Old bones

              Снова вернувшись из Мира снов, Нанзулару огляделся. Он пытался узнать, как там дела у Юнги. Вполне успешно узнал, решил не вмешиваться, а потому свалил из чужого личного мирка в реальность, убеждая себя, что с каждым родителем такое рано или поздно случается. Влезть куда не звали. В зале всё ещё был страшный бардак. — Что тут творится? — тихо спросил Нан, незаметно подбираясь к стоящей в сторонке Карин и стараясь скрываться в тени. — Обычное изучение последствий катастрофы, — пожала плечами девушка. — А почему народу так много? — Ну… все вернулись поглазеть, охранники пришли «охранять», полиция приехала расследовать, врачи приехали лечить, хотя я пока не заметила пострадавших, кроме Ёнхва, а он от врачей сбегает ловчее блохи. Кстати… — Она аккуратно указала пальчиком. — Прямо сейчас он подвалил к Хосоку, который в прямом эфире объясняется со зрителями прервавшейся трансляции. Нан покосился и тихонько выругался. Ёнхва и правда уже о чем-то там болтал с Хосоком перед единственной уцелевшей камерой. Взбудораженный, покрытый пылью с мукой, в окровавленной футболке и с каким-то укропом в волосах. В этот самый момент он что-то возбуждённо и весьма артистично рассказывал, завладев вниманием и ведущего, и оператора, и ещё десятка человек вокруг. А потом вдруг обеими исцарапанными руками указал на внимательно наблюдающего Нанзулару. Тот аж содрогнулся всем телом, когда вместе с десятком взглядов на него повернулась ещё и камера. — Помаши тентаклем, — шепнула Карин, пихнув локтем застывшего в ступоре. — Ну тебя, — фыркнул Нан, помахав, но на девушку, чтоб не насмехалась. — Что он там трындит? Девушка с улыбкой сложила руки на груди и плавненько отодвинулась, буквально растворяясь за обломанной гипсокартонной перегородкой и оставив растерянного безликого в одиночестве разбираться с надвигающейся опасностью. — Это — настоящее тело Мин Нанзулару, — тараторил Ёнхва с каким-то совершенно неуместным весельем и воодушевлением. — Да, именно этими щупальцами он заботливо вырастил сына, приготовив ему тысячи вкусных запеканок и научив идти к своим мечтам. А какая мечта у самого Нанзулару? Ёнхва приобнял безликого, будто давая ему слово. Увы, слов не нашлось, Нан только невнятно помычал, не в силах перебороть удивление. — Он мечтает создать для себя человеческое тело, чтобы готовить ещё ловчее и вкуснее! А для этого ему нужна магия… Нанзулару притих, вцепившись щупальцами в край окровавленной футболки. — …да, так что, пожалуйста, все призраки, у которых есть проблемы, приходите в наше агентство для продолживших жить. Мы поможем вам, а вы поможете безликому, который спас сегодня сотни людей и призраков. О, а вот, кстати, человек, который не понаслышке знает о талантах Нана. Сокджин, Сокджин, ты ещё не дал Хосоку интервью. Расскажи, пожалуйста, о призраке, который помогает тебе работать над собственной книгой рецептов! Хосок ловко перенял эстафету, резвой ланью подскочив к растерявшемуся мужчине и подтащив следом оператора. Ёнхва с одобрением покивал, наблюдая за его профессиональной работой. — Что ты… — Отличный вечер, — перебил Ёнхва, не дав Нану даже один из своей сотни вопросов задать. — Но, боюсь, мне пора обработать свои раны, чтоб заражение крови не схватить. Не хватало ещё лишиться руки от сепсиса… где тут самая симпатичная леди в белом халате с красным крестом? Нанзулару усмехнулся, поймал его за подбородок щупальцем и легко залечил все мелкие ранки, которые не успел подлатать прямо во время боя. — Лучше помоги мне с тем сексуальным мужчиной в форме с погонами, который уверенно идёт ко мне с блокнотом в руках.

