Follow you

Воздух в комнате такой мягкий и тёплый, что напоминает ещё одно одеяло, приглушённый шторами ярко-белый свет приятно щекочет веки. Фуго убеждён, что непременно запомнит, что ему снилось сегодня. Что-то очень хорошее, определённо интересное. Он проснулся какое-то время назад, но выбираться из пушистого уютного кокона планирует не раньше, чем через час. К несчастью, жизнь категорически не согласна с его планами. Лениво-сонную идиллию рушит странный шум, похожий на урчание ручья, и настойчивые прикосновения к плечу, притуплённые одеялом, но отчётливые. Чем дальше, тем они повторяются всё чаще. Это даже не прикосновения - скорее лёгкие толчки. Фуго хмурится, не поднимая век. Что бы это могло быть? Собака? На влажный нос пса не похоже, да и откуда бы в их доме взяться животному? Чей-то кулак или лоб? Нет, он определённо заснул вчера в своей комнате, никто не стал бы врываться к нему в утро субботы, чтобы разбудить таким странным способом... - Фу-уго! Фу-у-уго-о-о! - раздаётся вдруг где-то над головой. - Подъём! Ты так весь день проспишь! Звонкий голос незамедлительно сменяют топот ног и свист петель по карнизу, а потом в комнату без всяких предупреждений врывается ослепительное солнце. Фуго пробует нырнуть под подушку, чтобы спасти своё зрение, но не тут-то было - незваный гость в мгновение ока оказывается рядом с ним и бескомпромиссно отбирает орудие спасения. Принудительно возвращая себе способность соображать и оценивать происходящее вокруг, Фуго трёт глаза и щурится, пытаясь хоть что-то разглядеть в потоках искрящего света. Прямо над кроватью парит Aerosmith, а на его корпусе балансирует чашка, до краёв полная чёрной субстанции, по крепкому запаху, виду, да и другим признакам напоминающая свежесваренный кофе. - Я принёс тебе завтрак! - оповещает, ожидаемо, Наранча. На нём домашняя одежда и самая гордая и довольная из всех улыбок мира. Непойми откуда он выуживает круассан и лихо откусывает от него верхушку. - Не блафодави! Шковее вштавай! В кино опафдаем! - Надеюсь, это не мой завтрак ты ешь? - медленно зевает Фуго, нехотя восстанавливая в памяти планы - суббота, кино, одиннадцать утра - и выпутываясь из гнезда, которое неведомым образом свил из одеяла за ночь. - Ой! - Наранча спохватывается и чуть не роняет кусок выпечки изо рта. - Вот блин! Ну ничего, на кухне ещё есть пара клубничных! Только вставай наконец, вдруг Миста их съест! В ванную за еле переставляющим ноги Фуго Наранча увязывается, наступая ему на пятки - опасается, должно быть, что он предпочтёт походу в кино уснуть в каком-нибудь тёмном углу. Пока Фуго завязывает галстук, Наранча наводит на голове беспорядок - вернее, конечно, наоборот, но получается у него именно так. Рядом Абаккио выпрямляет волосы, с завидным безразличием терпя недовольные и разочарованные стоны под ухом. - Фу-уго, помоги! Там что-то запуталось, а тебе лучше видно! - Ты хоть расчёску с собой взял? Ох, Наранча... Ну иди сюда. - Ай! Больно! Осторожнее, Фуго, я так останусь без волос! С Мистой, конкурентом за оставшиеся клубничные круассаны, Фуго сталкивается на лестнице, по которой тот спускается не иначе, как скатываясь по перилам. Следом за ним, скандируя лихие кличи, катятся один за другим Sex Pistols. Миста поджидает их внизу, внимательно следя, чтобы ни один не упал, вовремя ловит особенно плаксивого, потерявшего равновесие. За кухонным столом Буччеллати читает утреннюю газету, подперев кулаком щёку. Перед ним стоит чашка кофе, и он, когда тянется за ней, почти не меняет положение плеч, каким-то неведомым образом ухитряясь сохранять спину и шею прямыми. Фуго отчего-то вдруг спотыкается, хотя ему казалось, что порог он успешно перешагнул, и ненароком привлекает его внимание. Минут пять после уверяет, что не ушибся, а ещё пытается объяснить и ему, и самому себе (с меньшим успехом), почему он вдруг запутался в собственных конечностях. Тёмно-оранжевое небо давит на плечи угрюмому воину, преклонившему колени и опустившему взгляд в землю. В руках его щит и меч, пронзивший камень под его ногами, и они будто служат ему опорой. За его спиной по одну руку тонет в мареве заката древний город, по другую зелёное поле гибнет в пламени пожара. Этот огонь подбирается к его родному Риму. И ему - гладиатору - предстоит эту неотвратимую беду встретить боем. Наранча и Фуго вдвоём таращатся на афишу фильма, распахнув глаза во всю ширь и чуть скромнее приоткрыв рты. Ближайшие два часа обещают быть захватывающими. - Скука смертная, - супится Миста, но тоже берёт себе билет. Спустя ещё пять минут он мельтешит за их спинами в длинной очереди к киоску с попкорном и во весь голос занудничает. - Разве круто есть взорвавшиеся мозги орехов? Сладкий попкорн совсем не сладкий, а от солёного пить охота... - Не покупай себе, если так не нравится, - бросает Фуго через плечо. - Вон, смотри, тут есть яблочные чипсы. - Они стоят, как килограмм яблок! - негодует Миста. - Ты как старик, - Фуго закатывает глаза. - Если хочешь, сходи на рынок. До фильма десять минут, успеешь. - Я не хочу брать яблоки в кинотеатр! "Отключаю звук", - уже в зрительном зале набирает Фуго смс-ку для Буччеллати, краем уха слушая вступительные титры к фильму. - "За экраном буду присматривать. Выйду на связь через два часа, но если срочно понадоблюсь, звони коротко три раза подряд". Миста нагло перегибается через разделяющий их подлокотник и под громогласные возмущения Фуго несколько раз жмёт на кнопку с цифрой "один", а затем на "окей". Как он это помнит наизусть, для Фуго остаётся загадкой, но этим своим партизанским рывком он отправляет Буччеллати сердечко. Само собой, Буччеллати удивлён. Настолько, что отсылает в ответ один только знак вопроса. Фуго разбивает о ладонь краснеющее лицо. Набирает в ответ: "Не обращай внимание, пожалуйста. Это тебе привет от Мисты". Буччеллати