Follow you

- Все стенды и их способности в целом можно разделить на два типа, - объясняет Фуго, скрестив руки на груди. Движения плеч скованные - ему физически не хватает доски, чтобы зарисовать схему и наглядно продемонстрировать, о чём он ведёт рассказ. Хмурая морщинка между надбровными дугами на мгновение разглаживается, когда он думает о том, как изобразил бы первую группу. Крошечный Purple Haze в этом его гладиаторском шлеме, Sticky Fingers или похожий на инопланетянина стенд, с которым он познакомился совсем недавно? - Как правило, реализация основной способности стенда напрямую связана с тем, как далеко он может отдалиться от своего пользователя. Таким образом, есть стенды близкого и дистанционного действия. Не всегда, но чаще всего стенды, которые не могут уйти на достаточное расстояние от хозяина, это стенды ближнего боя. Они обладают большой мощью и разрушительной силой. Стенды, которые могут охватить большой ареал пространства, в свою очередь, отличаются манёвренностью и ловкостью. Они в основном используются для выслеживания, преследования и дистанционного уничтожения противника. - Мой Moody Blues из всего этого, кажется, предназначен скорее для выслеживания, - задумчиво тянет Абаккио своим низким голосом. - Но он не может от меня отдалиться. Я пробовал, это бесполезно - он просто растворяется в воздухе, стоит мне отойти больше, чем на пять метров. Фуго смотрит в горящие глаза Purple Haze, не отрываясь, не моргая. Так вглядываются в чащу леса, надеясь выучить очертания каждой тени, вовремя отличить от них хищника, поджидающего в темноте. Так он смотрел в глаза своему отражению в зеркале, когда был ребёнком, всякий раз после того, как с трудом подавлял ослепляющие вспышки злости и возвращал контроль над собой. Откуда взялась эта злость? Откуда брать силы, способные унять её? Что будет, если однажды их окажется недостаточно? Фуго медленно делает шаг назад, затем ещё один, ещё и ещё. Рокот дыхания стенда становится громче. Метр, полтора, два с половиной, три. Фуго отрывает ногу от земли в очередной раз, и стенд меняется - его тело тут и там разрывает рябь, как помехи на экране монитора, когда барахлит подача сигнала сети. Рябь бежит быстрее и стирает стенд из поля зрения. Доля секунды, и он вновь стоит рядом с Фуго - за спиной, как тень, глухим рычанием возвещая о своём присутствии. Всегда рядом, всегда с ним. Предел дальности действия - пять метров. - У твоего стенда очень особенная способность, - отмечает Фуго. - Даже Буччеллати говорил, что ни о чём подобном никогда не слышал. Moody Blues воздействует одновременно на время и пространство, а ещё может видоизменяться и принимать форму физических объектов или даже стендов. Судя по всему, у него нет никаких ограничений, кроме того, что он воспроизводит произошедшее только в строго указанном месте. Ему, если можно так выразиться, нужно точное наведение на цель, поэтому твоё присутствие рядом необходимо. - А ещё он, кажется, только мой персональный информатор, - развивает мысль Абаккио. - Я не могу отправить с ним кого-то другого, чтобы он просмотрел повтор. - Да, - соглашается Фуго. - Он может передать другому то, что узнал, только на твоих глазах. Только тем, кому ты доверяешь. Очень помогает сохранности информации, если рядом нет врага. Идеальный шпион. Сила Purple Haze - смертельный вирус, физически видимый и по форме похожий на дым. Он сосредоточен в капсулах на его кулаках и выходит на свободу мгновенно после их повреждения. Вирус убивает любое живое существо, в организме которого происходит обмен веществ. Только попав внутрь, он начинает молниеносно делиться, поражая каждую клетку тела врага и полностью останавливая в них все жизненные процессы. Кислорода нет. Питания нет, никакой его вид больше не усваивается. Не выведенные продукты обмена разрушают ткани, отравой разъедают внутренние органы, превращая только что живой организм в гниющий