Ради тебя

— Азирафель. — М-м? — Что ты делаешь? Он растерянно хлопает глазами, и судя по тому, что слизистую начинает едва ощутимо пощипывать, он долгое время не моргал. Он фокусирует взгляд на Кроули, который сидит напротив, скучающе подперев ладонью подбородок. — О чём ты? — Ой, да брось! Ты пялишься на свой дурацкий эклер уже двадцать три минуты. В чём дело? Не ты ли мне говорил, что у нас мало времени? — Демон морщит нос, выгибает брови и небрежно откидывается на спинку стула. Ой. Азирафель виновато поджимает губы, судорожно стараясь придумать подходящее оправдание. Не мог же он сказать, что сегодня его никак не заживающие раны на лопатках болят больше обычного! — Боюсь я просто задумался. Извини, ты прав, у нас и вправду мало времени. Думаю, мы можем идти. — Задумался? Серьёзно? Погоди, то есть ты даже не собираешься есть свой эклер? Что происходит? — Эм, боюсь у меня просто нет аппетита. — Азирафель, ты Ангел, чёрт возьми. Вы вообще голода не испытываете. Он сжимается, поджимает губы, чувствуя, как в груди всё переворачивается от такого замечания. Ангел… Разумеется, Кроули прав — ни Ангелы, ни Демоны не нуждаются в питании, сне или чём-то вроде, однако Азирафель раньше всегда любил порадовать себя чем-то из людских блюд. Да, так было раньше. Но сейчас один только вид любой еды вызывает у него ком в горле, а изменившееся существо внутри слишком занято анализом новых реалий. Он Пал, и это, разумеется, изменило всё. — Ты прав, Кроули, но мы можем закрыть тему? Нам уже пора идти. — Он резво поднимается со стула, даже не глядя на Демона или эклер на белой тарелочке. От резких движений конечности сводит колючей судорогой, раны на спине отзываются режущей болью, и он морщит нос, сжимает зубы, отворачиваясь от Демона. Не хватало ещё так глупо раскрыть себя.

***

— Эй, ангел. — Да, Кроули? — он поднимает на него глаза, и сталкивается с твёрдым, изучающим и внимательным взглядом, который тяжестью ощущается даже сквозь тёмные линзы очков. Смутившись, он хмурится, нервно трёт пальцами обложку книги, которую буквально только что взял со стола. Каждое такое замечание Кроули заставляет его напрягаться, паниковать — а вдруг узнал? Вдруг понял? — Почему ты всё-таки решил изменить внешний вид своего физического тела? Ты с тем проходил шесть тысяч лет, да ты с самого Эдема не менял ничего! С чего вдруг? — Демон внимательно щурится — Азирафель видит это даже под его очками — и поджимает губы, оценивающе глядя на него. Падший напрягается сильнее. Что ответить Кроули? Что он не собирался менять свою внешность? Что новое отражение в зеркале заставляет его каждый день дёргаться и разочарованно поджимать губы? Что он до сих пор разбивается на сотни мелких осколков, не переставая замечать последствия Падения? — Азирафель. Ты меня вообще слышал? — Да, Кроули, я слышал. Боюсь, я не знаю, как ответить на твой вопрос. — Он с видом проигравшего опускает глаза, тяжело вздыхает, от безысходности разглядывая обложку книги. Липкое чувство вины растекается у него в груди. Он буквально чувствует, как Демон хмурит брови, не переставая прожигать его взглядом. — Что с тобой, Азирафель? Мы встретились всего неделю назад, и всё это время ты ведёшь себя странно. В чём дело? — Кроули понижает голос, в нём слышатся непонимание и подозрения. Падший натянуто улыбается, поднимая голову и широко раскрывая глаза. — О чём ты, Кроули? Всё в порядке! — Он отвечает слишком бодро, и тут же прикусывает кончик языка, надеясь, что Демона такой ответ устроит. К его счастью, тот отступает — по его лицу видно, что ответом он крайне не удовлетворён, однако Кроули поднимает ладони в согласном жесте. — Ладно, как знаешь.