реагирует смеющимся смайликом. Фуго вздыхает с облегчением - везёт им всем с таким понимающим командиром. Ещё минут десять он представляет, как Буччеллати улыбается, и точно ни одного кадра из фильма не запомнил бы, если бы Миста, решивший таскать у него попкорн, случайно не толкнул его локтем в бок. * Фуго придирчиво рассматривает своё отражение в высоком зеркале. Когда он увидел на витрине бутика манекен в пёстрой широкополой рубашке, это была практически любовь с первого взгляда, но прямо сейчас его глазам предстаёт нечто весьма непривлекательное. Удлиннённые края, широкие рукава и чересчур низкая верхняя пуговица внушают ассоциацию с подростком, сунувшим нос в гардероб отца. И ведь размер он попробовал примерить даже меньший, чем носит обычно, сделав скидку на модель. Фуго огорчённо вздыхает и принимается вылезать из вещи, разбившей его сердце. Придётся смириться со своей судьбой и сегодня возвращаться домой без обновок. - Ну как, красавчик, определился? Покажись! Фуго вздрагивает всем телом и чуть не налетает спиной на зеркало, метнувшись в противоположную сторону от громкого оклика. - Ой, прости! - торопливо извиняется Миста и пятится назад, не удосужившись задёрнуть штору, отделяющую примерочную от внешнего мира. Скрывается за ней он далеко не так ретиво - только когда Фуго, придя в себя, кидается его выдворять. - Эй, эй, полегче! - вопит Миста, путаясь в занавеске. - Угомонись! Что я там не видел! - Ничего не видел и не увидишь! - рвёт и мечет Фуго, вооружённый той самой рубашкой, которую вот-вот приведёт в негодность и вынужден будет купить, хоть и не хотел. - Проваливай или пожалеешь! - Эй, Фу-уго! - тянет Наранча из соседней кабинки. - Поможешь завязать бандану? Я не вижу задом, у меня не получается! - Чем не видишь?! - Фуго мигом забывает про Мисту и чуть не роняет несчастную несостоявшуюся обновку. - Ой! Не так! Сзади, я не вижу сзади! Абаккио привычно игнорирует переполох кругом и задумчиво поворачивается то одним, то другим боком к зеркалу, что стоит посреди торгового зала, оценивая скрупулёзно, достаточно ли хорошо на нём сидит пояс того же цвета, как тот, в котором он пришёл. Остаётся доволен увиденным и направляется к кассе бутика. - Приближается зима, кто знает, как будут чувствовать себя мои Pistols, - рассуждает вслух Миста. - Может, взять один длинный шарф на всех и поделить? Каждому будет... как это... шестерёнка? шестеринка? - Одна шестая, - вздыхает Фуго снисходительно, водружая свою рубашку обратно на вешалку. - Стенды не чувствуют холода, зачем им шарфы? - Тебя послушать, так они и вовсе ничего не чувствуют! - обижается заботливый хозяин. - Если не считать урон, который они получают от других стендов, так оно и есть, - терпеливо напоминает Фуго. - Парни, вы его слышали?! - поднимают визг все шестеро. - Хам! Бессердечный! Лжец! Скрываясь от праведного гнева оскорбившихся стендов, Фуго лавирует между манекенами и сам не замечает, как оказывается у выхода из бутика, где остался ждать Буччеллати, которого привёл сюда сегодня исключительно командный дух. Он стоит в отдалении от гостеприимных консультантов у одного из больших окон, уперев ладони в подоконник и устремив взгляд на улицу. Когда Фуго подходит к нему, он оборачивается с заметно повеселевшим видом - явно благодарен за то, что кто-то захотел развеять его скуку. - Выбрал что-нибудь? - интересуется он мягким тоном. Фуго не может понять, с каких пор разучился отвечать на его вопросы моментально. Голос Буччеллати точно раскалённое летнее солнце - заливается ему прямиком в грудь и плавит всё, что в ней находится. - Только это, - запоздало вспоминает он, наклоняет голову в сторону и отводит от уха и шеи крупную прядь волос, чтобы ничто не помешало рассмотреть серёжку. Они очень похожи на те, что он обычно носит, но голубой отлив в серебре показался ему красивым. - Что скажешь? Капитан неожиданно бледнеет и, резко вдохнув, забывает выдохнуть. - Буччеллати, что не так? - пугается Фуго, рефлекторно протягивая к нему руки. - Всё хорошо, - пробует отмахнуться тот, но глаза у него по-прежнему странно блестят. - Голова немного кружится. Наверное, нужно на воздух. - Я тебя провожу! Приближающийся Абаккио почему-то не то кашляет, не то смеётся - не разобрать из-за того, что прикрывает рот кулаком. - Он считает, что тебе очень идёт. - А это тут при чём?! Фуго не успевает ничего предпринять, чтобы спасти Буччеллати - к ним троим вихрем подлетает Наранча в безразмерной чёрной рубахе и бандане, лихо надвинутой на левый глаз. - Фуго, ну как? Я похож на пирата? * - Ребята! Ребята! - привлекает Миста всеобщее внимание - как всегда, без предварительных объявлений, что планирует усложнить всем жизнь очередным своим открытием. - Вот скажите мне: почему я всегда устраиваю обед для Sex Pistols, а вы не кормите свои стенды? Оборачивается на его реплику вся команда, а заодно и комнатные растения, расставленные по тумбам в ресторанном зале - по крайней мере, так кажется Фуго, настолько вопиющую чушь Миста сморозил. - Посудите сами, - развивает тот свою мысль, с видом эксперта указывая на свои стенды, с шести сторон браво уничтожающие небольшую пиццу. - Когда мои ребята голодны, работа не идёт на лад! Перекусить, отдохнуть - и за дело, так в нашем с вами родном Неаполе принято. Уверен, что вам стоит последовать моему примеру! - Какой в этом толк? - взывает Фуго к здравому смыслу, который, по всей видимости, не задерживается в этой изобретательной голове. - Стенды бесплотные, у них нет пищеварительной системы. Лучше сам хорошо питайся - твои Sex Pistols получают энергию у тебя. - Не может быть! - рьяно отрицает Миста. - Как я могу есть за всех семерых? Подумай логически! К тому же, у стенда всегда свои собственные задачи. Sex Pistols ухаживают за револьвером, управляют пулями. Именно они делают