Fate/Grim Night

***

Космос пылал. Апокалиптическая битва невиданных масштабов вновь разворачивалась перед его глазами. Взрывы разносились во всех направлениях, словно солнце, умиравшее тысячу раз в секунду. Энергетические разряды прожигали пустоту, оставляя после себя лишь искривленные тени прошлого. Тишина, которая когда-то царила здесь, теперь была погребена под грохотом столкновений. Корабли-гробницы класса «Каирн» обрушивали потоки лучей смерти и заряженных частиц на странные корабли, что напоминали кораллы и странные яйцеобразные камни. Впрочем, их странный внешний вид был не более чем химерой, ведь каждую минуту орудия этих крейсеров извергали плевки раскаленной добела плазмы во все стороны, буквально испаряя Косы Рока и более эскортные корабли некронтир. Их безжалостная атака была встречена ответным огнем, хотя и гораздо менее мощным. Энергетические сети кораблей-кораллов мерцали, выпуская концентрированные импульсы, направленные на пробитие брони «Каирнов». Успех был переменным; некоторые удары отскакивали от некродермиса, в то время как другие прожигали дыры в корпусе, выпуская облака инертных газов в пустоту космоса. Взрывы, невидимые в вакууме, но ощутимые как толчки по корпусу «Каирна», сотрясали внутренности корабля. Некроны, казалось, не чувствовали ни страха, ни боли, но даже их бесстрастные металлические лица должны были выражать некое подобие тревоги перед лицом такой мощи. Фаэрон Ахмонтех бесстрастно наблюдал за постоянно меняющейся картиной войны в пустоте. Пару секунд назад взорвался крейсер класса «Хопеш», получивший с десяток прямых попаданий, а истребители противника, большие смахивающие на куски астероидов не оставили тому и шанса. Впрочем, самого стратега это не волновало. Его мысли были заняты другим вопросом. Несмотря на ожесточенное сопротивление, силы рангданцев отступали, при этом снова и снова бросая свои корабли в самоубийственные атаки. Фаэрон знал, что эти сумасшедшие выкормыши Целестиалов находят наслаждение в боли и склонны к суициду, считая что страдания приближают их к богам, которые страдают за них самих. — Бесполезные для своих хозяев, что живые, что мертвые, — с презрением процедил Ахмонтех. Их преданность была маниакальной, вера — фанатичной, а тактика — предсказуемо самоубийственной. И все же, за этой кажущейся безумием скрывалась расчетливая стратегия. Они выигрывали время. Каждую секунду, пока флот занимался уничтожением этих фанатиков, основные силы рангданцев укрепляли оборону ключевых систем, готовясь к последней, отчаянной битве. Фаэрон предвидел это, и его гнев только нарастал. Эта жертвенность отвращала его. — Ночным саванам, отбомбиться Сферами Рока по всем крейсерам в секторах 11, 15 и 19, пусть от этих ничтожеств останутся лишь воспоминания! — фаэрон отдал приказ эскадрильям бомбардировщиков, дабы те расчистили путь и позволили флоту выйти на позиции для орбитальной бомбардировки.

***

В это же время на планете разгоралось не менее, грандиозное сражение. Ровные шеренги некронов чеканили шаг, неумолимо продвигаясь вперед. Лучи гаусс-свежевателей прожигали огромные бреши в роях ищеек, что судорожно пытались ослепить их или замедлить продвижение, время от времени слетаясь в тщетной попытке атаковать мелькающих то тут, то там разрушителей и унести их подальше от линии фронта. Буквально перед самим строем жужжал, щелкал и клацал не меньший рой скарабеев, что ковром двигался перед фалангами некронов, пожирая покрывавшую поверхность мира слизь. а фалангами, подобно безмолвным стражам, парили монолиты, излучая призрачный зеленый свет. Их орудия, настроенные на подавление воли, обрушивали на врага волны нейронной стагнации, замедляя и дезориентируя остатки обороняющихся. Из порталов, мерцавших на корпусах монолитов, появлялись новые отряды бессмертных, готовые заменить павших в первых рядах. Их задача была проста и неумолима: полное искоренение жизни. Напротив них, бросаясь вперед с не менее ожесточенным натиском двигались тысячи гуманоидов, которых возможно когда-то и можно было принять за людей, но их обезображенные, гротескные, покрытые шрамами и имплантами тела полностью исключали какую-либо связь с теми, кого в будущем назовут homo sapiens. Запах озона и горелой плоти разъедал воздух. Воины были покрыты в странную органическую броню, что придавала им родство с крабами. Панцирь, словно выкованный из хитина, сверкал под лучами чужого солнца, переливаясь оттенками багряного и изумрудного. С шипов и выступов брони сочилась слизь, издававшая слабый, но отвратительный запах гнили. В руках большинство держало странное оружие, похожее на оживших металлических змей, передние шеренги прикрывались щитами, а стоявшие позади воины то и дело забрасывали некронов странными жукообразными предметами, что детонировали в