***

Возможно, ему стоило быть более осмотрительным. Возможно, ему стоило несколько раз подумать, прежде чем навязывать Кроули свою компанию так активно. Потому что если бы он подумал, он бы не был на грани разоблачения. За прошедшие почти полторы недели он чуть не раскрыл отвратительную, горькую правду Демону с добрый десяток раз, и с каждым днём хранить тайну было всё сложнее. Он даже не думал о том, чтобы рассказать Кроули правду — не то, чтобы он не доверял ему, нет. Он столько раз доверил свою жизнь этому существу, он доверит её и сейчас! Просто это другое. Просто он сам другой. Азирафель менялся каждый день, от его старой сущности оставались лишь жалкие крупицы, контролировать и беречь которые он попросту был не способен. Если быть честным, ему было страшно — отчего-то в голове поселилась твёрдая уверенность, что, как только Кроули узнает всю правду, всё изменится. Точнее, конечно, всё изменится, всё уже изменилось. Однако… Всё то, что они выстраивали, собирали из маленьких частей на протяжении долгих шести тысячелетий, всё то, что он пытался самостоятельно восстановить за последнюю неделю, всё это может рухнуть и разбиться вдребезги. Он уверен. — Азирафель, нам надо серьёзно поговорить. — Кроули появляется на пороге гостиной так неожиданно, что Падший вздрагивает всем телом и тут же механически морщит нос — ужасные раны на спине не затягиваются даже спустя три месяца. Разумеется, он тщательно проверял, никаким заражением там и не пахло, однако разорванная плоть до сих пор краснела на бледной спине жестоким клеймом, напоминанием, словно и не собираясь восстанавливаться вообще. — Да, Кроули? В чём дело? — Он сжимает руки в кулаки, напряжённо потирая большими пальцами рёбра указательных. Оборачивается к дверному проёму, наблюдая, как Демон проходит мимо слегка потёртого дивана, стоящего возле стены. Ему пришлось найти себе новое жильё, после того как он, ну… После того, как он вернулся. Он не появлялся в своём книжном магазине все эти три месяца, аргументировав Кроули это тем, что не хотел огорчать несчастную Мюриэль. Поэтому он остановил свой выбор на небольшой квартире в паре районов от его родного Сохо — недостаточно далеко, чтобы была необходимость изучать новую местность, но и недостаточно близко, чтобы натыкаться на ненужные воспоминания. — Я заметил это ещё неделю назад, когда мы приехали сюда. Я думал, мне показалось, но за столько дней это ощущение не прошло. — Кроули напряжённо озирается по сторонам, и чуть понизив голос, продолжает. — За нами следят, Азирафель. У него резко заканчивается воздух в лёгких, голова наливается свинцом и начинает кружиться. Он незаметно опирается плечом на небольшой книжный стеллаж и, взяв себя в руки настолько, насколько это возможно, сипло переспрашивает: — Что ты имеешь в виду? — Это Ад. За нами следят. Я всю неделю чувствую их отвратительное присутствие. Ты не замечал? — Демон впивается в него внимательным взглядом, и Азирафель готов провалиться под землю. Он удручённо качает головой, не в силах выдавить из себя и слова. Он-то знает, что за ними никто не следит. Он абсолютно точно знает, что за ними никто не станет следить — он давно договорился с Шакс, что ему требуется время, для восстановления после произошедшего. Возможно, аргумент весьма сырой и неубедительный, но учитывая, что он единственный Падший Ангел за последние сотню лет точно, Глава Ада согласилась. Единственный, кто мог заявиться на порог квартиры Азирафеля, так это Эрик, но этому Демону дали задание на прошлых выходных, и он должен быть занят его выполнением. — Ладно. Теперь ты знаешь. Нам надо действовать осторожнее. У