Follow you

- Симоне Пармеджано! - чеканит Буччеллати сурово и громко, голос его - молоток судьи, выносящий приговор. - Твои преступления против Пассионе закончатся сегодня! - Впечатляет, Буччеллати, - усмехается Абаккио, демонстративно разминая запястья, будто разогревает суставы перед дракой. - Только много чести. Мы и так потратили на него уже четверть часа. Просто дай мне выбить из этого ублюдка всё его глупое самодовольство. - Не теряй голову, - осаждает его пыл Буччеллати, обращаясь персонально к нему гораздо тише и серьёзнее. - Он много болтает, но может быть очень опасен. - Жалкие пешки босса, не нужно ссориться, - с напускным дружелюбием улыбается враг. - Как вы будете действовать, не имеет значения! Скоро вы поймёте, что бросить мне вызов было вашей самой большой ошибкой! Фуго чуть смещается назад, замечая по изменившейся тени, что из дверного проёма (точнее, того, что осталось от него) показывается его чёлка. Он так и не пришёл к выводу, самонадеянный и глупый тип этот Пармеджано или действительно достоин опасений, но на всякий случай действует так, как если бы верной оказалась вторая характеристика. Вживую их сегодняшняя цель отличается от фотографии из досье, которое Фуго составил по этому делу: кожа смуглее, скулы шире, густые кудрявые волосы убраны в тугой хвост, как если бы он собирался уместить их под шлем. Вместо смокинга мужчина одет в гоночный костюм, куртка его с дизайнерской целью укорочена до рёбер, молния на ней расстёгнута, позволяя расправленному воротнику свободно лежать на плечах. Одно камера смогла запечатлеть без изменений - горделивый блеск глаз, делающий его лицо безошибочно узнаваемым. То же выражение сохраняется на нём и теперь, когда перед ним двое противников, даже на первый взгляд не самых безобидных. Пармеджано не выглядит ни впечатлённым, ни даже насторожённым. Расслабленная поза, небрежный тон. Будто знакомых на вечеринке встретил, а не расплату за предательство интересов мафии. - Симоне Пармеджано, - Буччеллати словно зачитывает невидимый текст. - Тридцать четыре года. Работает на Пассионе чуть более трёх лет. Основная сфера деятельности в организации - портовая контрабанда. Был заподозрен в ненадёжности несколько месяцев назад, - он выставляет перед собой раскрытую ладонь. - Грузы, которые проходили через него, часто исчезали в неизвестном направлении из-за якобы ограбления судов в море. Преступников и украденное никто никогда больше не находил, - он загибает один палец. - Работа в составе банды кончилась для него тем, что Пармеджано убил несколько её членов, в том числе своего временного командира, выдавая каждый инцидент за несчастный случай, - командиру и сокомандникам, вместе взятым, достаётся по одному загнутому пальцу, после чего Буччеллати соединяет оставшиеся в кулак. - К несчастью для него, последняя жертва выжила и смогла сообщить семье, что останавливаться на этом он не планировал. - Покушение на капо, - шокированно качает головой Фуго. - Настоящее самоубийство. Если этот Пармеджано вынашивал такие безумные идеи, ему стоило найти действительно надёжных людей! Буччеллати угрюмо кивает и поворачивается к своему "информатору", связанному мужчине в форме тюремного надзирателя, пристёгнутому к стулу, на котором он сидит, при помощи силы Sticky Fingers за его же собственные руки - молнии образуют в запястьях пробоины, через которые проходят прутья спинки. - Спасибо, что рассказал нам, где его искать, - говорит Буччеллати устрашающе спокойным тоном. Фуго почти привык - доводилось присутствовать на допросах, которые он проводил, а вот в первый раз нервную дрожь было ещё долго не прогнать с кожи. - Позволь дать тебе один совет, - Буччеллати кладёт ладони на деревянные подлокотники, оказываясь с тюремщиком лицом к лицу. - Если у тебя нет глубоко личного мотива быть на его стороне, разорви союз с Пармеджано прямо сейчас. Ты не успел выполнить свою часть сделки, не подпустил его к Польпо. Для тебя ещё не всё кончено. Если ты докажешь, что сожалеешь о своём поступке, семья даст тебе возможность искупить вину. - Наивный ублюдок, - ухмыляется тюремщик, ни на мгновение не замешкавшись. - Думаешь, сможешь загнать его в угол? Как бы не так! Ему наплевать на то, что ты всё узнал от меня. Он прихлопнет тебя, как муху, с закрытыми глазами! - Следи за языком, когда говоришь с Буччеллати! - возмущается Фуго, но тот унимает его, преградив путь к пленнику выпрямленной рукой. Тюремщик дразняще широко скалится, донельзя довольный тем, что не получил затрещину, и набирает в грудь побольше воздуха. - У вас ничего не выйдет! - вопит он во всю глотку, не то скандирует реплики, не то плюётся ими. - Вы идёте на смерть! Пармеджано непобедим! - Я уже понял твой ответ, - Буччеллати на его возгласы даже бровью не поводит. - Ты сделал всё, что от тебя требовалось. Больше тебе нет необходимости говорить. Он наклоняется вплотную к предателю. Его пальцы, засияв, облачаются в синюю перчатку и касаются угла губ обескураженного мужчины. Короткое движение, и тот действительно уже не может произнести ни слова - его рот крепко зашит золотистой молнией Sticky Fingers. - Он так ничего и не рассказал о стенде, которым Пармеджано обладает, - отмечает Буччеллати, когда они с Фуго выходят из комнаты. - Но он верит в своего сообщника вполне искренне. Если у них обоих есть хоть одна причина быть такими самонадеянными, мы должны быть настороже, - он предостерегающе хмурится. - Отправимся втроём. Надеюсь, будет достаточно моего Sticky Fingers и Moody Blues Абаккио, чтобы обезвредить Пармеджано, но если что-то пойдёт не так, я рассчитываю на тебя. - Если отпустите его, преследовать не