Каролина (Wall-e human AU)

      Каролина не знала, что и думать. Опять.       Точнее, её мозг уже отказывал. Привыкшая к рутинной жизни на Земле, где единственный фактор, который был изменчив — погода, да и то, с большой редкостью, она чувствовала, что её разум натурально закипал от всего произошедшего.       Слишком много всего. Слишком много шума вокруг, состоящего из непонятной ей болтовни и тихого жужжания ботов, ослепляющего глаза света, что мерцал отовсюду, непривычных запахов, которые резко били в ноздри после загрязнённого воздуха планеты, и куча, огромная куча пристальных, почти неприличных взглядов, обращённых на одну съёжившуюся за спиной рейнджера цель. Суровая Земля научила, что уж лучше быть человеком-невидимкой, нежели привлекать лишнее внимание к себе, ведь кто мог гарантировать, что после этого ты останешься в порядке со своими припасами? Ответ прост и очевиден: никто, а понятия «гарантия» не существует вовсе. А те, кто всё-таки рисковал, обычно сильно жалели об этом. В лучшем случае. Тут же каждый считал своим долгом одарить Лину тем самым вниманием, от которого ей хотелось просто испариться на месте. Если, конечно, удосуживались оторваться от директивы или голоэкранов, высвечивающихся из этих летающих кресел тех абсолютно беспомощных и толстых людей. Как они, по сути, такие же как она, могли скатиться до такого? До того, что они даже банально встать и сесть обратно не в состоянии!       Это и есть тот хвалёный «пятилетний» круиз? А может, это Каролина что-то не понимала? Хотя, да как тут хоть что-то понимать, если тебя носило, то прямиком в руки местной главы безопасности, то к самому капитану, точь-в-точь похожему на обычного пассажира звездолёта, и к мужчине со странной причёской, который выгнал их обеих в медицинский отсек!       Хотя, непрошенные взгляды она могла потерпеть, в отличие от слов того парня. Из-за них у неё словно что-то щёлкнуло в голове, и эмоции взяли верх. Каролина и сама от себя не ожидала, но рука самостоятельно замахнулась для пощёчины.       Воровка.       Как же одно, всего одно-единственное слово, могло так сильно ранить? Лина поклялась себе, что никогда не опустится до уровня других уборщиков, которые не брезговали применить свою физическую силу к другим. И совершенно не важно, кто был перед ними: взрослый, невинный ребёнок или же случайно выжившее животное. Били всех одинаково сильно и одинаково больно. Уж кому, как ей, об этом не знать.       Но, кажется, Каролина точно такая же. И всего-то стоило «вор» сказать.       У неё всё больше укреплялось ощущение, что она вообще зря сунулась на этот проклятый корабль. Параллельный мир слишком сильно отличался от привычной ей, ребёнку, Земли. На картинке выглядело просто невероятно потрясающе, но в этой самой идеальной картинке Каролине места нет. Даже те неуклюжие люди на кресле, похоже, вполне довольны своим положением и находятся там, где они и должны быть. Они находились в своей среде, где было тёплое и уютное место специально для них.       Как же Каролине хотелось обратно, домой. К простой в своей сути директиве, к полной тишине и спокойствию, где никого не было, кроме её и верного питомца и друга Арчи. Чёрт возьми, Лина же буквально вырастила его с пелёнок, она помнила Арчи совсем маленьким щенком, что едва мог ходить, как же она могла бросить его? А если кто-то набросится на Арчи, чтобы потом приготовить из него стейк, а её не будет рядом? Или он поранится где-нибудь, упав в яму? А этих ям полно, как и всяких оврагов. Зная его игривый нрав, Арчи точно куда-нибудь упадёт! А Каролина оставила дверь в фургон открытой? Он сможет достать еду? А воду?       Зря, точно зря Каролина полетела сюда!       О Фортрайт, она просто ужасна. Ужасная хозяйка, ужасная мусорщица и ужасный человек.       Но если она каким-то образом смогла бы вернуться домой, то была бы навечно одинока. Как бы сильно Арчи ни был дорог Каролине, но она чётко осознала одно. Хоть хаски и проводил с ней много времени, однако заменить реальное живое общение с другим человеком он был не в силах. Вроде бы такая простая правда, что всегда находилась на поверхности, но лишь побыв в компании другого человека, Каролина по-настоящему это поняла. И привычное одиночество стало самым худшим наказанием, которое вообще существует во Вселенной.       