тебя уже есть план? — Кроули тяжело вздыхает, почти обессиленно рухнув на диван. Азирафель улавливает, как под весом чужого тела матрас едва слышно поскрипывает. — Думаю, мы можем навестить. Мюриэль. Она что-то да должна знать, и если это так, то выведать у неё информацию будет нетрудно. — Его голос сипит от напряжения. Он близок к раскрытию как никогда. Он стоит на краю пропасти, и если ему не удастся отступить назад, он рухнет в Бездну. Снова. — Ладно. Хорошо. План отстой, но других вариантов у нас всё равно нет. Поехали. — Демон тут же встаёт с дивана и стремительно покидает гостиную, оставляя Азирафеля в недоумении. — Погоди, прямо сейчас? Я думал… — Да, прямо сейчас. Сам же говорил, что не знаешь, когда Апокалипсис. У нас, может, каждая секунда на счету. Забыл? Это всё твои слова. Поэтому пойдём. — Кроули закатывает глаза, недовольно цокает языком, и Азирафель ёжится. Их общение до сих пор было натянутым и резким, и несмотря на то, что они обсудили всё в кофейне и Кроули формально его простил, обида тяжестью и напряжением висела в воздухе. Но Азирафель не жаловался. Возвращаясь на Землю, он не мечтал и об этом — он жаждал хотя бы встретить Кроули, не то чтобы снова заговорить с ним. Он судорожно выдыхает, когда Демон покидает в квартиру. Задерживается на пороге на пару секунд — ему стоит быть внимательным, потому что никто не знает, как сложится разговор в книжном магазине. Он одёргивает низ пиджака и наконец выходит за дверь.

***

Кроули заходит в книжный первым, в то время как Азирафель неловко мнётся у входа. Он собирает мысли в кучу, делает глубокий вдох-выдох, и тут же концентрирует внимание на голосе Мюриэль, звучащем из глубины помещения. Ему нужно действовать быстро. Одно маленькое, крохотное чудо, слабое наваждение, чтобы милая Ангел не сболтнула лишнего. Он не знает, в курсе ли Мюриэль о случившемся, но рисковать ему нельзя. Ещё раз вдохнув побольше сырого Лондонского воздуха в лёгкие, он заходит в книжный магазин, и стоит только Мюриэль появится в поле его зрения, как он незаметно ведёт рукой — Ангел растерянно останавливается посреди комнаты, хлопает ресницами, поглядывая то на Кроули, то на Азирафеля. Последний мягко улыбается, заходя вглубь. — Здравствуй, Мюриэль. Как поживаешь? Я смотрю, ты хорошо прижилась в книжном. — Он быстро заводит разговор, отвлекая внимание что Демона, что Ангела от мимолётной неловкости. — А, ох, здравствуйте, мистер Азирафель! Здравствуйте мистер Кроули! — Она наконец здоровается с ними, лицо её озаряется широкой улыбкой. На пару секунд на душе Азирафеля даже становится тепло. — Да, я в порядке! Я прочитала почти все ваши книги, мистер Азирафель! Посетители почти не приходят, поэтому мне не с кем поговорить, и поэтому я читаю. Не то, чтобы я жалуюсь, вовсе нет!.. — Мюриэль начинает болтать, и её одиночество становится таким очевидным, что Кроули и Азирафель невольно переглядываются. Вот только если Падший Ангел лишь мельком поглядывает на спутника, Демон задерживает на нём тяжёлый, изучающий взгляд. Азирафель чувствует его — за последнюю неделю он сталкивался с ним сотни раз. Он судорожно сглатывает скопившуюся под языком слюну, и ведёт плечами — очевидно, его спина слишком очевидно и заметно напряжена и выпрямлена. Как назло, сегодня с утра его раны снова разболелись больше обычного, и даже тугая перевязка не спасает его от тупой, ноющей боли. — Хорошо, Мюриэль, хорошо. А что насчёт Небес? Начальство не связывается с тобой? — Азирафель прерывает поток болтовни Ангела, и стараясь скрыться от взгляда Кроули, проходит к креслам. Он не садится — лишь с напускным интересом оглядывается, желая