Последняя фантазия

***

      Взрослые пошли это дело, этого дела взяли с собой пятьдесят бочонков.       Самое страшное, что я мог пережить, настигло меня именно там, в большой гостинице, почему-то называемой постоялым двором. Такая была, специально заведённая по примеру откуда-то из Италии или может быть с Ближнего Востока, в любом случае слевы построили такую в самом Хольме из хорошего дерева и пристально за ней следили, чтобы она не превратилась в клоповник. Сюда приглашали тех, кто был достаточно богат и влиятелен, чтобы его сюда пустили пожить, так сказать, на небольшой дистанции. Ведь впускать в свой дом было уже слишком гостеприимно для некоторых из гостей, не настолько наглых, как таны, например. В крепость же никого вообще не пускали, поскольку там обитал воевода, и нечего планы воинские подслушивать.       Обычно это были гости с юго-востока.       Самое страшное - это большая общественная пьянка, большой корпоратив не только с коллегами, но даже и с контрагентами, да ещё и с конкурентами. Если бы это можно было назвать экономическим форумом, я бы его так назвал, но всё-таки это была большая пьянка с целью перетереть за подробности, а потом записать.       Собственно, именно поэтому бухла было столько и разного.       А ещё - ужасная духота.       Всё, чтобы развязать коллегам по опасному бизнесу язык и заставить их говорить то, что они на самом деле думают, а так же соглашаться с тем, что предлагают. Особенно если предлагают выпить. - Так, Стрём! Ты самый толковый в вашей слободке, поэтому говори: чё там по жалезу? Сколько наковать можешь даром, а за что придётся заплатить по рыночной цене? - Хм. Даром - это пять плюс работа.       Он имел в виду, что отдаст свои изделия за четверть наценки. Мерилось в пяти шкурах куницы на одно копьё. Судя по всему, кольчуги и мечи у него покупать придётся отдельно, как ни уговаривай.       Но цена очень хорошая, обычно они требуют около двух десятков, в зависимости от лохматости охотника. - А стрелы? - спросил его Волки. - Стрелы-то тоже не дар божий. - Каждая стрела - серебряный, - покачал кузнец головой. - Не буду я железом разбрасываться. Хочешь метать - метай копья.       Этот спор со совеем мог быть бесконечным, и тот не согласится ни за какие уступки. Всё просто: его будет занимать работа, да всю его слободку будет занимать эта работа на всё рабочее время, а это световой день, что в наших широтах приравнивается к рабскому труду. Их же ещё постоянно обновлять придётся, всё не просто так. - Клянусь Одином, это всё, что я могу свободно дать, - сказал Стрём сразу. - Исходя из того, что вторых сыновей у нас человек двести. - Проще отдавать уже те, что у полка есть, - сказал всем Смислик. - А у полка обновить постепенно. Ладно, это отлично, Стрём. Топорики ещё нужно, сколько это будет?       Стрём думал недолго. - Кажный же сам себе покупает, это не копьё, что должно быть одинаковой величины. - А если человек к тебе придёт с особым знаком? Вроде амулета? - спросил я его. - По руке подобрать можно, но это всё равно будет не менее десяти серебра по материалу плюс работа. И я добавлю важное, слев: это сейчас десять серебра, пока мне железо морем возят мои родичи. А стоило бы озаботиться... дамасским железом или вовсе индивским. - Так его только в виде меча купить можно! - возмутился Волки. - И никак иначе, не продают они руды. - Я хочу получить рецепт, - пожал плечами Стрём. - Тогда я буду ковать здесь, а продавать на Рейне. - Да кто же продаст тебе такую науку? - Если треллов много отдать, могут и поделиться потихонечку.       Я сделал себе пометку, что Стрём может продавать рабов. Это перебор, пока я об этом ни от кого из наших не слышал, от танов тоже. - Дядя Стрём, если это зависит от камня, от руды, то что?       