Она нерешительно подняла голову и посмотрела на Эвелин. На причину необдуманного и глупого, но жизненно необходимого решения, о котором она уже тысячу раз пожалела.       На щеках, горевших румянцем от стыда, не успели высохнуть струйки слёз, в которых сконцентрировалось абсолютно всё: гнев, страх, тоска и печаль, и даже большее, намного большее, чем она себе представляла. Все эмоции, которые она когда-либо проживала, сейчас выходили со слезами, но легче от этого не становилось. Они только обжигали смуглую кожу, как раскалённая лава. Сил хватало лишь на то, чтобы вытирать слёзы рукавом хлопковой рубашки, данной Каролине в медотсеке. Ноги не гнулись и еле-еле успевали за Уолкер спереди, что снова вела их по бесконечным коридорам, которые ей порядком осточертели, хотя Каролина провела от силы несколько часов на Аксиоме. Вечно они куда-то шли, шли, шли, стопы уже адски ломило!       Куда они вообще шли? Куда им нужно отнести эти растения? К капитану? Но тот белобрысый мужчина явно недружелюбно настроен. А вдруг он опять их выгонит? Что тогда они будут делать? Да и дойдут они вовсе? А до них ещё долго идти? В конце концов, почему Эвелин просто не возьмёт и не долетит? У неё же есть свой супер скафандр с целой кучей всяких функций, которые точно облегчат дорогу.       Впрочем, Каролине уже плевать. Она просто ждала, когда всё это закончится. Если это, конечно, когда-нибудь кончится, в чём она уже сомневалась.       — Вот чёрт, — прошипела Эвелин, внезапно остановившись. Каролина чуть ли не врезалась в неё. На немой вопрос она ответила кивком, направленным куда-то вперёд. Посмотрев из-за плеча, Лина заметила шарообразную, крошечную камеру видеонаблюдения, вмонтированную в невысокий потолок. Разглядеть её невооружённым глазом оказалось трудно, и, если честно, то Каролина не обратила бы внимания, не будь рядом Уолкер, — Не получится пройти, — коротко прокомментировала она.       Постояв так ещё несколько секунд, Уолкер прошептала:       — Нам придётся идти в обход.       — Опять? — почти простонала Лина. Ей казалось, что ещё один крюк по лабиринтам корабля и она рухнет на пол лицом вниз. И даже не подумает подняться, — Может… сломать?       — Чем? Ружьём слишком громко и опасно, а руками нельзя. Засечёт же, — Эвелин выдохнула, но потом озадаченно уставилась на неё. В глазах читался простой вопрос: «Это ты только что предложила сломать?», но так и не сошёл с губ. Наверное, выражение лица Каролины говорило красноречивее всяких слов.       — Отойди, — осипшим голосом произнесла Лина. Смахнув слёзы, она открыла маленькую затворку на указательном пальце протеза и прицелилась в маленький чёрный объектив. Металлическая рука слегка дрожала и потрескивала из-за нейронных импульсов в мозге, показывая взвинченные до предела нервы хозяйки. Каролина всегда проклинала эту особенность протеза, который так явно выдавал всё то, что она бы не желала демонстрировать окружающим. Несмотря на это, красный луч всё-таки попал в мишень, и из камеры полетели яркие искры.       — У тебя всё это время был лазер?! — не удержавшись, воскликнула Эвелин.       Она кивнула.       — Удивительно, — тихо выпалила Уолкер, так, что Каролина едва услышала. Чем дольше Эвелин находилась с этой мусорщицей, тем сильнее эта самая мусорщица поражала её. Лина — сплошной и нескончаемый сюрприз, которому всегда удавалось невероятным образом оставить Эвелин неравнодушной. А за свои многочисленные экспедиции она немало повидала. — Так, ладно, идём. Мы почти пришли. Думаю, тебе понравится.       Лина проигнорировала и молча поплелась за ней. Буквально за поворотом их встретили полупрозрачные, матовые двери с большим знаком в виде трёх листков, который был изображён на биоконтейнере сзади. И, конечно же, они оказались закрытыми. Внутри ничего не было видно из-за темноты, но эмблема натолкнула Каролину на мысль, что там нечто связанное с растениями. По типу сада или ещё что-то подобное. Она знала о них из книг, которые успела прочитать в перерывах между работой и бегством от разного рода личностей, но никогда как-то не углублялась в эту тему. Надобности не было.       