их рядах, плавя броню машин и раскидывая их в стороны. Время от времени гравитационное плети хлестали по рядам некронтир, оставляя за собой борозды и раздавленные обломки. Некроны отвечали залпами гаусс-оружия, но щиты выдерживали, пусть и с трудом. Механические конечности спотыкались о тела поверженных товарищей, их бесстрастные лица не выражали ничего, кроме запрограммированного стремления к уничтожению. Победа казалась близкой, но ощущение надвигающейся катастрофы давило на плечи. Слишком легко. Слишком предсказуемо. Что-то было не так… За всем этим с возвышенности наблюдал двухметровый гигант, мастер войны рангданцев. Его лицо от уха до уха пересекала глубокая борозда, губы были изрублены в бахрому, а сама голова плотно покрыта сетью шрамов и татуировок. Глаза же, казалось, вообще состояли из одних зрачков. Всё тело мастера войны с головы до ног было покрыто ржаво-красной бронёй, пластины которой росли прямо из его костей. Живой боевой плащ цеплялся за его плечи своими иглообразными когтями. — Господин Ййер Ла, похоже машины заглотили наживку, — раздался голос его адьютанта, что был весь оплетен сетью щупалец, тянувшихся от ряда плавающих в колбах мозгов. — Как и задумано, Нейр Рин, — бесстрастно ответил его командир, не отрывая взгляда от поля битвы. Некроны… Не было в галактике врага, которого бы он презирал сильнее. Бездушные, утратившее всякое подобие души жестянки, что стали рабами каких-то звездных паразитов. Каждый их шаг — холодный, просчитанный акт уничтожения, лишенный всякой страсти или жалости. Они лишь отголоски древней трагедии, эхо падения некогда великой расы, превратившей себя в это мерзкое подобие бессмертия. Каждый раз, сталкиваясь с этими металлическими чудовищами, он чувствовал не только гнев, но и толику жалости. Жалость к тем, кто когда-то был, и кто теперь навеки обречен на вечное служение. И все же, жалость не должна была затуманивать разум. Он знал, что единственный способ остановить их — уничтожить. Уничтожить без колебаний и сомнений, чтобы не допустить распространения этой мертвой чумы по галактике. Ведь если они победят, то вся жизнь угаснет, оставив после себя лишь безжизненные руины и холодный блеск некронского металла. — Мы несем тяжелые потери, орбита вот-вот будет потеряна, — вырвал его из созерцания голос Нейр Рина. — Пусть линкоры выйдут с обратной стороны Близнецов и сдержат их натиск, мы должны выждать момент, нельзя дать им повод для сомнений! — Если мы продолжим в том же духе, флот Секота останется… — Молчи, Нейр Рин и лучше прочувствуй момент, каждая смерть и пролитая капля крови восхваляет богов! — сердито рявкнул на него Ййер Ла, — Пусть у этих бездушных жестянок и нет души, но даже им придется научиться бояться после… Резкий, душераздирающий звук не дал ему договорить. Внезапно ярчайшая вспышка света озарила весь горизонт, на мгновение ослепляя мастера войны, после чего раздался мощный взрыв, выбивший его из равновесия. Открыв глаза, Ййер Ла увидел ужасающую картину. Пространство было разорвано на части мощным выстрелом, что аннигилировал все, с чем соприкоснулся. Ряды некронов попавшие на линию огня моментально исчезли, а те что оказались рядом оплавились и судорожно пытались подняться и хоть как-то продолжить атаку, как им велели протоколы свыше. Земля все еще продолжала дрожать, сотрясаемая ударной волной, а место… где еще минуту назад находилась батарея грави-орудий рангды… просто перестала существовать, как и все вокруг. Мастер войны быстро понял, что некронам надоели полумеры и они решили просто снести их как можно скорее. Возможно враг оказался прозорливее, и что-то заподозрил, иначе как объяснить то, что в ход было пущено корпускулярное оружие, установленное на Монолитах? Вспышки изумрудной энергии прожигали атмосферу, испаряя целые сектора укреплений. Расчёты показывали, что шансы на выживание в лобовом столкновении ничтожны… — Господин, только что пришло сообщение от мастера флота Шедао! — резкий крик адьютанта далеко не сразу достиг ушей Ййер Ла, лишь поднявшись на ноги и повернув голову он увидел, как тот пытается до него докричаться, — …бщение от мастера флота Шедао, все готово! — Отлично… — довольно оскалился мастер войны, перестав обращать всякое внимание на творящийся вокруг хаос, вместо этого устремив взгляд в пылающие небеса, — Теперь я знаю, что должен чувствовать святой, когда его призывает Бог! Интенсивный прилив бесконечности, чистое возбуждение от этого — это почти слишком! Это как хор из тысяч! Мои друзья, товарищи по оружию… все, кто был призван к Богу, сейчас говорят со мной! Громкий, маниакальный смех был почти не слышен в общей какафонии звуков, но мастер войны перестал обращать внимание хоть на что-то, продолжая хохотать и воздевая руки к небу, словно бы торжествующий гений зла.