меня непобедимым! Они не просто нуждаются в отдельном бургере, они его заслуживают! - Мой Moody Blues точно ни в чём подобном не нуждается, - меланхолично присоединяется к дискуссии Абаккио - впрочем, без особой уверенности в голосе. - У него даже нет рта. - А мой Aerosmith? - паникует следом Наранча. - Это же самолёт! Как он сможет съесть булку?! - Наранча, не ведись! - обречённо стонет Фуго, не предчувствуя ничего хорошего. - Стендам не нужно самостоятельно питаться, они неотделимы от тебя! Если хочешь булочку, сам съешь её, твоему стенду это куда больше поможет! - Буччеллати! - отвлекается Миста на новую жертву. - Вот что ты сделал, когда мы встретились с тобой в первый раз? Правильно, позвал меня в ресторан! Почему меня - да, а Sticky Fingers - нет? - он драматично всплёскивает руками. - Думаешь, ему не было обидно? Ну-ка, поглядим! - хватая со стола меню, Миста зарывается в него носом. - Паста, брускетты, лазанья! В итальянской кухне найдётся блюдо на любой вкус, даже самая привередливая сволочь не останется голодной! Неужели ты ему даже канапе ни разу не предложил?! Буччеллати почти не реагирует, только всё больше округляет глаза. Фуго угрожающе поднимается из-за стола. - Не надо так на меня смотреть, эй! - угрожающее шипение заставляет Мисту притормозить, однако лишь для того, чтобы развернуться в его сторону. - На твоём месте, Фуго, я бы серьёзно задумался! Purple Haze всё время очень злой. Меня это совсем не удивляет, - Миста вздыхает с сочувствием - абсолютно неподдельным, что самое плохое. - Вот ты бы, к примеру, как себя чувствовал, если бы знал, что никогда в жизни не попробуешь шоколадное фондю? От такой участи и с ума сойти недолго! Фуго готов спосить до потери пульса и воинственно подаётся вперёд, как вдруг застывает, не успев сказать и слово - по левую руку от него слишком уж неестественная тишина. Сердцем почуяв неладное, он рывком оборачивается. На Буччеллати буквально нет лица. Он горбится, точно под тяжестью огромного груза, взваленного на его одинокие плечи. Прячет глаза в замке из пальцев, стиснутых до побеления костяшек. - Я никогда не думал об этом. Не придавал этому значения, - глухо выговаривает он, не поднимая головы. - Sticky Fingers... Неужели всё это время... Фуго чувствует, что его гортань сжалась, как лопнувший воздушный шар, и не пропустит в лёгкие больше ни крупицы кислорода. Вряд ли Миста догадывается, что его теории способны причинить настоящую боль. - Буччеллати, но это ведь полный абсурд, - утешает он капитана нарочито мягким голосом, с трудом не срываясь в панические ноты. Опускается обратно на стул, чтобы быть с ним вровень. - Ты же сам объяснял мне, что стенды из себя представляют. Они часть наших душ, так разве душе нужна пища? Что должно происходить с блюдами, которые они съедят? Еда просто растворяется в пространстве? Буччеллати, ты много раз видел, что возможности Sticky Fingers зависят от того, как много у тебя сил. Он ослабевал, когда тебя ранили, и был неуязвим, если ты не получал ранений. Ты ни в чём его не подводил, пожалуйста, не думай об этом... Фуго так близко склоняется к Буччеллати в попытке оказать ему поддержку, что едва не обнимает его за плечи. Лихорадочно изобретает всё новые формулировки и доказательства для своей единственно верной точки зрения, апеллирует к логике образования и функционирования стендов, которую усвоил из его же, Буччеллати, объяснений. Всё бесполезно. Буччеллати безутешен. Поникшими выглядят даже его золотые заколки. - Я больше не могу позволить себе заблуждаться, - заявляет он так же решительно, как на самых опасных миссиях, вскидывает голову и сбрасывает с глаз тень от ровной чёлки. - Я должен знать наверняка! Фуго не может выбрать, что сделать первым - зарыдать от отчаяния или поколотить Мисту его же револьвером. - Куда тебя кормить? Куда тебя кормить?! - в отчаянии причитает Наранча, то с одной, то с другой стороны подбираясь к своему флегматично парящему в воздухе стенду. - И как? Пилота надо вынуть? Да он же меньше, чем Sex Pistols! - Если пилота кормить, то у них должна быть специальная диета, - как всегда не к месту умничает Миста. - А масло сойдёт? - осеняет Наранчу. - Ну, вместо бензина! Фуго лишь чудом успевает оказаться на его пути к столу и расположившейся на нём декоративной, в виде амфоры, бутылочке. - Оливковое не подходит, Наранча! Это же самолёт, как его можно этим заправить?! - Ваши вафли с карамелью, синьор Буччеллати, - прерывает поиск инженерного решения официант, тактично обогнув взбудораженную компанию и замерев возле капитана. - Вы впервые выбрали их сегодня! Наш повар очень взволнован, поделитесь, пожалуйста, впечатлениями, если не затруднит! - Конечно, непременно поделюсь, - учтиво кивает Буччеллати, принимая из его рук тарелку. - Мне эти впечатления и самому очень важны. Официант удаляется в лёгком недоумении, тщательно замаскированном безупречными манерами. Впрочем, даже обладай он стендом и получи возможность наблюдать за происходящим мгновение спустя, меньше вопросов у него бы не стало. Что и требовалось доказать, Sticky Fingers не знает, как надо кусать и жевать. Он несколько минут безмолвно держит в руках вафлю, будто поручено её не съесть, а подержать, пока хозяин занят. - Не нравится? - падает духом Буччеллати, превратившийся во время наблюдения за стендом в каменное изваяние - если, конечно, изваяния умеют так переживать. - Карамель слишком сладкая? Если честно, я с тобой согласен. Может, хочешь попробовать что-то из основного меню? Например, здесь готовят прекрасную пасту с кальмарами... - Какая нелепая трата продуктов, - расстроенно стекает со своего стула Фуго, пока на стол подают несколько блюд, особо отмеченных Буччеллати в прошлые визиты, и на дегустацию их Sticky Fingers глядят все участники банды, включая их стенды, даже