Замок, пускай и супер продвинутый, но что-либо противопоставить старому доброму лазеру не смог. Путь свободен.       Первое, что почувствовала Каролина, когда возлюбленная раздвинула двери, это аромат. И снова какой-то незнакомый и непривычный, но не как в медотсеке. Там всё пропиталось противным запахом неизвестных ей лекарств и хлорки. Тут же нечто другое, такое сладкое и душистое, что хотелось вдохнуть полной грудью и насладиться хоть чем-то приятным за последние несколько часов. Хорошо рассмотреть те самые вкусно пахнущие растения она не могла, видела лишь силуэты в голубоватом свете, которые на постоянной основе исходил от скафандра Уолкер. И точно также, как было на совместной земной экспедиции, Эвелин взяла на себя обязанность осветить им дорогу.       — Это тепличный модуль корабля, здесь мы выращиваем себе растительную пищу, — представила место Эвелин, проходя глубже в темноту.       Каролина обомлела, когда мощный фонарь скафандра показал источник аромата во всей красе. Несколько секунд она даже не верила, что всё ещё находилась на космическом корабле среди звёзд, а не на той Земле, которая стала колыбелью человечества, однако такое чудное перемещение в пространстве и времени попросту невозможно. Сохранившаяся земная флора поражала ум изнурённой мусорщицы, несмотря на все переживания. Растения процветали в клумбах разных форм — в основном овальных и прямоугольных — располагавшихся по всему просторному залу. Зелёные, такие живые на фоне тех голограмм на палубе Лидо, листья умиротворённо свешивались с тонких стеблей ярких цветов. Пёстрые лепестки бутонов образовали целый калейдоскоп из множества цветов, будь то жёлтый, красный, фиолетовый, розовый или пурпурный.       Лина никак не ожидала, что удостоится наблюдать такое после всех мусорных свалок и гор. Но сейчас промелькнула мысль, что тут всё же что-то сильно отличалось от тех самых растений, которые росли на планете. Они словно… Побольше? Самые маленькие листья из всех были минимум с её ладонь, а они у Каролины точно не миниатюрные. Что уж говорить про местных гигантов.       — Учёные и экипаж используют всякие химические добавки, чтобы улучшить урожай, если в кратце, — ответила Эвелин, словно почувствовав недоумение напарницы по беде.       — Ладно… — пробормотала она. Хотелось поинтересоваться, что там за химические добавки такие, однако Лина слишком устала для таких рассуждений. Волновало только одно: — А зачем мы пр-ришли сюда?       — Это более безопасный путь к носу Аксиомы. Сейчас наверху балаган и везде стюарды, а тут тихо, меньше шансов попасться, — Уолкер завернула налево, — Плюсом, тебе следовало бы переодеться. Наверняка тут можно найти униформу садовника.       — Что? Зачем?       — Мы всё ещё можем встретить кого-нибудь, а расхаживающая девушка в больничной одежде может вызвать подозрения. Особенно, если сейчас по кораблю разбежались… Душевнобольные.       Каролина хмыкнула. Ещё одно переодевание? Если бы не полное истощение, то она бы обрадовалась, ведь вещи на Аксиоме в тысячу раз лучше, чем всё тряпье, лежащее на Костлявой дороге и в её трейлере.       Эвелин просканировала окружение. На удивление Каролины, её чудом выживший планшет не отреагировал на растения вокруг, как это было на Земле. Всё дело в том, что система скафандров рейнджеров настроена так, что они не признают экземпляры из тепличного модуля как искомый объект из-за значительных отличий от той флоры, которая шестьсот-семьсот лет назад росла на Земле. Химические добавки сильно изменили состав растений. Иначе бы особенно отчаявшиеся исследователи могли воспользоваться этим и направить корабль на территорию, которая была опасна для неподготовленных людей, коих очевидное большинство.       Только вот девайс сильно много и не показал-то. Точнее, почти ничего. Экран выключался, потом снова загорался, пару секунд мигал, а позже опять вырубался. Кажется, он не смог выдержать всплеск злости у хозяйки и действительно сломался. Эвелин пришлось ограничиться голографическими знаниями, что не умели в столь детальный анализ, как сканер.       