***

Фаэрон уже давно перестал чувствовать такие тривиальные эмоции как страх, но сейчас не мог унять этой странной аномалии в своем сознании. Что-то было глубоко не так. Что-то давило изнутри, словно гниющий плод, источающий ядовитые пары в его разум. Рангданцы продолжали отступать. Даже введя в бой свои линкоры, гротескную пародию на медуз, что освещали пустоту сотнями выстрелов из магма-орудий, давя меньшие корабли гравитационными тисками и посылая когорты истребителей, они все равно гибли один за другим, не в силах устоять перед мощью военной машины некронтир. Их эскадры рассыпались, подобно песку сквозь пальцы, под неумолимым натиском некронов. Бесчисленные косы смерти жнецов, лучи смерти и анти-материальные бомбардировки — все это просто не оставляло им шанса. Было сложно поверить, что те и сами этого не осознавали. Эта система не представляла из себя какой-либо ценности, любому достаточно разумному существу было ясно, что нет смысла превращать ее в очередной могильник. Так почему?.. Внимание Ахмонтеха привлек и странный феномен, наблюдаемый им уже некоторое время. Все корабли рангданцев старательно приманивали и в целом держали позиции рядом с парой небольших лун, при этом останки их корабли по какой-то причине буквально притягивались к ним, обрушиваясь на их поверхность градом обломков из обожженной плоти… Он не понимал природы этого необъяснимого притяжения. Магнитное поле? Крайне сомнительно Древняя технология Целестиалов? Или что-то еще, неподвластное его разумению? Ответ ускользал, дразня своей недоступностью. Ахмонтех приказал сканерам увеличить мощность. Ему нужны были данные, любые намеки на источник аномалии. Информация, способная пролить свет на этот зловещий танец смерти вокруг лун-надсмотрщиков. Он чувствовал, что ключ к победе над рангданцами кроется именно здесь, в этом жутком кладбище разбитых надежд. И он намерен был его найти. Впрочем, вскоре ответ не замедлил явиться сам… В одно мгновение ему показалось, что сама пустота космоса содрогнулась, будто бы в страхе перед надвигающимся событием. Ахмонтех приказал увеличить изображение и… если бы у него еще был рот, он бы сейчас широко раскрылся от удивления. Обе луны начали судорожно дрожать, словно бы яйцо, готовящееся к рождению чего-то. Поверхность начала трескать и рассыпаться, после чего фаэрон увидел, как наружу полезли десятки… сотни щупалец длиною в тысячи километров. Куски планетоида сыпались, словно бы скорлупа, являя все больше щупалец, а вслед за ними начало виднеться нечто, похожее на гигантский клюв. Ощущение нереальности происходящего давило на разум. Фаэрон, прошедший через множество битв и лицезревший невиданные миры, не мог поверить своим глазам. Клюв раскрывался, обнажая зияющую бездну, полную острых, как бритва, зубов. Щупальца дергались в космосе, словно голодные змеи, готовые поглотить все на своем пути. Они извивались, оплетая обломки лун, и начинали медленно, но неумолимо двигаться в его сторону. Фаэрон понимал: это не просто аномалия, это угроза, невиданная ранее. И он, фаэрон, должен был найти способ остановить это чудовище, вырвавшееся из кокона луны. Теперь все встало на свои места, это не было битвой или отчаянным гамбитом рангданцев, все это от и до изначально было ловушкой! — Эвакуировать все войска на поверхности планеты! Всем кораблям класса «Каирн! отступить за линию и приготовиться к выходу из системы! Крейсера и Косы Смерти — открыть фронтальный огонь! Арьергарду прикрыть нас с обратной стороны. Эскадрильям бомбардировщиков приготовить радионные боеголовки! Тем временем щупальца уже начали тянуться к поверхности мира, ничуть не затрагиваемые гравитационным колодцем планеты. Оставшиеся начали захватывать, раскидывать и просто перемалывать авангард флота некронов. Металл скрежетал под чудовищным давлением, эманации энергии рассеивались в ничто. Древние механизмы, не знавшие поражений тысячелетиями, обращались в бесформенную массу. Наблюдавший за всем этим фаэрон раздраженно стиснул подлокотники трона, после чего поднялся, опираясь на посох, окинул взглядом картину надвигающегося поражения, после чего отдал финальный приказ: — В бой! За честь и вечность…

***

Широ устало вздохнул, сбрасывая остатки последнего видения, которое посетило его на днях. После чего бросил взгляд на новую стопку документов, которая уже доросла ему до локтя. Он был уверен, что Сигиллит его недолюбливает. Недалеко от него, в кабинете, возвышались четыре стопки документации: монолиты из бумаги, пергамента, дюжины инфопланшетов и папок. Первая, перевязанная грубой веревкой, источала запах старины — отчеты о демографической ситуации за последние столетия. Вторая, составленная из инфопланшетов, мерцала холодным светом, храня в себе данные о логистических потоках, доходах и расходах Империума. Третья, папки из выделанной кожи, содержала секретные донесения агентов, шепотки заговоров и планы военных операций. Наконец, четвертая — самая зловещая. Сложенная из пожелтевших бумаг, исписанных каллиграфическим почерком, она дышала безумием. Легенды о древних богах, запрещенные ритуалы, карты затерянных городов… Каждая из них подлежала грифу максимальной секретности и погребению в каком-нибудь из глубоких хранилищ под Императорским Дворцом. — Четыре разных штампа для одного документа…? Вам это нравится, да? Мысль о том, что не вы одни страдаете в этом болоте из цифр и отчетов? — с ноткой иронии в голосе осведомился он у сидевшего в другом конце комнаты Малкадора. — Полагаю ты, как и многие в твоем возрасте считаешь это все ненужной возней, я прав? — деловито осведомился тот, перебирая в руках колоду потертых карт. — Я понимаю что вся эта бюрократия способствует порядку и предсказуемости в сложной системе управления, и что эти процедуры помогают стандартизировать процессы принятия решений, снижая вероятность произвола. При этом должны гарантировать что решения принимаются на основе объективных критериев… — Но…? — …почему всем этим занимаюсь именно я? — покачал головой Широ, принимая небольшую стопку от летающего рядом сервочерепа, — Неужели вы выдернули меня от беседы с Эрдой только за этим? У вас огромный штат писцов и прочих канцелярских крыс, для которых подобная работа предел мечтаний… Разве что это очередной урок, который вы желаете мне преподать? — Садись сюда, — жестом указал ему Сигиллит на стул напротив, — Да, ты прав, я вызвал тебя не ради того, чтобы похоронить под горами отчетов, но было бы преступно не воспользоваться твоими навыками, пока я занят несколько более… эфемерными сторонами моей службы Императору. — То есть… вы просто скинули на меня часть своей работы? — хмыкнул Широ, разминая затекшие конечности и садясь за один стол с Малкадаром. — Замечу, что все мы не без недостатков, — пожал