Don't push me away

С самого утра ребятам принесли две новости, и по всем канонам, одна была хорошая, а вторая плохая. Хорошая заключалась в том, что из-за сильной метели, которая, по прогнозам, задержится как минимум на три дня, отменили занятия в школе. Говорили еще, что провода, ведущие к школе, оборвались, что стало еще одной причиной для отмены занятий. А вторую уже ближе к обеду принес на своем хвосте Бяша. Его очень заинтересовал тот факт, что Ромы не оказалось дома, а поднявшая вместо него трубку мама, говорила, что ее сын ушел к другу. Но друзей у Ромы, кроме Бяши и Антона не было, а раз он не с ним, то получается он у Петрова. И, дозвонившись до дома Тоши, он начал свой допрос: — «Тоха, на. Ромку к аппарату можно? — говорил он с ноткой обиды, что никогда не умел скрывать, да даже если бы попытался, то вряд-ли бы вышло. — Вопрос у меня к нему есть». Рому и звать не пришлось, он все это время стоял рядом с блондином, и придумывал логичное объяснение, почему он вчера отказался идти к Бяше, но так легко оказался в гостях у Тохи. Он знал друга, как облупленного, еще с первого класса он приметил, как бурята легко обидеть. А тут еще и соврал ему, что будет занят вечером и сто процентов не сможет прийти. Не успев ничего дельного придумать, он решил дать волю случаю и перехватив трубку у Петрова, начал говорить весьма убедительным голосом, будто минуту назад совсем не переживал об этом диалоге: -«У аппарата. — из трубки настойчиво сыпались вопросы, на которые Рома еле успевал отвечать. — Ну так я же тебе сказал, что занят буду. Башя, не тараторь, я не понимаю твой бурятский. — глаза парня яростно закатывались с каждым новым вопросом. — Блять, ты вроде не моя мамка, чтобы я тебе докладывал, куда и с кем хожу». Антон понимал, что Рома начинает нервничать, ведь не мог подобрать нужных слов, не обидев друга. Он решил взять ситуацию в свои руки, чтобы эти двое со своими невыносимыми характерами сейчас в крайне разругались. Петров аккуратно забрал из крепких рук парня телефонную трубку, в ответ получив лишь непонимающий взгляд и очень напряженное выражение лица. Стоило Антону поднести телефон к уху как из него полилась ненормативная лексика, которая была следствием пятиминутного разговора друзей. Дав буряту высказаться, Тоша все же начал говорить, максимально спокойно и без повышенных тонов, ведь Бяша сейчас мог взорваться от любой мелочи: — «Бяш, прости, это я попросил Рому прийти. Оля опять грустная ходила, вот и решил Рому позвать, чтобы он помог развеселить ее. — без дрожи в голосе врал Антон. Оля даже не встретилась вчера с Ромой. Зато Антоша успел познакомиться с ним поближе. — Ей очень грустно из-за отъезда мамы, а с Ромой они уже успели каким-то образом сдружиться. — и лишь услышав, как голос в трубке значительно успокоился, Антон продолжил. — Ты это, приходи сегодня, расскажешь, о чем хотел, все равно сегодня нужно собраться, пока все сон помнят». Из трубки послышалось утвердительное «да» и «ну тогда до встречи, ближе к часу буду, на» и только после этих слов Антон положил трубку. Вздохнув с облегчением, он перевел взгляд на Рому, который был точно в шоке, как Петров умело соврал о их вчерашних посиделках. — «Ну ты, Тоша, даешь. — на губах заиграла фирменная оскалистая улыбка, а в голосе звучали издевательские нотки. — Не ожидал я от такого пай мальчика такую ложь». — он будто специально сделал акцент на слове «такую», будто и в правду осуждал Антона за сделанное. Но все прекрасно понимали, что не сделай это один, пришлось бы делать другому. Ведь посвящать друзей в подробности их личной жизни пока никто не хотел. И на это были весомые аргументы. Вряд ли бы они поддержали такой союз, ну, по крайней мере, не сейчас. Да и как там говорится? «Счастье любит тишину»? Ну, вот и пусть их счастье остается подальше от никому ненужного мнения. Пока они сами не захотят раскрыться. Поэтому Тоша лишь ударил парню под ребро своим локтем, а тот театрально скрючился от полученной «боли».

