Follow you

Фуго не понимает, что в точности разбудило его этим утром - такое чувство, будто внутри сработал будильник, заставивший глаза открыться. Несколько долгих минут он лежит неподвижно и смотрит в потолок, фокусируя взгляд на плафонах люстры: их три, и сейчас, разумеется, ни в одной не теплится электричество. Шторы чуть сбились и пропускают на белую крашеную поверхность полосу пепельного света. Это действительно жилой дом, квартира в высокой новостройке. Та самая, в которой он ложился спать. Всё, что случилось накануне, произошло наяву. Круглый циферблат на прикроватной тумбе показывает всего половину шестого утра. Настоящий будильник Фуго заводил на час позже. Сильно переживал, вот и проснулся заранее, но отчего-то сонливость совсем не ощущается. Возможно, дело в том, что он впервые за много недель спал в кровати, а не на улице, в первом попавшемся незапертом цехе или подвале. Легче восполнить силы, когда не держишь ухо востро, готовый быстро уходить, бежать или вовсе драться, а резко упавшая ночью температура не пускает иголки под кожу. Тишину нарушает только мерный тик секундной стрелки - утро пасмурное, птиц не слышно, хотя окно приоткрыто. Матрас кажется таким мягким, что с непривычки ломит плечи, одеяло тёплое и тяжёлое. Повернуться бы на бок, как следует в него укутавшись, и спать так долго, как будет возможно, но вместо этого Фуго резко садится в постели. Сна у него действительно ни в одном глазу. Гораздо сильнее тянет осмотреться. Комнат в квартире две, в одной он ночевал - в ней не отыскалось ничего значимого, вторая же - что-то вроде гостиной. Половину помещения занимает тёмно-зелёная софа, напротив неё очень современный телевизор, большой, с широким экраном, такие Фуго только недавно начал видеть в магазинах. Высокие стеллажи, почти полностью занимающие одну из стен, полупустые, названия книг, которые на них стоят (Фуго на всякий случай изучает каждую), очень слабо ассоциируются с Буччеллати. Фотографий нет совсем никаких. Эта комната больше похожа на гостиницу, чем на чей-то дом, и Фуго в очередной раз убеждается в том, о чём с самого начала подумал - его новый знакомый здесь не живёт. Однако он, очевидно, часто бывает здесь. Чистота идеальная, в ворсе ковра ни пылинки, книжные полки матово блестят, поверхность экрана отражает всё вокруг так чётко, будто это зеркало, а не плазма. У неё явно есть постоянные зрители. Не исключено, конечно, и то, что кто-то намеренно прибрался во всех комнатах в ожидании гостя. От этого Фуго становится неловко. В коридоре взгляд цепляют только две картины, акварельные изображения морских пейзажей, примечательные тем, что это не репродукции, а настоящие рисунки, какие пишут с натуры, а потом продают на набережных Неаполя художники-любители. Фуго замирает напротив первой - изображения корабля, уходящего в море в полный штиль, который явно вскоре будет нарушен грозно-тёмными тучами, тонким дымом клубящимися у горизонта. Сам ли Буччеллати выбрал эту картину? Если да, чем она его привлекла? Как бы он, интересно, отнёсся к тому, над чем сейчас Фуго ломает голову? Видел бы, чем он тут занят, имел бы полное право заподозрить, что его кто-то подослал нарочно. Фуго чуть не смеётся - забавно, а ведь тактика по завоеванию доверия незнакомца у него, если вдуматься, самая что ни на есть шпионская, как по сценарию детективного романа. Даже жаль, что это неправда. Кухня такая же опрятная, как и вся остальная квартира, но выглядит чуть более жилой. На подоконнике стоит комнатное растение, стекло окна позади него в крохотных следах капель от опрыскивателя, посуда есть не только в шкафу, но и на жёрдочке сушилки, в холодильнике полно еды, часть упаковок вскрыта. Фуго с интересом