вздумайте, - с готовностью кивает Фуго. - Я не дам ему уйти. Как только он попадёт в зону поражения вируса Purple Haze, не останется ни следа от его преступлений против семьи. - Вся информация оказалась верна, - вполголоса рассуждает Буччеллати. - У него действительно больше нет никаких соратников, но это совершенно его не останавливает. К тому же нас двое против него одного. При том, что он не осведомлён, какие у наших стендов способности, совсем не похоже, что он встревожен. - Он рассчитывает на своего... Кастельманьо, да? - Абаккио склоняет голову к плечу. - Того парня, который охранял в тюрьме капо и должен был пустить его туда. Потому и не боится нас, как видно. Странный тип. Не мог предположить, что босс перекупит лояльность его приятеля? У него уж точно есть для этого средства. - Кастельманьо придёт, так и знайте, тупые псины! - Пармеджано отмахивается беззаботно, но мелькнувший в глазах яростный блеск выдаёт его истинные эмоции. - Вам не понять, что это значит - не пресмыкаясь перед неизвестной силой, по-настоящему быть на одной стороне! Буччеллати мрачнеет, но не сердито, а задумчиво. Фуго гадает, что из слов Пармеджано могло занять его мысли - слепая уверенность в Кастельманьо, вопреки которой тот сломался под пытками и сдал напарника? Рассуждения про организацию? - Будь осторожен, Абаккио, - только и повторяет Буччеллати то, что уже сказал. - Похоже, он уверен, что легко нас победит. - Это мы увидим, - на лице Абаккио загорается азартная усмешка, а от рук по всему телу разбегается, как огоньки по лампочкам зажигающейся гирлянды, переливчатая фиолетовая энергия стенда. - Погляди, нас прибыло! Пармеджано возводит глаза вверх и непринуждённо хмыкает, уперев носок сапога в землю и лениво покачивая каблуком. Ни один импульс неуютной дрожи не портит плавную линию его плеч. - Загулял по пути, а, Кастельманьо? - он медленно, практически не меняя стойки, поворачивается к сообщнику. - Я уже устал тебя ждать! Тюремщик показывается из-за сваленных в кучу каменных плит, когда-то, очевидно, являвшихся частью второго этажа этого разрушенного здания. Его непроницаемое лицо не даёт понять, как он относится к обществу, в котором вынужденно оказался его друг. Он делает к Пармеджано два уверенных шага, но вдруг спотыкается о битый камень и припадает на одно колено. Пармеджано неожиданно обеспокоенно заламывает брови и кидается к нему, почти дотягивается его рук, чтобы, очевидно, ухватить за них и помочь подняться с земли. Как только расстояние между ними сокращается до полуметра, Кастельманьо хватает из кучи венчающую её огромную плиту, как следует размахивается и обрушивает её на затылок союзника. Пармеджано регулярно виделся со своим сообщником в этом доме, год назад превращённом в руины большим пожаром. Кастельманьо раскололся, что здесь же они собирались встретиться снова, на этот раз - обсудить детали покушения на Польпо. Буччеллати, Фуго и Абаккио прибыли на место за несколько часов, чтобы хорошо подготовиться, прождали целую вечность в трепещущем напряжении, но Пармеджано явился, нисколько не волнуясь о слежке или возможной западне - прямо с чёрного от вросшей в камень гари остова, что в прошлом был порогом дома, принялся звать своего друга, абсолютно уверенный, что никого другого в условленном месте не встретит. Он остался так же поразительно невозмутим даже после того, как столкнулся нос к носу с посланцами капо - ни на секунду не смог предположить, что навстречу ему из-за огрызков стен выйдет не его приятель, решившийся вместе с ним на заговор против Пассионе, а вражеский стенд, затаившийся поблизости и ждущий сигнала от хозяина, чтобы напасть. Особая способность Moody Blues не ограничивается одним только воспроизведением событий прошлого. Перевоплотившись в объект, который ему необходимо найти, он может сохранять новое обличье до тех пор, пока владелец не велит ему вернуться в изначальную форму. Это удивительное свойство стенда Абаккио и вопиющая беспечность врага составили друг другу идеальную пару. Расставленная ловушка захлопнулась, как по нотам. Битва заканчивается, толком не начавшись. У Пармеджано даже выражение лица поменяться не успевает. Фуго едва сдерживает порыв вскинуть победоносно кулак и прокричать что-нибудь восторженное в адрес Абаккио. Хорошо, что сдерживает. Здоровенная плита, накрывшая голову врага, разлетается в мелкое крошево камней. Фуго прекрасно осведомлён, что Moody Blues может менять скорость воспроизведения своего повтора, ускорить его в два, три, десять, неограниченное множество раз. Сейчас ему кажется, что он вновь наблюдает этот эффект, только ускоряется отчего-то не стенд, а его противник. Кулак Пармеджано врезается в живот Moody Blues, Абаккио синхронно с ним пошатывается, устояв на ногах только благодаря Буччеллати. Между этим выпадом, перекошенным от обиды и злости лицом Пармеджано и тем мгновением, когда он протягивал руки к замаскированному врагу с искренним сочувствием - даже не секунда. Доля секунды, половина процента. Так быстро! Как он сумел?! - Ублюдок! Это настоящий удар в спину! - оскорбляется Пармеджано на теряющий чужое обличье стенд. - Кастельманьо, никчёмный слабак! Неужели они убили тебя?! Кожа на его предплечье ссажена совсем незначительно. Он принял удар такой силы собственным телом и не только кости не переломал, но вообще практически не пострадал. Более того, атаковал в ответ мгновенно. Что же у него за стенд?.. - Ах ты... везучий подонок, - огрызается Абаккио, держась за повреждённый живот. - Ничего не изменилось! Я уже успел подобраться к тебе! - Абаккио, нет! - протестует Буччеллати, но не может удержать его, рванувшего