Ave Maria, burn

Всё прекратилось так же быстро, как и началось. Точнее, ничего не заканчивалось, а просто… остановилось? Лола, до этого стоявшая в боевой стойке, скатилась в неэлегантной позе на пол, слуги тоже валялись где попало, а Натан… Он повалился на сына вместе с ножом и больше признаков жизни, кроме тихого дыхания не подавал. Из горла вырвался рваный истеричный смешок, но и на него никто не дёрнулся. Натаниель не верил своей удаче. Всё поместье отчего-то разом поглотила неизвестная хворь, но для парня она являлась сродни благословению. Эпоха жестокой тирании Натана закончилась. Уже известная всему свету армия завоевателей из империи Лисов неплохо разбушевалась в Париже, будто отыгрывались на нём за неудачную охоту на одну небезызвестную утиную, точнее воронью тушку. С очередным вздохом, Натаниель столкнул тело отца с себя и наконец вдохнул полной грудью. Руки дрожали, но скорее не из-за страха быть убитым несколькими минутами раннее, а сладким предвкушением, которое оседала терпким вкусом на языке. Ему не верилось, но повод был. Стоило потом поднять за это бокал. Парень рывком поднялся на ноги и с какой-то непривычной лёгкостью отправился на выход. Ему хотелось успеть взглянуть на второе самое забавное зрелище, после беспомощного Натана, а именно — горящий Париж. Его падение заранее было предписано, но вслух об этом никто не говорил, боясь лишиться головы. Впрочем, до прилюдных казней дело дойти не успело. Площадь встретила его ярким пламенем, громкими криками и грохотом взрывов и падающих башен. Как Натаниель и думал, собор Парижской Богоматери тоже охватил огонь, поднимаясь всё выше и выше к греховной бездне ночного неба. Париж пал, а следующим падёт Лондон? Или его уже захватили? Парень не знал, но отчего-то замер на месте, будто подобное уже когда-то было. Такое же зверское голодное пламя, те же кричащие люди, в отчаянии молящие небеса о спасении и такое же чувство свободы. Да, вот оно, счастье, смотреть, как медленно погружается в небытие место, где Натаниеля пытались посадить на поводок для одного чересчур гордого селезня. — Эй-эй, рыженький пёс, нравится пейзаж? — весело хмыкают за его спиной, и парень лишь согласно кивает. Пейзаж не просто красивый, он идеальный, и был бы ещё лучше под вино. — Слушай, не подскажешь часом, где тут поместье одного тирана стоит? — Ой, да недалеко, всего лишь на следующей улице, но скорее всего ответы от нужных тебе личностей ты не получишь. Какая-то хворь поразила всех людей, там живущих, а селезень, который возможно тоже нужен, сбежал, — легко ответил Натаниель и, грациозно развернувшись к собеседнику, наткнулся лбом на холодный металл дула. — Вау, как интересно. — Я смотрю много ты знаешь для простого гражданского, — хмуро заявил блондин. Хм, кто ж знал, что по его душу придёт сам Эндрю Миньярд. — Да? Ну, тут есть доля правды. Простым гражданским я стал десять минут назад, а до этого был наследником рода Веснински и кандидатом на роль новой игрушки для селезня. Что-то ещё, мистер Лис? — довольно ухмыльнулся парень, заведя руки за голову. Ради забавного диалога он даже соизволил перейти на уважительный тон, что за ним редко замечалось. — Нет, ничего. По крайней мере, если ты хочешь остаться гнить в этих обугленных руинах, — пожал плечами он, убирая оружие в чехол. Продолжать диалог без возможности быть убитым было куда легче. — Ого, это предложение? — театрально хлопнул глазками Натаниель, слегка наклонив голову. — Воспринимай как хочешь, но наш корабль скоро отчаливает. Советую поспешить с решением. — Безэмоцианально произнёс Эндрю, не поведя бровью. — Тогда какой ответ Вы желаете услышать, сэр Эндрю? — Касательно твоего мнения по поводу смены хозяина. Вряд-ли ты сможешь перебороть свою природу, а так хоть без намордника ходить будешь. — Вот это честь, — наигранно ахнул парень. — Вот только лисы, к Вашему сведению не собаки… — Но дрессировке поддаются. Тем более, что лисы из семейства псовых, — хмыкнул в ответ Миньярд, скрещивая руки на груди. О да, разговаривать по душам на фоне горящего Парижа одно из самых тайных романтичных желаний Натаниеля! Где расписаться за выполненный заказ? — Тогда попробуйте приручить, раз Вы такие самоуверенные. Надеюсь, терпения Вам хватит, блондиночка с револьвером, — ухмыльнулся Натаниель и, вильнув бедром, без подсказки направился ровно по направлению к кораблю. Товарищи захватчики пришвартовали его к тайному порту, который был предназначен только для королевского судна. По приходу соратники Эндрю встречают его столь же радушно, как и сам парень некоторым временем ранее. Ещё бы, ведь к ним явился сам сын прославленного деспота Мясника, который был едва ли не правой рукой точно такого же сумасшедшего короля. — Я пришёл с миром, — хихикнул бывший Веснински, подняв руки вверх. — Можете опустить оружие. Ваша блондиночка успела проверить меня на безопасность. — Это правда, — безэмоцианально подтвердил Миньярд, по-хозяйски проталкиваюсь к трапу. — Вперёд, дикий лис. На мгновение замешательство мелькает на лицах небольшой толпы, прежде чем суета и враждебность уменьшается. Однако настороженность они всё ещё проявляют, ровно как и он сам. Когда же корабль отчаливает, Натаниелю вновь кажется, что где-то он уже видел подобный пейзаж. Что ж, может ему стоит написать дядюшке письмо с расспросом про теории о переселении душ, которые в последнее время яро проповедовали священники- протестанты? — И как тебе вкус свободы? — спросил его Миньярд, привалившись спиной к бортику. — Лучше, чем я представлял, но не хватает утиного мяса с вином для полной картины, — честно ответил он, но смешка подавить не смог. — Нет, кроме этого ещё кое-что есть. Мне кличка твоя не нравится. — Мне тоже, но раз уж Вы первыми об этом сказали, многоуважаемый Эндрю Миньярд, тогда дайте это грешному новую кличку, — съязвил Натаниель, мысленно прощаясь со своим именем. — Тогда Нил. Нил Джостен, — без особых раздумий выдал владелец револьвера. — Так звали кого-то из твоих знакомых? Сходу такое не придумаешь, — задумчиво промычал парень, пробуя звучание имени из собственных уст. — Да не то чтобы. Просто какое-то имя… — Вот оно как, — хмыкнул Нил, вглядываюсь в отдаляющийся полыхающий город. Теперь ему казалось знакомым всё: и даже этот блондин, и данное ему имя… Да, пожалуй, ему всё-таки стоит написать дяде.