Абаккио с Moody Blues - призванным, чего доброго, оценить восхитительные ароматы шедевров итальянской кухни, не имея носа. Sticky Fingers не впечатляют ни кальмары, ни гребешок. Даже самая большая и до отказа фаршированная начинками пицца не вызывает у него эмоций. - Буччеллати, вот видишь, ему это не нужно, - пытается Фуго вновь, высовывая голову из-под столешницы точно у капитана под рукой. Осторожно берёт его за локоть, чтобы привлечь внимание. - Это стенд. Он неосязаем. - Неосязаем? - эхом повторяет Буччеллати и наконец смотрит на него - видимо, отреагировал на прикосновение. Его растерянный взгляд будто слегка проясняется. - Именно так! - вдохновляется Фуго этим пусть и мизерным успехом. - Сущность стенда воплощает твою духовную энергию. Он не может усваивать пищу. Это просто выдумки Мисты, тебе не нужно переживать из-за этого! - Ну, может быть, Sticky Fingers - исключение, - потирая подбородок, недоверчиво бормочет Миста. - Или есть тип стендов, которые обходятся без еды. В любом случае, мои Pistols ведь не врут. Они и подремать не против... С другой стороны, только когда им захочется, не как людям... - Парни, это заговор! - мгновенно материализуется перед его носом первый номер. - Подстава! - Придумал план, чтобы не кормить нас! - присоединяется склочный номер три. - Предатель! - разражается плачем пятый. - Негодяй! - вопят остальные. - Сволочь! - Бей его!!! - Угомонитесь, вы!!! На то, как Миста безуспешно пытается побороть причуды собственного стенда, переключаются разом все, и Фуго вздыхает с облегчением. Кажется, опасность миновала. По крайней мере, Буччеллати оставит идею ненавидеть себя за недостаточную заботу о Sticky Fingers, а Наранча не побежит в автомастерскую за маслом для Aerosmith. Как Абаккио решал бы проблему с отсутствием рта у Moody Blues, даже предполагать тревожно. - Ваш клубничный тарт, синьор, - откуда ни возьмись материализуется официант и своей репликой заставляет Фуго подпрыгнуть, а потом, как и анонсировал, ставит на стол перед ним блюдце с десертом. - Это мне? - сбитый с толку Фуго бессмысленно хлопает глазами. - Я ничего не заказывал. - Большое спасибо, - вмешивается Буччеллати отчего-то со знанием дела и, когда официант уходит, поворачивается к Фуго. - Это для Purple Haze, - на его серьёзнейшем лице ни намёка на улыбку. - Я подумал, что он тоже любит клубнику, раз он часть твоей души. Огромное уважение к Буччеллати мешает Фуго разбить лицо о ладонь, но мышцы плеча от напряжения даже начинают болеть. * Лохмотья солнечного света, забросавшие приборную панель, приходят в движение вместе с ветвями кипариса, одиноко растущего на обочине дороги. Наранча фыркает и жмурится - один блик, отражённый стеклом над стрелкой спидометра, попадает ему точно в глаз. - Вот, держи, - Фуго с заднего сиденья протягивает ему солнцезащитные очки. - И опусти козырёк сверху! Он создан специально для того, чтобы ты не ослеп. - Фуго прав, - вторит Абаккио с пассажирского сидения по соседству от водительского. - Его положение даже можно менять. Если солнце светит с одной стороны, просто сними козырёк с одного из креплений. Этот кипарис - единственный источник тени над длинной просёлочной дорогой, идущей через поле к их теперь общему для всей банды дому. Абаккио и Фуго специально отогнали машину в эту точку, чтобы заметить других автомобилистов задолго до их приближения и вовремя свернуть на обочину. - Посмотри себе под ноги, - Абаккио на всякий случай указывает направление рукой. - У машины три педали, слева направо: сцепление, тормоз, газ. Левая нога работает со сцеплением. Когда оно не нужно, просто стоит на нём, неподвижно, легко, без нажима. Правая перемещается с тормоза на газ и обратно. Ставь её на тормоз - уверенно, не жалей сил, да, так, - он наклоняется, чтобы проследить, правильно ли Наранча сделал, что он велел. - Вставляй ключ зажигания и поворачивай, - двигатель послушно отвечает характерным звуком. - Молодец, машина завелась. Тормоз отпускай. Наранча поднимает ступню с опаской, точно под ней не педаль, а детонатор. Он весь только что не вибрирует от напряжения, даже тёмные очки, съехавшие по носу чуть вниз, не решается поправлять. Фуго прекрасно понимает его чувства - ему было точно так же не по себе, когда он оказался на месте водителя впервые. Оттого, наверное, он и сейчас не меньше Наранчи взволнован и напряжён, словно сжатая пружина, готовый в любой момент рвануть вперёд с заднего сиденья, чтобы помочь другу справиться с любой непредвиденной ошибкой. - Клади руки на руль, - Абаккио, напротив, спокоен, как буйвол. - Сними ручной тормоз. Да, это он, где же ещё он мог оказаться? Нажми на кнопку и опусти его вниз. Глянь на руль, там слева должен быть рычажок. Нашёл? Ага. Поверни его по кругу. Он включает фары. Не забывай о нём, это обязательно. - Не забуду! - заверяет Наранча ответственно и серьёзно. - Теперь включай поворотник, - кивает Абаккио, поверив ему на слово. - Тебе нужен тот же рычажок на руле слева, но надо его пальцем опустить вниз. Сделал? Следи за ним, пока едешь: в нормальных машинах при повороте руля обратно - когда машина повернула и выровнялась - он перестаёт мигать, но в нашей и некоторых других приходится возвращать на место вручную. - Наранча, ты точно это понял? - нервничая, встревает Фуго. - Повтори, пожалуйста, что он только что сказал. - Когда машина перестаёт мигать... - Наранча возводит глаза к солнцезащитному козырьку. - Неправильно! - Рычажок! Нужно вернуть на место рычажок! - Когда вернуть?! - Посмотри в зеркало заднего вида, нет ли слева едущих машин, - Абаккио прислоняет ладонь ко лбу, точно у него разыгралась мигрень. Следующие пять минут под ревностным контролем Фуго Наранча демонстрирует, что верно помнит, где лево, а где право. - Левой ногой выжимаешь сцепление, - продолжает Абаккио, когда у водителя