little things

teach me

      — мам, с чаном что-то не так! — чонин взволнованно забегает на кухню, заламывая руки.       — что такое, милый? — его мать — статная женщина с гордо посаженой головой и властным голосом — продолжает спокойно намазывать синтезированное масло на поджаренную синтезированную булочку.       — он совсем ничего не помнит и ведёт себя как машина!              — но он и есть машина, — невозмутимо замечает его отец, не отрывая взгляда от экрана смартфона.       — но со временем я научил его быть более человечным, — возражает чонин. — и что с его памятью?       — милый, мы не хотели тебе говорить, чтобы не беспокоить по пустякам, — его родители быстро переглядываются. — но когда папа одолжил твоего чана в поездку, он сломался, и починить его было нельзя — понимаешь, он упал с большой высоты, разбился вдребезги. так что мы просто купили тебе нового андроида.       — ч-что?.. — неверяще шепчет чонин.       сердце в груди бухает так, что, кажется, его слышно всему дому. как это, чана больше нет? как это — вдребезги? кулаки сами по себе сжимаются, а злые слёзы туманят взор, когда отец равнодушно бросает:       — да и какая, в сущности, разница? андроид есть андроид, они все одинаковые.       губы чонина дрожат, когда он сквозь слёзы выговаривает:       — вы убили моего друга, вот в чём разница.       он спешно выбегает, давя рыдания, и яростно вытирает слёзы, непрерывным потоком заливающие его лицо. им ничего не объяснишь, бесполезно и пытаться. холодные, равнодушные — машины и то более эмпатичны, чем собственные родители. родная комната встречает идеальной, вылизанной чистотой, порядком, какой никогда не поселялся в ней прежде. взгляд натыкается на фигуру у встроенного шкафа, методично раскладывающую его разбросанную прежде одежду.       ещё и этот тут, с болью думается чонину.       этот выглядит совсем как чан — крепкий и невысокий, с мягким лицом, полными губами и крупным носом. но чонин знает, что это не он. это его копия, жалкая картонная подделка, которую ему подсунули в надежде, что он не заметит подмены. как будто он действительно такой же слепой и равнодушный как они.       — эй, — грубо окликает он андроида.       тот плавно разворачивается и терпеливо ждёт указаний — послушный настолько же, насколько и бездушный. чёртова машина, зло думает чонин, тупой кусок металла. он подлетает к нему в два широких шага и с силой толкает, вымещая свою злость и боль, но робот лишь слегка покачивается и остаётся стоять. тогда чонин пихает его снова, потом ещё раз и ещё, пока, запыхавшись, не восклицает измученное:       — да падай же ты!       и андроид тут же послушно падает, согнув колени. чонин забирается ему на живот и замахивается кулаком, намереваясь размозжить голову этой подделке. знакомые чановы глаза в упор смотрят на него — словно с той же теплотой, что и прежде. рука мелко дрожит, и чонину приходится напомнить себе — это не чан! он сильнее отводит локоть, закусив губу, но внезапно скисает. обессилено падает прямо на робота и заливает слезами его футболку, подвывает тихонько и цепляется за широкие плечи, наконец не сдерживая своего горя.       — ч-чан… чан был мне другом… — сквозь всхлипы говорит он. — он не был обычным андроидом, а был совсем как человек. он дарил мне столько тепла и поддержки, а сейчас его нет…       кому он говорит всё это, чонин и сам не знает. он не уверен, что псевдочан его поймёт, и не уверен, что хочет, чтобы тот его понимал. ему просто-напросто хочется выплеснуть свои страдания, пусть даже и в пустоту.       внезапно на поясницу ложатся тяжёлые руки, аккуратно ведут вверх и снова вниз — гладят. чонин поражённо вскидывает голову, пытаясь уловить что-то на дне чужих чёрных глаз — что-то, помимо микросхем и встроенного интеллекта.       — а ты… кто ты? — серьёзно спрашивает чонин.       — я чан, ваш друг.       — ты не чан! — досадливо стонет чонин. — ты мне не друг. и не говори со мной на вы.       — хорошо, — кротко кивает тот. — тогда как меня зовут?       — ты… ты будешь крисом.       — хорошо, — вновь повторяет он. — спроси меня ещё раз, пожалуйста.       — кто… — чонин внезапно запинается, ощущая странную важность происходящего. — кто ты?       — я крис. и я хочу быть твоим другом и совсем как человеком. научишь меня? пожалуйста.       он смотрит прямо, совсем не моргая, и чуть рваным движением стирает подтёки слёз с чониновой щеки. тот дёргается и перехватывает его ладонь, сжимая. она мягкая и тёплая, почти человеческая, и чонину совсем не хочется её отпускать. он кивает, слабо улыбаясь, и отвечает:       — хорошо. первое правило — моргай время от времени, а то жутко становится. а ещё… бери меня за руку почаще.       этот андроид — не чан. и никогда им не будет. пытаться сделать из него копию его друга — всё равно, что признать правоту родителей, предать память о чане и их дружбе. боль от его утраты ещё не скоро затихнет в сердце, и так же не скоро чонин сможет полностью открыться и принять криса. но, возможно, крис сможет стать кем-то большим для чонина, важнее и ближе, чем простой друг.