***

Зачерпнув чайной ложечкой немного засахаренного мёда, Чонгук опустил его в горячее молоко и принялся помешивать. Запах молотого имбиря вновь стал сильнее и насыщеннее. Обняв плюшевую Мушу, Гук улёгся на широкий подоконник и с улыбкой посмотрел на слабый парок, поднимающийся над кружкой. Прошедший день был необычайным во многих смыслах. Можно сказать, сумасшедшим, диким, фееричным. Но наступившая за ним ночь поистине умиротворяла. Хосок заехал забрать Микото и раму от теперь уже разбитого зеркала. После их ухода Карин навела себе кофе и тоже отправилась по делам. Зато сразу после навестить приехали Чимин с Тэхёном. Гук был очень им благодарен. После вечера непростых бесед именно Тэхён взбодрил, разделив на двоих брикетик сливочного мороженого и груз непростых мыслей. Но, понятное дело, и этим гостям в итоге пришло время отправляться к себе. И теперь Чонгук проводил ночь в одиночестве, обдумывая всё произошедшее. Или можно даже сказать, смакуя чувства и ощущения. Компанию ему в такой приятный момент составлял только спящий в миске с хлопьями малыш Киви, казавшийся следом. — Если ты собираешься залить попугаехлопья молоком и съесть, советую это сделать, пока молоко ещё горячее. Чонгук улыбнулся и поднял голову, смотря вставшему рядом Юнги в лицо. — Я не смог его выгнать, прости, он слишком миленький. — Так он тут и появился. Я не смог выгнать Ёнхва, он слишком мило канючил, уверяя, что снимать квартиру вдвоём будет жуть как удобно. Чонгук хмыкнул и попробовал своё молоко. Это походило на их маленькую приятную традицию, болтать ночью на кухне за кружечкой чего-нибудь вкусного. Отличную традицию. Юнги снял с полки квадратный стакан, налил себе чего-то темного и пахнущего крепким алкоголем, а после тоже подсел к подоконнику. — Знаешь, — тихо начал Чонгук, — я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что в столице ночами видно намного меньше звёзд, чем я привык видеть. Юнги в один глоток выпил свою первую порцию, налил вторую и, привычно наглаживая пальцем край стакана, уставился в чёрное небо. — На том острове их много было. Даже годы в Мире снов не стёрли из моей памяти эту картинку. Звёзды были одной из тех вещей, которые вдохновляли и дарили мгновения покоя… Юнги вдруг подтянул к себе несколько баночек, стоящих вдоль окна. Бросил в стакан сушёную гвоздику, насыпал корицы и, понюхав звёздочку бадьяна, завершил ею свой странный коктейль. — Недалеко от квартирки, где мы с Наном раньше жили, была заброшенная пожарная башня с обваленной крышей. — Юнги поболтал напиток в стакане и попробовал, причмокнув губами. — Время от времени я забирался туда, чтобы просто посидеть в уединении и покое, посмотреть на звёзды и поразмышлять о своём. Кстати, именно там я начал придумывать свои первые мелодии и стихи… — О, исторический памятник, — улыбнулся Чонгук. — Не знаю, не рухнула ли эта башня окончательно… но уверен, что в городе найдется ещё много неплохих мест, где будет видно звёзды лучше, чем в столице. Улыбка Чонгука стала ещё шире. На душе стало ещё теплее, чем от пряного горячего молочка. — Например, на тридцатом этаже самого высокого здания города наконец открыли ресторан с панорамным видом и, если верить отзывам, отличной говядиной на гриле. Он работает до трёх часов ночи. — Так… это приглашение? — Чонгук придвинулся ближе, чуть пихнув его плечом, заигрывая. — Думаю, это и правда оно, — покивал Юнги. — Что ж. Если возьмёшь с собой гитару, я, пожалуй, его приму. — Договорились. — Они синхронно сделали пару глотков, и Юнги скривился. — Эх. Зря я на голодный желудок хлестаю… Чонгук усмехнулся, пододвинул миску хлопьев с попугаевой добавкой и встал, отправившись к холодильнику. Малыш Киви встрепенулся, со звонким чириканьем рассыпав хлопья. Закуска из него вышла так себе. — Ну? Чем ты предпочитаешь заедать чужие миры и сознания? У нас только старые остатки, зато на любой вкус: надкусанный Чимином стейк, почти доеденная Хосоком лазанья, немного хумуса, который почти выскреб Нан, и