Параллельная реальность

«Впустишь?» Малфой подавил соблазн отвязать записку, чтобы перечитывать одинокими зимними вечерами, воображая, будто это что-то личное. Напомнил себе, что он терпеть не может Поттера. Черканул поверх: «Валяй». — Я на минуту. Извини, что не в кабинете, но я как бы в отпуске. — Герой был бодр и суетлив. — Я насчет Даррена. Он мой сотрудник, и я виноват, что так получилось. Если будет разбирательство, его могут уволить. Пусть твой человек отзовет жалобу. Драко закрыл глаза, пережидая позыв сломать об Поттера какой-нибудь предмет мебели. К счастью, ее тут практически не водилось. — За нападение на аврора с использованием служебного положения могут уволить? Да ты оптимист! — Тем более. Злость мгновенно схлынула от мысли, что они наедине и Поттер от него в двух шагах. С его, сука, властным голосом, на который хотелось дрочить, чувственными губами, кошачьими глазами и куриными мозгами. Драко открыл глаза. — Ты хотя бы знаешь, что произошло? — Нет, но я знаю Даррена. Поэтому, пожалуйста… — Попроси меня о чем-нибудь другом. О чем угодно, — скучающе сказал Драко. — А в чем проблема отозвать рапорт? Ты ведь сам не стал выдвигать претензии, значит, согласен со мной. — Поттер старался заглянуть ему в глаза, и это было чудовищно некстати. — Нет. Я не стал выдвигать претензии и не собираюсь свидетельствовать, но на этом все. — Не пояснишь суть этой интриги? Просто не могу понять, зачем не обвинять человека лично, чтобы обвинять опосредованно через подчиненного? Поттер окончательно влез в личное пространство, как к себе домой, воняя собой и парфюмом. От желания впечататься в него тяжелело в паху и выключался мозг. — Слушай, это инициатива моего заместителя… — У тебя есть заместитель? — Ага. Он отличный спец и непревзойденный индикатор мудаков. И я не учу его, как ему делать его работу. Задолбавшись бороться с собой, Малфой отошел и сел на диван. Махнул рукой на кресло в надежде, что Поттер воспользуется приглашением. Но герой так и остался стоять. — Спасибо, ты очень помог, — съязвил он. Драко хотел огрызнуться, но упустил момент, разглядывая его. По большей части это было просто любование, но детали снова складывались в неприятную картину. За последние месяцы Поттер похудел, не заметив этого, и теперь его обычная одежда смотрелась на нем, как чужая. Вдобавок было похоже, что у него тяжелая бессонница. Это не бросалось в глаза — в Аврорате мало кто выглядел как утренняя роза. После ночного рейда или трех дней в засаде все смахивали на зомби, но тут было что-то другое. Подобные «уставшие от жизни» лица отлично смотрелись в рекламе абсента и виски. Вот только Поттер не пил, не снимался в рекламе, вдобавок он был в отпуске и по-любому успел бы отоспаться. — Кстати, о помощи. Вчера я решил, что твой секретарь — псих. А сейчас вот смотрю на тебя и думаю: что если его озабоченность твоим состоянием не бред сумасшедшего? Вдруг вся фишка в том, что он просто лучше тебя знает? — сказал Малфой. — Только не начинай опять. — В том-то и дело, что не опять. Когда я раньше говорил, что у тебя поехала крыша, я в основном имел в виду, что ты ведешь себя как гандон. — Он вздохнул и позволил себе один честный взгляд. — Что с тобой? Прошло четыре месяца, а ты выглядишь хуже, чем в тот день. Ты с кем-нибудь обсуждал это? Поттер, едва заметно отшатнувшись, посмотрел на него со звериной решимостью, и Драко вдруг понял, почему его самого порой пугается Дин. Потому что ощущение «этот человек может меня убить» прошито внутри гораздо глубже, чем мысль «да ладно, мы же с ним приятели». — А ты бы, конечно, обсуждал, — сказал Поттер с тщательно сдержанной ненавистью. — Напряги фантазию, что бы ты сам стал делать на моем месте? Малфою стало грустно. Отчасти из-за идиотизма Поттера, отчасти — из-за собственного. Драко считали остроумным и насмешливым, но в ситуациях, когда нужно было что-то доказывать, настаивать на своем, последовательно разрушая доводы оппонентов, он обычно умолкал, не видя смысла сотрясать воздух. Вот и сейчас у него не было слов, способных повлиять на Поттера. С ним не хотелось спорить. «Разуй глаза, я тебе не враг», — думал он с досадой. Пауза затягивалась. — Конечно, мне было бы стыдно, — сказал он. — Возможно, я хотел бы сдохнуть. Но я попросил бы о помощи своих людей и принял их отношение. — И что это было бы