Old bones

              Потерев глаза, Юнги с трудом сел в постели и огляделся. Чонгук сидел на второй половине кровати и неспешно помешивал горячий кофе в кружке, внимательно наблюдая. — Спасибо, — едва слышно прохрипел Юнги осипшим голосом, уже по его звучанию поняв, что прошло явно больше времени, чем он планировал потратить на дедушку Кима. Вот только последние события вспоминались с трудом. Что могло его задержать? — Я волновался. — Не стоит. Я не человек, даже из сильных снов выпутаюсь. — Я скучал. На это ответа уже не нашлось. Чонгук протянул ему кофе и просто пожал плечами на молчание, как будто извиняясь за излишнюю сентиментальность. — Нан помогал? — мягко спросил Юнги, снимая прилипшую к боку кружки белую шерстинку. — Да, я… не очень поладил с твоей кофеваркой. Нан уверяет что это проще, чем комара прихлопнуть, но, кажется, он не представляет себе, как изворотливы и хитры комары в реальном мире. Вот и с кофеваркой вышло неловко, я немножко не туда ей кофе насыпал, пришлось чистить. Но, думаю, она уже идёт на поправку… правда-правда. Юнги улыбнулся, стряхнул шерстинку с пальца и наконец попробовал кофе. И чуть поморщился. — А ты с сахаром не перестарался, милый? — Прости… — Чонгук виновато поморщил нос и поджал плечи, стискивая колени серебрящимися пальцами, как ребёнок, ожидающий взбучки. — Я знаю, что ты любишь без него, но Нан сказал, что сахар — лучшее магическое лекарство, чтобы поправиться после ночных кошмаров… а я почти уверен, что ты был именно в них. — Как догадался? — тихо и с настороженностью спросил Юнги, буквально заставляя себя сделать несколько больших глотков. — Твои часы показывали, что пульс выше среднего. — Чонгук кивнул на браслет с квадратным экраном. Сердечко на нём было зелёным, как и большую часть дня. — А ещё ты шепотом матерился во сне. Юнги распахнул глаза от удивления. — Последние пару минут ты как будто с кем-то ругался. Я бы даже сказал — боролся. — Ммм… — Юнги рассеянно покивал, перебирая медленно всплывающие отрывки туманных воспоминаний о том, что происходило буквально несколько минут назад. — А я бы сказал — спасался бегством. Спасибо, Гук. Ты и правда очень выручил меня в этот раз. Призрак смущённо улыбнулся, подсел ближе, потянувшись навстречу, и коснулся холодными губами горячей после сна щеки. Юнги чуть дёрнулся от приятных мурашек. А сразу после застыл — в сознании вспышкой всплыл образ преследователя из сна.

***

— О, да не волнуйся ты так, всё будет в полном порядке, — заверил Юнги, тонко нарезая ветчину для сэндвича. Нан, сверкнул в его сторону огоньками глаз, недовольно и неразборчиво что-то ворча. Выдавил пачку влажного корма в миску и поставил ту на пол, кошка, нетерпеливо трущаяся о его нижние щупальца, тут же принялась с урчанием чавкать. — Кстати, Ёнхва скоро вернётся, тебе бы спрятать это тело… — Как только она дожрёт свою гадость. — Окей, как скажешь. — Не пытайся сменить тему. Нам нужно будет найти ещё парочку призраков, чтобы собрать достаточно магии, иначе человеком мне не быть. — Вспомни, какой запас тебе перепал от Чонгука, — напомнил Юнги, берясь за сыр ароматный с крупными дырами. — Гарантирую тебе, что у Микото магии не меньше половины того объема. Или больше. Тебе хватит. Даже без Намджуна. Гарантирую. — А если и он откажется?! — всхрипнул Нанзулару, хватаясь щупальцами за голову. — Что за призраки пошли? Как можно настолько доверяться какому-то человеку и надеяться на случай? А если кость потеряется, он не думает, что это может стать концом в