вперёд. - Медленно! Moody Blues почти ничего не удаётся предпринять - Пармеджано останавливает его ногой, выброшенной вверх, будто предугадав траекторию его приближения. Он двигается противоестественно быстро, голень врезается в рёбра нападающего стенда точно в тот момент, когда тот выводит за спину локти, готовый ринуться на врага с кулаками. На этот раз поддержки рядом нет; Абаккио падает на колени, из его горла вырывается надсадный кашель, а землю у ног орошают крупные брызги крови. - Ты очень удачлив, раз смог подобраться ко мне на расстояние удара, - снисходительно хвалит Пармеджано согнувшегося пополам соперника. - Но ты не успел воспользоваться своим везением! Что бы ты ни предпринял теперь, всё бесполезно - я знаю, чего ждать, и мой стенд, Eye of the tiger, обеспечит мне безупречную защиту! - Хватит болтать, ты, самодовольный кретин, - цедит Абаккио сквозь зубы, упрямо поднимаясь с земли. - Я просто расслабился и допустил ошибку. Сейчас я выбью из тебя всю твою спесь! Он, очевидно, намеревается с новым выпадом отвесить Пармеджано очередную уничижительную реплику, а может, выкрикнуть боевой клич. Фуго не успевает узнать о его планах. Завязавшаяся драка не даёт Абаккио возможности диктовать какие-либо свои условия, даже такие пустяковые. Пармеджано как будто сканирует его мысли, предсказывает его действия прежде, чем Абаккио успевает их спланировать. Он перехватывает летящий к нему кулак Moody Blues, блокирует его руку так, что если бы он захотел вырваться в позицию, из которой смог бы бить в ответ, он бы неминуемо вывихнул плечевой сустав, передав урон хозяину. Удары ногами он оставляет воздуху, избегая их крутыми уворотами, или встречает бёдрами, заставляя пользователя сопернического стенда морщиться так, будто он бьёт по прочному кирпичу. Абаккио пытается вывести его из строя несколько раз, и умно; Moody Blues действительно хорош в ближнем бою, он умелый и ловкий, но со стороны их схватка выглядит как схождение двух разных весовых категорий - каким бы уникальным чемпионом ни был боксёр, не достигающий семидесяти килограмм, один качественный удар от Heavyweight отправляет его в нокаут. Сверху, снизу, слева, справа - Абаккио фатально проигрывает ему в скорости, на каждый его удар препятствие вырастает прежде, чем атакующие конечности его стенда преодолевают хотя бы половину расстояния до цели. А за каждым отражённым ударом следует ответный - и они беспощадны. Абаккио едва держится под этим натиском, слабея от повреждений, которые получает вместо Moody Blues своим телом. Каждая новая его попытка оказывается неудачнее предыдущей. В очередной раз Пармеджано уворачивается совсем играючи, уходит назад на пару метров, провоцирующе-расслабленно меняет позу и одним скачком прорывается мимо почти побеждённого стенда к его ослабленному хозяину - собирается, похоже, добить их обоих, как вдруг пласт земли, на котором он стоит, резко кренится вверх, не позволяя его замыслу осуществиться. Мужчина изумленно смотрит себе под ноги - это крупные зубья молнии разошлись в стороны и отделили большой кусок каменной породы, вынудив его балансировать на нём, как на скейтборде. Как будто напрочь забыв, что с самого начала по его душу заявились двое мафиози, Пармеджано бестолково крутит головой, пытаясь понять, где находится обладатель помешавшего ему стенда. Парадоксально, но отреагировать он успевает - ловит за запястье летящий ему в лицо, как стрела, кулак, контролируемый длинной металлической змейкой, тянущейся и подвижной, как пружина, соединяющей отделённую до основания предплечья руку с локтём Буччеллати, который всё это время сосредоточенно и неотрывно наблюдал за сражением. - Ах ты паршивец! - сердится Пармеджано так, словно действительно давно выбросил его из головы. - Подойди-ка поближе, ну! Не будь трусом! Он раскрывает ладонь, но тут же снова смыкает пальцы, как капкан, поменяв их положение на более удобное, чтобы рвануть руку Буччеллати на себя. Очевидно, он рассчитывал, что молния имеет определённую длину и увлечёт за собой владельца, если её захватить, но его расчёт оказывается неверным - Буччеллати, напротив, прыгает спиной вперёд, уходя в противоположную сторону. Молния рассыпается в пыль, откреплённая рука в хватке Пармеджано, лишившись хозяина, теряет тонус и обмякает. Пармеджано фыркает и швыряет её в сторону, потеряв к ней интерес. Буччеллати не медлит ни секунды и совершает какой-то совершенно немыслимый по скорости рывок, мигом оказавшись рядом с потерянной частью тела, подбирает её с земли и уклоняется от удара Пармеджано - рассекает свой корпус молнией пополам, летит на землю, но прежде, чем он падает, Sticky Fingers обрушивает град беспорядочных ударов на большой обломок стены прямо по направлению их полёта. Камень делится блестящими молниями на множество частей, и Sticky Fingers незамедлительно пускает кулаки в ход, залпами направляя эти камни в сторону Пармеджано. Тот рассерженно рычит и обороняется, его руки мечутся в воздухе так быстро, что становятся похожи на лезвия включённого в сеть автоматического перфоратора. Ни один камень не попадает в цель, но когда Пармеджано, разделавшись с ними, бросается на Буччеллати, его уже не достать - выиграв время, он отступает, при помощи стенда соорудив для себя путь, и атака врага приходится на крупные золотые зубцы, уничтожившие только что зияющую в земле дыру. - Ловкий ублюдок, - зло усмехается Пармеджано, плюнув себе под ноги. Молния раскрывается снова на значительном отдалении от него, под прикрытием одной из уцелевших стен выпуская наружу Буччеллати вместе с приходящим в себя Абаккио. К чести последнего, он ничем не выдаёт их