Каролина (Wall-e human AU)

      Эви нажала на курок, крепко сжимая ружьё.       Выстрел. В правый борт корабля прилетел снаряд раскалённой плазмы и проделал там дыру. Покрытый ржавчиной металл плавился по краям пробоины, оголяя тёмные помещения внутри судна.       Выстрел, уже направленный на верхнюю часть судна. Крепление огромных кранов с мощным магнитом вмиг обвалилось. По заброшенному городу пронёсся громкий и пронзительный скрежет с лязгом, когда магнит упал на пол, смяв железные бортики по краям.       Ещё один выстрел, что поразил соседний грузовой магнит. Тот тоже грохнулся вниз, частично разломав пол под собой. Тело рейнджера перестало чувствовать лёгкое притяжение в сторону корабля.       Однако лучше от этого не стало.       Стиснув зубы, она снова нажала на курок.       Послышалась целая череда залпов, сокрушая покинутое судно и гробовую тишину на Земле. Куски плазмы хаотично прилетали по всем частям, превращая бесполезную груду металла в решето. Вдруг оно вспыхнуло ярким огнём. Должно быть, Эвелин попала в двигатель и тот взорвался, а ветреная погода только помогла языкам пламени распространиться по всему периметру старого корпуса.       Пылающий корабль стал коситься набок, а потом и вовсе упал на рядом стоящий лайнер. Огонь быстро перескочил и на него. В мёртвом порту раздался оглушающий шум.       Наблюдая это, Уолкер начала спускаться на землю, все ещё крепко держа ружьё, у которого полностью разрядилась батарея. Она прерывисто дышала, глотая ртом воздух, по виску медленно катилась капелька пота, а стеклянный взгляд был устремлён в сторону разгорающегося хаоса, который она устроила самолично. Вскоре антигравитационные ботинки коснулись земли, и под ногами тихо захрустел мусор, бессчётное количество пластиковых бутылок, бумажек, пакетов и всяких упаковок.       Отключив шлем, Эвелин обхватила голову руками, зарываясь пальцами в уже жирные рыжие пряди, и плюхнулась на камень, удачно расположившийся позади неё.       «Четырнадцать миссий и не одного ёбаного образца!»       Эви почти что взвыла от собственного бессилия. Как бы она ни хотела, но директива рейнджеров, её директива, не имела больше никакого смысла, лишь иллюзорную цель, которая ныне не существовала в природе Земли. На протяжении всех экспедиций Уолкер не нашла ничего, что удовлетворило бы сканер и вернуло бы её обратно на Аксиому. Даже крошечного намёка на микроскопическую жизнь не было, сколько бы раз это не проанализировали.       Во имя Фортрайта, её устроил бы любой бесполезный сорняк! Хотя можно было бы называть их сорняками, если и портить тут буквально нечего?       Тут же вообще ничего нет. Ничего, кроме мегатонн отходов и останков скелетов.       Несколько миллиардов костей, которыми была усеяна Земля. Они валялись почти повсюду, куда ни глянь. Эвелин иногда казалось, что пустые глазницы черепов смотрели на неё с отвращением и презрением, словно сами души уборщиков, оставленных здесь разгребать отходы, следили за новой незапятнанной фигурой в белом. Хотя Уолкер всегда была приверженкой того, что всё это — чушь собачья для суеверных, но до жути странное чувство всегда преследовало её. Запахом смерти был пропитан каждый сантиметр некогда зелёной планеты.       И как в таком адском месте могла прорасти хоть какая-нибудь жизнь?       Да никакая, если быть честной перед собой. Ну, кроме нелицеприятных существ, по типу тараканов и крыс. Наверное, эти маленькие и пронырливые ребята способны выжить где угодно.        Почему Эви до сих пор остаётся на этой должности?       Расплывчатый, не до конца сформировавшийся и только зарождающийся ответ всплыл в разуме, но она не хотела его признавать. Потерянный рейнджер встряхнула головой, отгоняя эту мысль прочь.       Эвелин тяжело выдохнула. По веснушчатой щеке покатилась солёная слеза и капнула на землю.       «Хватит это уже терпеть, нужно съёбываться отсюда».