один момент?! — Брось. Такое существование не опаснее, чем самая обычная человеческая жизнь… — Да хрен с ним. Мне нужна магия. В этот раз мне может потребоваться больше магии! Юнги слегка смазал хлеб соусом, уложил лист салата, ветчину и сыр. А после повторил то же самое ещё пару раз. Когда три идеальных сэндвича были готовы, Юнги тщательно завернул их в бумагу, достал из холодильника бутылочку воды, сложил это всё в рюкзак и вздохнул. — Я не знал. — Юнги поднял взгляд и открыто посмотрел на безликого. — Обещаю всё тщательно обдумать и обязательно найти выход, если магии всё же не хватит. Но, пожалуйста, и ты не паникуй. Нан фыркнул. Светящиеся пятнышки превратились в тонкие вертикальные линии. Так случалось частенько. Например, когда Юнги, будучи малышом, начинал капризничать. Или сообщал, что Нана снова вызывают в школу. А при очередном «Я снова передумал, не хочу колледж, точно нужен универ» пятна становились не толще ниточки. Такое «лицо» означало, что Нан глубоко задумался, размышляя, какие у него шансы психануть, послать всех к дьяволу, выпустить пар, но не устроить себе этим ещё больших проблем. — Ладно… Только по глубинам не шляйся ночами, — пробубнил Нанзулару, принимаясь с деланым увлечением натирать стол-остров тряпочкой, собирая крошки после сэндвичей. — Ты считаешь, что весь из себя крутой местный и лучше всех понимаешь Мир снов, но всегда есть кто-то ещё круче. Помни, уверенность — это твоя броня, а не оружие… — Да-да, — с улыбкой протянул Юнги и махнул на прощание. — Я помню, уверенность — броня, только так она служит мне, делая её оружием, я оборачиваю её против себя же самого, бла-бла-бла. Это слишком длинная поучительная речь. Придумай уже что-нибудь более краткое и ёмкое. — Щас как придумаю тебе половником по шее, будешь знать! Повякай мне ещё, писатель нашёлся! Пиздуй уже из моей кухни, пожиратель бутербродов! — Люблю тебя, увидимся послезавтра! Юнги вышел из кухни, со смехом покачал головой и вернулся в спальню. Сидящий на постели Чонгук зыркнул на него из-под чёлки. — О, да не волнуйся ты так, всё будет в полном порядке, — заверил Юнги, открывая отсек шкафа с футболками. Чонгук тихонько вздохнул в ответ. — Слушай, я прекрасно понимаю, что тебе очень трудно сейчас влиться в реальный мир, ты не хочешь оставаться один. Но подумай вот о чём. Ты не должен стать зависимым от компании или какого-то конкретного человека. — Юнги снял с плечиков пару футболок и толстовку и принялся их аккуратно сворачивать. — Не для того ведь мы отвязывали тебя от останков, чтоб привязать к чему-то новому. Оставайся самостоятельным. А за помощью сможешь в любой момент обратиться к Нану или Ёнхва. — Угууу, — протянул Чонгук, не скрывая уныния. — Ты прав, конечно… — Если хочешь, будем видеться каждую ночь. — А ты согласишься на это? — осторожно уточнил Гук, поправляя рукав верхней футболки в стопке. — У тебя же будет море работы. — Соглашусь. Без сомнений, я смогу найти три-четыре часа за ночь, чтобы побыть рядом с любимым призраком и поддержать его в трудный период. Устраивает подобное предложение? — Обязательно говорить так, будто ты политик перед районными выборами? — Конечно, ведь ты склонен больше доверять людям, которые правильно и дипломатично выражают свои мысли. — Когда ты это заметил?! Юнги сложил одежду в рюкзак и пожал плечами. Что тут вообще было замечать, он не представлял, всё в глаза само бросалось. — Во время общения. У тебя сложная смесь травм, которые ты помнишь, но лишь подсознанием. Тебя манят просторечье