Вроде бы никого нет. Значит, можно спокойно идти.       Пока Уолкер прокладывала путь сквозь зелёные лабиринты пышных клумб, Каролина не могла устоять перед желанием рассмотреть все цветы и другие растения, которые окружали их. Ей тут определённо больше нравится, чем в этих коридорах без начала и конца. Интересно, если они справятся, то Земля станет такой же?       Если справятся…       Поворот ручки, глухой щелчок, — маленькая комната со сменной униформой и всякими инструментами для выращивания растений и ухаживания за ними явила себя незваным гостьям. Ничем не примечательная кладовка, точно такая же, в какой они столкнулись с Доном.       Каролина помрачнела. Она надеялась, что тот парень будет в порядке, хотя удар Эвелин по голове выглядел болезненным. Однако она же не стала бы вот так кого-то убивать, верно же? Уолкер точно не похожа на убийцу или психопата. Может быть, нужно было всё-таки позвать тех роботов-охранников? Паркер валялся там совсем один без сознания! Лина злилась на него из-за оскорблений в её адрес и затрагивание личной темы, но они обе явно переборщили. И это ещё мягко сказано, очень мягко.       Тем временем Эвелин копалась в одежде работников тепличного модуля, стараясь подобрать подходящий размер для Каролины, но это оказалось немного сложнее, чем она ожидала. Из-за серьёзного недоедания Лина была очень худая, даже худощавая, и все вещи, которые тут лежали, были ей велики. Но и оставлять её в одной футболке и штанах — не вариант. Выбора не оставалось, потому Уолкер наконец достала самый маленький комплект, что тут хранился.       — Вот, надевай, — она вручила одежду Каролине, — Она немного не твоего размера, но другого здесь нет. Мне выйти?       — Слушай… — пробормотала Лина, принимая новые вещи, — а тот пар-рень… Будет в порядке?       — Ты про того, что мы встретили в кладовке? — уточнила Эвелин. Мусорщица кивнула, — Не беспокойся, я рассчитала удар, скоро он должен очнуться. Не хватало мне ещё за убийство присесть… — притихла Уолкер, словно сомневаясь, стоит ли продолжать свою мысль, чтобы не всплыло кое-что. Пощёчина. Причем неслабая. Но одного вида девушки хватило, чтобы понять, что та уже практически на пределе. Одно неверное действие, неаккуратно кинутая фраза и ещё одна пара любопытных глаз могли спровоцировать настоящий эмоциональный взрыв, который в любом случае привлечёт внимание окружающих, будь то обычный экипаж, или, не дай Фортрайт, стюарды. Если не спустить пар прямо сейчас. Однако этот разговор явно будет из не лёгких, — Хотя, я и не думала, что придётся дойти до таких мер. Я планировала договориться с ним, а не драться.       Она заметно напряглась и отвела взгляд куда-то в немного пыльный угол. Щёки вспыхнули с новой силой.       — Лина, я понимаю, что… Это — что бы это ни было — болезненная тема для тебя, — Эвелин смягчила голос, — но ты можешь поделиться со мной. Если хочешь, конечно же.       Каролина подняла глаза на неё.       — Что бы ты ни сказала, это останется только между нами, я обещаю. Даю слово рейнджера, — Уолкер стукнула кулаком по своей груди.       Она замялась. Внимание девушки металось то к новой одежде в руках, то к возлюбленной, то вовсе к однотонным стенам подсобки. Но там не было ничего, за что можно ухватиться и избежать того, что следовало дальше. Того, что будет, если Каролина откроет рот и начнёт говорить.       Это всегда происходило в полном одиночестве, где ни единая живая душа не видела её. И тогда можно было позволить себе почти всё, за что посторонние люди осуждали. А осуждали они за многое: за плач, за крик, за любое громкое слово или резкое действие. Никто не намеревался выслушивать кого-то там, всего лишь очередную мусорщицу из многих. Всем было тяжело и страшно, голодно и холодно. Своими соплями она могла только навлечь на себя беду, ведь жалуются только слабаки, а слабаком быть — значит быть мёртвым.       