...
15 октября 2023 г., 21:23
Сентябрьская ночь встретила душистым запахом цветов и как всегда была полна чарующих звуков ночных птиц, перекликающихся среди деревьев внизу. Шум от множества голосов, музыки и звона бокалов остался за широкими дверьми, ведущими на уединённый балкон, где Ричард собирался скоротать вечер, устав от суеты великосветского приёма. От нагретой за день балюстрады исходило ласковое, сухое тепло и чуть пыльный запах старого камня, вызывающий лёгкую щекотку в носу. Поморщившись от странного ощущения, он поднял голову к небу, чтобы насладится россыпью звёзд, местами прикрытой невесомой вуалью тонких облаков. Там же обнаружился и узкий серп молодой Луны, стоящий на копытцах — к холодам, как любила говорить покойная бабушка. Впрочем, сейчас ничто не предвещало скорого ухудшения погоды, а перемены нового дня в это мгновение заботили Ричарда меньше всего.
Он ждал.
Почти нетерпеливо постукивал пальцами по каменным перилам, поглаживал плавный изгиб балясины ладонью вверх и вниз — и так по кругу, неосознанными движениями подавая знак возможному наблюдателю, который мог бы притаиться в тени одной из колонн. Но пока никто не спешил показываться на глаза, а тихих шагов не было слышно за шуршанием сухих листьев, принесённых ветром и гоняемых им же по расчерченному стыками полу. Это огорчало, несмотря на попытки убедить себя в обратном. Ричард давно решил, что не будет жалеть ни о том, что изредка происходило на пресловутом балконе, ни о возможном прекращении встреч с таинственным незнакомцем, всегда возникающим словно из воздуха прямо за спиной. Только глупому сердцу не прикажешь успокоиться и не биться испуганной птицей, ловко пойманной охотником в маленькую клетку. Оно жаждало вернуть и продлить мгновения приправленной стыдом близости, развить их в нечто большее, о чём Ричард даже думать себе не позволял.
Через какое-то время оказалось, что ветер не такой уж тёплый, а парадный сюртук продувается сильнее, чем его полевая форма. Когда пальцы окончательно продрогли, а надежда на встречу начала стремительно таять, ему на глаза опустилась долгожданная шёлковая лента. Ричард привычно удержал её пальцами, пока чужие руки сноровисто завязывали крепкий узел на затылке. Хотелось разрушить тишину меткой фразой или отшутиться насчёт того, что кое-кто не спешил появляться, но язык будто присох к нёбу от предвкушения и не подчинялся его воле. Когда отпущенные концы ленты щекочуще скользнули по шее, сильная рука обхватила его поперёк торса и прижала к крепкому телу стоящего позади человека.
— Прости, что заставил ждать, — пронеслось еле слышно, обжигая замёрзшее ухо горячим выдохом.
По телу Ричарда пробежала волна колких мурашек, вторившая захватывающему клубку эмоций, скрутившихся где-то в животе. Ни хлопка двери, ни звука шагов — ничего, что могло бы выдать присутствие незнакомца раньше времени. Всё ещё не верилось до конца, что это не очередной эротический сон, подчас заставляющий его просыпаться в мокром белье, а самая что ни на есть реальность.
— Ты определенно не торопился, — прошептал Ричард, тщательно подбирая слова, чтобы не выдать обуявшее его волнение случайно сорвавшимся с языка «я так скучал».
Не в их случае было бы уместно произносить такое вслух, впрочем, тело, изголодавшееся по близости подобного рода, и так говорило за него из раза в раз.
— Нудные взрослые дела, mon cher, — усмехнулся в ответ незнакомец.
Выпустив Ричарда из объятий, он решительно потянул его за руку от продуваемой всеми ветрами балюстрады в глубь балкона под укрытие массивных колонн. Таким образом они неторопливо дошли до стены, после чего Ричарда ненавязчиво развернули лицом к ней, заставляя упереться ладонями в шершавый камень, несмотря на завязанные глаза — незнакомец предпочитал перестраховываться и всегда прижимался сзади, толком не давая прикасаться к себе. Он был чуть ниже ростом и трогательно приподнялся на мыски, когда потянулся поцеловать ухо слегка обветренными губами. Тонкую кожу покалывала короткая щетина, а спину сразу окутало теплом чужого тела, согревая и словно защищая от внешнего мира. Чертовски непривычно, неправильно — быть ведомым и принимать от другого мужчины подобные ласки, но Ричард ничего не мог с собой поделать, каждый раз падая с головой в омут запретных чувств.