и грубость, потому что ассоциируются с детством, проведенным в глуши. Но в то же время манит высокопарный и заумный язык, потому что тебе всегда хотелось рвануть в столицу, в другой круг общения и другую жизнь. Тебя отпугивает просторечье и грубость, потому что ассоциируются с пьянчугами, наркоманами и быдлом, которые пугали в детстве. Но тебя отпугивает и высокопарный язык, потому что так говорил приезжий учёный, который в итоге тебя убил. В этом хитросплетении чёрт ногу сломит. Но ясно одно — в ситуации, где уже заложен фундамент для доверия, деловая и правильная речь станет союзником в попытках успокоить и расположить твою душу. Чонгук покачал головой, то ли восхищаясь, то ли наоборот. — Ну и наворотил ты сейчас… — Если хочешь проще: у тебя стояк на мой томный голос и постную мину, так что так… — Ааа. Вот это и правда в точку! Это прям возбуждает, когда ты несёшь какую-то ерунду с уверенным лицом! Но в то же время успокаивает… надо же, а я, оказывается, ходячее противоречие… Уложив последнюю одежду в рюкзак, Юнги сложил следом документы, ноутбук, рабочий ежедневник с важными пометками и наконец застегнул. Вещи были собраны. — Не переживай, я буду писать тебе сообщения, место встречи ты находишь в два счета, а вернусь я уже послезавтра. Обещаю, ты не успеешь так уж сильно заскучать. — Но я не… — Чонгук осекся, вздохнул и поднял взгляд, позволяя мягко поцеловать. — Хорошо. Я постараюсь держать тут всё в порядке. — Рассчитываю на тебя. Из коридора послышался шум, голос Ёнхва звонко объявил, что он вернулся и готов снова уезжать через минутку. — Хочешь проводить? — с улыбкой предложил Юнги шепотом. — А можно? — Да. Оставим Ёнхва за рулём, а сами устроимся на заднем. — Но мы же не сможем при нём… ничего серьёзного… — Так тебе, дорогуша, и подержаться за руки хватает, — усмехнулся Юнги, закинул рюкзак на плечо и первым вышел из спальни. — Идём. Оставим Нанзулару в одиночестве размышлять о желудке, набитом кошачьим кормом. — Ч-чего?.. — Руки, говорю, руки! Пора держаться за руки!              

***

…всё внутри содрогнулось, когда дверь кабинки не поддалась с первого раза. К счастью, удалось довольно легко перебраться через ее верх. Отряхнув толстовку, Юнги спрятал руки в карманы и побрёл прочь из туалета. Не нравилось ему, что сон снова завёл его в такое место. С чего бы вдруг? Да он даже вспомнить не мог, какого цвета были стены в школьных туалетах, потому что редко в них бывал, ничего примечательного там не случалось, так что и сны подобные раньше почти не снились. Треклятый кошмар пытался о себе напомнить? Спустившись по центральной лестнице вместе с шумной толпой, Юнги проигнорировал все праздничные плакаты на стенах, обошел странную композицию из надувных цветов и юркнул в нужный коридор. Мимо трёх или четырех залепленных снегом окон, свернуть за угол, и вот она, белая дверь с табличкой. Закрыв её на три замка, Юнги подёргал ручку и обернулся. Чонгук тут же сгрёб его в охапку, горячо целуя. — Что, даже шторки не закроем? — сквозь поцелуи усмехнулся Юнги. Не пытался высвободиться, но сразу насторожился. Эти поцелуи ощущались совсем иначе. — Вдруг меня уволят за интрижку с учеником? — А кем ты тут работаешь? — Понятия не имею… если судить по расположению моего кабинета… либо физруком, либо… мастером по ремёслам. — Ммм. Ремёсла. А поподробнее? — Ну. Гончарное, столярное, плотницкое. Может, ювелирное или даже немного кузнечное. Я вообще на все руки мастер, если подумать. — Продемонстрируете? Учитель Мин… Парень