труп. Стремительно, неотвратимо, неизлечимо. Солнечный свет, убивающий этот вирус во внешней среде, не спасает того, кто пережил заражение - только проливается тоскливо на его останки, поглощая и дезинфецируя испарения, единственное, что остаётся от мёртвого тела. - Вне зависимости от дальности действия, твой стенд - это твой щит, - продолжает Фуго после логической паузы, в течение которой не говорит ни один из них. - Он защищает тебя от любых повреждений, реагируя на угрозу, которой ты подвергаешься в сражении. Способность твоего Moody Blues непосредственно не связана с боевыми навыками, но его всё равно можно использовать, чтобы драться. У него близкий радиус действия, следовательно, достаточная физическая сила. Но у него есть недостаток. Любой стенд обладает только одной основной способностью. Её можно использовать по-разному, но она всегда специфичная и ограниченная. Когда активируется способность Moody Blues, он не может участвовать в битве. Следовательно, ты, используя его силу, становишься беззащитным. Это подтверждает то, что я смог тебя ударить, пока ты запустил повтор. Moody Blues не смог отреагировать, чтобы тебя защитить. Попадёшь в облако фиолетового дыма - и тебе уже не спастись. Если не вдохнёшь, впитаешь кожей. Универсальная, непобедимая защита. И опасность для всех, кто находится поблизости. Смертельный вирус не видит различия, друг или враг перед ним. Purple Haze только раз делает выбор, будут ли те, кто попадает в зону поражения, жить - в момент, когда готовится пустить в ход кулаки. - Попробуй прекратить повтор и призвать его, прежде чем я снова тебя ударю, - Фуго призывно распрямляется и отводит плечо назад. - Тебе нужно научиться быстро переключать его с одной задачи на другую. Считаю до трёх, и начнём. Раз... два... - Достаточно? - перебивает Абаккио. - Да, - кивает Фуго. Быстро сменяющие одно другое числа на узком вытянутом табло, наполовину скрытом острыми светлыми прядями волос, встают на паузу. Его точная копия застывает, не закончив считать. - Ты можешь сказать в точности, какая это дата, который час? - осведомляется Фуго. - Ещё бы, - подтверждает Абаккио. - До секунды. Это было два месяца назад, третьего декабря. Полдень: двенадцать часов, сорок семь минут, три секунды - время остановки повтора. - И у тебя на то, чтобы дойти до этой точки, ушло... - Фуго пытается произвести примерный расчёт. - Около шести секунд? Абаккио кивает. - Такой отрезок времени мой Moody Blues проматывает уже без усилий, - добавляет он. - Возможно, если буду тренироваться больше, то ограничением будет только время на мою защиту, если, конечно, я не собираюсь прерываться, чтобы набить кому-нибудь морду, а потом продолжать поиск информации. В остальном Moody Blues идеален. Посмотри на себя внимательно, - он указывает рукой на двойника Фуго, так и замершего наизготовку, готового к тренировочному бою. - Он воспроизводит не только то, что ты делал и говорил, но и что ты чувствовал в момент времени, который я выбрал. Температура тела, пульс, частота дыхания. Даже мой голос, который ты слышал, когда я тебе отвечал. А если бы я не знал, что здесь был именно ты, он бы всё равно это вычислил и показал мне. Я назвал ему только место и время. Идеальный шпион, говоришь? А я сказал бы, идеальный детектив, - Абаккио вздыхает с улыбкой, но отчего-то она выглядит горько. - Если знать, где искать и что искать, никаких больше улик не нужно. Сто преступлений из ста раскрыто! - Большинство людей его не видит, - отрезвляет его Фуго. - Ты не смог бы проиграть повтор происшествия на суде. Процессу всё равно нужны будут вещественные доказательства. Если продолжать твою идею, то он скорее неподкупный свидетель. - Да я всё понимаю, - усмехается Абаккио. - Дай помечтать. Я же не всерьёз это сказал. В любом случае, большое спасибо тебе за помощь, - он протягивает Фуго руку. - Я бы совсем не так быстро разобрался один. Ты очень много знаешь о стендах. Спорю на что