куриный шашлычок, который вырвали из зубов кошки. Что предпочтёшь? Юнги заглянул ему через плечо, осматривая полки. Вытащил всё перечисленное и тут же вернулся на свой стул. — Умный выбор. Одобряю. Чонгук достал из овощного ящика последнее, что осталось в холодильнике, почти потемневший банан, и отправился следом. — Кстати, если говорить о выборе… — Юнги поморгал и осторожно попробовал жуткий коктейль в своем стакане. Чонгук с интересом наблюдал. Он даже не заметил, когда туда отправилась половина его молока. — Пора бы нам выбрать кличку для кошки. Чонгук снова усмехнулся, вытаскивая делового попугайчика из баночки с коричными палочками. — А что, от клички «Нана» Нан отказался? — Да Нан скорей от себя откажется, чем на такое согласится… — Юнги стащил со шпажки кусочек куриного шашлычка. — Хотя это он уже сделал, полностью от себя отказался ради нас. А потом лазанью сделал. Молодец Нан. — Угу, — покивал Чонгук, поглаживая попугайчика. — Молодчина. — Да, мы все — молодцы. Чонгук поджал губы. Ощущение неправильности всего происходящего возрастало с каждой фразой и постепенно не оставляло места связной беседе, он это понимал. Как будто снова застрял в каком-то незнакомом сне, который пытается притвориться реальностью. Не покидало чувство, что вот-вот банан перед ним превратится в осьминога и попытается задушить, мимо окна пролетит горящий метеорит размером с арбуз или хотя бы войдёт мама, напоминающая, что нужно обязательно перепроверить домашнюю работу по всем предметам. Не покидало едкое ощущение подвоха, но всё же разумом Чонгук просто искал удобную точку, чтобы начать чертить новый пунктир в этом сумбурном и рассеянном будничном разговоре. — Суховата курятина. Нужно было хоть плёнкой укрыть, чтоб не заветрилась. — Не до неё было… — Ну да. Какая там курятина в углу холодильника, когда целый конкурс на носу. Интересно, какое место Нан получил бы в конкурсе, если бы всё и правда шло как обычный кулинарный конкурс? Юнги стянул ещё кусок шашлыка и отложил пустую шпажку на тарелку. Чонгук скосил на нее взгляд. — Может, назовём её Кэт? — спросил-предложил Юнги. — Потому что она кошка? — Неаполитанка Кэт. Отличный вариант, мне нравится, официально выношу его на голосование. Все согласные, пожалуйста, поднимите руки. Чонгук лишь пожал плечами, продолжая гладить ластящегося попугайчика. — А можно вынести на обсуждение другой вопрос? — Если ты про странные звуки из комнаты Ёнхва, думаю, нам лучше не знать. — Я про тебя, — тихо возразил Чонгук и поднял взгляд. — Ты вообще настоящий Юнги? В ответ Юнги вздохнул и медленно провёл пальцем по краю стакана. Тревожащий, успевший даже напугать вопрос моментально показался ужасно грубым. — Настоящий ли я? — повторил Юнги, словно пробуя на вкус эти слова. — Я считаю, мы все похожи на коктейли. Как, например, бурбон, в который добавили молоко, мёд и корицу с гвоздикой. Это — бурбон? Или не он? На первый взгляд, кажется, что это просто список ингредиентов, но на самом деле каждый ингредиент вносит свою уникальную ноту в коктейль. Чонгук подпёр щеку ладонью, прислушиваясь к его словам. Киви расправил крылья, подставляя под гладящие пальцы грудку. — Я могу быть похожим на сладкий напиток, но в то же время, — продолжал Юнги, — в каждом глотке есть и горечь, и пряность. Мы все носим в себе множество вкусов, и в то же время каждый из нас — это нечто большее, чем просто сумма своих частей. Мы все — коктейли из наших переживаний и эмоций? И вот вопрос: когда мы находимся в мире снов, становимся ли мы менее настоящими? Или, может, более? В Мире снов мы можем быть кем угодно, свободными от ограничений реальности. Но в то же время, именно в снах мы сталкиваемся с самими собой лицом к лицу — со своими мыслями и эмоциями, со страхами, желаниями и надеждами. В Мире снов мы оказываемся внутри того, что обычно скрыто внутри нас. Чонгук задумался. А Юнги вдруг усмехнулся, в его глазах читалось искрящееся веселье, как будто нравилось наблюдать за смутившимся призрачком. — Может