местонахождение, даже дышит, кажется, совсем бесшумно, и Пармеджано ещё какое-то время рыщет кругом глазами, ожидая их появления в удобном радиусе для контратаки. Буччеллати восстанавливает оторванную самому себе руку, пару раз сжимает и разжимает пальцы и напряжённо вздыхает. - Кастельманьо был прав, - признаёт он так тихо, что противник не слышит, зато слышит Абаккио, а Фуго, видя их из своего укрытия, может прочитать по губам. - Более чем есть повод остерегаться этого парня. Фуго кажется, что ещё немного, и в камне останутся отпечатки его пальцев, так усердно он пытается зафиксировать себя на месте и не кинуться на помощь. Почему только он не пошёл с ними сразу? Умом он понимает, что нужен на той позиции, которую занял, и всё ещё сможет помочь, если в этом возникнет необходимость, но сердце вопреки доводам рассудка тревожно теснит прутья грудной клетки. Буччеллати цел, а вот Абаккио уже ранили. Сможет ли он сражаться, сохраняя прежний потенциал? С таким врагом даже малейшая ошибка будет стоить всем им жизни. - Прости меня, Буччеллати, - Абаккио тяжело приваливается к стене, прислонив ладонь к солнечному сплетению. На шнуровке, пересекающей крестами его грудь, блестят капельки крови. - Его стенд слишком силён. К тому же он, похоже, умеет читать мысли. Один я никак не справлюсь с ним. - Я тебе очень благодарен, Абаккио, - Буччеллати кладёт руку рядом с расщелиной в камне, через которую вдумчиво следит за Пармеджано, озирающимся кругом и до сих пор не определившим, где они скрылись. - Ты продержался достаточно долго, чтобы я понял, как нам одолеть его. - Куда вы заныкались, трусливые крысы! - лютует Пармеджано, переходя от растерянности к решительности - разносит одним ударом ближайшую к нему груду камней и полусгнившей горелой древесины. - Покажитесь! Я всё тут сотру в порошок и всё равно вас найду! Фуго опять замечает, что тень его волос выбивается из прямой, принадлежащей стене, и надёжнее прячется за ней. На мгновение его посещает дерзкая мысль - что если привлечь внимание Пармеджано, пока он не отыскал Абаккио и Буччеллати, и заманить его сюда? Purple Haze убьёт любое живое существо, которое попадётся на его пути, вне зависимости от его физических возможностей. Вполне допустимо сделать ставку на то, что, каким бы ни был стенд этого парня, вирус сумеет его переиграть. Нет, тут же спорит Фуго сам с собой. Слишком рискованно. Абаккио гораздо лучше физически подготовлен и чаще использует свой стенд для рукопашных боёв, но даже он толком не смог дать отпор этой загадочной силе. У Фуго куда меньше шансов сыграть на опережение и нанести свой единственный необходимый удар успешно. А если хоть что-то пойдёт не так, напарники обязательно придут ему на помощь и сами подвергнутся угрозе быть поражёнными его жуткой способностью. Фуго прокусывает губу практически насквозь. Ждать. Он должен ждать. Если не сигнала от Буччеллати, то по-настоящему подходящей минуты для появления на ринге. - Что ты понял? - допытывается тем временем Абаккио, тщательно контролируя темп дыхания, чтобы не выдать их местонахождение неприятелю. - Какая у его стенда способность? Сверхчеловеческая сила и скорость? Но эта реакция, фокус... Чтобы отразить мой первый удар, нужно или заранее разоблачить наш план, или иметь в голове локатор. Первое абсолютно исключено, мысленно опровергает его догадку Фуго. Он не сводил с Пармеджано глаз, и буквально ничто не выдавало в его жестах, позе, настроении то, что он не принимает за чистую монету возвращение к нему приятеля. Подозрительностью и не пахло, как и излишней уверенностью в том, что всё идёт по плану, в момент, когда он разнёс в пыль камень и вступил в бой с Moody Blues, принявшим облик Кастельманьо. У него что, глаза на затылке? Но если так, почему он до сих пор не заметил, что противников трое, просто один из них прячется в тени? - Я разобрался, как работает его способность, - объявляет Буччеллати, разворачиваясь к Абаккио. - Он сражается сам, стенд тут не при чём. Это его собственное тело обладает такой огромной мощью, но именно оно же и повреждается - это можно видеть по следам, которые остаются на его руках, когда они сталкиваются со слишком твёрдыми предметами. У него нет щита или какого-то особенного оружия. Похоже, его стенд в момент опасности мобилизует все силы организма носителя, направляя их на его защиту. Ты наверняка не раз слышал, что человек при непосредственной угрозе своей жизни нередко способен проявить чудеса силы и выносливости - останавливает машины на полном ходу, поднимает каменные плиты весом под целую тонну? Дело в адреналине, - он выделяет это слово особым акцентом. - Это называется "бей или беги", естественный механизм в условиях стресса, помогающий человеку выжить. Вот оно что, озаряется Фуго. Удивительно, как он сам не соединил в голове настолько логичную картину. Всё становится на свои места. "Бей или беги", или гиперкинетическая реакция - стенд Пармеджано воздействует на его тело и искусственным образом запускает этот механизм, делая его в разы сильнее обычного человека. Он легко может противостоять любому стенду и дробить глыбы голыми руками, если определил их как цель, которую нужно устранить ради собственной безопасности. В момент, когда он наводит свой внутренний прицел, его возможности практически безграничны. Фуго знает, как работает эта реакция. Знает, возможно, лучше, чем кто-либо другой. - Обычные люди после таких всплесков, внезапных выбросов большого количества адреналина в кровь, нуждаются в долгой реабилитации, - добавляет Буччеллати. - Адреналин образуется из продуктов питания, а ещё быстро тратит накопленные в организме запасы энергии. Процесс