устанавливается чёткое знание о разных направлениях в пространстве. - Не спеши, дослушай сначала! Рукой в это время включаешь первую передачу. - Где? - Наранча вертит головой, шаря глазами по приборной панели. Очки сползают по его носу ещё ниже. - Вон, рычаг, - Абаккио указывает ему в нужную сторону. - Справа от руля, рядом с ручным тормозом. Он переключает передачи. У нас их пять, плюс задняя. Первая находится слева наверху. Следи за моей рукой. Наранча с недоумением, но интересом убирает обе ладони с руля и упирает их в колени. - Представь, что рисуешь жука с лапками, но горизонтального, - Абаккио сжимает руку в кулак, изображая, что зажал в ней рычаг. - Первая лапка - движение влево, потом вперёд... - Вперёд? - Наранча изгибает бровь и жуёт губу. - Или вверх, как посмотреть, - Абаккио пожимает плечами. - Вторая - лево, низ. Третья - верх, четвёртая - низ. Пятая - право, верх, задняя - право, низ. - Ого! - восклицает Наранча впечатлённо. - Круто! Как жук! А ты жука сам придумал? - Тебе-то что, - хмыкает Абаккио, но не может толком спрятать улыбку. - Ну как, запомнил? Повторить сможешь? Наранча увлечённо и с чувством повторяет рисование "жука" в воздухе, будто танцует под свой любимый бумбокс. Фуго встревоженно перебирает пальцами по предплечью, скрестив руки на груди. - Выжимай сцепление левой, - напоминает Абаккио, когда они завязывают с жуками. - Сосредоточься. - Сосредоточен! - браво подтверждает Наранча. - После включения передачи самое сложное, - продолжает Абаккио будто с опаской. - Плавно левой ногой отпускаешь сцепление и одновременно - медленно! - правой нажимаешь на газ. Они должны перехватить друг друга где-то посереди... я сказал, медленно! Рвения Наранче не занимать, и это не лучшим образом сказывается на результате. Машина срывается с места, прыжком преодолевает полметра и глохнет, недовольно пыхнув. - Простите, ребята! - в панике орёт нерадивый каскадёр. - Наранча! - Фуго судорожно кашляет - ему кажется, что он поперхнулся собственным желудком, скакнувшим в горло. - Осторожнее! Ты всех нас убьёшь! - Это нормально для новичка, - невозмутимо возражает Абаккио, потирая ушибленную о потолок макушку, будто и не заорал только что на всё поле. - С опытом начнёт получаться. - С опытом! - рычит себе под нос Фуго. - Ценой скольких жизней он его получит?! Наранча неловко смеётся - прикидывает, по всей видимости, количество жертв. - Попробуй ещё раз, - командует Абаккио. На вторую попытку машина неблагозвучно ревёт и даже не шевелится, на третью норовит взбрыкнуть снова, и только четвёртая увенчивается долгожданным успехом. - Когда газ благополучно схватился, сцепление отпускается совсем, - инструктирует Наранчу Абаккио, пока тот победоносно вопит, а Фуго не в такт вторит ему воодушевлёнными похвалами. - Ещё раз посмотри, безопасно ли трогаться. Возьми за привычку время от времени глядеть в зеркало заднего вида. Часто не бывает, бывает недостаточно. - Я буду использовать радар моего Aerosmith, чтобы за всем следить! - серьёзно заверяет Наранча. Абаккио хмыкает. - К зеркалу сначала привыкни. Машина с черепашьей скоростью ползёт вперёд, полная звуков - Фуго и Наранча наперебой выражают облегчение и радость. Наранча деловито и спешно поправляет очки, соскользнувшие на кончик носа, и крепко вцепляется в руль снова. - Не делай так, - советует Абаккио. - Понимаю, по первости сложно. Держи руль свободно. При поворотах перебираешь его руками - крупно, но не увлекайся - и никогда, слышишь, никогда не отпускай при перехвате. - Понял! Не буду! - бойко соглашается Наранча, от чего опять чуть очки не роняет. Инструктор снисходительно улыбается в ответ. - Передачи переключатся так: вторая при двадцати километрах в час, третья в сорок, четвёртая в шестьдесят. Или на вторую при тысяче оборотов двигателя. Погляди, здесь можешь увидеть всё, что тебе нужно, - Абаккио осторожно обращает внимание Наранчи на приборную панель, сам поглядывая вперёд одним глазом. - Вот скорость, количество оборотов, датчик температуры двигателя и уровень бензина. Следи за ним, иначе никуда не уедешь. При каждом переключении передач, один - два, два - три и так далее, заново выжимается сцепление и отпускается газ, после переключения отпускается сцепление, осторожно нажимается газ. При обратном переключении три - два, два - один - тоже. Покажи-ка мне, если понял. Наученный опытом, Фуго перепуганно вжимается в спинку заднего сиденья и лихорадочно ищет ремень, чтобы пристегнуться для верности. Однако, как ни странно, Наранча справляется с задачей куда более гладко, до шестидесяти километров в час дойти не рискует, после сорока благоразумно сбрасывает скорость. - Чтобы остановиться, нужно последовательно понижать передачи, отпуская при этом газ, и не забыть нажать на тормоз, - удовлетворённый результатом, сообщает Абаккио. - А во время пути всегда мигай, куда едешь. - Вот так? - Наранча подмигивает сперва одним глазом, потом другим, и хихикает. - Соберись! - в сердцах восклицает Фуго, поздно вспоминая, что пристегнулся - фиксация мешает податься вперёд достаточно далеко. - Если ты не будешь сигналить, куда поворачиваешь, в первую же поездку попадёшь в аварию! - Всё он понял, не заводись, Фуго, - отмахивается Абаккио. Наранча в подтверждение его словам мигает поворотниками, как от него требовалось. - Тормози, на сегодня достаточно. Наранча жуёт губу, последовательно выполняя озвученные недавно команды, и вскоре машина мягко останавливается. Фуго длительно облегчённо выдыхает и принимается выбираться из ремня безопасности, в котором от эмоций умудрился запутаться. - Всё очень неплохо, Наранча! - влезает он в пространство между передними сиденьями, чтобы положить руку тому на плечо. - Ты теперь умеешь тронуться с места и даже поехать! Продолжай в том же духе, у тебя всё получится! Наранча