быть, настоящими мы становимся лишь тогда, когда перестаём бояться окунуться в свои собственные сны. Когда мы принимаем все свои вкусы — сладкие, горькие, пряные — и учимся жить с ними, а не избегать. Чонгук посмотрел в окно, где тьма ночи обнимала город, а редкие звёздочки крохотными пылинками мерцали в вышине. Он чувствовал, как в груди разгорается тепло от этого странного разговора, пропитанного отчуждением. И после некоторых размышлений в тишине Чонгук снова улыбнулся. — Не усмехайся, я понял твои намеки, — заговорил он, выуживая из пальцев Юнги стакан. — Говоришь так же, ведёшь себя так же, но ты не совсем он. Я призрак, так что чувствую, что важная часть твоей личности где-то не тут. Никогда бы не подумал, что такое возможно. Он уверенно сделал глоток и поперхнулся, кривясь и откашливаясь. — Как-то не очень… — Не волнуйся, — мягко ответил Юнги, забирая свой коктейль и отставляя в сторону. — Это ненадолго. Просто немного отдохну — и соберусь воедино. Юнги встал. Под шуршание и чириканье он бродил по кухне от шкафчиков к холодильнику, шумел ложками и банками, что-то грел в сотейнике, что-то взбивал миксером, что-то мелко нарезал на стеклянной доске, колдовал без магии и через несколько минут поставил перед Чонгуком новый коктейль в пузатеньком бокале на низкой ножке. В нём был сливочно-бежевый коктейль, присыпанный мелкой ореховой крошкой и украшенный палочкой корицы и завитком апельсиновой цедры. Чонгук осторожно обнял холодными пальцами теплый бокал. — За наши коктейли. — Юнги поднял второй такой же бокал, глядя в небо, как будто обращался к подглядывающим звёздам, и хлебнул первым. — И за то, чтобы кошке понравилась кличка Неаполитанская Кэт. Чонгук поднял стакан с горячим коктейлем, вдыхая приятный аромат, и мысленно признал: Мир снов и реальность — это лишь две стороны одной медали, ведь любой из этих миров Юнги мог ради него изменить самым неожиданным образом.

***

Еще разок попробовав все кнопки, Чонгук вздохнул и взялся за смартфон, признавая, что тут он всё же бессилен. — Ну и кому я должен написать? — спросил он сам себя, усаживаясь на кухонный стул. — Нанзулару плохо разбирается в реальном мире. Сокджин сейчас на работе. Намджун и сам вряд ли справится с таким. Похоже, других вариантов просто нет… Тэхён! Чонгук осторожно заглянул в кабинет, убедился, что Юнги всё ещё в наушниках и по уши в работе, вернулся в кухню и принялся сочинять сообщение, пытаясь сразу подробно и понятно объяснить проблему. — Переписываешься с Тэхёном? — спросил вдруг голос Юнги. Чонгук дёрнулся, но улыбнулся, позволив себя поцеловать. — Могу влезть? — Я тебе помешал? — с улыбкой отозвался Чонгук, смущённо поджимая плечи. — Прости, не думал, что ты меня услышишь. — Я и не слышал. Увидел твоё отражение в боку своей термокружки — хотел сначала попросить налить мне свежего кофе, но потом подумал… — Юнги заправил его слегка серебрящуюся порядку за ухо и сел напротив. — Подумал, что пора бы отвлечься и приготовить своему любимому призраку сытный обед. — Правда? — Чонгук поймал его пальцы, стискивая. — А я уже почти. То есть… я нарезал всякого в формочку и собирался запеканку сделать, но духовка отказывается включаться. Хотел вот у Тэхёна спросить, что делать. — Духовка… — Юнги хмыкнул, подходя и глядя на упрямую технику. — Ммм, похоже, у нас выключали электричество. Ясно. У меня резервный генератор в рабочем кабинете есть, так что я не заметил. — Агааа, — протянул Чонгук, не совсем поняв, но всё же кивая. — Научишь включать? — Конечно, — ответил Юнги с теплотой в голосе. — Это очень просто, нужно всего две кнопки зажать. Он нажал две круглые белые кнопочки и подождал секунд пять — надпись «auto» на маленьком дисплее сменилась мигающими цифрами. Юнги выставил нужные градусы и режим нагрева и отправил запеканку в духовку. Перемешанные мелкие кубики картофеля и куриного филе были залиты сливками с ароматными специями и слегка присыпаны сыром. Юнги подумал немного, уложил на форму крышку и наконец закрыл