занять себя хоть чем-то. — Они, м-м… Архангел Михаил приходил месяца два назад. С проверкой. И больше никого не было. — Она вздыхает, опуская голову и неловко покачиваясь на носках. Сейчас, одетая в вязанный кремовый свитер и клетчатую юбку до колен, она напоминала обычного подростка. Стеснительного, одинокого и светлого. Азирафель мысленно улыбается этому сравнению. — Да уж, они никогда не отличались особой заинтересованностью в работе своих сотрудников. И что, этот Архангел не говорил ничего интересного? — Кроули подаёт голос, кажется, впервые за всё время, как они пришли в книжный. Он цокает языком, слишком очевидно выражая свою неприязнь к Раю, и чуть ли не напрямую спрашивает Мюриэль о том, зачем они пришли. Азирафель видит, как бедный Ангел виновато и смущённо сжимается, стыдливо теребя пальцами край свитера, и качает головой. — Нет. Архангел Михаил сказал, когда он придёт за следующим отчётом, и всё. — Она грустно вздыхает, и Азирафелю становится искренне жаль её. Он-то прекрасно помнит свои взаимоотношения с начальством. — Да? И когда же? — Кроули почти скучающе плюхается в кресло — в то же, в котором он сидел всегда, когда приходил к Азирафелю в книжный. В груди Падшего Ангела что-то содрогается, и он невольно засматривается на Демона, лениво развалившегося в кресле. Как раньше. — Ну, кажется… — Она еле договаривает, потому что все трое слышат лёгких, приглушённый хлопок где-то в глубине книжного магазина, среди полок. —… Сегодня. Азирафель напрягается всем телом. Страх, молнией сверкнув в его голове, отзывается стучащей кровью в ушах. Чёрт. На сознание Михаила он, без всякого сомнения, повлиять не сможет — а значит, ему остаётся надеется только на глупое везение, на то, что удача сегодня окажется на его стороне. Михаил выходит из-за книжных полок привычным широким, слишком торопливым шагом. Прошло три месяца, а перед глазами Азирафеля снова всплывает отрывок воспоминания — Михаил и Уриэль безжалостно выталкивают его прочь, сбрасывают в Бездну, изгоняя из Рая. Он содрогается и сглатывает ком в горле, когда озлобленный и ледяной взгляд Архангела останавливается на нём. — Мюриэль. Что эти двое делают здесь? — Михаил говорит резко и громко, и все трое синхронно морщатся — Азирафель от горьких воспоминаний, Мюриэль от стыда и страха, а Кроули от чистейшего отвращения. — Мы просто зашли проведать Мюриэль. Не думаю, что в этом есть что-то нежелательное, верно? — Он заговаривает без собственной воли. Он заговаривает, и тут же жалеет, что вообще умеет говорить. Архангел снова поворачивается к нему, изучающе щурит глаза, разглядывает его, как подопытную крысу. Кажется, по его спине пробегает холодок. — Не ожидал увидеть тебя тут так скоро, Азирафель. Или как ты теперь себя называешь? — Михаил обнажает белоснежные зубы, и Азирафель чувствует, как в его груди останавливается сердце. Боковым зрением он замечает, как рыжие брови Кроули выгибаются над стёклами чёрных очков, однако Демон сидит, не двигаясь. — С чего бы мне менять имя? — Азирафель из последних сил старается сохранять контроль. Из последних сил пытается держать лицо, не отвлекаясь на внезапно онемевшие конечности и ужасно болевшую спину. — Ты прекрасно знаешь, почему. — Михаил отвечает резко, жёстко, и голос его напоминает удар кнутом. Азирафель морщит нос и кривит губы. Кроули елозит в кресле, всё ещё не говоря и слова. — Так всё же, что вы здесь забыли? — Михаил складывает руки за спиной, вскидывает надменно подбородок. — Я ответил. Мы пришли навестить Мюриэль. — Грязная ложь. С каких это пор Демоны приходят к Ангелам? — Михаил делает явные акценты, намёки и напоминая. Азирафель