***

       Но что-то пошло не так.       Кажется, что очень многое в жизни Уолкер можно описать подобным образом. По крайней мере, съёбывала она не с осточертевшего звания рейнджера без цели, а от армии стюардов в лице то ли государственного предателя, то ли недопонятого недосадовника Рональда Макдоннелла, убегая за руку с земной мусорщицей. Причём, с целыми двумя весомыми доказательствами фактической «обитаемости» Земли.       Этот день становился всё чуднее и чуднее.       Скажи всё это её версии, которая год назад разгромила те корабли в порыве ярости и отчаяния, она бы не поверила. Назвала бы всё это бредом сумасшедшего. Даже не из-за факта того, что предположить такое преступление от главы охраны было практически невозможно, а скорее из-за того, что всё ещё находится на проклятой Фортрайтом должности в этом абсурдном рассказе. Она же уже всё решила! Уход по-английски в рутинную, скучную, но безопасную и стабильную, а главное в не такую нервирующую жизнь среднестатистического члена экипажа. Уж с её-то образованием и навыками сумела бы найти себе тёплое место на звездолёте. На крайний случай переучилась бы на что-то другое.       Однако и тут что-то пошло не по плану, раз к её девятилетнему стажу прибавился ещё один год. Эвелин была совершенно не готова к тому, что уходить из Исследовательского центра будет настолько тяжело. Явиться вот так в кабинет главнокомандующего центра и сдать своё оружие стало почти что испытанием, с которым она не справилась. Хотя уже многие товарищи, что не обладали твердолобостью, так поступили, оставив директиву позади. Не потому что что-то или кто-то реально мешали Уолкер просто бросить всё это дело, наоборот, все поддерживали такой шаг. Семья и друзья неоднократно затрагивали эту тему, но Эвелин не желала слушать. А когда всё-таки последовала совету, то пальцы непроизвольно дрожали, касаясь ручки двери кабинета, а решимость вмиг испарялась. В итоге, Эви наматывала круги рядом, собираясь с силами, из-за чего некоторые смотрели на неё косо, но так и уходила обратно в свою каюту ни с чем.       В голову лезли всякие отвлекающие мысли, мешающие сосредоточиться на главном. Как это внезапно всплывшее неприятное воспоминание, когда она уже почти вслух призналась в триумфальном поражении.       И всё из-за этой гадюки Октавии Розенкранц. Один из первых рейнджеров, покинувших должность на памяти Эви. Возможно, были и другие, но на отсутствующие имена в списках она раньше не обращала особого внимания до этого мгновения, позже это стало бросаться в глаза. Почему именно она встретилась на их пути? Чтобы Уолкер нервы потрепать?       У неё это прекрасно получилось. Вдобавок великодушно напомнила об этой дурацкой кличке, данной Эвелин во время начала службы, назвав так прямо перед Каролиной. И как же всё это потом ей объяснять? А затем же обязательно и ещё вопросы польются, на кого она там кричала и где посадила своё чувство справедливости.       «Так, Эви, соберись! Сначала растения, потом всё остальное,» — попыталась замотивировать себя Уолкер. И в какой-то степени это помогло. Однако теперь её интересовало кое-что другое.       Ощущение чужой руки в собственной ладони. Грубость перчатки чувствовалась через костюм, как и лёгкая дрожь, охватившая Каролину, а цепкая хватка не давала освободиться без применения силы. Кажется, она и не думала отпускать Эви, несмотря на то, что они успешно добрались до лифта и поднимались на этаж палубы Лидо. Может быть, переволновалась?       — Лина, всё в порядке, отпусти меня, — неожиданно мягко произнесла Эвелин.       Мусорщица сначала не поняла, о чём речь, а когда дошло, то мигом отдёрнула руку как от огня. Быстро сунув ладони в карманы новых брюк, она отвернулась от Уолкер, прошептав взволнованное «Прости!»       — Ничего страшного?... — неуверенно сказала она. Не то что бы Эви была сильно против, что удивительно даже, просто это немного… Странно.       В целом их отношения становились всё менее понятными для Эвелин, словно они вырастали в нечто «большее». Уолкер не составило бы особых проблем самой обследовать весь Нью-Йорк, ей не впервой в одиночку браться за подобные масштабы секторов, но та роковая встреча с выжившей работницей Bnl по генуборке заинтриговала её не хуже, чем слабая, почти мёртвая надежда на биологическую жизнь в этой дыре, когда-то называемой «Землёй». Это был скорее научный интерес, который не предполагал особой сильной связи между ними. Да, возможно, требовалось минимальное доверие со стороны Лины, но больше ничего. Всего лишь несколько десятков ответов на вопросы о жизни, быте и обществе уборщиков, оставленных на планете вполне удовлетворили бы внезапно разыгравшееся любопытство. Она даже не слишком и расстроилась, если бы этого ростка дуба не существовало, тогда Эви спросила это ради моральной «галочки». Что-то вроде «Ну, я хотя бы попыталась, что поделать».       Но чем дольше они проводили время вместе, будь то совместная миссия на планете или неожиданное вынужденное сотрудничество, чтобы спастись от охраны, тем меньше их взаимоотношения укладывались в рамки «напарниц по экспедиции». И это очень сильно напрягало Эвелин. Такая перспектива даже звучала как-то несуразно, какая ещё могла быть связь между космическим рейнджером и земной мусорщицей?       Они ведь полные противоположности друг друга, как два полюса Земли. Жили по-разному, учились по-разному, глядели на этот мир по-разному. Да и вообще, Каролина не в её вкусе.       Однако, связь эта была, и отрицать её глупо, а откровение Лины пару минут назад, казалось, только её укрепило. Столь тёмными и волнующими переживаниями с подругой-то с трудом поделишься, а она доверила это именно Уолкер. Никому другому, только ей.       Послышалось приятное пиликанье лифта, двери распахнулись, открывая вид на главную палубу.       — Ну наконец-то, — выпалила Эви, быстро выйдя из кабинки, заодно потащив Каролину за собой. Самое многолюдное место во всём корабле находилось в относительной тишине и спокойствии. На искусственном небе мерцали пиксельные звезды рядом с полной луной, на которой показывался почти час ночи. Рекламные баннеры погасли, магнитные полосы для транспорта и летающих кресел пассажиров потускнели, а голограммы растений, пальм в основном, что стояли у бассейнов, выключены. Сообщение от службы безопасности продолжало работать. Снизу располагался счётчик пойманных нарушителей закона, и, судя по всему, остались только самые сообразительные из душевнобольных и они.       Также по всему периметру палубы патрулировали стюарды, и два отдельно у входа в вестибюль с мисс Ричардсон. Нужно было осторожно выбирать, куда сделать следующий шаг, чтобы не попасться в поле зрения камер охранников.       Ситуация — прелесть, но хотя бы без общей паники на корабле. Это радовало. Не будет лишнего шума на фоне, действующего на нервы.       Как же им пробраться на капитанский мостик? Напрямую нельзя — везде надоедливые боты, а если и получится попасть в вестибюль, то главная секретарша наверняка поднимет тревогу, и арест обеспечен. Можно, конечно, пригрозить ружьём, но это окончательно испортит нынешнюю репутацию Эви у службы безопасности, и никакие растения в их руках не переубедят машин. Может быть, есть обходной путь? Или аварийный?       Нет, сейчас пытаться зайти в сеть и просмотреть план Аксиомы опасно. Кто-то мог заметить подозрительную активность со скафандра рейнджера и легко найти местоположение. Уолкер была уверена, что Рональд усилил надзор в Интернете, и скрыть этот факт будет тяжеловато. Возможно, способ и есть, но она в первую очередь химик-биолог, а не IT-специалист.       — Чёрт… — процедила сквозь зубы она. Эвелин в сотый раз огляделась по сторонам, сканируя всё очками. Должен же быть выход! Она так близка к своей цели и не уйдёт, пока не закончит с этим.       Паника зарождалась в груди, пока Эвелин не заметила робота-уборщика с полным баком мусора. Он подъехал к двери справа от главного входа, на которой красовался знак того же бака. Через пару секунд уборщик вышел пустым.       Подождите.       Мусоропровод! Конечно же!       Если следовать логике, то можно взлететь по нему прямиком до капитанского мостика и кают капитана с командиром. Должны же они куда-то мусор выкидывать.       Вдруг рядом стоящий стюард резко сдвинулся с места. Их сердца замерли, когда свет от экрана пронёсся в экстремальной близости от них, но машина миновала девушек. Осторожно выглянув, они увидели двух пассажиров на креслах, которые остановились над самой гладью воды и беззаботно плескались друг в друга. Их заливистый искренний смех нарушал «ночную» тишину Лидо, а на лицах царила улыбка до ушей, что даже с такого расстояния было видно. Естественно, это не могло не привлечь внимания охранника.       Каролина прищурилась. Образы пассажиров, мужчины блондина и женщины брюнетки, показались ей знакомыми.       — Ох, так это те… — зашептала Лина, стараясь вспомнить их имена, но всё безуспешно. Это были те самые, с которыми они столкнулись, когда ехали в медицинское отделение. Судя по всему, их знакомство хорошо на них повлияло, — Как же их..       Однако договорить она не успела, ведь Уолкер прервала на полуслове, немного потрепав за плечо. На немой вопрос она тихо ответила на ухо:       — Сейчас вот тот стюард отойдёт, и мы бежим туда, — пояснила Эви, указывая пальцем на дверь справа, — По-моему сигналу. — она вертикально махнула рукой с раскрытой ладонью, направленной в ту точку. Потребовалась секунда, прежде чем Каролина поняла, что это, скорее всего, жест, который используют рейнджеры. На Земле мусорщикам тоже приходилось придумывать подобные знаки, если они работали и добывали припасы сообща. Мачеха в своё время заставила выучить все жесты и злилась, когда маленькая девочка ошибалась. Правда, большую часть она уже подзабыла.       Лина кивнула.       — Отлично.       Эвелин привстала, наблюдая за ситуацией. К их счастью, угомонить двух распоясавшихся пассажиров одному стюарду было не по силам, потому он позвал помощь. Откликнулся как раз тот нужный, который занимал позицию на пути к мусорокамере. Как только охранник отлетел на безопасное расстояние, Эвелин резко махнула рукой, и они вместе рванули к двери. Угнаться за стремительной Уолкер было достаточно сложно, несмотря на её решение не использовать своё главное преимущество — антигравитационные ботинки, нарушающие законы физики. Особенно сложно угнаться для кого-то такого же уставшего, как Каролина. Ноги отказывались подчиняться хозяйке и предательски подгибались, а левая голень, пострадавшая от их незабываемого полёта от служб безопасности, как раз вовремя напомнила о себе.       Это и стало причиной очередного фиаско Лины. Она споткнулась, навернулась и с разбега грохнулась на пол.       Раздался подавленный ею стон боли, а руки рефлекторно схватили не до конца зажившую ногу. Каролина зашипела от ощущения, что под кожей словно по самим нервам грубо прошлись острой бритвой. Она поспешила встать, но не смогла удержать равновесие. Слава Фортрайту, рядом была стена.       Но ещё рядом находился бот, ведь свет от монитора опасно замерцал откуда-то сзади.       — Нет, нет, нет… — пробормотала она и стала ползти по стене куда-то, не важно куда, только бы от стюарда подальше.       Быстрее, быстрее, ну же!       Лина старалась как могла, но заклятая дверь с изображением мусорного бака словно была на противоположном борту Аксиомы. Так близко, и так далеко одновременно. Как бы она не пыхтела, но бот всё равно точно застанет её раньше, чем негнущиеся ноги переступят тот порог.       