духовку. Пахло уже довольно соблазнительно. Блюдо обещало быть сытным и вкусным. — Запеканка будет готова ещё нескоро. Что скажешь, если мы пока перекусим салатом? — Юнги открыл холодильник и выдвинул нижний пластиковый ящик. — Сделаем простой и лёгкий салат из свежих овощей. Есть красный томат, зелёный огурец и жёлтый перец, отличное получится сочетание. — Ооо, великолепное. Добавим немного мёда, лимона и оливкового масла? Сокджин говорит, это придает пикантности… — Добавим, — мягко улыбнулся Юнги, доставая продукты. — Раз ты хочешь ещё больше пикантности. Неспешно нарезая овощи на салат, они оба молчали, обменивались только короткими взглядами, в которых читались и нежность, и немного веселья. Чонгук аккуратно рвал салатные листья и с трудом заставлял себя не ёрзать на стуле от желания снова потянуться навстречу, снова коснуться и поцеловать. Прошло уже три дня с того момента, как они одолели Ю Хиджона. Интернет гудел, обсуждая случившееся на злосчастном прямом эфире и после его резкого окончания. Чимин и Тэхён в своём блоге обещали, что конкурс будет проведен снова, но позже. Хироки и Намджун как представители одного из спонсоров разбирались с ущербом, страховкой и построением планов — когда там этот конкурс проведут и проведут ли. Сокджин пожинал плоды эффектного появления в эфире, срочно пытаясь придумать, чем бы порадовать тысячи новых подписчиков своего блога. А Хосок… Хосок тяжело переживал случившееся, не отходя от Микото ни на шаг и клятвенно обещая, что обязательно оставит в покое, когда бедняга Микото залечит моральную травму и перестанет бояться. Микото при этом стоически не выказывал страха ни на секунду, пряча травму в недосягаемых глубинах. Либо он не спорил просто из желания молча поддержать лучшего друга, либо Чонгук совсем ничего не понимал в психологии выглядящих всегда счастливыми людей. За пару дней они убедились, что сознания Хиджона больше не существует, дело сделано. И всё же накануне маленький отряд отправился на дальний остров архипелага, чтобы разобраться ещё и с его останками, последним свидетельством былого существования Хиджона. Чонгуку было слегка не по себе от мысли, что останки эти придётся уничтожить… он не был религиозным, но всё же предпочёл бы перезахоронить кости, провести какой-нибудь обряд, который бы означал, что они отпускают прошлое, забывают обиды и благословляют себя и память о Хиджоне на новую жизнь. Увы, Нанзулару был уверен, что без сожжения и запечатывания праха магией они дадут Хиджону шанс. Пришлось убеждать себя, что и такой ритуал вполне подходит, чтобы окончательно отпустить прошлое. Удалось. Но участвовать Чонгук уж точно не хотел. Поэтому маленький отряд отправился на дальний остров, а они с Юнги остались дома. И, возможно, одной из причин было то, что Юнги с собой никто брать и не хотел… После того вечера в снах Хиджона он сильно изменился. Его настоящая личность отсыпалась в глубинах личного мирка, а в реальном мире бродила копия. Грубая, язвительная и почти что плюющая на чувства большинства окружающих. Нан говорил, что это нормально, что так Юнги залечивает особо глубокие раны, пройдёт неделя-другая, он очухается и вернётся. Ему терпеть было просто — любовь к нему у Юнги была старой и очень крепкой, к нему новый Юнги относился ещё более-менее сносно, а говорили они теперь на одном матерном языке. Ёнхва же разок уже даже съехать с квартиры порывался, настолько глубоко расстроился из-за очередного третирования. И удивительным исключением из всего этого хоровода оскорбленных был Чонгук, с которым новый Юнги общался даже мягче и нежнее, чем обычный… Юнги с Чонгуком не знали причин. Нан же был уверен, что «да ты просто с ним спишь, тормошишь того, который в Мире снов». Собственно, так и было. Трижды в сутки Чонгук отправлялся в хорошо знакомый мирок, чтобы навестить любимого. Да, с этой копией ему было комфортно, да, он не хотел навязываться и мешать… но Юнги каждый раз был рад ему! — Знаешь, — произнес Юнги, не отрываясь от