подмигнул и запустил руки под толстовку. Юнги резко отпрял. — Но-но, все шалости только после последнего урока. Возвращайтесь к занятиям, Клон Чонгук. Призрак рассмеялся, отошёл к окну и опёрся на подоконник, любуясь черно-серым ледяным озером, залегшим между двумя корпусами школы. Весь из себя ни разу не похожий на призрака. Юнги перевел взгляд на выглянувшего из шкафа Гука. — Ну и шуточки у тебя. Я же чуть не поверил. — Но ведь почувствовал разницу! — с улыбкой ответил Чонгук, пихая его локтём. — Даже намного быстрее, чем я ожидал. — Как ты сделал его таким правдоподобным? — Я ничего не делал. Это твои сны. Что ты там обо мне фантазировал перед сном, признавайся? Запретный роман с учеником, м? Если так, согласен пойти в кабинет директора и заняться рискованным сонным сексом прямо на его столе. — Рискованным? Потому что нас могут застукать? Или потому, что мы можем проснуться? — А всё и сразу, — прошептал Чонгук, склоняясь к самому его уху. — И если я хорошо постараюсь, ты выдашь мне аттестат об окончании школы интимных искусств. — Да уж, амбиции у тебя — что надо, — рассмеялся Юнги. — Имей в виду, экзамен будет невероятно сложным. Я всех заваливаю… Чонгук насмешливо вскинул бровь, но после некоторых раздумий пристроился на рабочем столе в центре комнатки, всем своим видом приглашая прямо сейчас начать экзамен без подготовки. — Как у тебя дела? — вместо этого мягко спросил Юнги, подходя ближе и перебирая чуть серебрящиеся волнистые пряди. — Отлично. — Чонгук пожал плечами и улёгся удобнее. Стол под ним ненавязчиво превратился в высокий мягкий диванчик. — Мы немного погуляли с Тэхёном. Потом Ёнхва показал мне магазинчик с дешёвыми ореховыми батончиками. Потом Нан изгнал злого духа из золотой рыбки. А сейчас все разошлись по комнатам, так что я решил, что и мне пора уже вздремнуть немного. Юнги чуть улыбнулся и повёл взглядом. Через разрушенную стену кабинета открывался вид на казавшееся бескрайним мёрзлое болото. Из него беспорядочно торчали увязшие многоэтажки, но клубящийся над болотом туман скрывал очертания, оставляя лишь светящиеся в темноте окна, будто плывущие над горизонтом прямо в воздухе. Умиротворяющий пейзаж. — А у тебя как? — Отлично. Встретился с режиссёром и продюсером. Осмотрел место. Пошёл спать. — Звучит не слишком масштабно… — Да, но на деле было довольно суматошно, — улыбнулся Юнги, неспешно шагая по болоту. — Хотя основная работа начнётся только завтра. Знаешь, записывать саундтрек для сериала — большая ответственность, не меньшая, чем писать его. Нужно следить за тысячами тонкостей, настраивать огромный оркестр на работу, обязательно перестраховаться, но при этом не сорваться, забыв о границах. По болоту вокруг них бродили огромные мрачные вороны и крикливые грачи. Смотрели своими чёрными безжизненными глазами. То ли сожрать хотели, то ли наоборот присматривали, готовясь клювом вытащить из трясины, если потребуется. Юнги брёл в сторону знакомых гор. Чонгук плыл следом по воздуху, словно ещё один клочок тумана. — Запись в том зале, который я заказал… — продолжал Юнги, просто лениво поддерживая разговор, пока тема интереснее не найдётся. — Там ужасно дорого. Уникальное здание с невероятной акустикой из-за сложных каменных сводов. Каждый час нам будет стоить целое состояние. Так что продюсер за шкирку меня вытащит, если превышу заявленный лимит и ударю по бюджету. Я обязан сделать эту сложную и кропотливую работу, но уложиться в минимальные сроки, чтобы не попасть в чёрный список. Хотелось бы и