чувствует, как грудную клетку сдавливает, а его самого начинает потряхивать. Он сглатывает ком в горле, осторожно косясь на Кроули. Тот всё также сидит неподвижно, подобно каменному изваянию, молчаливо наблюдая за происходящим. — Не вижу в этом ничего сомнительного. — Ну да, конечно. Будто ты никогда не видел этого Азирафель. И мы оба знаем, чем это закончилось. — Михаил хищно щурится, качает головой. — Чем закончилось? — Кроули заговаривает так неожиданно, что вздрагивают все — притихшая около книжного стеллажа Мюриэль, напряжённый и взвинченный до предела Азирафель, и даже Михаил, увлечённый моральным уничтожением этого упрямца. — Ничем. — Быстро отвечает Падший Ангел, стоит только Архангелу открыть рот. Тот застывает на пару секунд, а потом в его глазах проскакивает такое отвратительное понимание, что Азирафеля начинает мутить. — Он не знает, да? Почему ты ему не рассказал? — Не рассказал о чём, Азирафель? — Кроули поворачивает голову в его сторону, и Азирафель оказывается на самом краю Бездны. Михаил точно не отступит, не поиздевавшись над ним вдоволь, а Кроули, услышавший столько, точно от него не отстанет. К горлу новой волной подкатывает тошнота, и он сжимает руки в кулаки. — Не думаю, что это то, что стоит сейчас обсуждать. Кроули, пожалуй, нам пора. — Он пытается увернуться, вывернуться, спастись. Но у него ничего не выходит. — Уже? Ну что же вы, так скоро уходите? — Михаил почти скалится, когда Азирафель пытается заставить своё тело сдвинуться с места. Его конечности онемели и затекли настолько, что он едва способен переступить с ноги на ногу. — Да, нам пора. Кроули, идём. — Он выдавливает из себя слова, и его голос звучит предательски сипло. — Да ладно тебе, Азирафель. Когда ты собираешься ему рассказать? — Чёрт возьми, Азирафель, о чём он говорит? У Азирафеля начинает кружиться голова. Давление, так внезапно появившееся с разных сторон, сводит его с ума. Он чувствует, как ему становится отвратительно душно, а в книжном магазине катастрофически не хватает воздуха. — Мы поговорим об этом позже, ладно, Кроули? — Он не может себя заставить посмотреть на него. Он не может пересилить себя, поднять глаза и посмотреть на Демона. Ему страшно. — Ну почему же позже. Давайте сейчас. Я лично никуда не тороплюсь. Второе пришествие намечается совсем нескоро, так что у вас есть ещё пара сотен лет, чтобы выяснить отношения. — Азирафель замирает, как истукан. Он пару секунд не шевелится, не дышит даже, усиленно переваривая то, что только что сказал Михаил. «Второе пришествие нескоро». «У вас ещё есть пара сотен лет». Его словно окатили ледяной водой. Он чувствует навязчивую дрожь во всём деле, и сквозь ужасное и постоянное напряжение пробивается мимолётное облегчение — до Апокалипсиса ещё несколько веков. У них есть время. — Азирафель, не молчи. Что ты должен мне рассказать? — Кроули рушит его секундную эйфорию одним вопросом, и Падший Ангел внутренне сжимается. С каждой секундой ситуация обостряется, и с каждой секундой он всё ближе к тому, чтобы рухнуть в Бездну. Снова. Он не успевает придумать достойный ответ, не успевает придумать план отступления и спасения ситуации — со стороны входа доносится звон дверного колокольчика, оповещающий всех четверых присутствующих о посетителе. Они все переглядываются, и прежде чем Азирафель успевает понадеяться на возможное спасение, новоприбывший сталкивает его в бездну. Эрик. — Ала́тум! Наконец-то я тебя нашёл! Что ты здесь делаешь? — Чертёнок быстро оказывается внутри книжного магазина, и остановливается в нескольких шагах от Архангела. И именно сейчас Азирафель понимает, что разбивается на