гордо задирает нос и поправляет на нём тёмные очки, широко улыбаясь. - Да, поздравляю, - не без смешка, но искренне удовлетворённо присоединяется Абаккио. - Сделай одолжение, бери меня с собой на первых порах - ты хорошо учишься, но всем начинающим водителям нужен штурман. - Почему снова ты? - ворчит Фуго ревниво. - Я тоже могу его поучить! - Во-первых, я бы не хотел, чтобы мы лишились машины, - загибая пальцы, бесстрастно поясняет Абаккио. - Во-вторых, только у меня одного из нас всех есть лицензия на вождение. Следовательно, инструкции от меня будут более правильными. Фуго обиженно откидывается обратно на спинку сиденья. Крыть ему нечем. Чтобы получить права, сперва пришлось бы подделывать документы. - Мы мафиози, кому какое дело? - бормочет он себе под нос, не желая сдаваться без боя. - Между прочим, я очень хорошо вожу! Когда Буччеллати нужно куда-нибудь поехать, он всегда просит меня его отвезти. - Твои навыки тут не при чём, - как-то чересчур коварно усмехается Абаккио. - Он просто хочет провести время с тобой. Фуго от возмущения аж задыхается. - Неправда! Буччеллати мне доверяет! * - Чем это вы тут занимаетесь? - выразительно приподнимает брови Буччеллати. Все трое - Миста, Наранча и Фуго - под продолжающий литься из магнитофона бумбокс замирают в донельзя странных позах, не успев завершить танцевальные движения. Каждый думает о своём и подспудно пытается вспомнить, не он ли тот предатель, что оставил дверь незапертой. Хотя для Буччеллати с его стендом никакие замки не помеха. Медленно распутывая конечности и распрямляя спины, все трое единодушно соображают, какие слова подобрать для описания происходящего. Фуго, не глядя, спиной вперёд пятится к магнитофону и предусмотрительно выключает музыку, чтобы не умножать количество вопросов. Первым собирается с мыслями, как ни странно, Наранча. - Ну вот смотри, Буччеллати, - он бесстрашно делает шаг к капитану. - Схватим мы однажды какого-нибудь мудилу - ну, мы точно будем уверены, что это мудила, наш враг, в смысле! А у этого гада - сообщники! Нам понадобится что? Разговорить его! - он грозно хмурится и бьёт кулаком в раскрытую ладонь. - Ты на этом собаку съел, а у нас даже средства устрашения нет! Ты должен быть уверен, что можешь на нас рассчитывать! Да и простые пытки - скука смертная... Ну вот, - он смущается, слегка сбавляя градус запала. - Так что мы тут это... репетируем. Задумчивое лицо Буччеллати - всякий раз омут, в который можно смотреть вечно. Он одинаково ответственно и меню изучает в ресторане, и обдумывает важное поручение капо. Его решения всегда сложно предсказать, пусть они и рациональны в абсолютном большинстве случаев. Сейчас Фуго втройне тяжело угадать, какие мысли наполняют его голову - он слишком взволнован, а ещё до странности убеждён, что сам оставил дверь открытой и таким образом похоронил их успех. Они планировали представить Буччеллати результат, а не полный ошибок и споров процесс разработки. Возможно, тогда идея не показалась бы ему такой уж плохой... - Вот оно что, - внезапно прерывает Буччеллати нервный бег этих домыслов. Его сумрачное лицо озаряется одобрительной улыбкой. - Звучит разумно. Я могу взглянуть? Вся компания радостно подскакивает, чтобы синхронно закивать, а Наранча, круто развернувшись на каблуках, летит перемотать кассету на нужный момент. Буччеллати наблюдает за танцем с заинтересованным и сосредоточенным видом, даже подбородок рефлекторно потирает пальцами, другой рукой придерживая локоть для удобства. - Наранча, - окликает он и подходит ближе, когда показательные выступление подходит к логическому завершению. Паренёк с готовностью и широкой улыбкой сжимает кулаки. - Ты слишком часто машешь локтями, - Буччеллати изображает это на своём примере, и Фуго едва не прыскает от сочетания движений, похожих на взмахи крыльев цыплёнка, и непроницаемой серьёзности его лица. - Постарайся сократить число повторений. - Понял! Есть! - соглашается Наранча, важно вскинув подбородок. - Миста, - продолжает Буччеллати. - Ты выпадаешь из ритма, когда делаешь поворот. Постарайся смотреть на Наранчу и Фуго, чтобы двигаться с ними синхронно. - На Наранчу и Фуго одновременно? - Миста недоумённо кривит рот. - Буччеллати, но для этого нужно, чтобы мои глаза к ушам разъехались! От смеха давятся все, включая самого Мисту. - Пусть Наранча выйдет вперёд, - находит решение Буччеллати, прикрывая не сходящую с губ улыбку ладонью. - Тогда ты будешь хорошо видеть их обоих. Фуго! Фуго глотает язык, не до конца отсмеявшись. Зря он понадеялся, что не заслужил замечаний в свой адрес. Буччеллати смеряет его долгим изучающим взглядом, молчит, по ощущениям, минуты три, а потом смягчается на глазах. - У тебя сбился галстук, - сообщает он, поднимая руку. Пока его пальцы складываются в указательный жест, Фуго отчего-то успевает оглохнуть, онеметь и забыть значение произнесённых слов. - Поправишь? Похоже, от танцев у Фуго здорово закружилась голова - пальцы точно ватные, команды от мозга не воспринимают вовсе, теребят бессмысленно узелок галстука, что, судя по выражению лица Буччеллати, нисколько не исправляет ситуацию. От его вдумчивого наблюдения только хуже - тревожно так, что не вдохнуть, будто ему доверили важное задание, а он не справляется. - Аккуратнее, не задуши себя случайно, - Буччеллати ещё и говорит с ним чересчур ласково, как с маленьким ребёнком. Фуго чувствует, что краснеет от стыда. Когда его научили завязывать галстук? Лет в пять? В конце концов Буччеллати щадит его. - Давай я помогу. Фуго старается не глядеть ему в лицо, чтобы не провалиться сквозь землю. Приходится смотреть на руки. Тёплые смуглые пальцы действуют аккуратно и быстро, но вынуждены то и дело вскользь касаться его шеи, исправляя беспредел, который он умудрился натворить. Фуго ощущает, как его щёки всё интенсивнее