угодно, со своим с самого начала запросто управляешься. Фуго принимает рукопожатие, а себе ещё раз даёт обещание - однажды этот вопрос не будет вставать комом в его горле. Наступит день, когда он сразу ответит "да", и это "да" будет правдой. Его двойник, всё ещё стоящий напротив, приходит в движение, не меняя статичной позы - дрожь проходит по его мышцам, волосам, складкам одежды, изменяя их суть и форму. Стенд Абаккио вновь становится существом, похожим одновременно на дайвера и осьминога. Таймер на его лбу обнуляется, и он пропадает. - Нам очень повезло, что ты с нами, - говорит Фуго с искренним восхищением. - Способность твоего стенда потрясающая! Только представь, мы теперь сможем узнавать для босса всё, что он только захочет узнать! Без всякого труда! - Я рад, если могу быть полезен Пассионе, - отвечает Абаккио внезапно севшим голосом. Слишком застенчиво для человека, который выглядит так впечатляюще грозно. - Спасибо за такую возможность. Фуго неловко улыбается. Он никогда не был склонен упрекать себя за то, что слишком много думает, но комфортному общению с Леоне Абаккио это не способствует определённо. * Солнце уже давным давно зашло, и окна, по два в каждой из смежных стен, отражают всё происходящее внутри, как зеркала. Яркий свет от люстр и высокие комнатные растения делают ресторанный зал похожим на аквариум. В комнате три больших круглых стола, и сейчас все они пусты, кроме одного, занятого кипой бумаг, карточным веером расправленных в открытых папках на завязках. - Посмотри в том квартале, - Буччеллати указывает на стопку у Фуго под локтем. - Мне кажется, я перепутал и случайно убрал отчёт об их доходах туда. Как же называется этот ночной клуб... Анта... Атра... Он не заканчивает фразу и широко зевает - кажется, неожиданно даже для самого себя, потому что не успевает прикрыть рот рукой. - Буччеллати! - сокрушается Фуго почти сердито. - Я ведь тебя просил предоставить это мне! Я справлюсь один, пожалуйста, иди отдыхай! - Не беспокойся, - упрямится Буччеллати, улыбаясь виновато. Зевает во второй раз, уже в ладонь, и продолжает так собранно и сосредоточенно, как будто хлебнул кофе. - Вспомнил. "Anatra". Посмотришь? Фуго осуждающе продолжительно вздыхает, показывая, что не смирился с ситуацией, и копается в нужной папке. - Нашёл, - он выуживает три листа и просматривает по очереди. - Здесь отчёт, который они передали официально, и сведения от двух информаторов, принадлежность одного из которых к Пассионе вычислить просто, а другой - очень хорошо замаскированный шпион. Все эти данные разные. - В каком случае большое расхождение с реальным числом? - уточняет Буччеллати. - Существенное расхождение только в отчёте информатора, который явно прислан семьёй, - отвечает Фуго. - А официальные цифры и информация от стороннего игрока практически полностью совпадают. Это наверняка сознательный обман. Все три цифры должны или быть одинаковы, или отличаться незначительной погрешностью. Но совпадают только две. Похоже на то, что они подкупили шпиона, чтобы выйти сухими из воды. Попытались выдать свой отчёт за достоверный, но на этом и прокололись. - Похоже, появилась работа для Абаккио, - Буччеллати соединяет перед лицом кончики пальцев. - Даты общения с обоими информаторами в отчётах значатся? - Конечно, - Фуго протягивает ему два нужных листа. - Я их зафиксировал. Вот здесь, сверху. - Нужно просмотреть повтор суток до и суток после, - кивает Буччеллати, перебегая взглядом с листа в одной руке на лист в другой. - Думаю, этого будет достаточно, чтобы всё стало ясно. Фуго забирает бумаги обратно и пробегает взглядом по столу, чтобы найти для них место, где они не перемешаются с другими отчётами, но голос Буччеллати заставляет его прерваться. - Как тебе Абаккио? - Он превосходно контролирует Moody Blues, - не замедляется с ответом Фуго. - Я могу пойти на задание с ним, если ты считаешь это необходимым, но моё мнение - он справился