— Ты совсем заледенел на ветру — так и льнёшь к рукам, — слегка самодовольно прозвучало в тишине.
Предпочтя оставить услышанное без ответа, Ричард и правда с удовольствием прижался плотнее к широкой груди незнакомца, подставляясь под уверенные, чуть грубоватые ладони, жадно оглаживающие его тело, пока чужие губы выцеловывали прихотливо откинутую шею. Одежда как всегда изрядно мешала, но обилие пуговок и застёжек парадных комплектов не давало им простора для манёвров, хотя сквозь достаточно тонкую ткань прекрасно чувствовались вызывающие жар прикосновения. Не менее будоражащие ощущения дарил чужой пах, притёршийся к бедру — в обычной жизни Ричард вызвал бы за такое на дуэль, посчитав оскорблением собственного достоинства, но сейчас позволил себе расслабиться, с трепетом ожидая дальнейших действий.
Рука незнакомца, огладив его по боку, наконец скользнула в кармашек, образованный клапаном брюк, чтобы уверенно обхватить сквозь бельё уже привставший член. Нетерпеливо дёрнув бёдрами навстречу под одобрительный смешок над ухом, Ричард разочарованно простонал сквозь зубы. Близость огромного количества людей, способных растерзать их обоих за творящееся безобразие, подстёгивала его получить удовольствие как можно быстрее и вновь разойтись на неопределённое время, но у его любовника явно было своё видение ситуации, если он так намеренно неторопливо двигал ладонью в узком пространстве брюк. Грубоватая ткань исподнего раздражала нежную кожу при трении, добавляя остроты дразнящим поглаживаниям пальцев.
— Меня каждый раз поражает, насколько ты можешь быть горячим и несдержанным в любви, ведь со стороны всегда кажешься равнодушным, как ледяная статуя — ходишь, даже не вглядываясь в лица людей.
Отчасти он был прав, но признавать это откровенно не хотелось.
— Слишком. Много. Болтаешь, — отчеканил Ричард в итоге.
На самом деле, ему нравилась разговорчивость любовника, но тело требовало немедленного продолжения, желательно в уединённой комнате с большой кроватью, а вот дальше фантазия начинала подводить, оставляя на откуп лишь видение смазанных силуэтов, слившихся в едином порыве страсти. Суматошные мысли прервал неприятный холодок, пронёсшийся по разгорячённой коже, после того, как незнакомец всё-таки соизволил отстегнуть клапан целиком и следом немедля стянул бельё, обнажая окончательно затвердевший член. Широкая мозолистая ладонь сразу прошлась по всей длине — насухо, почти до боли, — вырвав из груди Ричарда протестующий стон.
— Полегче! — шикнул он, пожалуй, чуть громче, чем следовало.
— Прости, сейчас всё будет, — сбивчиво послышалось в ответ.
Пока он гадал, как именно незнакомец выйдет из сложившейся ситуации, тот без изысков пару раз просто сплюнул себе на ладонь и приступил к делу с куда большей аккуратностью, хотя его возбуждение казалось не менее сильным, когда вздыбившиеся от стояка брюки коротко и дёргано проезжались по бедру Ричарда. На щёки плеснуло жаром, сердце, и так заполошно колотящееся от остроты происходящего, окончательно пустилось в галоп, стоило мысли о чужом члене всплыть ярким образом в голове. Он всерьёз задумался о том, что ни разу даже не попытался возразить или повернуться назад, чтобы тоже доставить удовольствие, только забирал всё себе целиком, теряясь в яркости впечатлений, а после — стыда за несдержанность и извращённые желания, которым он, несмотря ни на что, потакал, пусть лишь с единственным человеком. Похоже, настало время что-то изменить.
— Расстегни свои брюки, — настойчиво потребовал он, внезапно осознав, что имеет полное право прикасаться в ответ.
Даже больше — он нестерпимо этого хотел.