жжёт, и всерьёз опасается, что по цвету стал в точности как орнамент на галстуке, который Буччеллати великодушно перевязывает. Рискует приподнять глаза на свою беду, но теряется только безнадёжнее - Буччеллати буквально светится от теплоты и совершенно поразительной... нежности? Невозможно - должно быть, это просто настолько чуткое, бережное внимание?.. Дыша с огромным трудом, Фуго больше не видит, чем занят командир, и оказывается абсолютно не готов к тому, что Буччеллати вдруг поднимет голову, и их взгляды пересекутся. Он мгновенно оказывается под самым солнцем, объятый всеми тысячами его сверкающих лучей. - Вот, так гораздо лучше, - Фуго совсем этого не слышит - читает по губам или вовсе только догадывается, что Буччеллати ему сказал. Слух намертво блокирует в сотни раз участившееся сердцебиение. - В остальном - отличная работа. Фуго не понимает в точности, относится характеристика к целому танцу или к одной его партии. У него сильно кружится голова и окончательно разлажена координация, когда он усилием воли оборачивается к Мисте и Наранче. Оба глядят прямиком на него, подпирая друг друга плечами и едва не обнимаясь. На их лицах одинаковые, донельзя добрые и умиротворённые улыбки. Фуго удивлённо часто моргает. Неужто их так растрогал будущий успех пыточного танца? * - Ура! Тринадцать-два! - победоносно выкрикивает Миста, когда мяч в очередной раз с глухим стуком сталкивается с песком. Без стильных сапог, с закатанными до середины голеней штанами, но неизменно в своей любимой шапке он смотрится забавно, и Фуго бы точно это подметил, не находись они по разные стороны волейбольной сетки, а он сам - на земле после безуспешной попытки предотвратить очередной гол. Разрыв в счёте растёт катастрофически быстро, и ему не до смеха. - Наранча! - напускается он на товарища, с которым играет в паре. - Сколько раз я тебе показывал, как бросать мяч?! Ты подкидываешь его перед собой слишком высоко! И бить нужно не в центр, а снизу! - То есть не подкидывать?! - не признаёт Наранча свою ошибку. - Он же сетку не перелетит! - Максимум пятьдесят сантиметров! - Да как я это вычислю? У меня же нет линейки! - Миста, - за сеткой напротив них Абаккио скрещивает руки на груди. По случаю нехарактерной даже для Неаполя жары он тоже выглядит непривычно: плащ остался лежать на земле, длинные волосы убраны в высокий хвост. - Я почти уверен, что видел Sex Pistols. - Pistols?! - расплывается подозреваемый в широченной неловкой улыбке. - Не может быть! К чему мне призывать стенд? Я в волейбол играю с детства! Тебе привиделось! - Если мне ещё раз привидится, я выхожу из игры, - не поддаётся Абаккио, продолжая буравить его тяжёлым взглядом. - Нечестным путём побеждай сам. - Передай Мисте мяч, - успокаивая себя, Фуго мысленно считает до десяти и продолжительно выдыхает. - Они забили гол, следовательно, их ход. Но ты потренируйся! Попробуй нижнюю подачу. Давай, правая нога назад... подбрасывай мяч вверх... активную руку занеси... нет! Что ты делаешь?! Я же тебе говорил - не ловить! - Эй, профи, мы ещё в игре! Легко выведя мяч на нужную высоту, Миста двумя кулаками отправляет его в полёт по красивой длинной дуге. До чёртиков разозлённый Фуго и поздно спохватившийся Наранча мчат к нему одновременно и сталкиваются плечами на полпути. Мяч благополучно проносится над их головами, да ещё так бодро ударяется о землю, что отскакивает от песка, будто это асфальт, и улетает за границы поля, к самому морю. - Четырнадцать-два! - Миста наносит воздуху торжествующий удар кулаком. - Извини, Фуго, извини!!! - Наранча заранее занимает оборонительную позицию, выставляя перед собой раскрытые ладони. Ногу на всякий случай отводит назад, готовый удирать. - Меня ребята так играть научили! Я стараюсь, честно! - Я только что объяснял тебе правила! - оправдания Наранчи Фуго совсем не устраивают. - Несколько раз! Какие ещё ребята?! Просто слушай и делай то, что я сказал! Четырнадцать-два, десять минут играем, ещё немного, и будет нереально догнать! Ты, бестолочь, то на сетку прыгаешь, то мне под ноги летишь, сколько раз я тебе говорил... Разойтись как следует и получить тепловой удар от совместной работы солнца и организма, прогревшегося от злости, как двигатель гоночного автомобиля, Фуго бесцеремонно не позволяют - ни с того ни с сего оказавшийся на их стороне поля Абаккио возникает будто из-под земли и кидается на него, ошарашенного, сбивая с ног. Фуго пробует побороться, но бесплотный воздух не оказывает ему поддержки, и вопреки всякой борьбе превосходящий вес товарища валит его в песок. - Угомонись, дикий зверь, - смеётся Абаккио, в результате короткой возни прижав его плечи к земле и не давая ему толком пошевелиться. - Оставь Наранчу в покое, мы не на чемпионате по пляжному волейболу! - Отпусти меня немедленно! - Фуго брыкается, безуспешно пытаясь освободиться. - И я бы на твоём месте не поставлял под солнце спину, обгоришь! - Эй, что за дела?! - гневно восклицает вдруг Наранча. - Фуго, Абаккио, гляньте! Pistols мяч тащат! - Парни, да вы что?! - оправдывается Миста тут же. - Они просто хотели помочь! Кричат все на всех: Абаккио на Мисту, что так и знал, Наранча на Мисту, что это нечестно, Фуго на Абаккио, чтобы наконец с него слез, Миста сразу на всех, включая его, не особо причастного к обвинениям стенда. Sex Pistols орут вразнобой, кто на хозяина, кто друг на друга. Продолжалось бы это всё до тех пор, пока кто-нибудь не сорвал голос, или же споры закономерно превратились бы в потасовку, но тут один особенно внушительный и грозный крик перекрывает все остальные: - Что у вас тут происходит?! Ваши вопли слышно даже в нашем доме! Все исполнители нестройной разноголосицы разом оборачиваются к исполнителю новой партии. За чертой песка, на траве уходящего в высоту холма замер в гневной позе капитан банды: кулаки