бы и один. - Я не об этом, - Буччеллати качает головой, оставляет её чуть наклонённой вбок, как будто своими глазами наводит прицел. - Что ты о нём думаешь? Руки Фуго останавливаются, так и не положив на стол бумаги. Он быстро возвращает самообладание, ровняет кончиками пальцев листы, чтобы выглядеть и говорить уравновешенно. - Какой он человек? - истолковывает он настоящую суть вопроса. - Мне сложно судить, но я вспоминаю... - он решает начать издалека. - Ты знал о том, что в мировой судебной практике есть аж несколько известных процессов, где обвинения были сняты с подозреваемого, потому что настоящий преступник слишком откровенно терзался муками совести? Адвокаты обвиняемых смогли обратить на это внимание следствия и настоять на дополнительном расследовании. В какой-то степени такой исход был даже благоприятным для них, потому что практически все эти люди испытали большое облегчение, когда были пойманы и осуждены. - О чём ты? - Буччеллати ничего не стоит догадаться, что это не обычный монолог с перечислением абстрактных фактов. - Когда я читал про Абаккио в газете, мне показалось, что его разжаловали по ложному обвинению, - переходит Фуго непосредственно к своим размышлениям. - И как только я познакомился с ним, мне было сложно представить себе, что он действительно брал взятки. Но потом я начал сомневаться, - он продолжает поспешно, заметив, как Буччеллати хмурится, чтобы договорить, пока тот не начал возражать. - Мне кажется, это правда. Потому что он раскаивается. - Я не считаю, что он не совершал того, в чём его обвиняют, - внезапно разбивает его ожидания Буччеллати. - Не считаешь? - настаёт черёд Фуго удивляться. - Нет, - спокойно повторяет тот. - Но ты прав, он не похож на обычного продажного полицейского. В его действиях нет почерка, не видно корыстных мотива. Я чувствовал, что там не всё так просто, и хотел понять, ошибочное ли это чувство. Поэтому решил с ним встретиться и предложил ко мне присоединиться. - Что ты думаешь теперь? - загорается Фуго. - Ты убедился в своей правоте? Буччеллати отворачивается, смотрит в сторону окна - не то улицу в нём пытается разглядеть, не то своё отражение. - Однажды в своей жизни я спрашивал себя, каким должен быть служитель закона, чтобы я мог обратиться к нему, испытывая полное доверие, - он произносит это глухо, будто наедине с самим собой. - Мне показалось, что я нашёл ответ, когда читал материалы его дела. Я уверен, то, что с ним произошло - трагическая случайность. И раз так, я очень хотел бы, чтобы этот человек был на моей стороне. Он смотрит в окно ещё какое-то время, не произнося больше ни слова. Его глаза неотрывно направлены в одну точку, и Фуго не может не гадать - попадает ли в поле его зрения и он тоже? Как ясно в отражении можно увидеть смятение, наверняка понятное по его лицу? Фуго хочет надеяться, что приближается к нему, узнаёт его. Пусть медленно, по шагу, по капле, сокращает пропасть своих вопросов. Но каждый день, с каждой новой попыткой он будто только дальше от своей цели. Пропасть слишком глубокая, дна её не различить сквозь тёмные тонны неизвестного. Какой он человек, Бруно Буччеллати? Что сделало его самим собой? О чём он думает, когда молчит? Как смотрит на тех, кто идёт по одному пути вместе с ним? Что такого он смог увидеть в Фуго, раз выслушал про него всё и захотел рискнуть собственной безопасностью, чтобы сделать его своим союзником? Как именно почувствовал, что с Леоне Абаккио стоит поговорить? И почему в то же самое время... - Буччеллати, - осмеливается Фуго. - Да? - тот вздрагивает, будто задремал, и поворачивается к нему обратно. - Я с тобой согласен, - Фуго изо всех сил старается унять нарастающее волнение. - Я много общался с Абаккио всё это время и понимаю, о чём ты говоришь. Но я хочу понять ещё одну вещь, если ты позволишь мне спросить. - Конечно, - охотно кивает Буччеллати. - Просто спрашивай, что хочешь знать, не обязательно