плечами Сигиллит, доставая средних размеров доску. — Регицид? — моментально узнал он ее предназначение. — Надо полагать Откровение объяснил тебе правила? — Да, мы играли десяток раз, — устало вздохнул Широ, наблюдая как проекции фигур выстраиваются по обе стороны, — Не то чтобы я хоть раз был близок даже к ничьей. — Нужно играть и учиться с лучшими, если жаждешь совершенствоваться, — назидательно изрек Малкадор, — Впрочем, в твоем голосе я слышу определенную степень неприязни? — Просто… я понимаю ценность и уроки, которые можно из этого извлечь, но… — Широ сделал паузу, окидывая взглядом стройные ряды фигур, — Как по мне их потенциал для военачальника преувеличен… — Вот как? — с интересом протянул Малкадор. — Здесь все слишком… правильно, — пожал он плечами, подбирая нужное слово, — Фигуры ходят четко по заданным клеткам, бьют по предсказуемым местам… Слишком сухо и ни капли не реалистично. — Неужели? — Поле боя это чистый хаос, где у тебя нет возможности сидеть пять-десять минут, раздумывая над каждым ходом. Зачастую интуиция заменяет здесь логику, а риск становится единственным союзником. Где каждый шаг непредсказуем, и победа достается не тому, кто безупречно следует инструкциям, а тому, кто способен их нарушить, адаптироваться и создать свою собственную, уникальную стратегию… — с этими словами он сдвинул одну из фигур вперед, — У фигур нет морального духа, ваш ферзь не повернется против вас, потому что слишком амбициозен и жаждет стать королем, или был банально подкуплен. Ваши пешки не могут явить чудеса духа и героизма, просто банально стоя и удерживая позицию от накатывающих волн противника. В таком шаблонном мире нет места для подвига и… — …героев, я правильно воспринял твою мысль? — с ноткой иронии и вызова в голосе осведомился Сигиллит. — Вполне, — сдержанно ответил Широ, понимая этот прозрачный намек в свою сторону. — В целом, твоя точка зрения имеет свои доводы и логически оправдана, — согласно кивнул Малкадор, передвигая фигуры по доске, — Как человек, лично возглавлявший армии, я могу согласиться с ней. Ни одна игра, ни один трактат о стратегии не учитывает такой вещи, как человеческий фактор. В реальной жизни за каждой фигурой, за каждым юнитом стоит личность. Личность со своими страхами, надеждами, амбициями и слабостями. Под гнетом обстоятельств, под влиянием эмоций, даже самый дисциплинированный солдат может дрогнуть. Самый расчетливый стратег может совершить ошибку, поддавшись минутной слабости… — Я уже чувствую еще одно приближающееся «но»… — Но шахматы учат двум, не менее важным для лидера вещам, — серьезно изрек Малкадор, устремив свой проницательный взгляд на Широ, — Первое это внимание деталям и умение прогнозировать и просчитывать последствия своих решений. Здесь, на доске, это всего лишь пара костяшек, а в реальной жизни это могут миллионы солдат, чьи жизни тебе не вернуть по мановению руки или завершению партии. Мы учимся видеть причинно-следственные связи и находить оптимальные решения стоящей перед нами… — А второе? — Знаешь что отличает хорошего лидера? — с ноткой вызова спросил Сигиллит. — Он добивается своего, вопреки всему? — сузив глаза, медленно ответил Широ. — Почти, — усмехнулся Малкадор, словно бы ожидая такого ответа, — Настоящий лидер умеет отдавать приказы и отвечать за их последствия. Ему приходится принимать тяжелейшие, и порой отвратительные с точки зрения морали, решения. Он может замарать свою честь, переступить через совесть и принципы ради чего-то большего, чем он сам. Но… — он сделал глубокомысленную паузу, после чего одним махом выбил одну из фигур Широ с доски, — … он никогда не сделает этого напрасно. — Напрасно или целесообразно… понятие относительное, — с долей наглости и непринятия в голосе ответил Широ, наблюдая за поверженной фигурой. После чего одна из его ладей сбила фигуру Сигиллита. — Возможно… — с несходящей с лица усмешкой кивнул Малкадор, — В конце концов, ты ведь тоже оказался здесь с определенной целью. — Опять это? — раздраженно вздохнул Широ, потирая переносицу, — Все еще считаете меня троянским конем? — Нет, но… ты загадка, мимо которой невозможно пройти. Кроме того она поднимает интересный вопрос, если ты оказался здесь, то по чьей воле и зачем? — Если бы я знал, то давно бы ответил… — покачал он головой, — Хотя мне сложно представить, чтобы мое прибытие сюда было предрешено… — Кто знает, вопрос детерминизма всегда был одним из самых острых в истории человечества. — Квантовая теория утверждает что время… оно как река. Движется лишь в одну сторону, и не важно как сильно ты идешь в другом направлении, рано или поздно тебя вынесет обратно в поток… — задумчиво пробормотал Широ, продолжая передвигать фигуры. — Да, фатализм утверждает примерно это же, — согласно кивнул Малкадор, — Якобы, все предрешено заранее, а свобода воли не более чем фикция. Победителям суждено торжествовать, а проигравшим стать сноской в истории. И неважно как сильно ты пытаешься пойти против течения, так или иначе все сведется к одному и тому же. — Но вы не очень то в это верите, я прав? — Скорее нахожу эту теорию несколько однобокой и неполноценной, — задумчиво произнес Малкадор, — В конце концов в ней есть свои недочеты… Я имею в виду, неужели если человеку на роду написано быть злым, то неважно сколько хорошего он сделает людям, неважно в каких условиях будет расти и какие препоны встанут на его пути… неужели он в итоге все равно превратится в чудовище? Если неважно какой дорогой мы придем к назначенной цели, то зачем вообще эта иллюзия выбора? Если все предрешено, то мораль теряет смысл. Награда и наказание становятся бессмысленными атрибутами спектакля, где каждый играет свою, заранее написанную роль… — Возможно, но разве вера в абсолютную свободу и право выбора не приведет к отсутствию всяческих ограничений и ответственности? Хаос, вот что будет ждать нас… — Как я и сказал, извечный вопрос — свобода воли против рока и неотвратимости, — развел руками Сигиллит, — Я верю, что некоторым событиям просто суждено было произойти. Мне нравится думать, что все во вселенной стремится к равновесию, даже когда маятник качается в противоположную от нас сторону… — По-вашему Стальная война и Долгая Ночь это механизмы равновесия? — с толикой иронии и вызова в голосе произнес Широ. — Возможно и так, но в ответ на ужасы Эры Раздора из тьмы пришел Откровение и Империум, которым мы строим, в том числе и ты, пришелец из давно минувших дней. Быть может твое появление здесь это тоже своего рода механизм вселенной, призванный развеять тьму и вернуть род людской туда, где и должен восседать… — Механизм вселенной, да? Неотвратимый рок? — спросил он скорее у самого себя, чем у кого-либо иного, мысленно возвращаясь на несколько месяцев назад.