***

До прихода Бяши оставалось чуть больше часа и, понимая, что сегодня опять намечается посиделка, которая скорее всего опять продлится до поздней ночи, Тоша решил что-нибудь приготовить. Первым делом, зайдя на кухню, он увидел мешок картошки, который привозил еще папа, и в голову сразу пришла мысль пожарить ее, ведь кто не любит жареную картошку? Набрав ее в кастрюлю и поставив пакет для отходов под ноги, Антон принялся очищать одну за одной и класть в подготовленную заранее миску. Тоша любил чистить картошку, для него это был своеобразный способ для медитации. Вот и сейчас процесс унес его мысли далеко от реальности. В голове почему-то начали всплывать образы зверей, которые сменялись странными картинами леса, огромного дерева, что в летний день точно могло скрыть от палящего солнца или от внезапно начавшегося дождя. За древом каждый раз появлялись новые лица животных, но почему-то они не были похожи на его нынешних друзей. «Возможно прошлые носители духов?» — пронеслась очередная мысль. Вот уже рядом с деревом стояла его бабуля. Она что-то рисовала на нем, но что именно, Антон понять не мог. «Почему я вообще это вижу? Что ты хочешь сказать мне, показывая картинки из прошлого?» — непонимание отразилось на лице юноши, брови слегка сдвинулись к переносице, а губы напряглись. Так происходило каждый раз, когда он пытался что-то понять. Он пытался уйти от ненужных картинок, но они с каждым разом все четче рисовались в его голове. Будто Хозяин Леса подшучивал над ним, пытался еще больше свести его с ума. Но что-то не складывалось, Хозяин ломал их только для того, чтобы те скорее приняли свои силы. Зачем ему опять это делать, когда перед ними стоит такая ответственная задача? Погрузившись еще дальше, Антон понял, кто ему показывает эти видения, ни кто иной, как его пушистый друг. И лишь стоило этой мысли появиться в голове парня, как чернота окутала его и потащила в глубины сознания, не давая даже шанса на освобождение. Но в этот раз Антон наконец-то смог увидеть, куда каждый раз попадал, когда терял сознание. Темная комната, в которой было трудно дышать, затхлый запах плесени бил в нос. «Оно и не удивительно — подумал парень — сюда вообще не проникает солнечный свет.» В комнате не было ни окон, ни дверей. Антон прошел еще глубже и на глаза ему попался единственный предмет, который одиноко стоял в самом темном углу комнаты. Кровать, по бокам которой свисали заржавелые цепи. А на стене будто кровью были высечены маленькие черточки, что в фильмах показывали подсчет дней, проведенных в заточении. На все это было страшно смотреть, а главное, он понимал, кому все это принадлежит. И ждал, когда же его новый «друг» покажется и объяснит ему, зачем он опять появился в жизни Антона? Зачем шлет все эти видения? Он же обещал, что больше не покажется. Тоша подошел еще ближе к центру комнаты, и как по волшебству рядом с ним оказался стол. Сразу захотелось прикоснуться к нему, Петров не понимал, почему все настолько реально, если он просто погрузился вглубь своего бессознательного? Или может это не его территория вовсе? Не сумев сдержать своего интереса, Тоша все же дотронулся рукой до появившегося предмета, и сразу изумился, как все ярко он ощущал. Шершавую и мокрую поверхность столешницы, крупные углубления, что не были обработаны для гладкости, он ощущал даже маленькие частички пыли, которую точно тут никто не сметал. И тогда он решил проверить, реально ли это все или очередной странный сон. Он схватился за свою руку и стал безжалостно ее щипать, но окружение не менялось, а значило это только одно — он перенесся в другой мир, но каким образом, до сих пор оставалось загадкой. Он все ждал появления гостя, который в последнее время стал его вечным посетителем, который пытался ему что-то сказать через видения и галлюцинации. Но он все не появлялся, а комната становилась более заставленной. Появился шкаф, к которому сразу потянуло, и не зря, там стояли старые книги, которые могли принадлежать прошлым хранителям. Взяв одну из таких, он окончательно убедился в своей догадке. На ней было написано родное имя «Нина Петрова». — «Бабушка» — без капли сомнений произнес парень. Он очень боялся открыть книгу, но любопытство опять не дало ему оставить предмет без внимания. Открыв книгу, на глаза накатили слезы. На страницах красовался аккуратный бабушкин почерк, со слегка размашистыми буквами «Р» и «З». Он еще с детства не мог оторвать