little things

please just hold me

      свет утренней звезды озаряет поросшие зеленью развалины древней крепости. мох и плющ почти полностью поглотили неприступные когда-то чертоги, раскрошили в песок неподъёмные камни, повернув время вспять.       — всё идёт от земли и возвращается к ней, — минхо плавно ведёт рукой над округлым валуном, бывшим когда-то колонной. его маленькая ладонь танцует в воздухе, огибая очертания камня, словно не желая касаться его мертвенного холода. — я тоже вернусь когда-нибудь к ней, прорасту буйной зеленью на лугах или вытянусь вверх лесными ветвями.       — а я срежу твои цветы для зелий и наломаю твоих сучьев для очага, истолку тебя в ступке в мелкую труху и отправлю кипеть над огнём, разведённым из твоих же ветвей, — раздаётся насмешливый голос.       минхо роняет короткий смешок, оглянувшись на нарушителя его уединения. сынмин смотрит как всегда задорно, улыбается так широко и хитро, что даже не понять, серьёзно он говорит или шутит. по нему никогда не скажешь, действительно ли он имеет в виду то, о чём говорит, подразумевает ли он что-то важное или лишь исторгает звук, чтобы заполнить тишину. наверное, именно этим он минхо и нравится — минхо любит загадки.       — тогда тебе придётся поручить это своим правнукам, ведь ты станешь лесом гораздо раньше, чем я.       на мгновение сынмин теряет улыбку, но тут же находит вновь. пробегает взглядом по чужим треугольным ушкам, торчащим из длинных волос. цвет у его волос такой — сынмин задумчиво щурится, прикрыв один глаз — как у красного дерева, напитавшегося соком спелых ягод. на солнце они блестят как переспелая брусника, а сейчас, в синеватом свете раннего утра, кажутся тёмными, почти чёрными.       — не стоит их утруждать. я найду способ угнаться за твоим эльфийским долголетием. скажем, с помощью одного из тех зелий, что настаиваются сейчас в моём погребе.       на это минхо ничего не отвечает, лишь молча улыбается и бредёт дальше вдоль едва различимых стен. полы его длинного плаща едва слышно шелестят, перекликаясь с шорохом листьев. сынмин плетётся следом, размышляя о чём-то своём.       сомнения никогда не настигали его храброе сердце, его вера в собственный разум и магию была столь сильна, что её хватало с лихвой на них двоих. но всё же, порой ему казалось, что одной этой веры будет недостаточно. тогда страхи чёрной тенью ложились на его худое лицо, и он начинал бояться, что никогда не сумеет преодолеть эту пропасть, разделяющую эльфа и человека.       — сейчас тебе нужно уйти, — внезапно говорит минхо.       — прогоняешь меня? но почему, минхо?       — приходи завтра на заре на это же место, и я встречу тебя другим человеком, — слабо улыбается тот.       — человеком… — эхом вторит сынмин, уставившись в пустоту. — человеком?! нет, ты не посмеешь.       — ещё как посмею. я проведу этот ритуал и стану обычным человеком, только лишь с заострёнными ушами. тогда время не сможет нас разлучить, мы вместе проживём эту жизнь и вместе же уйдём в землю, прорастём травой и могучими деревьями. уже кто-то другой будет толочь нас в ступке и жечь костёр из наших ветвей.       — ты никогда и не верил в меня, — печально отступает сынмин. — не верил, что я смогу найти средство, чтобы дотянуться до тебя.       нежное лицо минхо вдруг оказывается очень близко. он строго, но ласково смотрит прямо в глаза, кладёт ладонь на щёку и шепчет:       — я всегда в тебя верил и продолжу верить всю свою жизнь. но порой, одной веры бывает мало, — сынмин вздрагивает, слыша собственные мысли, сказанные чужими устами. — ты уже сделал столько шагов мне навстречу, а теперь настала моя очередь тянуться к тебе.       — ты готов расстаться со своей долгой жизнью ради меня? — неверяще бормочет сынмин.       — лучше короткий миг с тобой, чем столетия порознь, — твёрдо отвечает минхо. — сейчас тебе и правда стоит идти. мне нужно начать ритуал в ту минуту, когда свет утренней звезды станет меркнуть.       невольно сынмин бросает взгляд в небо — тонкая полоса предрассветного пламени уже пробивается из-за горизонта. совсем скоро она поднимется ещё выше, и тогда призрачное сияние волшебной звезды начнёт угасать, волосы минхо окрасятся переспелой брусникой, а сам он перестанет быть эльфом, принеся этот дар во имя их любви.       — не думай об этом как о жертве, а думай как о том, что сделает счастливыми нас обоих, — мягко просит минхо.       сынмин кивает, не в силах ответить на эту просьбу. тогда минхо отворачивается и продолжает свой поход к полуразрушенному каменному алтарю. горло пережимает чья-то невидимая когтистая лапа, и звуки выходят свистящим шёпотом, когда сынмин говорит:       — когда я приду сюда завтра на рассвете, пожалуйста, просто обними меня и не отпускай. никогда.       никогда, слышится ему ответом в шелесте вьюна, в вое ветра меж разбросанных камней, во взмахе крыльев, промелькнувшей ранней птицы. никогда, отвечает ему минхо. сынмин ещё раз кивает и, развернувшись, наконец уходит, чтобы встретиться завтра с новым человеком.