Тот глянул на меня злобно. - Как минимум их печи позволяют лить железо водой, мальчишка, а не вышибать из него окалину по нескольку дней! Не лезь во взрослые дела, понял? - Дядя Стрём, а как ты думаешь, чего твоей кузне не хватает? - попробовал я наводящим вопросом, чтобы не спалить что я знаю, как устроена та самая индивская печь.       Вернее, знаю схему. - Чего-то, чтобы разделить железо и уголь. И это не решётка. Ещё нужно, чтобы уголь всё-таки был, но в каком количестве - Локи его знает. Ты просто не представляешь себе, сколько это работы... - Не, дядь Стрём, в твоей кузне не хватает самобьющего молота! - воскликнул я. - Тогда-то тебе точно станет полегче. - Чего, блядь? - по-шведски выдохнул кузнец, но перевод я знал.       В любом случае механический молот знают сейчас только в Китае, наверное. - Какой, на хуй Видара, ебанутый молот? Ты ещё скажи, что, блядь, мне нужна бегающая наковальня! - заорал Стрём злобно, а затем его глаза широко раскрылись во вдохновении. - Вверх-вниз? Наковальня вверх, наковальня вниз? - Замечательно выходит... - Слышь, Терри, - папа Смислик, будучи опытным дельцом, схватил меня за ухо. - Ещё раз я увижу что-то подобное, я заставлю твою маленькую жопу страдать пятьюдесятью разными способами. - Я-а понял, не дурак... - икнул я. - Главная проблема в том, что наше соглашение, на что бы ни согласились, друзья, - сказал он громко, - будут пытаться перевирать всякие обидчивые и нехорошие люди. Таких здесь нет, бесспорно, но всё-таки стоит оформить это в качестве нашей воли письменно, законченно, чтобы никто не добавлял к ней разные приписочки и сказки. - А ещё большая проблема, на каком языке его ставить, этот твой закон, - добавил ему Волки. - На слевском, конечно, - хмыкнул Смисл. - Подумай сам, дорогой друг, кто окружает нас почти со всех сторон? - О-о-о!!! - воскликнули все одновременно, даже кревиты и ветиды. - Ну, а писать будем рунами или как? - спросил его Стрём и гулко хмыкнул.       Я хотел было подпрыгнуть и заявить, что вы всё равно русским будете пользоваться, поэтому вот, но вспомнил, что меня уже дёргали за ухо. - Если бы вашими священными письменами можно было бы написать что-то законное, - вздохнул Смисл, - уже бы не разговаривали, а писали. Вы же просто их по порядку пишете. Нет, на аравском запишем. А пока попробуем, как оно в целом работает.       Я всё-таки поднял руку и потупился. - Чего с тобой, сын? - спросил Смисл. - Казарцы знают ифрит, - произнёс я. - Они джедаи, если что. Ну, я просто на всякий случай.       Меня самого мутило от того, что и тут они могут приложить свою руку. Но что поделать, если записать надо, а письменности нет?       Над столом повисло молчание. - Ну, я так, в качестве возможности... - смутился я. - Запомни, Терри, если мы возьмём их язык, то они обязательно попытаются над нами главенствовать. Понимаешь? - спросил Смисл. - А они - наши соседи, а не откуда-то за тридевять земель. Нельзя этого допускать. - А-а, но а если язык напишу я, например, то и понимать его только я буду! - возмутился я невинно. - Хотя я могу!       Взрослые послушали да посмеялись.       Вскоре они продолжили обсуждать цены на всё, и самым тяжёлым спором в итоге была именно еда. Оказалось, что всё не так-то просто. Особенно опытные торговцы напирали на покупку соли, которую необходимо было увеличить в разы, а гётеландцы как раз известны тем, что свою блядскую соль продавали по каким-то совершенно сумасшедшим для хольмцев ценам в этом их грёбанном Висбё.       Почти дошло до того, что Стрём, самую малость пьяный, позвал всех в набег на этих уродов.       Но всё обошлось обычным пьяным разговором.

***