за отношение? — Сейчас узнаем, — пожал плечами Малфой и представил Поттера совсем близко, его ладонь на своих губах. — Экспекто патронум! Пауль, если бы меня изнасиловали, как бы ты стал ко мне относиться? Поттер вздрогнул, но тут же взял себя в руки: — Ничего себе у тебя волчара. В ответ прибежало нечто еще более крупное и зубастое. — Как обычно, — раздраженно тявкнуло нечто со смешным акцентом; говорящего явно оторвали от чего-то важного. Но он тут же добавил совсем другим тоном, мягко и сосредоточенно: — А вы знаете, как я к вам обычно отношусь, босс. «Вот же блин, — подумал Малфой, уловив напряженную интонацию, — хрен с два он теперь это забудет». Пауль хоть и выглядел увальнем, но мозги у него работали с неотвратимостью мясорубки. Патронус исчез. — И что это означает? — скептически поднял брови Поттер. — Это означает «хорошо». Поговори с кем-нибудь. С кем-то вменяемым. С Грейнджер. С Шеклболтом. Обратись к целителям, к магглам. Поттер, серьезно. Начни уже решать свою проблему не так, как ты решал ее раньше. Ты не сможешь вечно сидеть на транках. Они тебе не помогают. — Откуда ты знаешь? — В зеркало на себя посмотри, — Малфой махнул рукой назад, на параллельную окну зеркальную стену. — Откуда знаешь про зелья? — Поттер, прищурившись, сверлил его недоверчивым взглядом. — Тот камень, который ты носил, реагировал на сердечный ритм. Поттер хмыкнул, сделал несколько ленивых шагов к зеркалу и обернулся к Малфою: — Думаешь, все плохо? Оставаться спиной к гостю было бы невежливо. Драко поднялся с дивана и подошел к Поттеру и его отражению, сохраняя дистанцию от обоих. — Да. — Он прикусил губу. Фантазия рисовала черт-те что. — Я понятия не имею, что происходит в твоей голове, но ты заигрался в свою трагедию. Ты же аврор, смени тактику. — Тут ты угадал. Насчет того, что понятия не имеешь. — Поттер перевел на него неприятный пронизывающий взгляд. — Да конечно, где уж мне! — фыркнул Драко. — Очнись! Все люди так или иначе вляпываются в дерьмо. Но потом они смывают с себя дерьмо и живут дальше. Они отдельно, дерьмо отдельно. А у тебя даже меток на теле не осталось. Вся проблема — только в твоем восприятии. — Сравнил тоже. — Поттер наклонил голову, спрятал глаза за отросшими волосами. Высокомерный, замкнутый, слишком погруженный в себя. Малфой постарался отвлечься, но у него ничего не вышло. Такому Поттеру мучительно хотелось сказать: «Что мне сделать? Я все для тебя сделаю», — и это было абсолютно недопустимо со всех точек зрения. Особенно, учитывая его идиотизм. Он чувствовал, как его собственный взгляд затапливает влюбленностью, и лишь на периферии сознания маячил ужас от того, что его тайна доживает последние минуты. — На Вестчерч случилось что-то помимо этого? — спросил он. — Или я тебя плохо знаю? Поттер молчал. — Ты ведь целый аж гриффиндорец, чего ты боишься? Он понимал, что напирать бесполезно, но устал ломать голову. По-настоящему испугать Поттера было довольно трудно; на его памяти тот боялся только дементоров, да и то в детстве. И, как выяснилось, потому что они на него нападали. Драко был почти уверен, что он бросит «бывай» и аппарирует. — Огласки, — ответил Поттер и, сунув руки в карманы, оперся плечом об зеркальную стену. — Боюсь, что кто-то из них запустит слух. — Зачем? — поразился Малфой. — Чтобы их линчевали? Если пойдет такой слух, у них под ногами загорится земля! — У меня загорится. — Ты идиот? — удивился Малфой и хмыкнул. — У магглов был кейс. Несколько энтузиастов изнасиловали дикобраза. Если ты думаешь, что хоть кто-то из слышавших эту историю посмеялся над дикобразом, а не над ними, то я тебя огорчу. И ты уж извини, но из вас двоих лично я бы рекомендовал дикобраза. Хотя операция по извлечению иголок из члена — такое себе удовольствие. Зато выживаемость выше. Поттер усмехнулся: — Даже в твоем примере помощь оказали им, а не ему. Драко привалился спиной к зеркалу и уставился за окно. Поттер был так близко — а он не знал, как ему помочь. Он облизнул губы. Сказал без интонации, почти задыхаясь: — Наверное, тот дикобраз был нелюдимый говнюк. А тебя все любят. Поттер промолчал. «Надо поговорить с Грейнджер, — подумал Драко. — Давно надо было с ней поговорить!» Поттер к нему, конечно, после этого на пушечный выстрел не подойдет... — Только не делай вид, будто тебя до сих пор волнует, что скажет «Пророк». Ты