нарезки помидоров. Чонгук, нарывающий кудрявую зелень горошка, поднял на него взгляд. — Я всегда любил готовить с кем-то. Это так уютно. Но готовить я люблю только с самыми близкими, поэтому раньше пару мне составлял разве что Нанзулару. — Даже Ёнхва не подпускал? — Конечно, нет, этот бездарь только мешаться будет. — Ого. Раз так, я польщён, что меня сочли достаточно полезным… или достаточно безвредным. — Ну, поздно уже было выгонять, когда ты почти приготовил основное блюдо сам. — Юнги пожал плечами и открыл шкафчик, доставая масло, мёд и специи. — Пришлось смириться… Давай, смешай в пиалке заправку, а я пока поджарю тосты с авокадо. Чонгук задумчиво осмотрел выставленные перед ним бутылочки и пакетики, перебрал, читая этикетки, а потом принялся творить наугад. Он не помнил, о каких пропорциях там говорил Сокджин. Оставалось только довериться чуйке. Добавляя то соевый соус, то лимонный сок, то ещё молотой паприки, Чонгук снова и снова пробовал соус, проводя по ложечке кончиком пальца. — Попробуешь? — предложил он в итоге. — Доверяю твоему вкусу, — ответил Юнги, тут же выливая протянутый соус в миску с салатом, и вернулся к сковороде с тостами. Чонгук хмыкнул, насыпал немного кунжутной смеси и принялся неспешно перемешивать. — Скажи, Юнги… — начал он осторожно, как будто давая себе шанс в последний момент передумать и сменить тему, не задавать скользкий вопрос. — Насколько ты… связан с настоящим Юнги? — Что именно ты хочешь спросить? — добродушно усмехнулся мужчина. — Он знает всё, что ты говоришь мне, если ты об этом. А если… хм. Мы — одна и та же личность, Гук. Просто, можно сказать, меня отфильтровали, выкинув оттенки и оставив лишь крайности. У нас разный набор эмоций и чувств, но опыт и сознание общие. Делай выводы сам. — Ясно, — ответил Чонгук, тихонько вздохнув. — Просто другое настроение. — Можно и так считать. Всё равно, что хорошо знакомый салат с новой заправкой. — Юнги перевернул тосты и оглянулся через плечо. — Или без пары самых ярких ингредиентов. Состав похожий, а эффект совсем иной. Такова философия салата. — Но почему ты был так груб с Ёнхва, если состав почти тот же? Твоя дружба с ним… недостаточно глубока? — Он меня бесил. — Юнги пожал плечами. — Он делал глупости, про которые и сам знал, что это глупости. Не хочу о нём говорить, это меня бесит… Мужчина сказал это без капли раздражения в голосе, но Чонгук всё же не усомнился, что совершенно искренне. Тихо посмеялся, отставил салат в центр стола, поправил мисочки с мелкими закусками и обернулся, наблюдая за готовящим. Пожалуй, и правда всё это не имело большого значения, куда важнее было насладиться моментом уединения и счастья, который им выпал… и, возможно, разобраться, что там за философия с салатами.

***

Поправив плетеную шляпку с искусственным гербером, Карин потянулась всем телом, скромно зевнула в кулак и вздохнула, с довольной улыбкой уставившись в небо. Чёрное, глубокое, изукрашенное звездочками. На дальнем острове оно казалось куда живописнее. Да и с погодой в ту ночь им повезло — ни одной крохотный тучки, как будто здесь сезона дождей и не было. — Это всё? — спросил Ёнхва, склоняюсь так и эдак, присматриваясь к глиняному горшочку, облепленному воском и обвязанному магическими стальными лесками. — Больше ничего делать не надо? — Закопать это говно, — хмуро ответил Нанзулару, тыча щупальцем в смартфон и пытаясь написать сообщение. Честное слово, кошачьими лапками он справлялся и то лучше. — Можешь выбирать место и начинать копать. — Я?! Тяжело же! Ты же маг, заколдуй лопату, пусть сама яму сделает! — В башке твоей она яму сделает, — проворчал Нан, раздражённо шлепая смайлики с поцелуйчиками и сердечками. — Зачем ты вообще со мной поехал, жопа ленивая? Валялся бы спокойно на диване, никто бы и пальцем пошевелить не просил. Пешком идти ему далеко, кости искать противно, яму копать тяжело… — Да просто ты всё на свете на меня повесить пытаешься, вот мне и тяжело! — Ёнхва фыркнул, схватился за лежавшую чуть в