кусочки. Он видит искажённое пренебрежением и отвращением лицо Михаила. Он замечает боковым зрением вытянувшееся лицо Кроули. Он слышит сдавленный, изумлённый выдох Мюриэль. Он хмурится и опускает голову, прикусывает губу. Ситуация настолько напряжённая, что ему хочется плакать. Ситуация настолько абсурдная, что ему хочется смеяться. — Ала́тум значит? Занятно. Но почему именно это имя? — Михаил задумчиво поджимает губы. Азирафель тяжело выдыхает, и бросив один нечитаемый взгляд на Эрика, сжимает ладони. — Итак, думаю, что теперь нам действительно больше тут делать нечего. Мюриэль, рад был увидеться. Эрик, с тобой я свяжусь позже. — Азирафель поворачивается сначала к растерянной Мюриэль, всё также стоящей возле стеллажа, и слабо улыбается. Он поворачивается к Эрику, и тот, пусть и не понимает, что происходит, виновато морщит нос и кривит губы. Он поворачивается к Кроули. — Азирафель… — Голос Демона напоминает шелест. Слабый, тихий, но Падший Ангел слышит его настолько громко, что вздрагивает. Он заставляет себя посмотреть Кроули в лицо и слегка пошатывается на месте. Его лицо выражает такое множество разных эмоций, что Азирафель даже не пытается их разобрать. Он не хочет их разбирать — ему страшно. — Кроули, идём, — кратко отзывается он, и сжав ладони в кулаки, проходит мимо Михаила, неожиданно замолчавшего, мимо Эрика. Он быстро выходит на улицу, и сырой воздух кажется ему спасением. Он вдыхает его полной грудью, только сейчас в полной мере понимая, как же душно было в книжном магазине. Боль растекается по его спине огнём, и он жмурится, заставляя себя не шататься и держать равновесие. От стресса и напряжения его тошнит, но он знает, что это ещё не всё. Кроули выходит на улицу через полминуты. Он подозрительно молчит, когда догоняет медленно бредущего Азирафеля, он не говорит ни слова, когда они садятся в «Бентли». Они не говорят ни слова, пока едут обратно в его квартиру.

***

В квартиру первым заходит Кроули. Хлопнув дверью машины, он подобно урагану вылетает прочь и скрывается в здании. Азирафель, всё ещё нетвёрдо стоящий на ногах, плетётся за ним. Пока Падший Ангел топчется на пороге, Демон проходит прямиком в гостиную и тяжело падает на диван — матрас под его весом скрипит громче, чем утром. Азирафель чувствует себя опустошённым настолько, что вдруг перестаёт испытывать страх. Его наполняет такая липкая покорность и смиренность, что ему становится тошно от них. Он неуверенно следует за Кроули в гостиную, и пройдя мимо Демона на ватных ногах, доходит до кресла, стоящего почти прямо у противоположной стены. Медленно опустившись в него, он опускает руки на подлокотники и измученно выдыхает. Несколько минут они сидят в молчании, пока Кроули не заговаривает первым. — Ничего не собираешься мне объяснить? — Его голос звучит натянутым, как струна, глухим и напряжённым. Азирафель ёжится. Помните, на входе в квартиру он понял, что больше не испытывает страха? Чушь собачья. Сидя сейчас здесь, почти напротив Кроули, он чувствует себя настолько беспомощным и несчастным, что готов расплакаться. — У тебя не получится снова уйти от темы. Отвечай. — А что тут объяснять? Неужели ты сам ничего не понял? — Выдавливает Азирафель, заставляя себя посмотреть в лицо Демона. Тот сидит в своих чёрных очках, поэтому прочитать эмоции по его глазам просто невозможно. — Понял. Я не хочу в это верить, — тихо и кратко отвечает Кроули, упираясь локтями в колени. Азирафель вяло хмыкает. — С этим уже ничего не сделать. — Он пожимает плечами, стараясь выглядеть как можно пренебрежительнее. У него не получается. — Нет. — Да. — Ты не мог. — Как видишь, мог. — Чёрт. — Кроули