Эвелин терпеливо ожидала, максимально не давя на неё. А ещё сама старалась понять, что же так задело Лину. Что-то ей подсказывало, что причина куда глубже, чем обычное оскорбление. Каролина не похожа на человека, который мгновенно разгорается ясным пламенем из-за какого-либо повода. Она скорее впадает в диаметрально противоположную сторону: сожаления и вину, что пожирала изнутри. Это больше подходило самой Уолкер, когда она только-только поступила на службу. Да что уж лукавить, сейчас тоже.       Каролина глубоко вдохнула и выдохнула.       — Ну… — начала она, прокашлявшись, но это не спасло от противно липкого кома в горле. Лина хлопнула дверью кладовки, — Я… Иногда мне пр-риходилось делать… Не очень хор-рошие вещи… — она уловила вопрос во взгляде Уолкер. Больное сердце пропустило удар, — Чтобы выжить, честно! Я не хотела этого делать, выбор-ра не было!       — Каролина, спокойно, я не собираюсь тебя упрекать, — Эвелин перебила поток оправданий, который грозился смыть первые попытки мусорщицы открыться. Она несколько недоверчиво посмотрела на неё, словно бы выискивая подвох в словах Уолкер, но пробиться через твёрдость Эвелин и отыскать малейшие намёки на ложь в её подозрительно сладких речах не смогла. Несмотря на это, страх всё равно поселился где-то в районе лёгких. — Продолжай.       Лина несколько секунд молчала, сильнее прижав чистенький комплект к себе. Кардиостимулятор предательски запищал, и это показалось громом в тягучей тишине между ними. Румянец стал натурально выжигать лицо.       «Ну почему он всегда пищит в самый неподходящий момент?! Вырвала бы давно!» — Каролина была готова провалиться сквозь землю от стыда, не будь она на космическом корабле. Так бы уже давно вырыла себе могилу среди до боли знакомых тонн мусора в родном секторе. Сколько раз за сегодня она оплошала перед всеми, перед Эвелин?       Точно больше одного, и каждое фиаско фееричнее предыдущего.       Голова разболелась от вечного торнадо нескончаемых мыслей. К чёрту всё. Хуже уже не будет. Она уже явила гнилую и мерзкую часть себя, точь-в-точь как та Каролина из кошмара, ударив того парня. Уже ничего не изменится, если Уолкер узнает, что Лина всегда была преступницей, что это у неё в крови.       Возможно, бросит здесь и улетит сама решать всю эту неразбериху, и сопротивления от Каролины не встретит. Может быть, просто молча уйдёт, одарив её презрительным взглядом, полным отвращения. А может, не упустит шанс претворить в реальность все самые ужасные исходы, возникавшие в фантазии Каролины.       В любом случае, Эвелин не собиралась отпускать её, пока не докопается до правды.       — Я вор, — произнесла она удивительно чётко.       — Вор? — переспросила Уолкер.       Слёзы опять хлынули из глаз, когда Каролина услышала это с чужих губ. Она сейчас же воплотит все до единого депрессивные желания в реальность, чтобы исчезнуть, уйти, сбежать от этого, трусливо поджав облезлый хвост. Как же гадко это звучало, как же неправильно и жалко. И как же тяжко от осознания, что это непосредственно относилось к ней. Она являлась вором.       Нос заложило и защипало, стало чертовски трудно дышать, словно кто-то сжал горло. Колени подкосились, и от падения спасла только запертая дверь сзади. Сердце замерло в томительном ожидании реакции возлюбленной на то, насколько же грязной на самом деле была Каролина. Была и останется навсегда, и никакой душ из медотсека не способен изменить это.       Голубые глаза напротив ошарашенно уставились на неё, хотя Эвелин и старалась скрыть это под маской привычной холодной серьёзности, которую она демонстрировала во время экспедиции. Она откровенно не могла представить Лину в этой роли. Не вязался образ асоциальной, но добродушной и любознательной девушки с вором, что бессовестно разбирал чужое до мельчайших деталей и убегал в закат. Это наоборот казалось жутким противоречием.       Хотя, почему бессовестно? Вполне себе совестно. Иначе она не замахнулась бы на Паркера, что в порыве гнева сболтнул лишнее, и не разваливалась бы прямо на виду у Уолкер.       Пазл в уме рейнджера сложился. С трудом, но сложился.       Внезапно Каролина дёрнула за ручку, упирающуюся ей в правый бок, и толкнула от себя дверь, но та не поддалась. Девушка не учла, что они различались от земных и открывались в сторону.       — Стой, — произнесла Эвелин, положив руку на плечо Лины. Та вздрогнула от прикосновения чужой ладони и хотела смахнуть, но Уолкер не дала, — Стой, не уходи.       — Отпусти… — протараторила она охрипшим голосом и снова попыталась отворить дверь.       — Я даже ничего не успела сказать, а ты уже убегаешь.       Каролина не нуждалась в ещё более явном подтверждении. Лучше она уйдёт первой и забудет свою глупую любовь к ней. Это изначально было обречено на провал, как бы Лина себя в обратном ни убеждала.       — Послушай меня! — Эвелин силой развернула мусорщицу лицом к себе, — Я прекрасно понимаю, что обстоятельства вынудили тебя. Я бы тоже так поступила на твоём месте.       Лина уже собиралась освободиться от цепкой схватки, пока до ушей не долетело последнее предложение.       — Что?       — Я говорю, что поступила бы точно так же, будь я мусорщицей на Земле, — она расслабила ладонь, когда Каролина оставила свои попытки сбежать, застыв на месте в недоумении, — Я… Кхм-кхм, думать о себе в опасных ситуациях — нормально, так почти у всех. Так и у меня, врать не стану. Я знаю, что жизнь там тяжёлая. И я не вправе тебя судить, я ведь выросла на Аксиоме, в комфорте и уюте.       Мозг Лины застыл в смешанном состоянии озадаченности. Она услышала Уолкер и поняла смысл фраз, но уложить это и переварить не удавалось.       — Я иногда думала, что со мной бы стало, если бы я была в шкуре рабочих. Честно, мне кажется, что ничего хорошего точно, — Эвелин убрала ладонь, — Может, я бы делала вещи и похуже, чем воровство, чтобы сохранить свою жизнь. Кто знает.       Каролина шмыгнула.       — Я это… К чему веду-то, — Уолкер тяжело выдохнула, перебирая нужные слова в голове, — Ты не должна винить себя в том, что заботилась о своём выживании. Все люди в какой-то степени эгоисты, а те, кто отрицают это — ещё в большем количестве. Встречала я таких индивидов не раз среди персонала. Это у нас в крови, понимаешь? К тому же, ты ведь бросила это, верно?       — Д-да… — выпалила она.       — Значит, ты сама приняла решение больше так не делать. Да, ты была не самым хорошим человеком, если говорить откровенно. Я осуждаю такое, но... Частично, я тебя понимаю. К тому же, не каждый человек сможет измениться. А ты смогла. Не красть, даже если это будет грозить тебе голодом и недостатком воды. Это очень сильный и достойный выбор. Я уверена, что не многие мусорщики сделали бы то же самое, — она приостановила свою речь на миг, внимательно глядя на Каролину. Та стояла в искреннем шоке, затаив дыхание. Однако плач ослаб, остались лишь мокрые дорожки на щеках, а здоровая рука перестала держаться за ручку двери. Хороший знак, — Прошлое уже не изменить, но ты можешь выбрать своё будущее, где ты не будешь воровкой. Мы можем, — она указала на дуб, заключённый в биоконтейнер на поясе.       Лина не знала, что ответить. Совершено. Стоило ли вообще что-то отвечать на это?       — Я.. Эм… — невнятно выдавила она. Разум в секунду опустел, словно и не было всех мыслей, что пару минут назад съедали её. Абсолютно все разом испарились по щелчку пальцев, освободив место для подозрительной тишины. Спокойной и безмятежной. Такое в собственном сознании напрягло её, но вместе с тем Каролина почувствовала… Облегчение? Даже кардиостимулятор перестал противно пищать.       Странное и крайне редко возникающее ощущение в груди, как будто спадает массивная гора мусора, которым была усеяна Земля. Она едва ли была способна вспомнить хотя бы пару моментов, когда могла ослабить вечную бдительность и расслабиться.       Если бы не Эвелин. С её прилётом этих самых моментов стало гораздо, гораздо больше. Просто невообразимо, как она всё кардинально поменяла в устоявшемся режиме одинокой уборщицы.       — Вижу, тебе стало лучше, — мягко сказала Уолкер, немного вымотанно улыбнувшись. Она никогда особо не была хороша в моральной поддержке. Но главное, что Каролине полегчало.       — Да, — она вытерла солёные струйки с лица, — спас-сибо. Правда спасибо.       — Обращайся, всегда буду рада помочь.       Лина еле заметно ухмыльнулась, на полноценную улыбку элементарно сил не хватило. А сердце в очередной раз затрепетало.