в бока, корпус вперёд, сурово сдвинутые брови, глаза мечут молнии. - Буччеллати! - озвучивает очевидное Наранча, а потом вдруг сияет и энергично машет рукой, зазывая. - Мы в волейбол играем! Давай к нам! Остальные лишь секунду осоловело хлопают глазами, а потом заражаются настроением Наранчи и вновь принимаются кричать, на этот раз воодушевлённо, приглашая капитана присоединиться к активному отдыху - даже Абаккио и Фуго, как были, на земле, таким же беспорядочным клубком из конечностей, в который сплелись. Убедившись, что предполагаемая драка, которой необходимо было воспрепятствовать, оказалась весельем, Буччеллати сменяет гнев на милость, а устрашающее выражение лица на улыбку, полную облегчения. - В этот раз без меня, - благожелательно, но всё же отклоняет он приглашение. - Продолжайте, не буду мешать. Наранча собрался было за всех присутствующих расстроенно вздохнуть, но мяч на плечах у Sex Pistols как раз в эту секунду проплыл по воздуху точно перед его носом. Вздохи уступили место воплям. - Миста! - рычит Абаккио, распутывая их с Фуго ноги и решительно стремясь встать. - Сейчас я узнаю наверняка, говоришь ли ты правду! Наранча горячо поддерживает идею, эмоционально возмущаясь, что на него из-за такой подлости повесили всех собак, а Фуго, поднявшись на ноги, оглядывается. Буччеллати к ним не присоединяется, но и не спешит возвращаться к своим делам - садится чуть выше по холму прямо в траву и наблюдает за ними, сложив руки на коленях. Фуго оставляет начинающееся расследование за спиной и поднимается к нему, отряхивая на ходу костюм от приставших маленьких травинок и песка. Буччеллати охотно сдвигается, опережая его просьбу, и освобождает удобный участок земли рядом с собой. - Миста жульничал? - легко улавливает он суть разыгравшейся сцены. - Кому какое дело до Sex Pistols! - бурчит Фуго себе под нос, откидываясь в траву. Складывает руки за головой и устраивает на них затылок. - У Мисты не было бы никаких шансов, если бы Наранча слушал меня и играл по правилам! Если бы я мог понимать, куда он бросит мяч или побежит, как много ошибок мы бы не допустили! Сколько раз я ему повторял, - он устало длинно вздыхает. - Я бы с радостью научил его всему, у меня была высшая оценка по физкультуре! - Какая же ещё, - отзывается Буччеллати так тихо, словно разговаривает даже не с ним, а с самим собой. Его голос до того перемешан с улыбкой, что Фуго, заслушавшись, опять забывает значение всех итальянских слов. - Что ты сказал? - Неважно, - Буччеллати смотрит на него с загадочным прищуром, склоняя голову на сложенные на коленях руки. Его щека мило сминается о подставленную ладонь. - Если бы я был твоим напарником, честно говоря, у нас было бы совсем не больше шансов. Я играл в волейбол в последний раз около десяти лет назад и тоже совсем не помню правила. К тому же, я не уверен, что соседские мальчики верно меня учили. Мы ни о чём толком не думали, просто весело проводили время. Если бы я с тобой играл, ты раскритиковал бы меня сильнее, чем Наранчу. Фуго становится до жути любопытно, как и где Буччеллати провёл детство, но он решает отложить эти вопросы до более подходящего случая. - Я уверен, ты сыграл бы превосходно! - отстаивает он честь капитана перед ним самим, а потом, не сдерживаясь, фыркает. - Но, Буччеллати, правила ведь очень важны! Какой смысл играть в такую сложную и интересную игру, как в голову придёт? Именно правила делают её особенной! Фуго не знает, почему у него никогда не получается хоть немного рассердиться на Буччеллати. Невозможно назвать спором то, как они ещё несколько минут кряду препираются, делая паузы, чтобы посмеяться. На пляже продолжает развиваться драма: Абаккио всерьёз вознамерился вывести Мисту на чистую воду, призвав ради этого Moody Blues, Миста возмущается такому оскорбительному недоверию, Pistols звонко пищат и пытаются пробраться к хозяину, но их отгоняет, угрожающе жужжа винтами, Aerosmith Наранчи. Ветер шерстит траву и вновь стихает, то и дело заглушая возгласы компании, морская вода шуршит, набегая на песок. Буччеллати рассказывает о спортивном матче, показ которого случайно застал, когда в один из прошедших дней виделся в баре с информатором, и Фуго слушает до того внимательно, что у него начинают слипаться глаза. Голос Буччеллати, мягкий, гармонично созвучный плеску волн, и давно знакомое умиротворение, неповторимое ощущение себя на своём месте рядом с ним действуют лучше снотворных и колыбельных. Фуго сам не замечает, как теряет связь с реальностью, опустив голову на согнутую в локте руку. Тихий голос и шум волн окружают его и во сне, будто обнимают, сливаясь с его дыханием. Полную идиллию момента стремится разрушить порыв ветра, разбросавший по лбу Фуго чёлку. Одна особенно длинная прядь падает на веко и при малейшем колыхании принимается колоть его своими острыми концами. Фуго беспомощно хмурится, пытаясь справиться с неприятностью при помощи мимических мышц. Шевелиться не хочется до боли, дрёма точно набила в каждую конечность камней, как пух в плюшевые игрушки. Пытка продолжается бесконечно долго, пока внезапно не пропадает без следа: исчезают и назойливый зуд, и точечная боль, и тяжесть волос, упавших на лоб. Фуго щурится, толком не приходя в себя. Безоблачная синева над головой ослепляет, не даёт сфокусировать зрение, но знакомые длинные пальцы, описывающие над его головой полукруг, он всё равно успевает рассмотреть. - Всё хорошо, - шёпот, доносящийся до него будто сквозь толщу воды, освобождает грудную клетку от всего напряжения, что когда-либо её тяготило. - Пожалуйста, спи. Я прослежу, чтобы тебя никто не потревожил. Фуго не уверен, что слух не играет с ним злую шутку, и всё это происходит наяву. Но он слушает этот голос - главный голос в своей жизни - делает так, как он просит, и окончательно погружается в сон.