К его удивлению, незнакомец не стал упрямиться и вправду споро расправился с пуговицами, давая доступ к своему телу. Тянуться назад в такой позе было крайне неудобно, но Ричард временно забыл про собственный дискомфорт, с восторгом нырнув рукой под распахнутый клапан, чтобы потрогать заждавшийся ласки член. Скорее всего незнакомец тоже почувствовал неприятный холодок от гуляющего по балкону сквозняка, потому что резко втянул воздух носом, а после щекотно выдохнул в шею, когда ладонь Ричарда неуверенно сжала напрягшийся ствол, кое-как вытащив его из белья. Сделав пару пробных движений, он нашёл удобный для себя угол и, уже не сдерживаясь, начал изучать предоставленное добро на ощупь: освободил головку из плена крайней плоти, обвёл её пару раз, прослеживая форму — крупная, приятно, хоть и тяжело из-за сухости проскальзывающая сквозь плотно сомкнутое кольцо из пальцев — и растёр выступившую на кончике каплю смазки, в надежде чуть увлажнить упругую кожу.
От собственной смелости спёрло дыхание. Ричард впервые прикасался к другому мужчине настолько интимно и бесстыдно одновременно, сходя с ума от сжирающего изнутри смущения и неистового желания продолжать творящееся безобразие как можно дольше. Замершая было рука незнакомца будто вторя его суматошным мыслям ожила вновь, заставляя пальцы на ногах поджиматься в такт. Ладонь то ускорялась, быстро и сильно скользя по всей длине, то, наоборот, замедлялась, нестерпимо сладко проезжая по головке круговым завершающим движением и выбивая из груди короткие судорожные вздохи, подчас напоминающие жалобные стоны. Теряясь от накатывающих ощущений, Ричард дёргал бёдрами навстречу, сбивался с ритма и забывал про необходимость соблюдать тишину, хотя в любой момент из двери мог появится случайно забредший в поисках свежего воздуха гость, застав их обоих врасплох.
Смесь чувств, бурлящая внутри него, как вскипевшая в котле вода, всё-таки выплеснулась наружу прямиком из пульсирующей головки, когда незнакомец, явно забывшись, сцепил зубы у него на загривке в намёке на укус. Довольно острые клыки почти болезненно сдавили кожу, вырвав из груди несдержанный стон, а первобытность и страсть, насквозь пронизывающая это движение, окончательно свела его с ума. Иначе объяснить свои дальнейшие действия Ричард не мог: едва выдохнув после оглушающего оргазма, он схватил руку незнакомца, намеренно пачкаясь в собственном горячем семени, и, развернувшись, вслепую нашёл его губы, чтобы впиться в них долгожданным поцелуем. Возражения, возникшие в первую секунду, почти сразу утонули, едва влажная ладонь Ричарда вернулась на его стоящий колом член, чтобы довершить начатое.
С импровизированной смазкой дело пошло гораздо легче. Роли стремительно поменялись — теперь уже не ему приходилось глухо постанывать и трястись от накатывающего волнами удовольствия, но собственное удовлетворение от происходящего заставляло душу ликовать. Приноровившись к движению, Ричард ухватился второй рукой за шею незнакомца, не давая ему даже шанса отстраниться слишком далеко. Впрочем, тот не сильно-то и хотел — сам жадно тянулся навстречу, отчего они иногда сталкивались зубами, и позволял изучать свой рот языком, видимо, не испытывая ни капли смущения. Зарывшись пальцами в короткие волоски на его затылке, Ричард всецело отдался новым впечатлениям: ласкал чуть обветренные, но мягкие губы, жадно вдыхал запах чужого разгорячённого тела — насыщенный и совершенно не похожий на привычный женский, но от этого даже более возбуждающий, — чувствовал покалывание щетины на подбородке.
В груди снова заныло от острого разочарования, что безумство скоро прекратится, оставив после себя лишь испачканную спермой кожу, припухшие от поцелуев губы и воспоминания, которые впредь будут возвращаться только чаще, одинокими ночами накрывая облаком невыносимого жара. Держащаяся за его плечо рука незнакомца с силой сжалась, намекая на скорый финал и отодвигая тоскливые мысли на задворки сознания. Изрядно осмелев, Ричард увеличил темп, помогая ему получить свою долю наслаждения, что задолжал за все предыдущие встречи. Незнакомец успел положить ладонь поверх его руки, не давая выстреливавшему из головки семени испачкать их одежду — крайне предусмотрительно. Не сдержавшись, Ричард снова втянул его в глубокий поцелуй, чтобы испить едва слышные стоны, вырывающиеся из его груди. Всё никак не мог насладиться — слишком сладкими казались давно желанные губы, которые впредь не хотелось делить ни с кем.