прячет лицо в ладонях, молчит, заставляя Азирафеля страдать от напряжения и страха. — Почему ты мне ничего не сказал? — Я... Не посчитал это необходимым. — Не посчитал необходимым? Ты, чёрт возьми, Пал, Азирафель, и ничего мне не сказал?! — Голос Кроули повышается и к концу фразы срывается на крик. Падший Ангел сжимается в своём кресле, бегает взглядом по комнате, чувствуя, как ком в горле становится всё жёстче и больше, а глаза начинает отвратительно жечь. — А что бы я сказал? Я не мог найти тебя три месяца, а когда мы встретились, единственное, что меня беспокоило, так это то, чтобы помириться с тобой. — Его голос предательски дрожит, он с трудом составляет слова в предложения. Кроули встаёт с дивана одним рывком и заставляет Азирафеля вздрогнуть. — Ты идиот, ты знаешь это? — Знаю. — Я просто, мгх! Я поверить не могу! — Я тоже не мог. — Он наблюдает за ходящим по гостиной Кроули, подобно настороженному зверю. Он не знает, к чему приведёт этот разговор, и это его пугает. Все передвижения Кроули кажутся неуверенными, нервными и нерешительными одновременно. — Как ты Пал? В смысле, за что? Почему ты? — Демон останавливается, оборачиваясь к Азирафелю. Тот в свою очередь сжимается, от напряжения сжимая пальцами подлокотники. — Я. Я отказал Метатрону, когда мы вернулись в Рай. — Он говорит негромко, заставляет свой мозг работать, чтобы правильно подбирать слова — не хватает ещё сказать что-то не то. — Что? Но почему? Ты же так быстро согласился с ним. — Голос Кроули звучит крайне обиженно, и Падший Ангел морщится и тихо шмыгает носом. — Да, согласился. Но после нашего разговора начал сомневаться. И когда мы поднимались в лифте, я передумал. Я думал об этом, и когда меня решили переспросить уже на Собрании, я отказался. — И почему же ты передумал? — Фраза, брошенная Кроули звучит так ядовито и резко, что Азирафель сжимает челюсти до скрипа зубов. Сжав руки в кулаки, он резко поднимается с кресла, попутно морщась от ноющей боли на спине. — Потому что я сделал выбор. Мне никогда не нужен был Рай. Я думал об этом давно, но убедился слишком поздно. Мне всегда нужен был ты. — Он заглядывает Кроули прямо в лицо, и видит, как у того напрягаются челюсти, как Демон недоверчиво хмурится. — Мне всегда нужен был ты. Не Рай, не Ангелы, не Метатрон, не, тем более, Ад. И поэтому, когда я наконец убедился в своём решении, я выбрал тебя. — Он находит в себе силы смотреть твёрдо в глаза, даже сквозь линзы очков. — И куда это тебя привело? К Падению, Азирафель. — Плевать. Вернее, я чувствую себя просто отвратительно после него до сих пор, и это действительно было страшно, но я не жалею о своём выборе. Даже если бы я знал, что меня ждёт, я бы всё равно выбрал тебя. — Он признаётся тихо, осторожно, почти что мягко. Кроули молчит, поджав губы. — Единственное, о чём я жалею — что я не выбрал тебя раньше. Если бы я сделал это раньше, возможно, всё было бы по-другому. Кроули угрюмо хмыкает, и Падший Ангел, не в силах больше всматриваться в чёрные стёкла, медленно тянет пальцы к оправе очков. Демон, к его огромному удивлению, не сопротивляется, и Азирафель снимает с него очки, откладывая их на стоящий поблизости комод. Глаза Кроули — жёлтые, с тонкими иголками-зрачками, смотрят на него с нечитаемым выражением, и Азирафель вздыхает. — Я выбрал тебя, Кроули, и ни на секунду не пожалел о своём выборе. Я не заслуживаю твоего прощения, не после того, как бросил тебя. И я пойму, если ты решишь сейчас уйти. Но даже при таком раскладе я, пожалуй, буду готов Пасть ещё раз, если это потребуется. Ради тебя. — Идиот. — Кроули тяжело, измученно выдыхает, и подаётся