взгляд, как хрупкая и морщинистая рука выводила слова на обратной стороне фотографий и в письмах, что присылала его матушке. И не успели слезы высохнуть, как на глаза накатила следующая волна, лишь стоило взглянуть на первую страницу и внимательнее в нее вчитаться. На ней было написано небольшое письмо от человека, который оставил для юноши такую библиотеку. «Здравствуй, внучек мой. Я сразу хочу извиниться, что без твоего ведома затащила тебя во всю эту историю. Но не будь я до конца уверена, что ты со всем справишься, я бы не стала делать подобного. В этой книге я собрала для тебя все, что может пригодиться. Ведь вам всем будет сложно от незнания, как все это провернуть. Когда-то еще совсем давно самый первый дух зайчика создал это место, чтобы мы могли оставлять тут свои знания, он постарался для каждого из нас. Он написал первую книгу и следом за ним, все остальные тоже стали оставлять тут после себя книги знаний. И вот настал твой черед. Когда-то и я была на твоем месте, но и мне помог прошлый хранитель. В комнате, в которой ты сейчас стоишь собраны все знания прошлых хранителей духа «Зайца». Все мы очень позаботились о том, чтобы с каждым новым хранителем становилось легче проводить ритуал. Ты найдешь в этой комнате все ответы на интересующие тебя вопросы. И еще хотела сказать про нашего духа. Он может быть совсем невыносим, но тебе нужно с ним подружиться. Он всегда находится в этой комнате. Он готов к общению, если ты его не отталкиваешь. И последнее, что я тебе скажу. Чтобы попасть в эту комнату не нужно прилагать никаких усилий, просто вспомни меня и этот стол, и сразу же переместишься сюда. С любовью, твоя Ба.» Смахнув предательскую слезу, Петров закрыл книгу и, прижав ее к сердцу, начал размышлять, что ему предстоит перелопатить очень много материала, чтобы бабушка точно гордилась им, и его предшественник не боялся вступать на этот путь, он сделает все, чтобы для того, кто следующий получит дух зайчика, было все просто и понятно. Он не хотел оставлять своего потомка в неведении. Он найдет, напишет для него самую подробную версию этих книг. И выберет из всего этого самую рабочую формулу успеха. — «Вот ты и попал сюда, Тоша». — раздалось со стороны кровати. Петров тут же обернулся и совсем не удивился тому, кто сидел на аккуратно заправленной кровати. Это опять был его дух. Но в этот раз кроме отличительной его черты, черных глаз, было еще много чего различного от самого Антона. Лицо больше не светилось, кожа приобрела трупный серый цвет, а под глазами проступали синяки. Антон смотрел на него и не мог поверить своим глазам. Куда делся тот озорной чертик, что появился впервые в его сне? Почему он сейчас больше похож на ходячего мертвеца, нежели на могущественное существо? Парень не спеша подошел к кровати и только сейчас заметил, что руки и ноги призрачного близнеца оказались скованные цепями. Выглядел он очень несчастным, будто все, о чем он мечтал вмиг рассыпалось на маленькие кусочки. Будто больше не было и намека на смысл существования. Тоша присел перед ним на корточки, заглядывая в уставшие от времени глаза. И только сейчас он увидел, что в них сохранился тусклый свет надежды. — «Не ожидал меня таким увидеть?» — от духа больше не исходило былой энергии, лишь бесконечная грусть. И от этой грусти его губы расплылись в отчаянной улыбке. Антону стало неимоверно жаль того, кто давал ему энергию и силу. Он кончиками пальцев коснулся цепи, что не давала зайцу сделать и движения. Но лишь стоило ее коснуться, как по всей руке прошел разряд тока, от которого Петров сразу отдернул руку. — «Что это такое? Почему ты закован?» — Антон больше не пытался коснуться оков, он смотрел на духа глазами полными боли. — «На меня каждый раз вешают это, чтобы я не позволял себе лишнего. — заяц потряс руками и скривился от боли. — Однажды я не смог удержаться от того, чтобы помочь своему хозяину. Ему грозила неминуемая смерть, и я не мог этого допустить. — он уткнул уставшее лицо в ладони. — Это было очень давно, мой хранитель просто не мог сам достать флейту, ну и я ему помог. И ритуал оказался сорван, так как флейту я не смог найти. Ведь именно хранитель должен ее найти, а не я. — он будто плакал, но продолжал рассказывать. — После того, как ритуал был сорван, нам пришлось ждать еще сорок лет, чтобы закрыть портал. И мы каждый день изгоняли те сущности, что вы выдели. — будто собираясь заканчивать свой рассказ, заяц