их восстановления занимает время. В его случае, поскольку он получает адреналин от стенда, его тело не страдает, и он может атаковать снова и снова, не делая долгих перерывов. Надеяться на то, что ему понадобится передышка, бессмысленно. - Если ты прав, то с нами дерётся непобедимый стенд ближнего боя, - невесело заключает Абаккио. - Непросто будет с ним справиться. Его первый удар сломал мне четыре ребра. - В одиночку ему противостоять и правда нереально, - не отрицает Буччеллати. - Но в этом и заключается его главная слабость - он может драться только с одним противником в конкретный момент времени. Когда организм впадает в такое состояние, зрение становится туннельным, и человек не видит больше ничего, кроме объекта, представляющего опасность. Однако у него к тому же феноменальная физическая бдительность, - Буччеллати мрачно улыбается. - Как только он понимает, что атакован, он может защищаться с такой эффективностью, что уцелеть для напавшего становится почти невозможно. Очень сильный, практически неуязвимый противник, - он отнимает пальцы от стены и соединяет их в кулак. Улыбки на его лице больше нет. - Нас двое - это не только преимущество, но и единственный способ победить его. Нам нужно быть осторожными и действовать очень чётко. Всё решат секунды. Нам нужно непременно в них уложиться. Буччеллати опускается на землю, чтобы окончательно скрыться в тени их убежища, подзывает Абаккио последовать его примеру коротким движением ладони. Они переговариваются практически беззвучно, наклонив друг к другу головы, так, что Фуго не разобрать движения их губ, но, к счастью, это длится недолго: решительно кивнув друг другу, они синхронно выпрямляются в полный рост. - У тебя не будет шанса убедиться в том, какой ты глупец, раз решил сражаться с Польпо один на один! - выкрикивает Абаккио, одновременно вставая с Буччеллати спина к спине, чтобы быть готовыми встретить атаку с любого направления. - Ты поплатишься за свою наглость здесь и сейчас! - Как бы не так! - раскатывается над их головами яростный крик. Пармеджано глотает наживку, будто глупая рыба в пруду, знать не знавшая о том, что червяк спускается в воду не сам по себе, а на крючке. Похоже, он и правду уверен в своей победе настолько, что не считает ошибкой позволять себе не включать голову. Абаккио и Буччеллати, услышав треск, инстинктивно пригибаются, и вовремя - стена над их макушками разлетается осколками, пропуская ярко вспыхнувшее солнце, которое прежде заслоняло, буквально разрывается его лучами. Силуэт Пармеджано вырастает над обломками, и от того, что он стоит против света, он полностью чёрный, огромный и жуткий. - Не смешите меня! - бравирует враг, приседает и с силой отталкивается от камня, пикируя на них сверху, как хищная птица. - Победить капо, занять его место, с самого босса сбить спесь - я с закрытыми глазами способен и не на такое! Для моего Eye of the tiger нет преград! Сейчас вы сполна прочувствуете это на своих собственных костях! - Как меня утомила твоя болтовня! - Абаккио выставляет вперёд руки, на миг покрывшиеся бледно-лиловым светом, принимает его натиск щитом энергии стенда и снова вступает с ним в поединок. - Не рискуй, Абаккио! - отдаёт указание Буччеллати, устремляясь в противоположную сторону от него. - Просто создай мне возможность к нему подобраться! - А ты куда побежал?! - спохватывается Пармеджано как будто даже удивлённо и круто разворачивается на сто восемьдесят градусов. - Не уйдёшь, сволочь! Путь ему преграждает Абаккио - бросается наперерез и вниз, упирается ладонями в землю и прямой ногой с размаху бьёт по его открытым голеням. - Твой соперник сейчас - это я! - Ха! - Пармеджано высоко подпрыгивает, подтянув к груди колени и избегая подсечки. - Твой мутант не соперник для Eye of the tiger, ты ещё не понял, болван?! Буччеллати успешно пользуется тем, что он отвлёкся, и сливается с ближайшей стеной - только искры от сомкнувшейся молнии золотятся в свете солнца, когда Sticky Fingers скрывает его присутствие. Фуго чуть не прокусывает себе губу, умоляя себя успокоиться. Невооружённым глазом видно, как тяжело даётся Абаккио новый бой. К изначальному дисбалансу сил прибавляются усталость и полученные травмы, значительно сковывающие его движения. Неуёмный пыл Пармеджано он выдерживает, но протянуть сможет недолго, и если это очевидно всего лишь наблюдающему Фуго, то что говорить о сопернике, находящимся с ним в непрерывном физическом контакте? Ему видно и ясно даже больше, а значит, не составит труда угадать момент, когда чуткая оборона оппонента даст трещину. Они сцепляются в очередной раз, и Пармеджано издаёт торжествующий клич - он попадает Абаккио по уже пострадавшей ноге, тот покачивается и припадает на колени. - Победа за мной! - возвещает враг, занося вверх обе руки, согнутые в локтях, собираясь, очевидно, обрушить их на его голову, как топоры. - Наконец я разделаюсь с тобой и твоим жалким стендом! - Не прикидывайся. Мой жалкий стенд заставил тебя попотеть, - с паузами от сбитого дыхания, но полной презрения насмешкой замечает Абаккио. - И так сильно, что ты успел забыть, что он умеет! Пармеджано теряет дар речи и пытается обернуться - голос звучит у него за спиной. Это у него уже не получается. Видоизменившийся Moody Blues, дравшийся с ним, крепко обхватывает его поперёк груди, а сам Абаккио, незаметно подкравшийся сзади - благодаря огромной молнии, выпустившей его из валуна, в котором еле узнаётся бывшая лестница - с отточенной сноровкой заламывает ему за спину руки. Пармеджано не успевает помешать ни одному, ни другому, и барахтается нелепо, как рыба, угодившая в сеть, но никак не может