вперёд, наклоняясь и утыкаясь лбом в плечо Азирафеля. Тот застывает в растерянности, но уже через пару секунд поднимает руки, чтобы слабо обвить ими худое тело Демона. — Идиот. — Повторяет Кроули. — Если бы ты сказал... — Ничего бы не изменилось. — Заканчивает за него Азирафель, мягко поглаживая пальцами его спину. — Изменилось бы. Много чего было бы по-другому. — Кроули обессиленно бормочет ему в плечо, и сердце Падшего Ангела готово разорваться от прилившей нежности. Страх постепенно отступает, позволяя немного расслабиться. — Это достойное наказание за мою оплошность, Кроули. — Ты спятил?! — Демон поднимает лицо, заглядывая Азирафелю прямо в глаза. Тот кривит губы и слабо ведёт плечами. — Возможно. Кроули хмурится, но снова утыкается носом в плечо Азирафеля, обвивает своими руками его плечи. Они молчат почти минуту, стоя посреди гостиной, пока Демон не спрашивает снова: — Почему «Ала́тум»? Тебе совсем не идёт. — Это Эрик придумал. — У него очевидно проблемы с оригинальностью. Это что, латинский…? — У него… Были причины, выбрать это имя. — Азирафель неловко ведёт плечами, и тут же морщится, чувстуя, как напрягаяется в его объятиях Кроули. — Какие ещё причины? — Ну… — Азирафель, отвечай. — Когда Михаил и Уриэль столкнули меня в Бездну, мне вырвали крылья. — Выдаёт он скороговоркой. Кроули тут же хватает его за плечи, выпрямляется, заглядывая неверящими глазами прямо в лицо. Азирафель видит, как Демон бледнеет, как трясутся его губы. Он и сам кривится - вспоминать об этом до сих пор больно. — Они сделали что? — Почти шипит Демон, и Азирафель поджимает губы. — Вырвали мне крылья. Я, знаешь ли, не особо хочу об этого говорить. — Ублюдки… Да на них места живого не останется, да как они посмели вообще?! — Кроули решительно сжимает плечи Азирафеля, на что тот сдавленно шипит сквозь стиснутые зубы. — Не нужно, Кроули. Я заслужил. — Нет! Ты не заслужил, Ангел! Ты не заслужил ни Падения, ни тем более вырванных крыльев! — Кроули снова повышает голос, вскидывает руки, но Азирафель быстро перехватывает его запястья. — Не нужно. Пожалуйста. Демон замолкает. Они молчат с полминуты, после чего Кроули тяжело вздыхает, и тащит Падшего Ангела за собой на диван. — Рана болит? — Ужасно. До сих пор даже не начала затягиваться. — Кроули морщится, обдумывая что-то пару секунд. Азирафель, разбитый и опустошённый от стресса напрочь, устало укладывает голову на худое плечо. Сначала неуверенно, с опаской, готовый в любой момент отодвинуться. Но когда его затылка касается подбородок обнимающего его существа, а Демон переплетает их пальцы, он позволяет себе расслабиться окончательно. — И я всё равно так просто это не оставлю. Мы вернём тебе крылья, Азирафель. — Ты думаешь это возможно? — Я что-нибудь придумаю. Мы что-нибудь придумаем. — Кроули говорит уверенно, решительно и твёрдо. Падший Ангел слабо улыбается, чувствуя, что вся тревога и страх растворяются окончательно. Демон мягко поглаживает внешнюю сторону его ладони большим пальцем, выводя незатейливые узоры. Аккуратные касания навевают дремоту и сонливость. — Ты же понимаешь, что я теперь точно от тебя не отстану? — Его голос звучит как-то приглушённо, но даже так он слышит - помимо вялой усмешки в голосе Кроули очень ясно слышится вопрос, отчаянная надежда. Азирафель улыбается чуть шире, и немного возится на диване, придвигаясь к Кроули ближе. Переживания рассеиваются, словно утренний туман, стресс отступает, а вместе с ним и ослабевает боль. До Апокалипсиса еще несколько веков. Кроули знает правду, и всё равно хочет остаться рядом с ним. В груди Азирафеля расплывается мягкое, нежное тепло. — И не сомневаюсь.