поднял голову. — Теперь, когда я получаю нового хранителя, меня сковывают цепями, чтобы я не мог работать вместо своего хозяина. Но для этого я каждый раз забираю у носителя год его жизни, чтобы заключить сделку и не появляться в его жизни после нее. С тех пор я просто источник силы. — он уже было хотел потянуться к Антону, но замер на безопасном от него расстоянии. — Когда же я перешел к тебе, я был настолько счастлив, думал, что Хозяин разрешит мне избавиться от цепей, даже спорил с ним, дурак такой. — на этот раз лицо озарила весьма ненаигранная улыбка. — Но он и слушать меня не захотел, он не хотел слышать мою боль. Он не понимает, что с тех пор я изменился, я ни за что бы ни помешал тебе самому забрать эту флейту. Просто хотел хотя бы раз за шестьсот лет повеселиться.» Антон долго смотрел на беспомощное лицо того, кто буквально давал ему все это время силу, кто был заперт в клетке собственной глупости. Он уже не выглядел как могущественное существо, способное раздавить каждого на своем пути, глядя на него, хотелось только сочувствовать и выслушивать его проблемы, которые по сравнению с проблемами Антона казались чем-то огромным, не имеющим решения. Он легонько коснулся его руки и, придав своему взгляду максимальную решимость, заявил: — «Я попробую найти решение твоей проблемы. Ты ведь теперь часть меня». Дух и юноша смотрели друг на друга, один с надеждой, а другой глазами полными решимости. Ведь кто, если не он, мог бы помочь тому, кто сам ему помогал и не просил ничего взамен. Последнее, что увидел Антон, перед тем, как вернуться в реальность, это была искренняя улыбка и бездонные глаза, в которых поселилась надежда на успех. Вот только как сделать так, чтобы его новый друг сто процентов получил помощь? Придется общаться с Хозяином.

***

Вернувшись в свое тело, Антон первым делом почувствовал запах, что заполнял всю кухню, запах жареной картошки. Он лениво повернул голову к плите и увидел весьма завораживающую картину, как его любимый человек трудится, чтобы блюдо получилось вкусным. На лице Петрова заиграла улыбка, ведь перед ним вырисовывался новый образ человека, который в последнее время занимал все его мысли. Сейчас он стоял в материнском фартуке и перемешивал картошку. Тоше показалось, что ничего милее он в своей жизни еще не видел. А повар будто почувствовал его взгляд своей спиной и, обернувшись, улыбнулся в ответ. — «Ты чего это, Антошка, уснул, пока картошку чистил?» — показав зубы, съехидничал Рома. Антон хотел встать, чтобы переставить стул лицом к говорящему, но ноги отказались его слушать и лишь стоило ему только попытаться подняться, как ноги подкосились, и юноша всем телом упал на пол. Рома сразу же подбежал к парню и начал помогать ему подняться. — «Тоха, ты чего тут? С тобой все нормально?» — глаза беспокойно забегали, но руки держали хрупкое тело, лишь бы тот еще раз не грохнулся. — «Я опять встречался со своим духом. И видимо слишком долго пробыл в другом мире. — Тоша говорил с тяжестью в голосе, будто еще не привык к своему телу. — Я узнал важную вещь, которую попытаюсь выполнить для него». — оказавшись опять на стуле, юноша откинул голову назад, будто сам еще не понимал, как ему сделать, что он пообещал. Ведь Хозяин на вряд ли будет его слушать. Слушать какого-то пацаненка, который и жизни еще не видел, а уже указывает кому-то, что тому делать. Рома окинул парня недовольным взглядом и, выключив газ, присел на соседний стул. — «Тоша, давай ты не будешь сейчас тратить свои силы, чтобы помочь этому ненормальному. Он ведь не дает тебе нормально работать. — Рома явно был взбешён словами Антона, но пытался сдержаться, чтобы поддержать любимого. — Он ведь заставил тебя отдать свой год жизни. И ты после этого готов ему помогать?» — от недоумения бровь брюнета взлетела вверх. — «Нет, Ром. Я должен ему помочь. Он не достоин того, на что его обрекли. — взгляд все еще был направлен в потолок, Петрову так лучше думалось. — Ведь он не по своей воле забирал у меня этот год. — глаза неспешно прикрылись, а к ним, точно спасение, подлетели ладошки, которые закрывали собой от внешнего мира, что пытался отговорить парня думать не только о себе. — Я не понимаю, как тот, кого я только что видел может помогать мне в нашем деле. Он и себе помочь не может, не то что нам». Злость Ромы тут же улеглась лишь стоило ему увидеть подавленное выражение лица того, кто ему каждый раз давал уверенность. И