***

      Каролина почти до конца застегнула молнию и несколько взволнованно посмотрелась в зеркало. Теперь на ней красовалась униформа садовника, что состояла из белой плотной куртки с воротником, на которой был всё тот же знакомый символ с тремя листочками — кажется, она стала слишком часто встречать его — простые брюки на тон темнее и ботинки с зелёной подошвой. Она также натянула какие-то рабочие перчатки, желая скрыть свой потёртый протез от посторонних глаз, однако они не смогли полностью замаскировать имплант. Если сравнить две руки, то разницу будет трудно не заметить.       — Лина, ты скоро? Может, помочь? — выкрикнула Эвелин, стоящая за дверью.       — Нет-нет, я сама! Щас… — Каролина по-быстрому перевязала уже разболтавшийся хвост и хотела выходить, но потом вспомнила про штаны, выданные ей в медицинском отделении. Слегка помедлив, она решила оставить их здесь, засунув в самый дальний тёмный угол. Всё равно времени на раздумья нет. Оставалось только надеяться, что никто случайно не найдёт их, пока всё не уладится. Если уладится.       Наконец Лина покинула комнату. Уолкер окинула её мимолётным взглядом, а потом кивнула, зовя идти за собой. Каролина послушно последовала за ней, спрятав ладони в большие карманы куртки. Но, к своему удивлению, она нащупала внутри что-то мягкое. Достав неведомый объект, Лина увидела чистую маску.       Отлично. Она шустро натянула резинки на уши, поправив ткань на носу.       — Нам осталось пройти сквозь тепличный модуль, до противоположного входа. Там рядом находится нужный нам лифт, — кратко изложила план действий Эвелин, внимательно сканируя очками помещение сада. Результат был обнадёживающий: поблизости ни единой человеческой души, что могла поднять тревогу, но сомнения не собирались покидать её. Никогда нельзя полностью исключать даже самый маловероятный процент, насколько бы невероятным он ни казался. Буквально ходячее доказательство шло прямо за Уолкер.       Через некоторое время они уже преодолели половину тепличного модуля с помощью ночного виденья в шлеме Эвелин. По мнению рейнджера, более удобный способ, чем обычный фонарик, что в два счёта мог стать причиной их ареста. По большей части они не разговаривали между собой. Частично из-за положения и необходимости поддерживать тишину, частично из-за того… Что просто нет повода?       Как ни странно, неловкости тоже нет, которая обычно возникала в подобных ситуациях. Особое напряжение всегда преследовало Каролину, если на горизонте виднелась возлюбленная. Будь то страх перед новым человеком, нервозность в момент их знакомства или смущённое волнение, когда она влюбилась.       Сейчас на замену всему этому пришёл… Комфорт? Да, наверное, именно он.       Ей было комфортно с Эвелин.       Да, конечно, их положение всё ещё опасное, они всё-таки находились в розыске, но, несмотря на это, Лина не могла нарадоваться облегчению после разговора. Пускай это и не прямой ответ на её чувства, однако мысли о том, что она небезразлична Уолкер, уже было достаточно, чтобы придать Каролине сил.       Как-никак, у них есть одна общая цель — доставить растения капитану и вернуть Аксиому на Землю. Может быть, после этого Лина вновь осмелится сказать три заветных слова, и тогда Уолкер ответит. Что — пока неясно, но хотя бы ответит.       Вдруг она врезалась в спину резко застывшей Уолкер.       — Выёбистый химик?!       — Октавия?       Что?       Луч света ударил в глаза Каролины, из-за чего её попытка посмотреть через плечо Эвелин и понять, что стряслось и откуда новый незнакомый голос, с треском провалилась. Она заметила лишь ботинки и брюки, точно такие же, как и на ней, когда прикрыла лицо рукой.       Уолкер раздражённо выдохнула.       — Какая встреча! Наш выёбистый химик решил спрятаться в тепличном модуле? Серьёзно? — ехидно произнесла незнакомка. — Ещё одно движение, и я вызову охрану!       — И тебе привет, Тава. Давно не виделись, — без энтузиазма сказала Эвелин. — Не так встречают бывших коллег.       — Но так встречают тех, чья злобная рожа красуется на всём корабле!       Каролина вопросительно посмотрела на Эвелин, которая на угрозу лишь хмыкнула, словно бы не боялась, что эта Тава реально сообщит стюардам, где они находились. Но почему-то Лина вполне верила, что Октавия могла пожаловаться и поднять шум, а Уолкер даже не шевельнулась.       Что вообще здесь происходит?       — Как грубо. Будучи рейнджером, ты была поприветливей. В основном. — Эвелин не смогла сдержать смешок на последнем предложении, а вот у Октавии была полностью противоположная реакция.       — Знаешь ли, рейнджерам и больше всяких плюшек дают! — прыснула ядом она. — Если ты сейчас же не сдашься, то на своей шкуре всё прочувствуешь.       — Дерзай, доноси. Сама же себя затопишь.       