просить у меня разрешения. - Как ты это делаешь? - взяв крохотную паузу, Фуго тут же продолжает мысль, чтобы из сиюминутного малодушия не передумать. - Как ты выбираешь людей? Буччеллати слегка приподнимает брови. - С чего вдруг такой вопрос? Фуго отворачивается. Не то от его проницательного взгляда, не то от собственных мыслей, навязчивых, оживающих, как будто запущенная на проигрывание кассетная запись, воспоминаний. Маленький, потерянный и недоверчивый, Наранча Гирга в их первую встречу был больше похож на мышонка, забравшегося в мусорный бак, чем на мальчика. Прятался за отросшей чёлкой, как в укрытии, напрягался, как струна, при виде протянутой руки, будто Фуго непременно его ударит, а не поможет встать на ноги, когда у него, обессилевшего от голода, от быстрого шага закружилась голова. В палате он казался ещё меньше, чем есть, ссутулившийся в белой больничной одежде, остерегающийся как будто даже стен. Никак не мог, не решался поверить, что его не оставляют без внимания, делают для него так много и ничем не требуют за это заплатить. Фуго помнит день, когда Буччеллати вихрем вылетел из палаты, не придержав за собой дверь и едва ею не зашибив его, пришедшего поболтать с Наранчей в очередной раз. Помнит взгляд паренька - расстроенный, погасший. На вопрос о том, что произошло, тот ответил - ничего. Ничего важного. Ничего особенного. Помнит, как Наранча исчез. Пропал, как только выписался из больницы, не оставив, как они договаривались, ни телефона, ни даже записки. - Наранча, - отчего-то у Фуго нет сомнений, что Буччеллати тоже помнит это имя. - Чем он отличается от меня и Абаккио? Фуго уверен, "ничего" не случиться не могло. Наранча попросил Буччеллати принять его в команду. Буччеллати отказал ему, более того, он был зол. Почему? Как он и ожидал, Буччеллати не просит ему напомнить, кто это такой. Он тяжело вздыхает и складывает на груди руки. Этот жест очень похож на самозащиту. - Тебе было некуда возвращаться, - отвечает он приглушённо, взглянув исподлобья на Фуго. - Абаккио лишился своего будущего. Вам обоим было нечего терять. Но у Наранчи ещё остался шанс. - Шанс, - отстранённо повторяет Фуго, но именно это слово заставляет его встрепенуться. - Именно так, Буччеллати! Это ведь то, что у нас появилось благодаря тебе. У Абаккио... и у меня... - Вы очень разные, - негромко, но весомо говорит Буччеллати. - Второй шанс для всех разный. Фуго чувствует, как внутри него всё кипит и бунтует. Что у Наранчи осталось в прошлом? Рано погибшая мать, угрюмый безразличный отец, который стал причиной её смерти. Уличная шайка и её главарь, бывший товарищ, воспользовавшийся его доверием, чтобы переложить на него вину за собственное преступление. Год в тюрьме. Разве ему есть, куда возвращаться? Есть, что терять? Нет, Буччеллати ведь не глупый. Он не об этом думает, когда не хочет выбирать за Наранчу будущее. Он думает о другом. Наранча очень быстро воспрял духом, когда понял, что его не прекращают навещать в больнице. С каждым днём он улыбался чаще, всё меньше робко молчал, и очень скоро весёлых историй о похождениях из прошлого, которые он вспоминал, стало куда больше, чем печальных или неприятных. Один из апельсинов, которыми Фуго его в первый же раз угостил, он деловито принялся делить с ним поровну, не принимая возражений. А в другой день, когда Фуго принёс ему фрукты, сразу выудил крупное яблоко и запустил обратно в него, а на вопрос о том, зачем он это сделал, нужно ли помочь порезать, задорно улыбнулся и ответил: "Нет! Кидай мне!" Наранча с удивлением слушал про то, что они не так уж различны, и чуть раньше могли бы встретиться при других обстоятельствах. От догадок о том, что это за работа, которую дал Фуго Буччеллати, у него заблестели глаза так, что Фуго без труда увидел в них своё отражение. Чаши весов всегда две. Наранча хочет учиться, он любознательный, активный, яркий. Несмотря на год в тюрьме, у него не всё потеряно в