единственное, на что хватило силы, так это обнять и хоть объятьями поддержать того, кто заставлял его сердце биться сильнее. — «Я помогу тебе всем, чем смогу. — добавил брюнет, кутая в свои руки измученное тело блондина. — Раз я выбрал тебя, то я буду соглашаться со всем, что ты решишь. Даже если твои идеи будут максимально глупыми». — Завидев улыбку на бледном лице, Пятифан отстранился от парня и, встав, направился к плите, на которой настаивалась только что приготовленная картошка. В такие моменты Антон ощущал себя максимально нужным человеком, даже если это все было его одним большим сном, то он не хотел из него возвращаться. Только бы быть рядом с Ромой, только бы смотреть, как он заботится о нем. Только бы быть вместе и никогда не отдаляться друг от друга. Смотреть в любимые глаза и забывать о всех проблемах, что окружают его в последнее время. Разрешать любимым рукам гулять по его телу, полностью отдаваясь в их власть. Каждый день познавать с ним новые эмоции, что он никогда не испытывал. Целовать родные губы и утопать в их мягкости. И пусть мир останавливается в точке их единого удовольствия. Пусть красочные линии окутывают его тело, что не способно сопротивляться напору любящего стана. Пускай они останутся в этом мире одни, поглощая друг друга и каждый раз испытывая невероятный экстаз от невинных касаний. Лишь бы это был он, был его Рома. Что показал ему, что он может любить и быть любимым. Пускай их странная любовь смущает окружающих, а они будут лишь посмеиваться над их глупостью. Он хотел засыпать в одной кровати и наплевав на то, что завтра нужно куда-то вставать, нежился бы в его объятиях и легких поцелуев, что Рома оставлял на его плечах и шее. Он хотел любить и всего себя отдавать тому, кто достоин всей любви на свете. Хотел подарить ему то, что он не получил от родителей, хотел подарить ему любовь и радость от каждого момента. Хотел утонуть в нем и навсегда остаться в его сердце. Такова была любовь Антона.

***

Бяша показался на пороге ровно в то время, что он назначил. Он мог опоздать в школу, но никогда не опаздывал на их совместные сборища. И даже девчонок успел прихватить с собой. Сняв с себя верхнюю одежду, они направились в зал, в котором уже играла легкая музыка «Для создания настроения», как сказал Рома. В этот раз обошлись без алкоголя, что показывало важность, той темы, что им стоило обсудить. А разговор и правда вышел не из приятных. С первых же слов Бяша ввел всех ребят в ужас. — «Сегодня опять нашли два трупа. — он громко вздохнул. — Мамка же работает в морге, ее посреди ночи вызвали на работу. Она когда сегодня с утра пришла, сама не своя была. Похоже, опять наши друзья нарисовались, на». — Бяша слегка приобнял сидящую рядом Катю за талию. После такого рассказа повисла затяжная пауза, в которой каждый размышлял об услышанном. Только мимолетные взгляды говорили о том, что они все еще в сознание, а не уснули. Прервать эту тишину решила Полина, что все время держала в своих руках книгу, что отдал ей Хозяин Леса. Она нервно постукивала пальчиками об обложку древнего тома и, собравшись с мыслями, начала говорить: — «Я изучила книгу, хоть времени было и мало, но тут вполне понятно, что нам нужно делать. — синие глаза пробежались по присутствующим и, убедившись в том, что все ее слушают, продолжила. — Тут полностью прописан ритуал, но мало сведений о том, как вы должны достать нужные для него предметы. Только общими словами. — она открыла книгу на нужной странице и начала зачитывать. — «Данный ритуал проводится каждую сороковую зиму, зима в тот год становится яростней, температура опускается ниже обычного, что вещает о том, что пора действовать. В ночь с тринадцатого на четырнадцатое января предстоит хранителям провести сей ритуал». — она посмотрела на негодующие лица ребят. — Вы не понимаете почему именно эти даты? — дождавшись одобрительных кивков, она продолжила. — Ритуал проводился еще до того, как наша страна перешла с юлианского на григорианский календарь. Поэтому мы проводим его по старому формату. — закончив с объяснениями, она продолжила читать. — «Когда часы пробьют двенадцать жертва должна пройти почетный круг и ритуальным кинжалом надрезать всем хранителям ладони, чтобы те показали всем свою верную службу трем мирам. Жертва должна передать флейту Хозяину Леса и излить свою кровь на священный алтарь, что стоит подле древа. И до криков петухов хранители должны плясать вокруг