***

Широ едва увернулся от острых когтей нападавшей, чуть не расцарапавшей ему глаза. Пистолет выплюнул свой смертоносный заряд, отрывая ей одну из ног, а резкий взмах вибромеча закончил работу. Оставшиеся продолжили яростно бросаться на него, их натиск граничил с самоубийственным. Он отбивал атаки с механической точностью, каждое движение — выверенный танец смерти. Адреналин бурлил в крови, притупляя боль от царапин и ушибов. Каждая тварь была уродливой пародией на жизнь, движимой лишь куражом и яростью. Широ отбросил пустой пистолет, освобождая руку для второго меча. Два вибрирующих клинка в руках опытного бойца — это вдвое больше смертельной эффективности. Он обрушил град ударов на ближайших тварей, отбивая их атаки и пробивая бреши в их обороне. Кровь брызнула фонтаном, орошая покрытый богатыми коврами пол. Широ вращался в смертельном танце, клинки описывали замысловатые фигуры, разрубая плоть и кости. Демонетки визжали от боли и ярости, но их атаки были хаотичными и неточными. Он предвидел их выпады, парировал когти и уклонялся от шипов, растущих из их тел. Очередная демонетка рухнула на землю, сраженная двумя ударами в сердце. Широ оттолкнулся от ее тела, уходя от следующей атаки. Он чувствовал усталость, но адреналин гнал его вперед. Победа была близка, но требовала полной концентрации и безжалостной эффективности. Последняя упала на землю, ее голова отлетела куда-то в сторону в непонимающем взгляде. Металлическое эхо разнеслось по залу, когда тело рухнуло, лишенное жизненной силы, словно сломанная марионетка. Тишина, наступившая после, была густой и зловещей, прерываемой лишь потрескиванием искр от поврежденных кабелей. Широ стряхнул с мечей кровь, после чего вытер кровь с лица ближайшим гобеленом. Подняв пистолет, он, не удостоив тела даже взглядом, продолжил путь. Император и Малкадор были уверены, что сдавшаяся на милость Империума Беотия лишь сохраняет видимость покорности, очевидно считая Повелителя Человечества не более чем очередном тираном, которые десятками появлялись и так же скоропостижно исчезали в общей вакханалии Эры Раздора. Их недоверие подпитывалось не только историей Беотии, известной своей гордостью и воинственностью, но и донесениями разведки. Шепотки о тайных культах, возрождающихся в тени древних храмов, о вооруженных отрядах, скрывающихся в горах, и о посланниках, тайно покидающих планету под покровом ночи, говорили о многом. Эта самоуверенность, подпитываемая локальными культами и древними предрассудками, была опасна. Беотийские правители, выходцы из старых аристократических родов, помнили времена, когда их влияние простиралось на целые звездные системы, и отказывались видеть в Императоре нечто большее, чем временную угрозу. Малкадор, обладая даром предвидения, неоднократно предупреждал Императора об этой надвигающейся угрозе, но тот, погруженный в свои грандиозные планы, казалось, недооценивал ее масштаб. И это могло стоить Империуму очень дорого. Обычно такие миссии поручались Официо Ассасинорум, в частности храму Каллидус. В общем-то, так и было сделано, но агент уже некоторое время перестал выходить на связь. Вдобавок ко всему, Сигиллит начал подозревать гораздо более… эзотерические причины происходящему. Потому он и сиресса Каллидус поручили ему разобраться в чем дело. Проникнуть не составило труда, все же формально Беотия враждебной территорией не являлась, а потому коды доступа и планы помещений были едва ли не в открытом доступе. Впрочем, оказавшись внутри и медленно продвигаясь через патрули охранников, Широ начал ощущать невидимое давление в воздухе. Имматериум… был неспокоен, завеса между материальным и нематериальным здесь была опасно истончена. Окутав себя вуалью из энергии нуля, он ощутил ледяное спокойствие, что малость погасило тревогу внутри. Каждый шаг вперед казался шагом в пасть гигантского зверя, ожидающего лишь момента, чтобы сомкнуть челюсти. Свет люменов, а после сменивших их жаровен, отбрасывал причудливые тени на стены, заставляя их казаться живыми. Широ чувствовал взгляды, невидимые, но ощутимые, будто тысячи глаз наблюдали за ним из темноты. Каждый шаг отдавался гулким эхом не только в каменных коридорах, но и где-то глубоко в его сознании. Он чувствовал на себе взгляды, не принадлежащие этому миру. Шепот, не складывающийся в слова, терзал слух. А после он начал ощущать в воздухе странные миазмы и легкий розовый туман, который клубился и будто бы складывался в гротескные фигуры, которые тут же таяли стоило ему бросить взгляд. Воздух был густым и влажным, пропитанным странным, сладковатым запахом. Этот аромат вызывал в памяти далекие, забытые сны, образы цветущих садов и тихих рек. Но под этой манящей сладостью скрывалась едва уловимая нотка гнили, намек на неизбежное разложение и упадок. Розовый туман сгущался, приобретая отчетливые очертания. Лица. Искаженные гримасы боли и отчаяния, смотрящие прямо на него. Шепот усилился, превращаясь в нестройный хор голосов, предлагающих чего-то невнятного, пугающего. Выдохнув, он усилил защиту, отчего лица тут же скривились и исчезли. Это место несомненно было тронуто варпом, пусть и отличалось от того, что он ощущал в бою с войсками Калаганна. Здесь не было той бурлящей, хаотичной энергии, готовой вырваться наружу и поглотить все вокруг. Напротив, чувствовалась какая-то затаившаяся, спящая сила. Словно зверь, свернувшийся клубком в глубине пещеры, ожидающий своего часа. Он ощущал, как его психические чувства обостряются, улавливая едва различимые колебания в эфире. Это место было своего рода маяком для варпа, тонким каналом, соединяющим реальный мир с царством хаоса. Оставалось лишь понять, кто или что использует этот канал и с какой целью… Впрочем… ответ не заставил себя долго ждать…