отношениях с обществом, а кто знает, может, и с семьёй тоже. Только что они обсуждали дело, которое с очень большой долей вероятности окончится выбиванием денег у должников капо. Может ли Фуго представить Наранчу за этим столом? Хочет ли, чтобы тот занимался чем-то подобным с ним вместо того, чтобы ходить в школу? У него ещё может быть обычная жизнь. Буччеллати не хотел стать причиной, по которой он откажется от возможности вернуть потерянное. Фуго делает вид, что собирает бумаги в папку, но сам украдкой наблюдает за Буччеллати. Тот складывает листы в аккуратные стопки, прерывается на мгновение, чтобы утомлённо потереть пальцами переносицу. Чтобы значиться на таком высоком счету у Польпо, нужно не только быть старательным и способным, чего, разумеется, ему не занимать. Нужно время. Не один год упорной и преданной работы. Но Буччеллати не намного старше, чем Фуго. Что привело в Пассионе его самого? Как давно? Уверен ли он в том, что находится на том месте, где должен быть? Чем из того, что делает, гордится, о каких решениях жалеет? Настанет ли день, когда Фуго получит ответ хотя бы на один из этих вопросов? Наберётся храбрости произнести их вслух? - Синьор Буччеллати, - из-за приоткрывшейся двери показывается голова администратора ресторана, неожиданно возвращая Фуго в действительность. Мужчина выглядит слегка сбитым с толку. - Там, в большом зале, один... человек очень настойчиво добивается встречи с вами. Утверждает, что это важно. - Вот как? Я никого не жду, - Буччеллати удивляется сдержанно, всего-то приподнимает одну бровь, хотя Фуго видит, как напрягаются его руки. - Мне пойти с тобой? - мгновенно реагирует Фуго, отставляя собственные эмоции. - Нет, не стоит, - Буччеллати поднимается из-за стола. - Но будь начеку. Фуго кивает и провожает его до двери, ведущей в холл, а сам остаётся стоять за ней, так, чтобы с другой стороны его сложно было заметить. Буччеллати следует за администратором к ресепшену и на секунду пропадает из виду, но Фуго даже не успевает переместиться в своём укрытии, чтобы обеспечить себе достаточный обзор - подпрыгивает на месте от громкого возгласа: - Ты?! Фуго рывком хватается за дверной косяк и высовывается наружу, но так и застывает каменной статуей, наполовину оставшись за дверью. Просто невероятное совпадение! Как будто его мысль вышла из головы вовне, ожила и заявилась к ним на порог. Навстречу Буччеллати шагает Наранча Гирга собственной персоной. Тёмные волосы, послушные и аккуратно причёсанные в больнице, снова растрёпаны, как в их первую с Фуго встречу, но теперь явно с умыслом - на лбу у него бандана, поддерживающая в нужной форме этот беспорядок. Вместо рубашки на нём обтягивающая майка в тон волосам, такие же тёмные штаны и что-то, напоминающее юбку, поверх них на бёдрах. И костюм, и лакированные туфли выглядят совсем новыми. Фуго испытывает первое облегчение - если Наранча заявляется в такой одежде, можно оставить беспокойства о том, что всё это время он жил на улице. Совсем не очевидно, правда, последовал ли он совету, который дал ему Буччеллати, прежде чем так эмоционально покинуть его палату. - Синьор Буччеллати! - сразу переходит в наступление Наранча, не дав тому, ошарашенному, опомниться. - Выслушайте меня, пожалуйста! Я знаю, вы мне сказали даже не думать о том, чтобы вступить в мафию... - Именно так и сказал! - грозно перебивает его Буччеллати, стоит только ему оправиться от шока. - Что из моих слов показалось тебе непонятным?! - Пожалуйста, дайте мне шанс! - Наранча сжимает обе руки в кулаках, вскинув их перед собой. - Клянусь, я уже не тот сопляк с подбитым глазом! Я виделся с капо, таким огромным, как гора! Он сказал, что я могу присоединиться к Пассионе, объяснил, где найти вас! - Польпо? Ты с ним встречался?! - от неожиданности Фуго напрочь забывает, что сам намеренно уточнял, где ему стоять и как себя вести (точнее, не показываться, не вмешиваться без нужды). - Ты тоже