стороне лопату и встал. — Сумки все свои на меня повесил, гоняет обходными путями по буеракам каким-то, требует целый котлован по-новой выкопать. Да ты б ещё мне на шею сел и командовал! — А ты б ещё фейерверк запустил, если вдруг на острове глухие есть, которые твои вопли среди ночи не услышали. Ёнхва фыркнул снова, выразительно и злобно, перехватил древко крепче и зашагал прочь, топая так, будто надеялся, что от тяжёлых шагов земля сама разверзнется и поглотит все лишнее «говно»… и Нанзулару в том числе. Проводив его взглядом до ближайших деревьев, за которыми парень скрылся, Нан покачал головой, отправил Чонгуку своё сообщение и огляделся, обдумывая, всё ли сделано правильно. На остров прилетели, Карин в снятый для отпуска домик заселили, описанный Юнги котлован нашли, останки Хиджона в них раскопали и сожгли в магическом пламени, на горшочек с пеплом чары наложили и печати поставили. Всё. Оставалось только закопать. И руки потом помыть. — А зачем он прилетел-то? — с улыбкой шёпотом спросила Карин, подсаживаясь к нему ближе. — Мы вполне могли бы справиться вдвоём. — Не знаю, у меня много версий, — покачнул щупальцами Нан, проверяя время. — Может, искренне хотел помочь. Может, надеялся приударить за тобой, пока ты в отпуске и в приподнятом настроении. Может, просто побоялся оставаться дома с нашим новым кусачкой Юнги. — Хммм… — Карин осторожно легла на землю, подкладывая руки за голову. — Мне он за это время ни одного намёка не сделал. С врединой Юнги вполне ладит, только прикидывается обиженкой. Склоняюсь к версии, что он всё же переживал за тебя и хотел помочь. — Я так не думаю. — Зря. Ёнхва знает, сколько сил ты потратил на то, чтобы сохранить его тело целым и невредимым во время сражения. Он благодарен, поэтому, видя, что тебе до сих пор не хватает магии создать себе полноценное человеческое тело, хочет помочь и поддержать. — Тогда мог бы и правда на ручки взять и по буеракам носить, чтоб не устал. — А ты попроси. — Нет, спасибо. Не хочу брезгливость на его роже с такого близкого расстояния видеть. — Хммм… — повторила Карин. — А тело хрупкого юноши проще будет создать, чем крепкого мужика? Нанзулару перевёл на неё удивлённый взгляд. — Ну это… как бы… да. Физический размер напрямую связан с количеством частиц. Чем меньше частиц, тем проще. — И какое же тело ты планируешь создать? — Уже не знаю, — честно ответил Нан, невидящим взглядом смотря на пришедшее сообщение от Гука. — А кем ты себя вообще ощущаешь? Возраст, пол, комплекция, особенности? — Треххвостым котом, — выдавил Нан. Карин приподнялась на локтях, уставившись на него. Нан щелкнул кнопкой, чтобы хоть экран погасить и не подсвечивать себя. — Не знаю, я что-нибудь похожее на Юнги собирался сделать, только постарше, чтобы солиднее выглядеть. — Весьма логично и по-своему мило, — улыбнулась Карин. — Но я бы на твоём месте ещё раз хорошенько обдумала. Тебе дана невероятная возможность свободно выбрать важную часть себя. Я бы решила, какие пути хочу перед собой открыть, потому что… сколько бы люди ни говорили, что внешность не имеет значения, это остаётся лишь хорошими словами, а не обьективной реальностью. — Ну… Наверное, я и правда хочу, чтобы для человеческого сообщества я выглядел как отец Юнги, — после некоторых раздумий проговорил Нан, снова включая смартфон, чтобы написать ещё сообщение. — В последние несколько лет я почти не был рядом. Пора уже возвращаться в семью. Карин снова улеглась, закинула ногу на ногу и прикрыла глаза, как будто собираясь поспать. — Ты просто душка, Нан. Если когда-нибудь решишь, что всё же интересуешься девушками, обязательно позвони. С радостью стану для Юнги мачехой. — Ну, если с мужиками, котами и безликими тенями не заладится… ого, какого хрена он уже обратно бежит? — Нанзулару встрепенулся. — Ёнхва, блядь! Ты там, что ли, два раза лопатой копнул и бросил?! — Я не виноват! Она сломалась! — Да твою ж мать, нам эту лопату ещё возвращать на место! — Я! Не! Ви-но-ват! Мне пришлось защищаться от