найти лазейку, чтобы высвободиться. - Как и предполагал Буччеллати, - настаёт черёд Абаккио ликовать. - Вовсе не туннельное зрение твоя главная слабость, а твоя огромная самоуверенность! Ты так упивался тем, что легко расправишься со мной и моим стендом, что даже не заметил, что всё это время сражался только с ним одним! - он смотрит на свой стенд, находящийся напротив, с нескрываемой гордостью. - Moody Blues может принимать обличье любого, чьё прошлое я захочу просмотреть. Естественно, он может принимать и моё обличье! Я перемотал события здесь на тот момент, когда я сражался вместе с ним, и он сохранил этот вид, чтобы усыпить твою бдительность. Как оказалось, это сделать проще простого! Фуго удивлённо таращит глаза, не представляя, как ухитрился проглядеть, что вместе с Буччеллати под землёй скрылся ещё один человек. Какой продуманный ход! Глубоко они погрузиться всё равно не смогли бы, а не более чем на пять метров, радиус действия Moody Blues, как раз очень легко. Через молнии Буччеллати удобно следить за действиями соперника, да и чувствует собственный стенд его пользователь всегда превосходно. Абаккио в этом стал очень хорош, что и доказал сейчас, выбрав идеальный момент для реализации их с Буччеллати плана. - Проклятье! - рычит сквозь зубы Пармеджано. - Думаешь, сможешь удержать меня?! - Да уж не сомневаюсь, - ухмыляется Абаккио, поразительно ловко предотвращая очередную его попытку вывернуться из своих и стенда рук. - Я таких, как ты, пачками после пьяных дебошей притаскивал в участок! Никуда не денешься от меня! - Я тебя предупреждаю... - Пармеджано кипит от негодования, мышцы его плеч и груди напрягаются, проступая рельефом через куртку, тело охватывает ярко-оранжевое свечение, но фразу свою он не заканчивает, как и приготовления к чему бы то ни было. Опустив голову в тщетных порывах освободиться, он превращается в статую. Очевидно, обездвиживает его холодный взгляд синих глаз, который он встретил собственными глазами. - Sticky Fingers! Тёмная фигура ласточкой взмывает в воздух. Кулаки в щитках попадают по телу Пармеджано несколько раз, быстро, чётко, будто град. Его грудь разрезает надвое, поперёк шеи открывается зияющая чёрная пустота. Молнии расходятся в стороны, открываются на коленях, плечах, животе, образовывая огромные дыры в его теле. Ещё пара сантиметров, и он не сможет пошевелиться - ни один, даже самый сильный пользователь стенда, не сможет продолжать драться с рассечёнными лёгкими и горлом. - Да! - радуется Абаккио. - Ты достал его, Буччеллати! Выпрыгнувший из-под земли, завершает прыжок тот на вновь целую поверхность - соединившиеся половинки молнии уничтожают ход, открывшийся в сплошном камне, чтобы выпустить его наружу. Буччеллати выпрямляется, вскидывает голову, чтобы вновь заглянуть в глаза уже побеждённому врагу. - Всё кончено, - объявляет он Пармеджано, упирая ладонь в бок. - От имени Пассионе я здесь и сейчас решу твою судьбу. - Ублюдок... - у мужчины багровеет лицо, на висках бьются мелкие жилки. Голос вырывается из его рта бурлящей лавой. - Я предупреждал... Вы не сможете удержать меня! Оранжевая энергия стенда охватывает всё его тело, будто его облили бензином и подожгли щелчком зажигалки. Мускулы на плечах, руках и груди разбухают так, что рвут куртку - она разлетается в разные стороны мелкими лоскутами. У Буччеллати уходит всего мгновение, чтобы расценить его угрозу всерьёз, но это промедление решает всё. Не разъединённая с бедром какими-то двумя-тремя сантиметрами нога прицельным ударом врезается в его живот с разгоном пушечного ядра. Под изумлённый и шокированный крик Абаккио он сгибается пополам, весь дрожит, будто обожжённый разрядом тока. Молнии на теле Пармеджано исчезают, возвращая ему прежний вид. Абаккио спохватывается и реагирует, пробует захватить локтем его шею, но уже поздно. Слишком поздно. Радостный крик поздравления с успехом перерождается в горле Фуго в вопль ужаса. Приходится зажать себе рот обеими руками, чтобы не выпустить его наружу и не выдать себя. Пармеджано хватает за плечи Moody Blues и срывает его с груди легко, будто прицепившийся к штанине репейник, швыряет на землю, как щенка. Абаккио шипит и расслабляет хватку, чем допускает фатальную ошибку - Пармеджано окончательно освобождается из его рук, резко рванув вперёд, но тут же разворачивается обратно, моментально контратакуя. От быстроты его движений воздух свистит, будто наточенное оружие. Враг врезается в Абаккио плечом, выставленным вперёд локтем и коленом, превратившись в зубчатый таран. Сила столкновения так велика, что отброшенный ею Абаккио разрушает своим телом шаткую кучу кирпичей на пути. Это тормозит его падение, но такая новость совсем не утешительная - в том, чтобы врезаться на полном ходу в гору твёрдого материала, приятного мало. Фуго кажется, что капли его крови попали ему на лицо, залили сетчатку глаз. Болезненно согрели кожу, похолодевшую от отчаяния. Импульс, догадывается он. По тому оставшемуся мостику из мышц и нервов, что соединяли части тела вместе до того, как их окончательно разделит Sticky Fingers, стенд Пармеджано отправил сигнал, давший ему возможность ответить на нападение. Наверняка и Буччеллати это понял, но понимание уже не имело никакого смысла. Он и Абаккио опоздали. Безнадёжно - на долю секунды. - Меня предупреждали, что ты опасный парень, - признаётся Пармеджано Буччеллати, медленно приближаясь к нему, пробующему подняться. - И что остерегаться стоит не твоего стенда, а твоего ума. Туннельное зрение, да?.. Догадался, как работает мой Eye of the tiger? Значит, ты понял и то, что это тебе не поможет! Буччеллати пробует раскроить землю