разглядывает найденную в буфете пачку макарон причудливой формы, как будто это поможет ему что-то понять про нового знакомого, как вдруг замечает ещё один любопытный предмет - это кулинарная книга, оставленная на салфетке на высокой тумбе возле плиты. Книга тяжёлая и выглядит новой, но заметно, что её листали, часть страниц заложена цветными стикерами. Фуго наугад открывает её там, где стоит ярко-голубая закладка. Мысль, которая озаряет его, когда он видит рецепт панкейков, страннее некуда. С другой стороны, почему нет? Буччеллати говорил, всё, что есть в этой квартире, в его распоряжении. Вряд ли он отравится или пожар устроит, если будет чётко следовать инструкциям. А позавтракать чем-то в любом случае придётся. Измерение количества муки в столовых ложках, замешивание теста и попытки добиться от плиты нужной температуры газового пламени внезапно так увлекают, что тихий звук шагов, приближающийся к кухне, можно было бы запросто упустить. К счастью, привитые улицей инстинкты не изживаются за день. - Доброе утро, - Фуго поворачивается к гостю осторожно, чтобы не потревожить огонь на конфорке. Он даже не гадает, кто бы это мог быть, и не удивляется, когда вновь встречается взглядом с лучистыми синими глазами. Радость на мгновение жарко опаляет грудь изнутри - всё-таки их обладатель ему не приснился. Точно такой, каким Фуго его запомнил, высокий, грациозный, в прежнем изящном белом костюме с узором из крохотных молний, только улыбается не решительно и ободряюще, как день назад, а так неловко, будто провинился в чём-то. - Извини, я пытался стучать, - будто на его мысли, а не слова, отвечает Буччеллати. - Это первый и последний раз, когда я захожу без позволения. Но это потрясающе, что ты заметил меня. У тебя отличная реакция. - Всё в порядке, не извиняйтесь, - Фуго пытается улыбаться сдержанно. Такое ощущение, будто появление этого человека поджигает его, как спичку. - И спасибо за комплимент. Буччеллати едва ли замечает, как плохо он справляется с эмоциями. Вместо этого он с неприкрытым интересом косится Фуго за спину. - Ты готовишь? Пахнет здорово. - Панкейки, - Фуго слегка удивлён его вопросом и неловко обводит рукой не то плиту, не то стол с расставленными в хаотичном порядке ингредиентами. А потом вдруг выдаёт, не успев подумать и укусить себя за язык. - Первые почти готовы, хотите попробовать? - С радостью, если ты не против, - Буччеллати не менее поражает ответом, чем Фуго сам себя своим предложением. В его голосе и выражении лица ни намёка на сарказм, только прежний пытливый интерес. В глазах блеск. Может, он позавтракать не успел? - Вот, смотрите, я не пытаюсь вас отравить, - на всякий случай сообщает Фуго, выкладывая один из панкейков на блюдце, прежде чем положить ещё несколько на тарелку побольше. Пробует его и от удивления округляет глаза - очень даже неплохо вышло. Джем бы ещё добавить к ним. Вполне может быть, что он найдётся в буфете. Буччеллати не ждёт, увенчаются ли успехом его поиски. Очень занятый копошением в навесном шкафу и попутным наблюдением за второй партией панкейков, Фуго всё равно не может не отметить, что его знакомый использует весь комплект приборов, да ещё и салфетку держит под рукой. Будто снова в ресторан пришёл, а не в гости к вчерашнему бездомному. - Ух ты, - Буччеллати совсем без страха пробует его стряпню и тут же отрезает себе ещё кусочек. - Ты часто раньше готовил? - Нет, если честно, - наконец отыскав джем, Фуго открывает посудный шкаф - присмотреть вазочку или розетку. - Я делаю это впервые. Новый знакомый вдруг давится и громко кашляет, а Фуго от ужаса пулей летит к нему и чуть не устраивает, как опасался, пожар, так лихо от его рывка вперёд распаляется на плите газ, с