***

Громко стуча по мраморному полу, Широ наконец оказался в своего рода крипте, некоему подземному алтарю, если его можно было так назвать. В воздухе уже вовсю кружились фиолетовые и синие пары. Они поднимались от жаровен, сделанных из перекрученных костей, и он был готов поклясться, что как минимум половина из них — человеческие. Едкий дым щипал глаза, заставляя его кашлять. Широ прикрыл рот рукавом, пытаясь хоть немного отфильтровать ядовитые испарения. Алтарь, если это действительно был он, представлял собой груду обсидиановых блоков, на вершине которой покоилась огромная книга, переплетенная, казалось, человеческой кожей. Опьяненные наркотическими испарениями, люди буквально извивались на покрытом красным ковром полу: слуги и дворяне, солдаты и законодатели, старики и совсем юные девушки вперемешку. Кто-то рыдал в кошмарном видении, другие истерически хохотали, некоторые просто постанывали от возбуждения. Вокруг извивающегося клубка тел стояла дюжина обнаженных до пояса жрецов. Их тела покрывали выписанные кровью символы, а длинные волосы, смазанные человеческим жиром, торчали иглами. В руках они держали костяные флейты, из которых извлекали нестройные, пульсирующие звуки, усиливающие царящий хаос. — Kastanai Lapio Asterio Manto… Kastanai Lapio Asterio Manto… — голос жреца был почти неслышен, терялся во всей этой какафонии, — ALAUM-RAUM-OM! ALAUM-RAUM-OM! Один за другим люди впадали в ступор, в зале воцарилась тишина. — Герольд Темного Короля явился… — жрец наконец раскрыл глаза… или то, что когда-то ими были, ведь на их месте зияли пустые глазницы, В полумраке храма его голос прозвучал подобно удару колокола, раскалывающему тишину веков, — Наши души — его плата… Наша… — Мне нет дела до твоих чертовых пророчеств, — холодно и нагло прервал его Широ, наставляя на жреца пистолет, — Этому мракобесию конец… — Моя смерть ничего не изменит! — с усмешкой процедил тот. — Может быть и так, но вид того, как твоя голова взорвется быть может заставит меня улыбнуться… — непрозрачный и ледяной взгляд, которым Дайнслейф одарил его, будто бы понизил температуру до минимума. — ALAUM-RAUM-OM! ALAUM-RAUM-OM! — громогласно повторил жрец, вскидывая руки, что на секунду заставило Широ замешкаться, вспоминая ту же сцену из недавнего видения. Прогремела цепочка выстрелов, голова жреца взорвалась, а грудь превратилась в кровавую кашу из мяса и перемолотых костей, но Широ понял, что похоже опоздал с реализацией своих угроз. Перед алтарем стояла обнаженная фигура молодой девушки, покрытая вышитыми на коже татуировками и мерзкими символами, написанными кровью. Не составило труда осознать, что это и была засланная сюда ассасин Каллидус. Ее тело, вместе с телами всех прочих обитателей храма начало биться в жутких конвульсиях, а символы на теле вспыхнули потусторонним светом. Храм задрожал, словно пробуждаясь от тысячелетнего сна. Каменные плиты пола покрылись трещинами, из которых просачивался зловонный дым. Воздух сгустился, наполнившись шепотом мертвых голосов, и в центре алтаря разверзлась багровая воронка. Каллидус, уже не контролируя собственное тело, стала эпицентром этого хаоса. Ее крик, полный боли и ужаса, эхом отразился от стен, смешиваясь с демоническим бормотанием, вырывающимся из воронки. Древнее зло просачивалось в реальность, используя ее тело как врата, как проводник в мир живых. — Да! Да! — в экстазе возопил один жрецов круга, наблюдая за процессом. Кошмар материализовался. Не просто ментальная проекция, но воплощенный ужас, вырвавшийся из Имматериума, прорвавшийся сквозь барьер реальности. Демонхост — сосуд, поглощенный сущностью варпа, кристаллизация скверны в плоти и костях. Изначальный облик искажен до неузнаваемости. Черты человеческого, если и остались, то лишь слабые отголоски прежнего существа. Кожа натянута, словно пергамент, сквозь нее проступают пульсирующие вены, наполненные не кровью, но кипящей энергией варпа. Глаза — горящие угли ненависти, отражающие хаос и безумие. — Нет, погодите… — другой жрец начал что-то шокировано бормотать, — Что-то не так… Это не тот благоде… Кха-а-а! Договорить ему не дал жертвенный кинжал, что врезался в горло, разрывая плоть и разбрызгивая кровь на бьющихся в конвульсиях дворян и солдат. Жрец в ужасе посмотрел на своего товарища, что с жуткой торжествующей улыбкой вспорол ему горло и небрежно столкнул на землю. — Нет… — издал он мрачный смешок, — Все как и задумано… Широ же даже не удостоил происходящее