древа, замыкая силой своей сороковой год. А жертва все кровь лить должна, да с места не сходить, дабы доказать Богам и Духам, что люди готовы отдать все, лишь бы оставаться на их территории.» — закончив читать, она посмотрела на слушателей и добавила. — На этом ритуал закончится, и люди смогут спокойно жить еще сорок лет». Опять повисла пауза, в которой каждый переваривал сказанное, в головах каждого крутились картинки с предстоящего им ритуала. — «Ритуал не кажется таким страшным. — вдруг заговорил Антон. — Но мне кажется, что в этом есть какой-то подвох». — он подпер голову рукой и опять погрузился в размышления. — «Да, тут есть подвох. Во время ритуала границы будут совсем тонкие, и все больше духов выползет в наш мир. — она перевела взгляд на задумчивого Петрова. — И тебе придется защищать нас. Вот почему тебе нужно учить заговоры. — она закрыла книгу и облокотилась на спинку дивана, будто пыталась избавиться от невидимого груза, что лег на ее плечи. — Нам ни в коем случае нельзя переставать танцевать, но и умирать нам нельзя. То есть если кого-то из нас заберет дух, то ритуал не состоится. — она потерла уставшие после чтения глаза. — Нам и драться нельзя, ведь когда мы деремся, мы не можем танцевать». — после этих слов она посмотрела на Пятифана, который был явно недоволен тем, что ответственность за всех падала на плечи Антона. — «Дурацкий ритуал. — вдруг выпалил молчащий все это время Рома. — Какой толк от того, что у нас есть эти силы, если мы не можем помочь ими во время ритуала? — агрессия с большей силой проникала в сердце парня, и казалось еще чуть-чуть и он взорвется от несправедливости. — Почему только один человек может нам помочь? — голос парня все больше срывался на крик. — Херню придумал этот Козел». — Рома уже хотел выйти, чтобы снять свой гнев при помощи спасительной сигаретки, но Полина остановила его тем, что начала объяснять, как ей казалось, очевидные вещи. — «Силы нам нужны перед ритуалом. — сперва девушка говорила спокойно, но было видно, что Рома ее разозлил. — Для того, чтобы защищать деревню от этих духов всяких. Для того, чтобы ты смог найти этот кинжал. — она сделала небольшой перерыв, чтобы совсем не потерять контроль над собой. — Бяшина сила тоже нужна в твоем путешествии за ритуальным предметом. Моя нужна, чтобы жертву быстрее на нашу сторону склонить. Катина тоже нужна, она может помочь всем нам отвлечься в тот момент, пока Петров будет свои заговоры читать и наши жопы спасать от духов этих. — девушка встала с дивана и почти вплотную подошла к разгоряченному Роме. — Если ты не видишь очевидных вещей, то покопайся в себе, найди, что тебе оставил прошлый хранитель Волка. Может хоть чуть-чуть сможешь понять, для чего мы все тут собрались». — она смотрела в глаза парня, что просто блестели яростными искрами. Рома уже было хотел оттолкнуть Полину, но перед ними встал Петров, который только сейчас вышел из круга своих мыслей. Рома сразу же утихомирился, стоило Антону взглянуть на него. Он набрал полную грудь воздуха и вернулся на свое место. Тоша одобрительно кивнул, усаживаясь на диван. — «Сейчас не время ссориться. — начал Петров. — Перед нами встала новая опасность. — он провел по всем свой спокойный взгляд. — Если верить Бяше, то в деревне опять появились духи. И если мы ничего с ними не сделаем, то все люди, и даже мы, будем находиться в большой опасности. — он сложил руки на груди и, глубоко вздохнув, продолжил. — И если судить по тому, что нам прочла Полина, то проход в другой мир с каждым днем становится все тоньше, а это значит, что с каждым днем, этих тварей будет становится все больше и больше. — он приподнял очки и протер под ними глаза, что болели еще с того момента, когда он вернулся из комнаты. — А это значит, что у меня будет предостаточно времени, чтобы попрактиковаться в заговорах». Голос Петрова звучал вполне убедительно, и никто бы никогда не догадался о том, как на самом деле ему сейчас страшно. Никто, кроме Ромы, который сразу уловил в речах любимого небольшую окраску страха. Хоть душа и хотела лишь одного — обнять его беззащитного зайца, но он понимал, что лучше не делать подобного на глазах у друзей. Ведь если Тоша решил, что хочет показаться крутым и бесстрашным в глазах других ребят, то это его выбор. Рома лишь поймал уставший взгляд Петрова и, кивнув ему, одними лишь глазами показал, что он понял его настроение и обязательно потом с ним об этом поговорит.