рёвом накрывая языками пламени бортики сковороды. Приходится отвлечься, чтобы выкрутить рычаг до минимума, и только потом снова перепугаться. - Буччеллати, вы в порядке?! - В полном, извини, - тот кашляет в кулак и с благодарностью принимает стакан воды. Осушает его залпом и выдыхает. - Просто это поразительно. - Так плохо? - Фуго падает духом. - Наоборот, - Буччеллати от нового приступа кашля жмурится и качает головой. - Слишком вкусно. Не верю, что ты в первый раз в жизни готовишь. - Не пугайте меня так больше, - Фуго улыбается с облегчением и спешно снимает сковороду с плиты, чтобы спасти оставшиеся панкейки. - Я мог сжечь вам кухню! - Уверен, я бы это предотвратил, - улыбается Буччеллати в ответ. - С другой стороны, не так-то плохо вкусно поесть перед смертью. У Фуго голова идёт кругом, когда он осознаёт, что смеётся с ним в один голос. Этот человек намерен быть его боссом. Почему с ним так легко общаться на равных, шутить и улыбаться? Бруно Буччеллати общается с ним так, будто давно его знает, более того, знает о нём всё. Отчего вдруг Фуго не сомневается в этом ощущении, более того, он в нём странно уверен? Единственные близкие люди, которые у него когда-либо были, его родители, вырастившие его и воспитавшие в нём то, что потом не смогли принять, они и то абсолютно его не знали. Мало рассказать кому-то свои страшные тайны, чтобы достичь с человеком понимания, но Фуго совершенно не сомневается - Буччеллати смотрит ему в глаза и не строит никаких иллюзий, видит и принимает его по-настоящему таким, какой он есть. Фуго кажется, будто он говорит с другим человеком впервые за много лет - а по-настоящему, может, и вовсе в первый раз за всю жизнь, что он прожил до этой встречи. Должно быть, именно по этой причине так сильно безрассудное желание задержаться с ним рядом. - Вы очень много сделали для меня, - он встречает взгляд Буччеллати, стойко и бесстрашно, хотя сердце от волнения стучит очень быстро. - Я приложу все силы, чтобы не подвести вас. - Мне это ничего не стоило, - Буччеллати улыбается вдруг совсем просто и - Фуго готов поклясться - смущённо, от этой улыбки болезненно, будто побеги цветов, растёт в груди тепло, заставляя теряться. - И было в радость. Не благодари меня. К тому же я умираю от нетерпения, - его глаза сверкают - будто блики солнца отражаются от лезвия меча, - хочу узнать, как ты проявишь себя. - Это... испытание, - припоминает Фуго фрагмент их вчерашнего разговора. - На что оно похоже? - Мне не позволено ни о чём тебя предупреждать, - качает головой и хмурится Буччеллати. - Будет сложно и рискованно, вот всё, что ты можешь от меня узнать. Пассионе необычная организация. Семья очень ценит лояльность себе и своим интересам, но так же, если не сильнее, боссу нужны неординарные личности. Ты абсолютно точно подходишь под это определение, - у него вновь загораются глаза. - Нужно иметь очень особенный склад ума, чтобы пользоваться своими умениями и знаниями так, как ты это делал вчера в ресторане. Почти любой человек в бедственном положении идёт на воровство, но не каждый совершает такие необычные поступки. Ты не только умный, но ещё и очень смелый. Ты справишься, я в этом не сомневаюсь. Потенциал, который в тебе есть, превратится в огромную силу. Фуго хочет ответить, что у него самого сомнений предостаточно, но вдруг понимает, что это не будет правдой. Что-то в голосе этого человека легко сводит на нет все тревоги, норовящие наводнить голову. Буччеллати не прячет взгляд, прямо говорит всё, о чём не должен молчать, его уверенность почти осязаема, и кажется, её даже можно коснуться, чтобы забрать немного себе под кожу. Ровно столько, сколько будет достаточно для того, чтобы не разочаровать его.