же воевал. Как ты смог за шесть лет брака превратиться в такую размазню? — У меня дети. Им это точно знать не стоит. — Не стоило бы, если бы тебя там грохнули. А так — побывал в плену, все преодолел и вернулся. Пусть гордятся. Поттер фыркнул: — Ты ведь сейчас издеваешься? — Как по мне, так это ты издеваешься, — тоскливо сказал Драко. — Гордятся чем? Тем, что ты меня оттуда вытащил? — Что нашлись те, кто пришел тебя спасать, и что ты сумел дотянуть до этого момента. Освобождение из плена именно так и работает. Поттер только сморщил нос. Ответил мрачно: — Первый вопрос, который у всех возникнет, — почему я не дал отпор. Малфой моргнул и по-новому взглянул на собеседника. — А ты мог? — Нет. — Не понял. В чем вопрос тогда? Поттер дернул плечом: — Обычно могу. — Да-да, сбрасываешь заклятья, если маг слабее тебя, это все знают. Лучше бы поменьше выделывался... Ладно, на случай, если тебя вдруг интересует мое мнение. Раз слухов до сих пор не было, можешь уже расслабиться. Поттер наконец перестал на него пялиться и отошел к окну, за которым поднималось раздражающе яркое утреннее сияние. Пейзаж был не чета закатному, но вид все равно впечатлял. — Они не поняли, кто я. Зато они узнали тебя. — Что? — Малфою показалось, что он опять воображает разговор в пустой комнате, на сей раз какой-то совсем абсурдный. Он подошел ближе. — Что слышал. Воображаемый Поттер так бы и сказал. — Объясни нормально. Как они могли тебя не узнать? Они из параллельной реальности что ли? — Я выгляжу не так, как в Хогвартсе. — Да, гораздо лучше, но при чем тут это? Твои свежие снимки — в «Пророке». — Значит, в их реальности нет «Пророка». Малфой, скрипнув зубами, вернул версию с магглами обратно в список рассматриваемых. Да, они пользовались магией, они, черт возьми, удрали с помощью аппарации! Но теоретически они могли захватить кого-то до Поттера и заставить сотрудничать. От попытки это представить Драко тряхнул головой: какой бред! Но какое тут еще возможно объяснение? — ...Зато в ней есть твой вопиллер, — продолжил Поттер, и Малфой очнулся. — Они узнали меня по вопиллеру? — На смену растерянности на него волной шла оглушительная ярость. Мало того, что вся трудолюбиво выстраиваемая им картина тех событий рухнула за три секунды. Ему стало почти физически плохо от мысли, что его команда все это время могла быть мишенью. Кто-то знал, как они работают в экстренных ситуациях. И кто-то из этих знавших наверняка выжил. Не было нелегального бизнеса. Вместо организации с экономическими интересами, ненавидящей Аврорат, действовали либо люди в подавленном состоянии сознания, либо выросшие изолированно от общества дикари с менталитетом «убил, изнасиловал, съел». Из тех, кто выбирает жертву на счет восемь. И кто-то снабдил таких людей информацией про его группу. Что если взрыв, чуть не убивший Дина, не был случайностью... — Ты раньше не мог сказать? — Сейчас с Поттером разговаривал совсем другой человек. — Чтобы ты сказал «cик транзит глория мунди»? — Когда я только начал работать, меня учили, что некоторые жертвы хуже пособников. Я не верил. — Кто это, интересно, тебя учил? — Поттер тоже замкнулся, стал высокомерным. — Нашему вопиллеру меньше года. Ты понимаешь, что я бы уже успел поднять все дела? — Драко говорил равнодушно, и это было затишье перед бурей. Поттер посмотрел на него жалостливо, как на придурка. — Ты ничего там не найдешь. — Я ничего не найду, — механически повторил Малфой. — Вижу, ты не заглядываешь в ведомственную статистику дальше итоговых отчетов. Я пожалею о том, что скажу, но убирайся. Просто убирайся. Он пнул кресло, и оно, падая, перевернуло стол. Со всей силы попинал оконное стекло, зная, что тому все равно ничего не сделается, поорал во все легкие и, наконец, успокоился. Ничего из этого Поттер уже не застал. «Ну какой же мудак! Какой же феерический мудак!» Вернув самоконтроль, Малфой даже обнаружил в происходящем хорошую сторону. Демонстрировать нелюбовь к Поттеру оказалось проще простого. Жаль только, что надолго его здравомыслие теперь не задерживалось. Все-таки по сравнению с Сектумсемпрой, от которой он чуть не сдох, все остальное была не то чтобы ерунда, но уже не то. Тогда его ненависти хватило примерно на месяц. Он нагреб в карманы амулеты и зелья, словно шел на войну, и отправился на патрулирование — Пауль его уже заждался.