дальше делать себе имя в мире киношных композиторов. Хорошая ниша… — Хорошая жижа… — согласно поддакнул Чонгук, как будто совершенно бездумно. — Хорошая, — покивал Юнги. — Ты в курсе, что у твоего отражения есть хвост и рога? — Что? — искренне опешил Юнги, замерев и опустив взгляд. Болото казалось чуть ли не зеркальным, и в негладкой глади его отражались заметные чёрные рога. — Ох. Недурно смотрится. — Точно. Тебе идёт. Но… не стоит ли опасаться? — Не стоит. — Юнги пригнулся и протянул ладонь. Из болота навстречу тут же подался краешек тени, напоминающий чью-то кривую руку. Юнги уцепился за него покрепче, представил, будто прикладывает все силы, и резко вытащил рогатую тень на поверхность. — Порядок, дружище? Чёртик-тень встряхнулся, ощупал рога и молча покивал, потирая лапками в знак благодарности. А после махнул тонким хвостом, чуть всплеснув болото, и прочертил между заледенелыми кочками тропинку, ведущую в непроглядную черноту между густо усеянными мелкими яблочками яблонями. — Ну надо же, — улыбнулся Юнги, чуть не сорвавшись с места, заменил скорее к яблонькам. — Мне так давно не снилась эта дорога! Этой дорогой я иногда ходил из школы домой! Идём, Гук, пошли ко мне, поболтаем дома! — Ооо, я увижу твою детскую комнату?! Это очень любопытно! — Точнее — вольную интерпретацию моих воспоминаний о детской комнате. Вряд ли так уж любопытно. — Но ведь всё же увижу, — неунывающе улыбнулся Чонгук, спеша следом. — Увидим. Знаешь, эта дорога всё детство вызывала у меня смешанные чувства… Отодвинув низко нависшую ветку, Юнги кивнул головой и первым уверенно шагнул в темноту. Всё прочее моментально исчезло. Болото, город, небо. Всё. Остались лишь ветви с небольшими алыми яблочками, тянущиеся к ним прямо из черноты. — Эта дорога была короче, но по ней мало кто ходил, ведь она вела к окраине, где никто из моих знакомых не жил. В хорошую погоду это была дорожка с красивым видом. В плохую… пару раз я приходил домой с полными ботинками слякоти и брюками, промокшими почти до колен. Ну, а вдобавок — время от времени там прохаживались стаи бродячих собак, а из-за них приходилось перебираться через забор и брести по территории какой-то юридической фирмы или вроде того. В детстве я, признаться, не знал, кого мне стоит бояться больше — собак или юристов. Так что каждый раз нужно было сначала подумать дважды, прежде чем идти этой дорогой… Юнги пригнулся, проходя под очередной низкой веткой, и почувствовал первый укол где-то под ребрами. Чернота будто и не думала расступаться. — Эй… ты мурчишь? — вдруг спросил Чонгук. — Это от волнения? — Я? — изумлённо усмехнулся Юнги, оглянувшись и тут же получив по лицу веткой. Фыркнул, тряхнул головой и проморгался. Чонгук приобнял его, помогая выбраться из густых яблоневых зарослей. — А кто мурчит? Слышишь этот звук? Очень похоже на мурчание… — Наверно, это кошка пришла поспать с тобой, — неуверенно пожал плечами Юнги, пытаясь снова вернуться на нужную тропинку. — Я ничего такого не слышу. У меня — тихая музыка, запах пиццы и колючая подушка, из которой лезет перо. Не самая лучшая гостиница попалась… — Надо же. Сны не перестают удивлять… как может быть, что мы видим один и тот же сон, но у него разное наполнение? — Некоторые детали сна связаны с сознанием спящего, а сознание связано с окружающим его миром, даже когда мы спим. — И всё же… не понимаю, как это может быть. — Если интересует, моя теория — всё дело в частицах. Всё сущее ведь состоит из крохотных частичек. Возможно, есть настолько маленькие, что