прошёл испытание? - Тоже?.. Да! О! - эмоции сменяют одна другую на этом лице слишком быстро - мальчик замечает Фуго, пытается ответить на вопрос, а потом узнаёт его. И моментально расцветает. - Вау! И ты здесь! Паннакотта Фуго, да? Я запомнил! Я... я скучал! - в его глазах вспыхивают тёплые огоньки. - Потрясный костюм! Тебе очень идёт зелёный цвет! - Спасибо, - заторможенно реагирует Фуго - слишком уж торопливо Наранча говорит. - Ты тоже... я... Подожди, не всё сразу! Ты сказал, ты виделся с Польпо? Ты прошёл его тест? Получил стенд? Мальчик уже набирает в рот воздуха, чтобы выпалить ответ, но застывает от последнего его вопроса, будто влетел в стеклянную дверь, не заметив её на своём пути. - Стенд? - повторяет он, широко распахнув глаза. Моргает осоловело пару раз, а потом догадывается и бьёт кулаком в раскрытую ладонь. - Вот как! Сила, которую даёт стрела - это стенд, да? Получил, ещё как! Хочешь, я тебе его покажу? - Ещё бы! - Фуго приходит в восторг, но и то меньше, чем Наранча от его согласия - тот улыбается так, что этой улыбкой почти ослепляет. Спустя буквально секунду они вместе, чуть ли не в обнимку, вываливаются на улицу, наперебой делясь друг с другом впечатлениями. - Ух ты! Я так мало видел стенды дальнего действия! Какой у него радиус поражения? Как далеко ты можешь его отправить и эффективно сражаться? - Эффек... чего-о?! Не знаю! Но ты бы видел, что он умеет! Такой умный! Такой крутой! Сейчас увидишь, короче! А испытание, о-о-о! Этот чёрный мешок со стрелой! Как я испугался! Чуть в штаны не... то есть, здорово струхнул, в общем! - Чёрный мешок, ха-ха-ха! Это был автоматический удалённый стенд Польпо! Да, да! Я тоже очень его испугался! - Вы двое! Куда собрались?! От резкого окрика им в спины Фуго и Наранча вынуждены, как споткнувшись, притормозить. - А ну назад! - Буччеллати от негодования мечет глазами молнии, даже спину выпрямляет так, чтобы над ними возвышаться, весь из себя авторитет и строгость. - Наранча, я прямо тебе сказал, чтобы ты мне не попадался, и просил не заставлять меня повторять дважды! Фуго, я тебе объяснял... Фуго вскидывается было, готовый отважно спорить и заступаться за Наранчу, но тот сам делает шаг вперёд, вставая между ним и его капитаном. - Синьор Буччеллати, - пробует Наранча во второй раз, уже не так громко, всё ещё пылко, но серьёзно и спокойно. - Пожалуйста, не прогоняйте меня. У меня нет будущего там, куда я возвращался. Я не знаю, как это объяснить, но я чувствую, что что-то значу, только рядом с вами! Понимаю, я не очень много чем могу быть вам полезен сейчас, но вам не придётся возиться со мной! Я буду очень стараться, я научусь всему, что будет нужно. Я твёрдо решил, что больше не оглянусь назад. Я всё сделаю, чтобы вы не пожалели, что позволили мне работать на вас! - Он сделал свой выбор, Буччеллати, - поравнявшись с мальчиком, Фуго смотрит в горящие синие глаза, призывая всю свою внутреннюю стойкость, словно готовится принять на себя удар током. - Он выбрал быть здесь, с нами. С тобой. Мы совсем не отличаемся. Пойми это, пожалуйста. Наранча ворочает шеей, глядя по очереди то на одного из них, то на другого. Откуда ему было знать, что он был предметом их спора этим вечером, каких-то несколько минут назад? И своим появлением дал этому разговору неожиданное продолжение, а Фуго - решающий аргумент. Буччеллати не меняется в лице очень долго, испытывает на прочность сперва его, потом Наранчу, по очереди глядя им в глаза. От его холодного, как раннее утро, взгляда немеет всё тело, и Фуго изо всех сил мысленно умоляет Наранчу не сдаваться. Тот и не думает, не отводит глаз - в них такой огонь, что выжил бы даже во льду. Начинает казаться, это будет продолжаться целую вечность, но в конце концов Буччеллати оттаивает. - Ладно. Согласен, - вздыхает он и улыбается - обречённо, но тепло. - Ура! Фуго не разбирает, кто громче кричит, подпрыгивая от радости - он сам или всё-таки Наранча.