между ними, чтобы от него уйти, но Пармеджано ему не позволяет - бьёт ногой по его руке, да так, что Фуго даже на расстоянии отчётливо слышит треск сломанной кости. Буччеллати сжимается от боли, но не кричит, напротив, собирается с духом и встаёт. К Пармеджано вновь возвращается уверенность в себе, он напоказ распрямляет спину, вскидывает голову, горделиво вздёрнув подбородок, всем своим видом выражает, что не слишком впечатлён. Стенд материализуется рядом с ним, точно собака, подозванная свистом. Он меньше ростом, чем сам Пармеджано, шире в плечах, и напоминает... даже не робота - это машина, трансформировавшаяся в существо с конечностями, туловищем и головой. Руки и ноги его, скрепленные с телом подвижными деталями на шурупах и болтах, покрывает подобие шипованных автомобильных шин, выгнутых наружу дугами, глаза заменяют большие круглые фары, челюсть - нечто, напоминающее бампер. Стенд непрерывно дышит, его грудная клетка равномерно поднимается и опускается, а звуки, которые он издаёт, похожи на рычание заведённого мотора. - Мои возможности в бою - это не обычная стресс-реакция, - оповещает Пармеджано Буччеллати, насмешливо и самовлюбленно глядя ему, мучительно дрожащему, в глаза. - Это способность стенда, дар моего великолепного Eye of the tiger. А поскольку это не естественный процесс, свойственный любому человеку, у него гораздо меньше ограничений! Это правда, что в состоянии "бей или беги" человек не видит ничего, кроме своей цели. Но мой несравненный стенд создан для того, чтобы сделать меня непобедимым, поэтому я могу мгновенно отреагировать на любую атаку, которой подвергся, как только почувствую её на себе! Один враг, двое, трое, значения не имеет! Как только я знаю, что кто-то нападает на меня, я могу переключать туннельное зрение между целями со скоростью света! - Буччеллати, уходи! - Абаккио тратит остатки сил на панический крик. - Ну уж нет! Буччеллати и не думает бежать, он предпринимает последнюю попытку сражаться - выстреливает обеими руками Пармеджано в голову, то ли оглушить его надеясь, то ли схватить за шею, но тот неумолимо, катастрофически быстрее. Он легко уворачивается от обеих ладоней Sticky Fingers и стремительно ныряет к земле, а свою руку, абсолютно прямую, выбрасывает вверх и прорубает воздух полукругом, будто серпом. Грудь Буччеллати рассекает огромная рана, ярко-красные брызги крови взлетают высоко в воздух, и тут он уже не сдерживает пронзительный болезненный вскрик. Ноги его не удерживают, он вновь оседает на колени. На земле Пармеджано легко сносит его толчком одного своего плеча, как щепку метлой. У Фуго всё плывёт и качается перед глазами. Размываются очертания стен, камней и бетонного пола, одного только Буччеллати он различает чётко, словно невидимая рука обвела его силуэт ярким контуром. Он впервые видит своего лидера раненым. Как он кашляет, избавляясь от заполнившей горло крови, мелко судорожно дрожит, упрямо пробуя снова вернуться в строй. Как он мог просто стоять и смотреть, как самому важному в его жизни человеку причиняют вред? Не вмешиваясь, будто посторонний зевака, спрятавшись, как крыса. На протяжении такого долгого боя при всём своём хвалёном интеллекте так и не найдя подходящего момента, когда мог бы его защитить. А этот подонок - как посмел тронуть Буччеллати?! Бил его, ранил его, а теперь?.. Что он намерен делать с противником, который практически повержен? Абаккио окончательно выбыл из игры. С полученными ранами Буччеллати едва ли способен стоять. Он абсолютно беззащитен. Противостоять врагу, подходящему к нему всё ближе, он больше не в силах. Фуго не успевает почувствовать, как отрываются от земли его ноги. Его тело лёгкое и быстрое, он совсем не замечает, как оно приходит в движение - до тех пор, пока солнце не бьёт ослепительной резью по его глазам, не заслонённое больше стеной, за которой он скрывался. Фуго не думает о том, что поступается выгодным ему эффектом неожиданности. Не думает о стратегии. Фуго вообще больше не может ни о чём думать. Его голову заливает боль. - Проклятая шавка босса, - презрительно и гневно выплёвывает Пармеджано, нависая над Буччеллати. - Твои трюки с молниями мне надоели. Я разделаюсь с тобой первым! - Только посмей его тронуть ещё раз, ты, поганая тварь! Фуго оказывается с ними рядом в мгновение ока. Хватает Пармеджано поперёк спины и отбрасывает от Буччеллати с такой силой, что сам теряет равновесие. Огорошенный Пармеджано даже не группируется, пока летит с ним на землю, и Фуго этим пользуется - игнорируя ушиб от падения, плотнее сжимает руки, как следует опирается о неровный каменный пол и перебрасывает врага через себя, да так, что тот пролетает несколько метров и приветствует спиной стену. Ноги его удерживают, но с трудом, он шатается, однако берёт себя в руки и цепляется за трещины, образовавшиеся от столкновения, чтобы выровнять спину. Фуго стрелой преодолевает образовавшееся между ними расстояние и встречает его округлившиеся от удивления глаза. - Ты ещё кто такой и откуда взялся?! - поражённо выдыхает Пармеджано. - Закрой свою пасть! Пармеджано, очевидно, кажется слишком невероятной мысль, что кто-то может ринуться на него вот так вот в лоб, напролом, без всякого стенда, поэтому он пропускает ещё один удар в грудь, прежде чем наконец очнуться. - Фуго, что ты делаешь?! - в ужасе кричит ему Буччеллати, прерываясь надсадным кашлем. - Забирай Абаккио и уходи! Я задержу его! Уходи! В ушах бешено клокочет стук крови, и Фуго не разбирает слов - слышит только то, какой осипший у Буччеллати голос. Это только усиливает дрожь гнева, стиснувшую плечи до жестокой ломоты. - Наглый таракан! Так хочется