Но их время подходило к концу совершенно неумолимо.
Отдышавшись, незнакомец прошуршал одеждой и сосредоточенно начал вытирать кожу накрахмаленным до скрипа платком, потом замер на долю секунды, а после совершенно внезапно поднёс его ладонь ко рту, медленно лизнув её по всей длине и собирая языком вязкие капли спермы, давно смешавшиеся вместе. Ричарду показалось, что внутри него вспыхнул яркий фейерверк — настолько невинным и одновременно развратным было движение, так чертовски много оно обещало, заставляя всё ещё выставленный напоказ член предвкушающе дёрнуться. Услышанный смешок отрезвил не сильно, но здравый смысл настойчиво твердил, что им пора заканчивать встречу как можно быстрее, поэтому во избежание неловкости Ричард отобрал платок и вслепую вытерся сам.
— Я совершенно не уверен, что готов вернуться в бальную залу в подобном виде, — еле слышно поделился он, застёгивая брюки.
Незнакомец помог ему поправить сюртук, сопроводив свои действия слегка язвительным комментарием.
— На мой взгляд, ты выглядишь превосходно. Превосходно оттраханно, — усмехнулся он, ловко увернувшись от тычка Ричарда и отступив куда-то за пределы досягаемости.
Приятное тепло чужого тела растворилось в уже изрядно остывшем ночном воздухе. Он мог бы сорвать повязку с глаз, но сейчас это казалось настоящим предательством, за которым не последует прощения.
— Мы увидимся вновь? — спросил Ричард в пустоту и вздрогнул, когда крепкие руки снова внезапно обняли его со спины, чтобы крепко прижаться на пару ударов сердца.
— Как знать, Ричард. Возможно, намного быстрее, чем ты думаешь.
— Откуда ты знаешь моё имя?!
Больше незнакомец не отвечал на осторожные вопросы — исчез так же бесшумно, как и возник, оставив после себя лишь запах страсти и ощущение разверзшейся дыры на месте груди. Стянув повязку через голову, Ричард потерянно покрутил её в руке. Ни одна душа не знала, что каждую ленту он бережно хранил в потайном отсеке шкафа, где нормальным офицерам полагалось иметь портрет возлюбленной, вписанный в позолоченную рамку. Впрочем, если бы кто-то и увидел с десяток нежных шёлковых полос, то никогда бы даже мысли не допустил, что достались они в подарок от другого мужчины. Убрав её в карман, Ричард на прощание оглядел опустевший балкон. Он не раз исходил всю площадку вдоль и поперёк, искал потайные места или другие выходы, но всё было тщетно — спрятаться негде.
Звуки музыки, едва доносящиеся из-за стены, намекали, что званый вечер постепенно подходил к концу, поэтому возникла необходимость вернуться назад, украдкой поглядывая на гостей в надежде узнать того самого человека. Сколько было их там — нарядных, надушенных, красивых — и лишь один незримо присутствовал рядом, всегда исчезая, как тени в летний полдень, и окутывая собой, едва светило заходило за горизонт. Коснувшись массивной дверной ручки, Ричард в последний раз обернулся назад с ясной и непоколебимой мыслью, что при следующей встрече не даст незнакомцу уйти неузнанным, завершив тем самым одну главу и начав новую, куда более увлекательную. Завтра его всецело займёт подготовка к отъезду в дальний гарнизон, где он сычевал большую часть времени, отказываясь надолго возвращаться в столицу, и жизнь пойдёт своим чередом. Оставалось только пережить ближайшие полгода, подчас просыпаясь от нахлынувших воспоминаний, каким-то чудом проникших в сон и возвращающих его на этот самый балкон, утопающий в душном запахе осенних цветов.
Не самый плохой вариант, правда?