***

После такого серьезного разговора все ребята решили разойтись по домам и подумать обо всем в одиночестве. И лишь Рома заявил всем, что еще останется у Антона, и что им нужно обсудить некоторые вещи. Оставшись наедине, Рома все же не смог обойтись без алкоголя, эта вещь для него работала, как успокоительное. А именно его ему сейчас и нахватало. Он не стал приносить рюмки и, усевшись рядом с Антоном, положил руку ему на колено. Тот лишь перевел взгляд на парня и выдавил из себя улыбку. — «Тоша, я понимаю, что тебе страшно. — начал Пятифан, но поддерживать он совсем не умел, поэтому говорил все, что лезло ему в голову. — Но я уверен, что ты сможешь помочь всем нам. Ты ведь наш заяц, который любого чертягу одним лишь словом уложить сможешь». Антон не смог сдержать смешок от того, как Рома пытался его поддержать. Слова хоть и звучали странно, но его умиляло, что они шли прямиком из сердца волка. Он повернулся к парню и, ничего не отвечая на его речи, заявил странное для Пятифана предложение: — «Пошли покурим». — в его словах читались отчаянные нотки, и Рома понимал, что возможно не нужно показывать Антону такой способ успокоения нервов, но взгляд блондина говорил, что тот хочет попробовать. Не дождавшись ответа от серого, Тоша встал с дивана и направился к входной двери. Хоть мама и курила в последнее время в зале, но Тоша не хотел делать как она. Ведь после сигарет весь дом пах просто отвратительно. Рома поспешил за парнем и догнал его, когда тот, уже накинув на себя куртку, стоял на крыльце, которое уже успело покрыться снегом. Выйдя следом, Рома достал пачку из куртки и подкурил одну сигарету. Он хотел сам отдать ее Петрову, но тот аккуратно взял кисть брюнета и поднес сигарету, что находилась меж пальцев Ромы, к своим губам. Затягиваясь, он не отводили взгляд от широко распахнутых глаз Ромы. От такого жеста в голове Ромы сразу заиграли странные картины. Он не мог представить, что Петров может делать настолько сексуальные действия. Сердце бешено заколотилось. Он смотрел, как мягкие губы, что он буквально утром целовал, аккуратно обхватывают сигаретный фильтр, а щеки слегка впадают, когда Тоша начинает втягивать в себя никотин. Рома не выдержал и провел по пухлым губам большим пальцем, когда они очередной раз коснулись фильтра. От этого на щеках любимого появился легкий румянец, который вызвал волну новых ощущений. Раньше он тоже не мог устоять, когда белые щеки окрашивались в слегка розоватый цвет. Но сейчас это выглядело по-другому. Под тусклым светом луны сие действие обретало интимные краски и заставляло сердце волка обливаться морем ощущений, а голову заполняло неприличными картинками. Стоило Антону сделать последнюю затяжку, Рома откинул сигарету и, прижав парня к себе, припал к его губам. Все тело сжималось и приятно побаливало. И новые чувства, что возникали под действием алкоголя, полностью затуманили разум брюнета. Он жадно целовал Тошу и, казалось, что он прям здесь готов был сорвать с него всю одежду и насладиться его телом, но волк сдерживал себя от подобного. Ведь не хватало еще того, чтобы их главный спаситель заболел. Разорвав поцелуй, Рома дышал в приоткрытые губы, не имея никакой силы, чтоб отпустить блондина. После того, как сердце хоть чуть-чуть пришло в норму, он шепотом попросил: — «Тоша, а сможешь еще раз так, когда мы поднимемся в твою комнату?». — он быстро чмокнул блондина в шею и, не дожидаясь его ответа, потащил в дом. Оказавшись в комнате блондина, он открыл окно и, усевшись на подоконник, жестом поманил к себе Петрова. Когда тот оказался рядом, Рома подкурил еще одну сигарету и, не