какого-то то ли медведя, то ли гигантского броненосца! Нанзулару устало вздохнул, слушая хихиканье Карин, спрятал смартфон в поясную сумочку, кое-как перекинутую наискосок через плечо, поднялся, встряхнулся и побрёл проверять. Конечно, ему не было нужно, чтобы приятеля сожрал какой-то дикий зверь, но… — Где он? — Вон там, там, чёрное пятно между деревьями, видишь?! — блеял Ёнхва, тыча пальцем. Нан сосредоточился. Да, пятно имелось. И довольно большое. — Видишь? Видишь?.. — Да вижу, блядь, — отбрыкнулся Нан, отпихивая от себя вплотную прилипшего парня, отобрал у него переломанную лопату и пошёл разбираться. — Вижу… Неспешно пройдя между деревьями, Нан вытянул сломанный черенок и осторожно тыкнул им в огромную тень. Наверное, не самая умная затея, но подумал он об этом уже после. К счастью, тень не шевельнулась. Только Ёнхва позади наступил на какую-то веточку, испугался и вскрикнул, перепугав и своего защитника заодно. Нан шикнул на него, чуть лопатой не огрев. Тень и в этот раз не шевельнулась. — Кажется, ты его убить умудрился, — пробормотал Нан, подходя ближе и склоняясь над тушей. Пахнуло сырой землёй. Нанзулару протянул щупальце, рискнув ощупать. — Ну или мою веру в твои умственные способности… — Ч-что? Чего? — хрипел из-за дерева Ёнхва. — Без хамства разговаривать вообще не умеешь? — А ты медведей от замшелых валунов отличать не умеешь? Нанзулару забурлил внутри, ковыряясь в своей сумочке. Вытащил маленький карманный фонарик, покрутил его в щупальцах и магией превратил в полноценный фонарь-лампу, освещающий шагов на десять. Повесил ее на ветку и принялся заодно чинить лопату. — Да откуда вообще в таком месте камень размером с медведя… — с очевидным смущением бормотал Ёнхва, осторожно ощупывая мох. — Клянусь тебе, он рычал на меня. Это не камень, а монстр какой-то, такие в музее надо выставлять… а ты уверен, что под ним никто не… — Под ним куница. — Оу! — Ёнхва шарахнулся в сторону. — Ну вот. Куницы — агрессивные хищники, опасность которых часто недооценивают! Нан заглянул за камень. Куница взбешенно зашипела, отлично подтвердив сказанное, схватила недоеденную тушку какой-то мыши и умчалась прочь, в глубины леса. — Ну всё. Хищника я прогнал, свет для тебя включил, лопату починил, коленку, которую ты ободрал об пенёк, пока трусливо сбегал, залечил… — Нан скосил насмешливый взгляд на насупившегося парня. — Может, теперь закопаешь этот несчастный горшочек? — Закопаю, — ответил Ёнхва, берясь за лопату. — Только… посиди тут, пока я не закончу, ладно? — Эм… ага… — протянул Нан, присаживаясь на камень. В тот момент он наконец сообразил, зачем же Ёнхва полетел с ними, а потому смотрел на копающего парня со смесью умиления и обеспокоенности. — Ты только не надорвись, дорогой. Не хочу, чтобы ты… Он вздохнул и перевел взгляд, решив не заканчивать. Карин неспешно брела к ним, на ходу пытаясь сфотографировать огромную Луну на звездном небе. Жужжали вокруг недовольные запахом защитного средства комары. Вот-вот ночь должна была смениться ранним утром, и кое-кому стоило поторопиться, чтобы успеть на утренний паром. Это Карин приехала с намерением провести тут неделю отпуска, Ёнхва же дома ждали репетиции в театре, домашние дела и близящейся мамочкин юбилей, к которому ещё не были выбраны ни подарок, ни букет, ни костюм. Так что же его привело на этот остров? Очевидно, то, с чем теперь Нану придется разбираться осторожно и мягко… ну или… — Ёнхва, блядь, если ты решил после конкурса, что только рядом со мной тебе безопасно, то ты ещё больший придурок, чем я думал. — Нанзулару, — в тон ему сухо ответил Ёнхва, не отвлекаясь от ямы. — Если ты считаешь, что грубость поможет убить те неправильные и непонятные чувства, которые у меня к тебе зародились, ты тем более придурок. Карин замерла в паре метров от них, элегантно развернулась и побрела обратно к котловану. Нан помигал, провожая ее взглядом. — Ёнхва? А тебе кто больше нравится: мужчины, женщины или коты? Ёнхва вскинул голову, недоуменно хмуря брови.