Октавия опустила фонарь, и Каролина наконец смогла увидеть явно не очень хорошую знакомую Эвелин. К её огромному несчастью, Октавия оказалась высокой зеленоглазой шатенкой, чья фигура, одетая в ту же униформу садовницы, говорила о том, что эта женщина являлась не только скромным ботаником, любящим выращивать модифицированные цветы в теплице. Слева на груди висел бейджик с полным именем, которое Лина не разобрала, слишком напуганная внезапным появлением новой персоны с очень едким языком. Однако, её внимание все же привлекло нечто — контейнер, который Тава крепко прижимала к себе, словно там было что-то ценное. Догадка в сознании Каролины появилась почти мгновенно, учитывая, к чему клонила Уолкер.       Однако она всё равно была ошарашена. То есть вы хотите ей сказать, что в таком сверхтехнологичном звездолёте, который поддерживал жизнь в космосе на протяжении пятисот лет, есть воровство?! Ладно Земля, но Аксиома…       Кажется, Лина слегка приукрасила, когда назвала это место «раем». Ну или эта Тава — наглухо отбитая преступница, впечатление которой она совсем не производила.       — Ты.. Ты! — Октавия хотела выкинуть что-то ещё более едкое, но не нашла подходящих выражений, что полностью смогли бы отразить именно то, что крутилось в голове. А крутилось там много чего.       — Не забывай, что у нас, рейнджеров, камера есть, которая, кстати, до сих пор работает у меня. Разве я могу отказать службам безопасности в случае, если они попросят взглянуть на видеозапись? — она победно улыбнулась. Шах и мат.       — Камер-ра? У тебя? — выпалила Каролина. По спине прошёл холодок, когда она представила, как фрагмент их диалога всего пару минут назад попадёт кому-нибудь в руки.       — Не бойся, я не покажу, — поспешила успокоить Эвелин напарницу, но слишком поздно поняла, что они прямо своими руками создали почву для неудобных вопросов, и Октавия, без каких-либо сомнений, воспользуется ей. Только этого им не хватало для полной, блять, картины.       — Что ты там не покажешь? — Тава прищурилась. — Кто она вообще?       — Знакомая моя, зовут...       — Мила, — молниеносно произнесла Лина, прежде чем целиком осознала, что, собственно, это было не шибко-то и обязательно. Насколько она знала, то «Лина» может быть сокращением и для других имён.       — Мила, да, — она сделала вид, что так запланировано, но «Мила» уверена, что под чёрными очками были удивление и шок. Но Эвелин не была бы Эвелин, если бы не сумела скрыть свои эмоции за сдержанностью. — Она мне помогает.       — И чем же, интересно?       — Это не твоё дело.       — И ты мне сейчас говорила про грубость? — хмыкнула Октавия.       — Слушай, давай сделаем так: ты не сдаёшь нас, мы не сдаём тебя.       — И где же твоё чувство справедливости? Раньше ты бы не позволила себе такое, — Тава внимательно окинула взглядом бывшую коллегу, а потом «Милу».       — Нашла ты, конечно, удачное время, чтобы это вспоминать, — теперь уже «выёбистый химик» прыснула ядом.       — А что? Как по мне, как раз вовремя! Вот это тебя Земля помотала, ха! — она подошла к Уолкер, совершенно не боясь, что та могла использовать свою увеличенную силу, — В прошлом ты громче всех кричала, что идти на рейнджеров ради выгоды — чуть ли не восьмой смертный грех! А сейчас что? Хочешь обмануть начальство и отправить Аксиому на сдохшую планету?       Эвелин сжала кулаки, а зубы заскрежетали.       — Хватит! — неожиданно выкрикнула Каролина, встав между ними, — Ты ничего не знаешь!       — Уйди, — раздражённо бросила Тава, глядя на «Милу» с высоты своего роста, и хотела уже отпихнуть её в сторону, однако Эвелин среагировала быстрее, схватив за запястье, — Это ты ничего не знаешь об Эвелин Уолкер!       Каролина не выдержала и сорвала биоконтейнер, в котором лежал росток дуба под изумлённый выдох возлюбленной.       — Вот, видишь?! — Лина чуть ли не в лицо ткнула им, — Эви нашла р-растение! Там, на Земле!       Октавия отшатнулась на шаг, растерявшись от такого сильного и агрессивного напора в исполнении, казалось бы, тихой и незаметной девушки, которую она могла поднять, как котёнка за воротник, особо не напрягаясь. Вскоре она обратила внимание на содержимое бокса. Там действительно лежал крохотный побег растения, но для большей убедительности Тава просканировала его уже своим планшетом, которого пока не постигла судьба собрата по работе.

Побег растения "Дуб Черешчатый (Обыкновенный)"

      И состав его… Почти идентичен тому самому дереву, что росло на планете?!       — Что за херня… — только и успела сказать Октавия, как Каролина, взяв Уолкер за руку, повела их к выходу.       — Лина? — прошептала Эвелин, опять сбитая с толку её поведением. Но она бы соврала, если бы не уточнила, что почувствовала лёгкое тепло в груди от этого.       — Эй, вы куда?! — выкрикнула им вслед Октавия, но двери захлопнулись.