вниманием, не в силах отвести взгляд от жуткой картины перед ним. Конечности вытянуты, деформированы, покрыты шипами и наростами. Из пасти извергается смрад серы и гнили. Шепот, звучащий не из гортани, но из самой души демона, наполненный обещаниями власти и боли, проникает в разум, сея безумие и отчаяние. Каждый шаг — это нарушение законов физики, каждый вздох — проклятие. Но тут он начал видеть что-то еще… Казалось, что за телом одержимой проявляется проекция какой-то… двухголовой птицы? Гротескная пародия на ворона, зрелище, одновременно величественное и пугающее. Его двойная голова, одна увенчанная острым клювом цвета слоновой кости, вторая — клювом из черного обсидиана, непрерывно щебетала, каркала и изрекала пророчества на всевозможных языках, давно забытых и еще не изобретенных. Каждое его перо переливалось всеми цветами радуги, словно осколок разбитого калейдоскопа, мерцая в такт его непредсказуемым движениям. Его тело, массивное и покрытое броней из изменяющегося хаоса, излучало ауру нестабильности. Крылья, огромные и перламутровые, казалось, существовали вне законов физики, то расширяясь до невероятных размеров, то сжимаясь до почти невидимых. Его когти, острые как бритвы и украшенные амулетами из переплетенных судеб, сжимали посох Предвидения, из которого вырывались потоки энергии, искажающие реальность вокруг него. Вокруг него постоянно клубились вихри энергии, переливающиеся всеми оттенками варпа, формируя причудливые и постоянно меняющиеся образы будущих и прошлых событий. В его присутствии сама ткань реальности истончалась, позволяя заглянуть в бесконечные возможности и неизбежные катастрофы. — А-а-а… как давно я не ступал по кладбищу Тиамута… — прокаркали обе головы, мерзкий, давящий на ухо звук, — Представляю как Сл’Етх’Крифир расстроится упущенной возможности… — Повелитель, вы наконец явили себя! — восторженно завопил жрец-ренегат, что уже успел расправиться со своими собратьями, — Я сделал все, как вы просили, я… — …Больше мне не нужен, — презрительно фыркнула одна голова, демонхост небрежно махнул рукой, и тело предателя вспыхнуло ультрамариновым пламенем, сгорая буквально в считанные мгновения. Обе головы Кайроса наконец обратили внимание на Широ. Та, что источала ледяное презрение, теперь демонстрировала подобие заинтересованности, а вторая, обычно погруженная в философские размышления, казалось, оценила его решимость. Ни тени страха, ни капли сомнения. В следующую секунду воздух похолодел настолько, что изо рта Дайнслейфа вырвалось густое облачко пара, а одержимая Каллидус внезапно начала шипеть и источать гнилостный смрад, словно бы одно присутствие парии заставило тело состариться на сотни лет. — Демон… — с понимающей и угрожающей интонацией процедил Широ, делая шаг вперед. — Постой, нет причин для агрессии! — поспешил заявить демон, поднимая руку (руки?) в миролюбивом жесте, — Я явился ради тебя, я не несу угрозы, ты можешь изгнать меня, но стоит ли так спешить? Эти отчаянные людишки пытались вызвать нечто, способное помочь им сдержать Анафему, а вместо этого поспособствовали нашему рандеву, все что ты видишь здесь — это тот культ, за которым Анафема отправил тебя… Демон ответил на его вопрос еще раньше, чем Широ успел его задать, что заставило его остановиться и промолчать. Все его естество велело уничтожить эту мерзость, но… небольшая, крохотная велела не спешить и извлечь максимум выгоды и понимания из происходящего. — Твой долг — остановить расползающуюся скверну, но я предлагаю тебе иной путь. Посмотри на меня, разве ты видишь чудовище? Я — отражение того, что уже есть в этом мире, усиленное и искаженное. Но во мне есть знания, силы, способные изменить ход событий. — …Говори, — сквозь зубы процедил Широ, сам не веря в то, что он сейчас делает. — Имя мне Кайрос Судьбоплет, Оракул Судьбы. Мне пришлось на немалое количество ухищрений, чтобы явиться буквально на порог к Анафеме, а этот сосуд не выдерживает моего величия, так что у нас мало времени, Дайнслейф, — пророкотала одна голова, цвета слоновой кости, после чего вторая подхватила, — Я здесь, чтобы предложить тебе выбор. Ты можешь продолжать бороться против тени, против неизбежного. Или же ты можешь прислушаться ко мне, к тому, кто знает истинную природу Анафемы! Станешь ли ты Королем в Черном или вновь, в который раз продашь свою душу и станешь деревянной пешкой? — Анафема? Ты говоришь об Императоре? — Анафема, Неот, Элохим, Соломон, Кали-ма, Кришна… Под каким именем он только не скрывался бесчисленные эоны… — С чего мне тебе верить? Неужели ты собираешься говорить мне правду? — с иронией фыркнул Широ. — Да. — Нет, - противоречиво ответили обе головы. — Многообещающе… — презрительно скривился Широ. — Твое прибытие изменило течение, ты ключ к рождению Темного Короля, и ты же единственное, что способно ниспровергнуть его и остановить Надвигающийся Крах, — изрекла одна голова, после чего вторая продолжила, — Надвигающийся Крах, Конец и Смерть, Смерть и Конец, герольд Темного Короля или Погибель Сигурда? — Конец и Смерть? — шепотом повторил Широ, после чего перевел взгляд на демона