромный сарай, никак не школу, но значения это не имело, нужно было просто как можно скорее спускаться вниз. На первый этаж. С него — на цокольный, мимо шкафчиков, кабинета директора, спортзала. В самый дальний закоулок. К кабинету, которого на самом деле не существовало. Мельком пробежавшись взглядом по табличке с неразборчивой надписью, Юнги приоткрыл дверь и скользнул в кабинет. В маленькой комнате в четыре квадратных метра толкалась целая толпа. Чонгук сидел за столом у окна, в очках и белом халате он вполне походил на врача, но вряд ли собирался лечить или хотя бы выслушивать жалобы собравшейся толпы. Просто черкал ручкой в какой-то книге. Юнги с силой закрыл дверь и запер ее на ключ, убеждая себя, что в кабинете нет ни одной лишней души. Когда он оглянулся, Чонгук уже и правда был один. Отложил книгу, задвинул шторы, чтобы из противоположного крыла здания их не могли случайно увидеть, и подмигнул. Юнги тут же перегнулся через стол, целуя. — Приятно, что мы больше не ограничиваемся лёгкими объятиями, — прошептал Чонгук, ловя складки его одежды пальцами. — Они, конечно, очень уютные, но хочется чего-то большего. — Во сне лучше далеко не заходить — сильный всплеск эмоций может разбудить. А у нас ещё дела есть. Юнги напоследок ласково чмокнул парня в нос, как будто извиняясь, и выпрямился. Чонгук лукаво улыбнулся. — Ладно. Вечно сбегать от собственного парня ты всё равно не сможешь, так что разрешаю ещё немного поувиливать. Но имей в виду — этот кабинет обязан увидеть что-то интересное. Он заслужил. Столько лет любоваться твоим одиночеством… — Не понимаю, как ты вообще умудрился сюда проникнуть, — серьёзно хмыкнул Юнги, разворачивая на столе бумажную карту. Не то чтобы у мира снов была четкая и поддающаяся отображению география, но карта была неплохой уловкой, способом доказать сознанию, что есть четкий план похода. — Этот кабинет — мой личный сон. Частная территория. — Не знаю, ты тут самый умный, ты должен понимать, — беззаботно пожал плечами Чонгук, сразу дав понять, что он это не столько не понимает, сколько не считает важным. — Может, частные территории сонных копий открыты для всех. Может, за годы призрачного бытия я слишком наловчился ходить куда вздумается. Может, мы ничего не понимаем в Мире снов, а только думаем, что понимаем… Юнги скосил на веселого парня взгляд. Белый халат Чонгука уже больше походил на куртку, вполне современную мешковатую белую куртку с ремнями, заклёпками и рефлекторами. Точно такую, как висела в прихожей, Ёнхва купил куртку в этом году и надевал всего пару раз, быстро разочаровавшись и заявив, что, пожалуй, уже слишком стар для такого выпендрёжа. Чонгуку же бесспорно шло. А ещё ему очень шла расслабленность и уверенность. С первого взгляда было видно, что всё его отношение резко изменилось, теперь Мир снов не был для него чудовищной ловушкой, теперь это был уголок уединения, ассоциирующийся с любимым человеком. После ритуала, что провёл Нанзулару, Чонгук признался, что ему стало физически намного легче. Вслед за этим пришёл и душевный покой. И теперь он спешил изучить по-новой этот причудливый мир, подаривший ему много нового.... — Кого мы сегодня ищем? — Думаю, что стоит начать с Ви. — Ви? Кто он? — Кто… — Сложив карту, Юнги спрятал ее во внутренний карман куртки и рассеянно поправил одежду. — Очень надеюсь, что твой старый друг, иначе это будет значить, что я всё напутал. — Ммм. Моего друга звали как-то не так, — протянул Чонгук, открывая дверь кабинета без всяких ключей. В школе как будто шёл урок, коридор был пуст. — Я почти уверен, что никогда не знал никакого Ви. — Вряд ли это настоящее имя, — в ответ пожал плечами Юнги и уверенно открыл дверь напротив. — Но парень представился так, а имени из документов по делу Нан не запомнил, поэтому пусть пока будет для всех нас просто Ви. Школьная столярная мастерская в этот раз была завалена светлыми стружками настолько, что через них приходилось пробираться, как через сугроб. Хотя станок и был всего один. В самом центре, непрерывно