учёные до сих пор не открыли их. — Юнги оглянулся за спину и ненавязчиво поймал чужую ладонь, потому что почувствовал вдруг, что в этой тьме и потеряться можно. — Я предполагаю, что в наших телах есть частички, которые и хранят в себе сознание. И частички эти способны покидать тело, не покидая его. Они просто отключаются от восприятия органами чувств и переключают нас на восприятие непосредственно сознанием, восприятие мириадов частиц, парящих вокруг и формирующих образы, не формируя при этом физические объекты. Думаю, это и есть Мир снов. Таков он в сути своей. Он не где-то в «волшебном пространстве», куда нужно переходить. Он существует ровно там же, где и обычный мир. Прямо в нём, в том же месте, времени и пространстве. Но в другой плоскости восприятия. Как карточка, которая меняет картинку, когда наклоняешь её под другим углом. Частицы легко проходят сквозь нас, не задевая, потому два мира не влияют друг на друга напрямую, не меняют по-настоящему. Только в чьём-то сознании. Понимаешь? — Я… эм… — Чонгук усмехнулся, сдвинув в сторону последнюю ветку. Впереди осталась лишь тьма. — Прости, я не многое понял. Но уверен в одном — ты увлечён Миром снов и явно любишь его, хоть и притворяешься, что всего лишь работаешь тут. У тебя очень любопытная теория. — Ну… это просто теория. Нет тут никакой любви. Только размышления. — Ммм, угу, — протянул Чонгук тоном «да-да, прям так и поверил». — Если я правильно понял, твоя теория с частицами объясняет то, как призраки исчезают во время сна. — И то, как могут проснуться в другом месте, если умело направят свои частицы. — Нда. А как бы нам так направить частицы, чтобы наконец дойти до твоей детской комнаты? А то что-то дорога больно дальней оказалась. Юнги тяжело вздохнул, представляя, как устало потирает переносицу одной рукой. Непроглядная тьма полностью залила его сознание, поглотив последние крохотные проблески сюжетов и воспоминаний. Как будто прочно зажмурился в темной комнате. Нет, даже тогда перед взором порой пробегали цветные пятна и всполохи, здесь же просто уничтожили абсолютно все частички, что составляли важный кусок его сна, и перед сознанием расстилалось настоящее «ничего». — Ладно, да, — тихо сказал Юнги, представляя, что крепче сжимает ладонь любимого, и упорно пытаясь вернуться куда-нибудь к яблоням. — Должен признать, я и правда люблю Мир снов. И сейчас мне стало невыносимо больно. — Больно? — шепнул Чонгук. Даже во сне голос показался встревоженным и изумлённым. — Что такое? — Кто-то уничтожает мои сны и моё сознание. Чёртик-тень хотел показать мне это. Юнги затаил дыхание и протянул свободную руку. Через мгновение ее коснулся знакомый холод. Резкий рывок — и они с Гуком буквально выпали из плотного сплетения яблоневых веточек на грязную тропинку, затянутую лужами. Чёртик помог обоим подняться, как-то невнятно пожал плечами, как будто говоря, что и сам не знает, как такое получилось, да и исчез. Юнги с замершим сердцем оглянулся. Всегда манившая загадочностью чернота между яблонями теперь вызывала тихий ужас в глубине души. — Прости, но, похоже, нам лучше закончить свидание пораньше, — сказал он и глянул на Чонгука, сосредоточив на нём всё своё внимание. Юнги не делал такого прежде, но не сомневался, что всё получится. И получилось. Хватило просто хорошенько убедить себя — и призрак исчез. Неважно, проснулся или просто покинул личный сон Юнги, для безопасности подошли бы оба варианта. Можно было хотя бы за него не бояться. — А теперь бы найти виновника…