и продолжил, — Что это значит, что за Темный Король, почему я его герольд?! — Убийца Дракона, испивший из его витэ, держащий в руках Меч, что отрежет Крылья и ниспошлет Конец и Смерть, — загадочно ответил Кайрос, — Падший Сын, что обречен прислуживать за столов Хозяев, он предложит тебе три лжи… Золотой хочет занять почетный трон. Корона света несет же лишь Тьму. — Что. Это. Значит?! — раздраженно переспросил Широ, чувствуя подступающий гнев. — Только отринув безумный Свет, ты увидишь всю глубину падения и наступающий крах, — глубокомысленно проговорил Кайрос, — Боль пронзит тебя, словно копье, но именно она позволит различить истинные очертания грядущего. Смотри прямо в зияющую бездну, не отводя глаз. В ее темноте таится сила, способная закалить твой дух и указать путь к возрождению. Чтобы найти ее, утони в круге звезд. — Бездна? Безумный Свет? — Слепая королева владеет скипетром из костей. Из глубин она призовет погибель, — продолжал Кайрос, — Ее сердце кратер, мы наполнили его… В свой роковой час, она возвестит твое прибытие. — Королева…? — озадаченно повторил Широ, на мгновение у нег промелькнула мысль, но она показалась ему столь безумной, что он тут же отмел ее, — Зачем тебе все это? Почему ты сыплешь передо мной этими загадками?! — Только в твоих руках будет возможность убить Темного Короля и низвергнуть Падшего Сына, ни один из них не должен преуспеть, ни безумный Свет, ни Надвигающийся Крах, ни Бессердечное Сердце не должны сесть на Трон, — ответила одна голова Кайроса, — Никто не должен держать Меч в своих руках, иначе всех ждет гибель. Все пути, по которому тебя пустят ведут в никуда, ни один из пяти факелов, горящих по дороге не приведет тебя к цели! — Мне это уже надоело! — злобно рявкнул Широ, делая несколько шагов вперед и хватая демонхоста за горло. Его глаза вспыхнули потусторонним светом, а голос изменился, — Отвечай что это значит, никчемная марионетка СкАм оР сКаХ!!! Демон зашипел, чувствуя как вырвавшаяся аура нуля обжигая саму его сущность, грозясь с секунды на секунду вышвырнуть его обратно в Имматериум. Тело демонхоста начало буквально плавиться в хватке Широ. Кайрос хотел отбросить разъяренного Дайнслейфа прочь, но на мгновение он увидел нечто, что заставило его остановиться — за спиной у Широ показалась какая-то странная гуманоидная фигура, одетая в странную темную броню, что переливалась всеми оттенками черного. Впрочем, тот и через мгновение отшатнулся прочь, ощутив как странная вспышка ярости, которая казалась совершенно чужой, отступает. Что это было? Мгновенное помутнение рассудка, порыв, невесть откуда взявшийся? Обычно он контролировал себя, был собран и рационален, но сейчас ощущал себя марионеткой, которую дернули за ниточки. — Прежде, чем падет последняя Тень, Небытие будет попировать, — продолжил надрывно говорить Кайрос, чувствуя как его время уходит, — Вассал Жизни скрывает предательство, бойся слез Матери… Второй погаснет как факел, но пламя жизни осветит путь Короля… Лабиринт несет в себе ключ к Концу, Меч должен короновать Короля в Черном… Голос Кайроса становился все тише, после чего проекция демона испарилась как туман, а тело демонхоста обратилось в прах. Повисла оглушительная тишина в храме, что был завален трупами и пеплом. Тишина давила на уши, словно колокол, накрывший все вокруг. В ноздри ударил едкий запах горелой плоти и камня, перемешанный с привкусом магии, что еще витала в воздухе. Широ изможденно опустился на колени, чувствуя как все конечности теряют силу. Каждый удар пульса был словно секундная стрелка, в глазах начинало плыть, а на задворках сознания снова было это странное чувство, словно бы скрежет в запертую дверь. Этот скрежет, он не был звуком в привычном понимании. Скорее, это было тактильное ощущение, зудящее предчувствие, сверлящее дыру в броне его рационального мышления. Он рос, набирал силу… Казалось само присутствие демона начало поднимать откуда-то с глубины волны первобытной ярости, что была его… и совершенно не его. Ярость, спящая в его крови, древняя и голодная, как само мироздание. Он чувствовал, как она прорывается сквозь толщу сдерживания, опьяняя, лишая рассудка. — Что со мной происходит…? — тихо спросил он, сам не зная у кого. Темный Король, Безумный Свет, Падший Сын, Король в Черном, Тень, Вассал Жизни… Ни одно из этих слов просто не имело смысла, отклика… Все это казалось таким же безумным, как и сам демон, который будто бы и сам не понимал даже половины им сказанного. Он пытался сосредоточиться, уловить хоть какую-то нить, за которую можно было бы зацепиться, но безуспешно. Каждое предложение рассыпалось на сотни осколков, разлетающихся в разные стороны. Судорожно, чувствуя головокружение, он сумел подняться на ноги. Снова на ногах, снова один, снова окружен трупами и пеплом… Прошлое назойливо напоминало о себе, а будущее грозило бедой. Широ лишь сардонически усмехнулся подобной иронии, после чего неспешно зашагал к выходу из этого склепа. Изо всех сил пытаясь игнорировать внутренний голос, шептавший ему о безумном Свете и Слепой Королеве… Голос, утверждавший, что он все понимал…