жужжащий, подсвеченный яркими лампами и окружённый толпой мальчишек, которые взволнованно шептались, разглядывая свежие красные брызги на грудах опилок. — Доброе утро, учитель Кан, — поздоровался Юнги, проходя мимо мрачной фигуры в углу, от которой и сыпалась большая часть опилок. — Не забудьте сдать посуду, Мин Юнги, — ответил учитель, на мгновение повернув к нему свое размытое лицо. — Иначе схлопочите единицу. — Конечно, учитель. Юнги покивал. Поймал Чонгука за руку, когда заметил, что тот замедлился возле облитого кровью станка, стиснул пальцы покрепче и прибавил шагу, не сводя больше взгляда с запасного выхода в конце кабинета. За высокими старыми окнами желтизна осени болезненно отмирала на глазах, чернея голыми ветвями кустов, серея рыхлыми массивами туч. А когда они наконец выскочили на узкое крыльцо, задний двор школы был завален мокрым снегом. — За углом будет машина, — бросил Юнги, проходя в какую-то арку и поднимаясь на пригорок. Ледяные лужи хлюпали под ногами. — Моё подсознание знает, что на машине быстрее, так что поедем на ней. — Отлично. — Чонгук прошёлся вперед, осматривая заснеженную парковку. — Какая из них наша? — Любая. — Юнги сунул руку в карман на груди, где обычно носил связку ключей. — Можешь выбрать на свой вкус. Чонгук задумчиво помурчал, подошёл то к одной, то к другой, заглядывая в окна да щупая ручки, и в итоге остановился возле тёмно-синего внедорожника, который Юнги даже не замечал. — Эта! Юнги молча кивнул и уселся на водительское сиденье. Чонгук неловко забрался на пассажирское и тихонько вздохнул, поняв, что внедорожник ему «не налез». — Что-то тут тесновато, — проворчал Чонгук, сутулясь и поджимая ноги. — Голова в крышу упирается. — Да? — с притворным удивлением переспросил Юнги, от души потянулся, лучезарно улыбнулся и завел машину. — А мне кажется, в самый раз. Расслабься — не принимай правила этого мира, тогда он не сможет тебя ими сдерживать. — Но я не… оу, мы уже едем? — Чонгук выглянул в окно, кажется, моментально забыв про все неудобства. Гук много раз появлялся в старой школе Юнги, его любимых магазинчиках или даже в квартирке, где он в детстве жил с Наном. Но ни разу при этом не выходил на улицу. Можно сказать, не видел родных краёв Юнги. — Это твой родной город? — Это сон о городе, где я рос, — мягко поправил Юнги. — Там были горы, да. Между ними петляла дорога, по которой я иногда ездил на автобусе. Зимой у нас бывало много снега. Но это всё просто отдаленно напоминает тот город. — Да, я понимаю, но ощущения… общее впечатление… — Что ж. Попробуй запомнить впечатление. А потом я свожу тебя в тот город в реальности. Сравним. Чонгук помычал себе под нос, видимо, заинтригованный таким неожиданным обещанием, и завертелся активнее, разглядывая детали. Юнги же всеми силами пытался сосредоточиться. Да, что-то исправить было просто невозможно, в чём-то пришлось бы уступить Миру снов. Но не стоило уступать слишком много — Юнги хотел добраться до места как можно быстрее, потому старательно представлял себе дворик со скульптурой прелестной Музы в окружении розовых клумб. — Ууу, а машина-то прозрачная… вижу дорогу сквозь капот. — Ты сам выбирал. — Нда, я не очень разбираюсь. Зато и правда вместительная. — Чонгук оглянулся за спину. — У тебя есть опыт вождения автобусов? — Нет. Это мой первый раз. — Оу. Ну, тогда жми на педаль нежнее. У нас десятка два пассажиров. Хотя ребята на заднем ряду больше смахивают на походные рюкзаки с тыквами вместо голов. — Рюкзаки? Ого. А я и забыл… В автобусе, на котором я ездил в универ, в определенное время можно было встретить группу походников, — улыбнулся Юнги, тоже с любопытством разглядывая переменчивые образы пассажиров. — У них был клуб. Дважды в месяц они уходили в горы: уезжали утром в пятницу и возвращались вечером в воскресенье. Брали с собой туристов, соблазнившихся дикой природой; целые компании школьников под присмотром пары учителей, решивших, что пора вытащить ребят из-за парт; обычных уставших работяг, сумевших выпросить отгул. Однажды