сдохнуть?! Валяй! - Пармеджано устремляется ему, метнувшемуся вновь вперёд, навстречу, ловит его руки за запястья и сдавливает в кулаках, выкручивая суставы. От боли у Фуго сжимается горло и темнеет в глазах, поэтому он пропускает то, что противник рывком тянет его вперёд. Приходит в себя уже в воздухе и запоздало - Пармеджано, раскрутив его тело, как метательный снаряд, с силой отбрасывает его от себя. Бетонный пол встречают лопатки и локти, от скоростного столкновения всё тело пробивает ток. Рот наполняется металлическим вкусом крови. - Фуго! Боковым зрением, запорошенным чёрными звёздами, Фуго различает, что Буччеллати пытается приподняться на локтях. Его обессилевшие руки не выдерживают нагрузки, он снова падает и надрывно хватает ртом воздух. Беспощадное пламя в груди разгорается с новой силой - этот подонок за всё ответит! - Я убью тебя, - рычит Фуго, вытирая алую каплю с подбородка тыльной стороной ладони. - Убью! Как ты посмел ранить его! Он поднимается на ноги, покачнувшись от слабости, но устояв. Энергия вместе с жаром ярости выходит из его тела, обволакивает дымчатым фиолетовым светом. - Я тебе не позволю! - громогласно ревёт Пармеджано. Purple Haze едва успевает сформироваться у Фуго за спиной, набросить свои паучьи конечности поверх его рук. Одно "бей или беги" против другого - противник разрывает, как топором, своим локтем блок из предплечий, которые Фуго скрещивает перед лицом, благодаря фантастическому везению уловив его перемещение на расстоянии полушага. Дотягивается до его незащищённой шеи, сдавливает её так, что мог бы сломать, если бы с тем же напором стиснул пальцы. Подняв его одной рукой в воздух, как тряпичную куклу, он с размаху вбивает Фуго спиной в ближайший уцелевший обломок стены. Остаётся поразиться прочности собственных костей - кажется, от удара такой силы рассыпалась бы и выстоявшая века стена Колизея. Стенд рассеивается, издав напоследок жалобный птичий крик. Фуго кашляет, стараясь дышать, хрипит и царапает запястье врага, бьёт по более чувствительным внутренним сторонам предплечий, но толку от этого никакого нет, как и вреда для самого Пармеджано. Его мышцы до того крепкие, что Фуго раздирает об их поверхность кожу на костяшках пальцев, будто вовсе не человек ему противостоит, а машина. - Что мне смотреть на твой ничтожный стенд! - презрительно выплёвывает Пармеджано, а затем усмехается. - Мощь Eye of the tiger непобедима! Ты пожалеешь о том, что не отсиделся в кустах, червяк! Фуго не останавливает перекрытый кислород и слабеющее зрение, он тут же пробует ударить Пармеджано ещё раз, но тот легко парирует эту попытку, а его собственный кулак бросается, будто кобра, в открывшееся лицо и разбивает Фуго губу. Следующий удар нацеливается в область сердца. Похоже, он правда здорово подпортил Пармеджано нервы своим появлением - тот явно не планирует избавляться от него быстро и с нескрываемым удовольствием избивает, то и дело отпуская в его адрес грязные ругательства. Один удар, другой, третий. Фуго слышит крик и не различает, кому он принадлежит. Зрение мутится, выхватывает кадры расплывчатыми пятнами - огромные руки, перекошенное злобой лицо. Ему противостоит сам Невероятный Халк, не иначе. Фуго не знает, каким чудом так долго остаётся в сознании. Сколько костей у него сломано? Сколько внутренних органов повреждено? Призвать стенд на помощь невозможно - для этого нужна концентрация, на которую тело в состоянии непрерывного шока попросту не способно. Неужели он здесь умрёт? Боли так много, что Фуго воспринимает эту мысль почти равнодушно. По крайней мере, перед смертью он там, где должен быть, занят самым важным делом в своей жизни - защищает Буччеллати. Только бы он воспользовался шансом и успел сбежать. Только бы не промедлил, не позволил врагу себя убить. В последний удар - выверенный, кручёный - Пармеджано вкладывает столько ярости, что сам выпускает ворот пиджака Фуго, и тот падает ему прямо под ноги. От столкновения с землёй в голове возрастает гул, всё тело дребезжит от боли, губы царапает песок. Фуго чувствует, как его ладонь обволакивает потусторонне-ледяная энергия. Она почти плотная, как материя, дрожь летит вверх по его руке от этого прикосновения со скоростью света, будто его организм - идеальный элемент электрической цепи. Чувство, пробирающее до костей. Успокаивающее. Продающее сил, которых, казалось бы, брать больше неоткуда. Purple Haze накрывает его руку своей призрачной, слабо мерцающей рукой. Всегда рядом, всегда с ним. Его самый главный и естественный союзник. Его последняя надежда. Не засыпай, твердит про себя Фуго, как мантру. Пармеджано стучит каблуком по камню, этот стук словно заводит заново его выдохшееся сердце. Думай, думай, пожалуйста. Одна попытка, другой не будет ни у кого из них. Если нельзя победить Пармеджано в бою, ни силой, ни хитростью, остаётся только добраться до стенда, делающего его таким неуязвимым. Адреналин, вот чего нужно его лишить. Стенд провоцирует его выработку или нет, но адреналин - это гормон, человек получает его из продуктов питания. Он использует энергию, накопленную организмом... а образуется... где образуется? - Думаю, ты хорошо усвоил урок, - Фуго видит, помимо сапог, только ладонь Пармеджано, которой он небрежно встряхивает, избавляясь от приставших к фалангам пальцев капель крови, когда он ссадил кожу у Фуго на животе. - А теперь сдохни! Он заносит ногу высоко над его головой и собирается, очевидно, наступить ему на шею, чтобы убить его одним чётким безжалостным движением. Фуго сжимает руки в кулаках и выставляет их на пути грядущего удара, готовясь к тому, что он станет последним для них обоих.