передавая ее Петрову, подвинул ее в своей руке к любимым губам. Тоше понравилась игра, что устроил брюнет. Поняв, чего тот хотел добиться, он слегка провел по фильтру кончиком языка. Рома чуть не взвыл от такого откровенного действия. Но он не спешил прерывать их игру, он хотел наблюдать за тем, что дальше будет вытворять этот «скромный» зайчишка. А тот и не стал скрывать, что нацелен на игру вполне серьезно, Антон еще ближе придвинулся к Роме. И будто случайно провел рукой по внутренней стороне бедра волка. Роме становилось все жарче и жарче от мыслей, что лезли в голову и от того, как Петров игрался с ним. Игру, которую они вели, можно было назвать «кто первый сорвется». И Рома уже был на грани, чтобы в ней проиграть, но он держался до последнего, ведь он хотел, чтобы парень первым показал, как он желает Рому. Петров будто уже миллион раз играл в это, провоцировал Рому как профессионал. Под предлогом, что «Так будет удобнее сидеть», он спиной прижался к горячему телу Ромы. Он чувствовал под собой результат проделанной работы и, не скрывая своих намерений, «сел поудобнее». У волка начало сбиваться дыхание, от всего, что происходило, кружилась голова. Он больше не мог сдерживаться. Да и Антон уже дал понять, что готов ко всему. Он выкинул сигарету в открытое окно и, быстро закрыв его, повернул к нему Петрова, утыкая лицо блондина в свою ладонь, он начал обдавать шею парня короткими поцелуями. Он без краски смущения вжимался в бедра Антона, заставляя того краснеть и постанывать от невыносимого желания. Прикрыв все той же ладошкой, что ограждала голову блондина от холодного стекла, рот, Рома без стеснения залез в штаны Тоши, в которых уже давно было мало места. Пятифан начал стараться, чтобы его любимый человек быстрее получил новую палитру красок. Он хотел, чтобы этот момент навсегда остался в голове блондина, старался оставить все, что происходило сейчас между ними, старался для него. Хотя у самого все тело болезненно сжималось. Приглушённые рукой стоны все лились изо рта Антона. Рома мог положить в приоткрытый рот большой палец, что больше погружало в интимность, и Антон чувствовал себя полностью отданным в руки партнера. Излив всю страсть, что кипела внутри блондина, он почти без сил оперся на запотевшее стекло. Антону тоже хотелось сделать приятно тому, кто только что старался для него. Выбравшись из сильных рук парня, Тоша присел перед ними на колени. — «Теперь моя очередь, волчок». — его руки принялись стягивать штаны и гладить выступавшее и мешающее трезво думать место брюнета. Рома томно вздохнул, как только рот Антона заполнился его возбуждением. Он невольно начал двигаться в нем, и теперь все, что он представлял, когда парень курил сигарету, начало приобретать новые краски. Он аккуратно сжимал белые волосы, не позволяя себе делать лишнего, и давая Антону самому довести его до яркой точки. С каждым новым толчком Роме все труднее было сдерживать, что выходило из его груди. И все также прикрыв рот свободной рукой, он, не отводя взгляда от завораживающей его картины, продолжал не спеша двигаться внутри возлюбленного. До крайней точки оставались считанные секунды и Рома, взяв волосы блондина в свои сильные руки, отодвинул от себя парня. И, схватив со стола салфетки, излился в них. Отдышавшись, он поцеловал Антона, который за это время успел подняться. Поцелуй продлился недолго, а перед тем, как пойти в душ, Рома попросил: — «Тоша, если еще раз захочешь покурить, кури только из моих рук». На лицах обоих заиграла улыбка, а все проблемы будто были забыты под красками, что еще всю ночь мешали уснуть двум юным организмам.