Неожиданно нечто светло-голубое молниеносно пронзило пространство и врезалось в стюарда, заставив того заискриться и остановить преследование. Мало чего найдёшь, если у тебя теперь красуется толстая сквозная дыра. Были задеты все самые важные схемы, которые не выдержали под горячим натиском раскалённой плазмы. Лина ошарашенно смотрела на то, как охранник упал немощной жестянкой на пол палубы, а позже судорожно завертела головой.       Что бы это ни было, кто-то обязательно заметит застреленного робота, а рядом с ним и её!       Но тут она почувствовала крепкую хватку и тепло, исходившее от чужого тела и работающего скафандра на нём. Каролина почти не удивилась, углядев ярко-рыжие волосы в темноте и глаза под чёрными голографическими очками. Разве это мог быть кто-то другой, кроме Эвелин?       Мусорщица вытянула из себя что-то наподобие облегчённого выдоха, когда злосчастная дверь наконец скрыла её от Лидо, переполненной охранниками. Но ноющая боль в голени не дала ей в полной мере успокоиться.       — Что болит? Где? — обеспокоенно спросила Уолкер, осторожно усадив свою спутницу на пол и облокотив её спину о стену.       — Нога… Левая, — пролепетала Каролина, сжимая плотную ткань брюк, чтобы снова не простонать.       Эвелин аккуратно задрала штанину, обнажив пострадавшую голень, но потом зависла. Сканер, способный провести подробный анализ, оказался сломан, а без необходимых знаний в медицине она мало что могла сделать для Лины. Чисто визуально не было ясно, что же так подкосило её, а очки, опять-таки, не предназначены для такого, ведь были сконструированы больше для отслеживания видимых целей и чёткой координации в пространстве для лучшего полёта.       Чёртыхнувшись, Уолкер похлопала себя по бокам, но не обнаружила на поясе маленькой аптечки. Наверное, она осталась в медицинском отделении, когда скафандр отдельно сканировали. Девушка не могла даже банальное обезболивающее дать.       — Да блять… — неудачливый рейнджер стал терять самоконтроль, из-за чего мат вырвался изо рта. Незначительные пару десятков метров ввысь, отделявшие её от выполнения директивы, утонули в захлестнувшей разум тревоге. Когда Каролина повредила ногу? Почему ей ничего не сказала? Как долго она проходила вот так?       Нужно позвать врача. Срочно.       Но медицинское отделение на другом конце Аксиомы.       — Эви, всё нормально… — произнесла Лина, увидев встревоженность любимой, — Не так сильно бол-лит. Бывало и хуже. Я подожду, лети, — она кивнула в сторону мусоропровода. Пока Уолкер лихорадочно размышляла, что делать, Каролина примерно поняла план действий, мельком осмотрев помещение. Пусть она и была не самой просвещённой на корабле, но в то же время глупцы на Земле, как правило, не выживали.       — А как же ты?       — Не волнуйся, — мусорщица слабо улыбнулась, пытаясь придать уверенности своим словам в глазах Эви, что не уберегло от недоверчивого и взволнованного взгляда. На душе потеплело при виде переживаний за неё, но сейчас Уолкер была так близка к своей цели, и Каролина просто не могла себе позволить стать препятствием на финишной прямой.       Эвелин посмотрела на мусоропровод, затем на Лину, и снова на огромную трубу.       — Ладно, — она взяла декабрист, который стоял на полу неподалёку от них, — Я отдам растения капитану и вызову оттуда врача тебе. Я быстро вернусь, честно. Ты, главное, никуда не уходи! И не отползай.       Каролина кивнула, показав палец вверх.       Уолкер слегка помедлила, сомневаясь в правильности выбора, но всё-таки решилась. Подбежав к мусоропроводу, Эви активировала шлем, открыла дверцу и залезла внутрь. Врубив ботинки на полную мощность, она пулей полетела вверх по трубе, оставляя Лину позади.