******
— Командир, отряд с новичками прибыл. Говорят, прошли без потерь. — Пусть построятся на плацу, сейчас спущусь. Закончив писать очередной рапорт, Ричард отложил ручку в сторону и размял кисть. Пора было найти себе личного помощника, готового разделить с ним тяготы бесконечной бумажной волокиты и прочих дел. Возможно, среди новичков из столицы как раз отыщется кто-то, не лишённый образования и доли ответственности, не юнец, но и не старик — друг. Верных людей ему здесь очень не хватало, но по нынешним временам это была настоящая роскошь. Выйдя из тёплого помещения на сырую зимнюю улицу, Ричард немного взбодрился и широким шагом отправился на шум прибывших, неорганизованным скопищем топчущихся поближе к стенам. Тяжело раненых в толпе он не заметил, но, возможно, кого-то уже успели отнести в лазарет. — Тоже мне, солдат прислали, обнять и плакать, — пробурчал Андерсон, когда Ричард подошёл ближе. Сплюнув на землю после курева, он растёр остатки тлеющей самокрутки сапогом и продолжил: — Даже построиться нормально не смогли, увальни. Придётся учить с азов. — Скажи спасибо, что хоть кто-то приехал, и позже ещё пришлют. Могли бы тут сами застрять, а у нас личного состава не хватит даже ближайшие деревеньки отбить, — отрезал Ричард, впрочем, без особой злости. Выдохся за прошедший месяц. — Да это я так, командир, сам знаешь. Не твоя вина, что про жопу страны вспомнили, только когда палёным запахло. Сколько писем туда ушло, сколько ездили просить, а всё без толку, черти их задери. — Список прибывших хоть есть? — Чего б ему не быть, держи. Взяв запятнанную чем-то бумажку из руки Андерсона, Ричард прищурился, вчитываясь в неразборчивый почерк. Мелькнула пара знакомых фамилий, но не исключено, что знатные семьи просто воспользовались очередной возможностью сплавить неугодных родственников подальше, где у них были все шансы не дожить до весны. Самый верх из нестройных колонок венчала одна размашистая и короткая, явно написанная чужой рукой фамилия — Рид. — Рид, — повторил Ричард вслух, поражаясь, как удобно она легла на языке. Хорошо выкрикивать, чтобы отдать приказ, удобно. — Англичанин что ли? — спросил он, повернувшись к Андерсону, но тому не дал ответить поразительно знакомый голос, раздавшийся за их спинами: — Шотландец. Нет, это было просто невозможно. Сердце Ричарда замерло на миг и с места пустилось вскачь, застучав у самого кадыка. Он медленно развернулся, стараясь не выдать ни грамма навалившихся эмоций, но чувствовал, как проигрывает в этом бою, едва в него вступив, особенно когда наткнулся на дерзкий взгляд зелёных глаз и растянувшую губы ухмылку, демонстрирующую острый клык. Незнакомец… Рид — узнать бы его имя — снова стоял рядом, теперь уже не таясь за одной из шёлковых лент. Смысл брошенных им на прощание слов заиграл новыми красками в свете открывшихся событий. Вопрос Андерсона вернул Ричарда в реальность, как ушат ледяной воды: — И чего шотландца занесло в наши края? — Мимо проходил и дай, думаю, отдохну в глубинке. Тишина, покой, приветливые люди — всё, что нужно усталому человеку, — с иронией фыркнул тот, делая шаг вперёд, а потом ещё и ещё, пока не оказался вплотную, пожалуй, даже чуть ближе, чем того предписывал устав. — Командир Ричард Стерн, наслышан, наслышан. Рад познакомиться лично. И просто протянул руку. Бросив взгляд на широкую мозолистую ладонь, Ричард как-то неловко взял её в свою, закрепляя рукопожатие и буквально ощущая затылком немой вопрос со стороны Андерсона. Впрочем, тот как раз будет молчать, когда надо — в преданности заместителя Ричард ни капли не сомневался. — И надолго вы к нам отдыхать? — едва шевеля языком, спросил он, вкладывая в вопрос чуть больше смысла, в надежде, что его сумеют понять правильно. — Насовсем, если не прогоните, — уже на полном серьёзе ответил Рид. Губы почти против воли стремились разъехаться в широкой улыбке. Ричард в очередной раз воздал хвалу своему учителю, научившему держать эмоции в узде хотя бы под прицелом множества глаз — наедине он за себя не отвечал бы. Жадно, пусть и быстро рассматривая лицо, которое так долго хотелось увидеть, Ричард успокаивал себя тем, что уж теперь-то время всегда найдётся, и ни одна деталь не ускользнёт от внимательных глаз. А в командирской спальне дожидалась широкая двухместная кровать, которую он всё хотел пустить на дрова, да в последний момент передумал — видимо, к лучшему. Хотя они могли бы без изысков просто встретиться сегодня в кабинете, ведь для двух сердец, желающих гореть в огне страсти, сойдёт любое уединённое место. Всё остальное — лишь детали.