даже я с ними отправился… — Ты?! — Просто шел домой в один утомительный четверг, увидел, что в их клубе горит свет, и зашёл записаться на ближайший поход. С меня даже не взяли денег за аренду снаряжения, хотя у меня из нужного был только просторный рюкзак… конечно, я потом всем им подарил по набору хорошего кофе, как и положено, что вышло явно дороже аренды, но суть в том, что они были очень добры ко мне, как к родному сыну. Сказали, что постоянно видят меня в автобусе, так что знают, что мне и правда нужно отдохнуть. — Отдохнуть? Для этого ты пошёл с ними? — Да. В то время в моей жизни творился полный бардак. И, хотя поход, разумеется, не решил никаких проблем магическим образом, но… я убедился, что нужно устраивать передышки, даже если страшно оторваться от некоторых дел и потерять контроль. — Знаешь, ты и правда похож на того, кто не особо умеет отдыхать, — вздохнул Чонгук, складывая руки на спинке кресла. — Раньше я стеснялся сказать, но рад узнать, что ты сам понимаешь это. — Да уж. Я такой. — Юнги меланхолично пожал плечами. — Больше я ни разу не ходил в походы, но временами забегал в клуб, чтобы поздороваться и немного поболтать. — Когда поедем в твой город, нужно обязательно сходить с ними в поход. — Думаешь? — Знаю. — Что ж. — Юнги усмехнулся и сложил руки рупором, громко объявляя: — Остановка «Поворот на цементный завод»! Походные рюкзаки зашевелились, поднимаясь с кресел и выстраиваясь у выхода. Головы-тыквы качались, грозясь упасть и покатиться по салону. Выглядело презабавно. Неясный гомон перебил внушительный бас: — Если что-то случится, сразу свистите в свисток! Если услышите чужой свисток, остановитесь! Помните, что взаимная забота и помощь — залог безопасности в любых условиях! Походники один за одним посыпали прочь из автобуса. Чонгук с улыбкой глянул на Юнги. И даже не понадобилось слов, тот понимал, о чём думает призрак. Да, некоторые вещи и события умудряются сильно повлиять на нас, несмотря на то, что мелькают в жизни короткой вспышкой, а не сопровождают годами, как иные. — Ну, мы тоже приехали. Юнги поправил кепку и вышел из машины. Двор был залит ярким солнечным светом, Муза сверкала в его лучах, словно осыпанная волшебной пыльцой фей. Туника развевалась от грациозного танца, лицо озаряла нежная улыбка, хрупкие пальцы перебирали струны-струи маленькой лиры-фонтана. И казалось, освежающие брызги этого фонтана вдохновения овевают их даже здесь, в десятке шагов от скульптуры. — Ох уж эти ваши сонные машины, не успел выйти, а ее уже нет, чувствую себя… ух ты… — Чонгук с прищуром оглядел чудесный сад с розами и геранью. — Выглядит так, будто мы и правда на месте. Моему другу понравилось бы это место, зуб даю. — Зуб даёшь? Да ты даже имени его не помнишь. Юнги уверенно зашагал по песчаным дорожкам, не слишком глазея по сторонам, чтобы не пришлось тратить силы на поддержание обстановки и не выпасть случайно из нужной локации. — Да ну тебя! Ты же знаешь, я не помню факты, но помню ощущения. Он тянулся к таким красивым местам, я помню, что ходил с ним в галереи, парки и сады скульптур. Он был единственным среди моих друзей, кто любил искусство, только с ним я мог обсудить подобные вещи… точно, да, так и было. Вспомнил. Мы были в похожем саду с самыми невероятными розами, какие я мог себе представить, и обсуждали музыку! Он говорил о новых течениях! Он рассказывал с таким воодушевлением, что я млел, восхищаясь, хотя не слышал ещё ни одной пластинки, о которых он говорил! Тэхён умел всё так… ох. Тэхён! Чонгук стиснул рукав Юнги, тряся от нахлынувшего восторга. Глаза сияли. И Юнги казалось, он видит в черноте зрачков миллиарды ярких звёзд, невероятная для Мира снов картина… — Его зовут Тэхён! Я уверен в этом! Тэхён! — Чонгук? — вдруг откликнулся чужой голос. — Ого. Это и правда ты? Юнги задрал голову. Ви сидел на качелях высоко над их головами, длинные цепочки терялись в бездонном небе, а вокруг него резво скакал кругами облачный заяц, осыпая пушистый снег, оседающий на плечах пожаловавших гостей.